Глава 30.

Тётя Света несколько дней пожила со мной в квартире, изрядно подняв мне настроение, после чего уехала в обратно деревню, так как хозяйство на попечении соседки бабы Вари надолго оставлять было тревожно. И опять я окунулась в скучную рутину.

Друзей у меня нет, толком поговорить не с кем и прогуляться. Только по врачам хожу и на курсы. На курсы будущих мамочек я не записывалась… Не вижу в этом смысл, но всё равно не оставляю попыток найти выход из такой сложной ситуации.

Начать решила с Бориса! Чтобы добиться его симпатии, а также не заскучать, я начала подкармливать Борю домашними вкусняшками.

Что мне ещё остается? Умирать от скуки не хотелось, поэтому я начала готовить, я ведь люблю это дело. Доронин вручил мне карту на разные расходы, так что я ею щедро пользовалась. Пусть раскошеливается раз запер меня в четырёх стенах.

Тетя Света всё же положительно отзывается о Мироне! Она как будто не про него говорила. Честно, не ожидала. После восторженных рассказов нянечки, моя ярость поутихла… Даже появилась надежда на то, что у него ко мне есть какие-то чувства. Он ведь без пафоса дома деревенские чинил, без прессы, а это уже о многом говорит.

Захотелось просто взять сесть вечером за чашкой капучино с Мироном и поговорить. Просто спокойно, мирно побеседовать, рассказать ему, что я и не пыталась его предавать!

Пусть этот разговор будет тёплым и искренним, возможно тогда мы наладим наши отношения и всё проясним. Он мне поверит, война прекратиться, жизнь начнет налаживаться и тогда я, возможно, уговорю его не забирать у меня сына.

Я даже приготовлю ему его любимый плов! Точно!

Он вроде обещал на днях заглянуть…

Сейчас Мирон в деловой поездке.

Я настроила себе планов, повеселела, легла на диванчике в гостиной, чтобы немного посмотреть телевизор, но как только включила новостной канал, меня всю снова скрутило от ярости!

На экране транслируется какой-то светский приём, Доронин там мелькает в центре внимания, как самая главная звезда вечера, а вокруг него вьются все самые яркие светские львицы вечера. Роскошные, дорого одетые, холеные девицы буквально липнут ему на шею. Даже ведущая и та пытается флиртовать с Дорониным.

Ну надо же…

Какое совпадение.

Как я удачно телек включила!

Чувствую, как горечь поднимается по пищеводу, проникая в каждую клеточку тела.

Ему вручают какой-то приз. Поздравляют с первым местом в гонке по версии “Форбс”. Одна из девиц, которая держит награду в виде золотого кубка, протягивает ему её и… смачно целует в щёку.

Больше я не выдерживаю!

На импульсе выключаю телевизор и швыряю пульт в стену.

Хрясь!

Начинаю быстро семенить из одного угла в другой, пытаясь успокоиться. Меня всю колотит от ярости.

Ярость?

Или ревность?

Ох нет!

Ошиблась я, ошиблась.

Он всегда был и будет чертовым бабником!

Вон как улыбнулся, когда сисястая блонди обслюнявила ему щеку.

А Веры на горизонте я не видела!

Ну и как это понимать?

Аррр!

Как меня все это раздражает!

Никакого ему примирительного ужина!

Борису всю вкуснятину приготовлю!

Не достоин, Мироша.

Не проходит и пары секунд, как в комнату влетает Борис с пистолетом в руках. Отточенными действиями начинает осматривать каждый угол в комнате, проверяя обстановку.

— Что за грохот был?

— Да так… — уныло вздыхаю, пытаясь не заплакать. — Просто пульт решил покончить жизнь самоубийством. Неважно… — отмахиваюсь я. — Знаешь что, а пойдём я тебе плов приготовлю. Всё равно делать нечего. Ну, Борис, плов любишь?

— Простите, я на работе! — вытянулся как свая.

— Опять ты начинаешь! — скучающе зевнула я и поплелась на кухню. — Мне жутко скучно! Давай я всё же накормлю тебя, я ведь люблю готовить.

Хороший он мужик, не то, что некоторые…

Надо чем-то голову побыстрей занять, да злость выпустить.

Надеваю фартук, принимаюсь за дело.

Борис неловко мнется на пороге кухни, будто сомневается.

Старалась, планировала вечер, надо было ему за секунду всё испортить.

— Не боись! Хозяин про меня вообще забыл, вон как развлекается с девицами на вечерах великосветских! Он вспомнит обо мне лишь когда рожу. — Скрипя зубами я принялась очень даже агрессивно резать мясо на кусочки, представляя, что кусок мяса — это Мироша.

На тебе, на тебе!

Это за тех куриц сисястых!

Через час мы садимся ужинать.

Мне всё-таки удалось усадить Бориса за стол и наложить ему целую тарелку фирменной вкуснятины.

Смотри, Мироша, что ты потерял!

Борис ест с таким удовольствием, что за ушами трещит.

А запах какой… На всю квартиру.

Я специально вытяжку не включала.

Пусть соседи завидуют.

Сама я немного прихорошилась, даже слегка подкрутила волосы на плойку. Борис в последнее время начал на меня с заметным огоньком в светло-серых глазах поглядывать.

Неплохой он мужчина.

Может у нас бы с ним и вышло что-нибудь…

Если он испытывает ко мне хоть немного тёплых чувств.

— Ну как, вкусно?

— Честно, пальцы можно съесть…

— Ну кушай, кушай. Добавки?

— Нет, спасибо, мне хватит, — жуя бегло тараторит он, — Мирон Маркович мне вообще запретил нарушать устав.

— Вот как?

— Да. Только слежка за вами и охрана. Всё! Это рамки. Даже запреты ввёл на разговоры не по теме. А вы меня тут с тётей Светой и без… за столы ухаживаете. Это неправильно, я работы не хочу лишиться. Вы ведь не скажете ему ничего?

— Нет, ты что.

— Спасибо, — охранник, довольный как слон, продолжил набивать щёки.

А во мне всё кипела и кипела непрекращающаяся ярость.

Перед глазами мелькала и мелькала та самая картинка из телевизора с грудастой фифой с пухлыми губами. Её руки на плечах Мирона, её губы тесно прижаты к его щеке и оставляют смачный след от яркой помады…

— Слушай, а я…

Не знаю, какая муха меня кусает, но я вдруг кладу свою руку на руку Бориса и слова вырываются сами по себе.

— Скажи, Боря, а я тебе нравлюсь?

— Какого?! Хренаааа!

Я почти получаю инфаркт миокарда.

Бах!

Какой-то грохот по стене.

Резко отскакиваю назад, как будто от бомбы убегаю, когда на кухню влетает ОН.

— МИРОН?!

И с маху бьёт кулаком по дверному косяку, заставляя нас вдвоём врасплох.

Давно он тут стоит?

И как так тихо вошёл?

Вот чёрт…

* * *

Кулаки хрустят, ноздри как у быка раздуваются! Напряжён, но и дрожит как в лихорадке, а в глубинах черных глаз сверкают агрессивные языки пламени.

— Господин, — Борис ошарашено вылетает из-за стола и пытается как-то оправдываться, но это бесполезно. И так ясно, что всё, он потерял работу. В лучшем случае.

— Вон!

— Извините за это недора…

Мирон зарычал, ткнув пальцем на дверь.

— Ты уволен! За нарушение приказа! Больше повторять не стану! Я доверял тебе как лучшему другу, а ты что тут устроил? Вы о чём здесь шушукались?! Зажимались, а? — и задышал часто, прерывисто. — Немедленно ушел. Я сейчас сорвусь…

Борис вылетел в дверной проём, потом я услышала, как хлопнула входная дверь.

Боже…

Рыча и глубоко дыша, на ходу закатывая рукава рубашки, Мирон начал двигаться на меня.

— Теперь твоя очередь, ведьмаааа!!!

— Нет!

Я попыталась обогнуть его с левой стороны, но Мирон ловко меня поймал. Секунда, я уже мотыляю ногами и руками, а он держит меня на руках и несет в комнату.

— Это что за цирк тут устроила?! Ты ему МОЙ плов приготовила! С ложечки кормила? У вас романчик?!

— Да, конечно романчик! Представляешь, влюбились! Надоело в монашках сидеть! Я ведь живой человек, я женщина! Которая хочет ласки и любви! Мне что тут вешаться в четырёх стенах от тоски?!

Божечки, зачем я всё это говорю?

Просто хочу позлить гада, ему ведь значит можно со всякими гадюками лощёными на светских вечерах зажигать, а я максимум, что вижу, только полки супермаркетов и стены больниц!

— Ах так! Значит мужского внимания тебе не хватает, гадина?! — Мирон плюхает меня на кровать, нависая сверху. Его глаза больше не выглядят злыми, теперь они кажутся голодными… и они застыли на мой полной груди, которая стала очень объёмной из— за беременности.

— Может и не хватает! Я живу как пленница! То нельзя, это нельзя! Достало! — обиженно фыркаю я, пытаясь оттолкнуть от себя эту шикарную гору мышц.

— Значит гормоны шалят?! Давно мужика не было?!

— Не было вообще кроме тебя! — почти плюнула в него, пустив слезу от обиды.

Мирон присвистнул.

И правда, давно не было.

Вообще-то не до мужиков было.

Я так расстроилась после того, как разочаровалась в человеке, в которого влюбилась, что не захотела больше никаких мужчин в жизни! Но я ведь не железная… Мне, как любой другой женщине, очень хочется мужского внимания, ласки, заботы. Чтобы кто-то сильный и надёжный прижал к крепкой груди, приласкал, и согрел теплом своего тела. Особенно сейчас, когда я жду малыша, когда моё настроение часто скачет, а гормональный фон вообще сходит с ума.

— Трусы снимай.

Неожиданно и резко, опасно ухмыляясь рыкает он.

— Что?!

Хватает меня за запястья и прижимает к матрасу.

Я пропускаю вдохи, когда чувствую, как что-то крепкое и выпуклое прижимается мне в бедро. Щёки моментально окатывает жаром, а пульс начинает биться как проклятый. Мирон возбуждён…

— Пошел ты! — чуть было не плюнула ему в его наглую физиономию.

— Доигралась, стервочка! Сейчас я тебе устрою… недостаток мужского внимания!

Мирон отстраняется, дергает меня на себя, теперь уже разворачивает лицом к стене. Я слышу, как позади шелестит одежда, как щёлкает пряжка ремня. Неужели он собирается меня… взять?!

— Задницей поворачивайся, — хрипло рокочет мне на ушко.

Предательские мурашки летят вниз по спине от этого звериного рыка.

— Ты т-т-ты… — пячусь назад, — что ты задумал, гад?!

— Буду тебя воспитывать. Заодно и восполню этот твой недостаток мужского внимания… Как следует восполню!

— Нет!!! Убью, не подходи!

— Поздно. Ты сама напросилась, сладенькая. Получается, если тебя не трахать, ты на мужиков других липнуть будешь? Прости, дорогуша, но ты не оставляешь мне выбора! Как же я раньше не догадался, что тебя нужно хорошенько потрахивать, чтобы держать под контролем!

Не успеваю глазом и моргнуть, как мерзавец связывает мои запястья ремнем. Несильно, но ощутимо. Чтобы я как следует почувствовала вкус игры и твёрдость его намерений.

Ясно, собрался проучить.

Считает, что нетраханная женщина, женщина агрессивная?!

Мирон задирает вверх моё платье, оголяя попку, хрипло урчит.

— Твою мать! Как давно я её не видел…

Жесткая ладонь с лёгким шлепком опускает на мою попу, легонько по ней хлопая.

— Ау! Прекрати! Ты что делаешь?!

— А ты разве не хочешь?

Он жадно водит обеими ладонями по обеим моим ягодицам, порочно их сжимая.

— Терпеть тебя не могу! — задыхаясь, пыхчу я, а у самой лицо красное-красное, будто марафон пробежала.

— Соскучился по твоей попочке, она стала еще круглее и аппетитнее. Хочешь меня? Хочешь, чтобы до потери пульса затрахал?

— Неееет!

— Сейчас я проверю!

Он просовывает руку между моих ног и подушечками пальцев ловит мои складочки. Надавливает на них, погружаясь в загустевшую влагу.

— О-о-ох! Ты насквозь мокрющая! Трусики хоть выжимай!

Я мелко задрожала, бормоча сотню проклятий себе под нос, так и не смогла вырваться из угла, чтобы сбежать — Мирон загнал меня в тупик. Да и куда мне бежать? Квартира на замок заперта, мы здесь одни.

Мирон руку не убирает, он начинать вырисовывать порочные круги на моих складочках, нарочно выжимая из белых, хлопковых трусиков влагу. Я уже почти подхожу к пределу — так быстро!!! Не замечаю, как начинаю поскуливать и повиливать бёдрами, двигаясь в такт с его пальцами, будто сама насаживаюсь на них.

Но это не так! Это всего лишь тело реагирует… Не я, не моя гордость! Боже, как стыдно!

— Вот так, Дианочка, я тобой владею! Ты моя собственность… — глухо смеется он мне на ухо, напоминая, и кусает за раковину ушка, пуская очередной вихрь дрожи по телу.

Я почти кончила.

Он запустил руку в трусики и нашёл в складочках твердую горошинку. Надавил на набухший узелок плоти, энергично его растёр, прижавшись пахом к моей оттопыренной попке. Я почувствовала, как его большой орган, даже находясь в штанах, набух и стал твердым, как цемент.

Уже и забыла, какие это восхитительные ощущения…

Заниматься любовь с таким изумительным, горячим мужчиной.

Чувствовать его большую, твердую длину, которая пронзает размашистыми, глубокими толчками.

— Хочешь кончить, детка?

— Нееет!

Я захныкала, по щекам потекли слёзы.

Он продолжал растирать меня там и дразнить. Мучить!

Как только я приближалась к разрядке, он замирал, этим меня наказывая.

— Прекрати так делать! Прекратииии! Я не хочу тебя, лучше умру!

В ответ позади звучит презренный смех сексуальным голосом с хрипотцой.

— Ошибаешься! Ты ведь мокрая! Ты меня хочешь, Диана, и всегда будешь хотеть… Сколько бы ты не врала и не оправдывалась.

Самое ужасное, что я не могла вырваться, не могла сказать себе нет! Моё тело сошло с ума, разум не слушался, а мышцы жаждали получить разрядку. Больше ничего! Мне казалось, если я не избавлюсь от мучительно-сладкого напряжения, я умру.

— Ну? Сама на мой член сядешь, или мне тебя подсадить?

— Ты обозрел! Я тебя ненавижу, Мирон Доронин! Сломаю тебе твой банан, если хоть чуть-чуть им меня тронешь!

Резким толчком дергаюсь назад, ударяя ягодицами по его члену, а он лишь сильнее заводится, жарко дыша мне в шею.

— Ух! Неужели самой не терпится так на мой член заскочить? Соскучилась? Я знал, Диана, что ты до сих пор меня хочешь…

Слышу звук ширинки, огромная, пылающая плоть вклинивается между моих ног. Я задерживаю дыхание. Он все же перешел границы. Неужели и правда меня возьмёт?

— Мирон, это уже слишком… — вздыхаю я, протестуя, но все равно вся горю. Голова очень кружится, во рту сухо, как в пустыне. Я на пределе! Я не должна его хотеть, но не могу остановиться!

— Готова насытится мужским вниманием?

— Неееет!

— Иди ко мне, моя стервочкая бойкая! Сейчас я покажу тебе небо в алмазах…

Резким рывком дёргает вниз мои трусики, получая полный доступ.

Его мощный член готовится толкнуться на всю длину в мою крохотную дырочку. Как вдруг… на всю комнату бренчит громкая мелодия входящего вызова. Это звонит телефон миллионера Мирона Доронина.