Глава 10

Мне все еще сложно было поверить в слова Яна, но какой смысл ему врать о таком? Лишь чтобы разговорить меня? Уж тогда соврал бы, что тот мужчина — друг или компаньон, да кто угодно, но не отец.

— Но почему? — вдруг спросила я со слезами на глазах.

— Потому, что все считали меня убийцей и не желали слышать другую правду.

Я нахмурилась, не совсем понимая, о чем идет речь. А потом вдруг вспомнила, что последние слова Яна пропустила мимо ушей.

— Я не о том, но рада, что мой спонтанный поступок облегчил тебе жизнь.

Грачев хмыкнул. Не спорю, ведь многого не знаю, как он жил те проклятые пять лет, откуда шрамы на груди? Появились они в тюрьме или раньше? Как с ним там обращались? Пока мужчина молчал, решила продолжить разговор, вряд ли в другой раз меня снова потянет на откровение:

— Мне сложно поверить, что отец может так себя повести с сыном. Мой погиб, когда мне исполнилось пятнадцать. Он… — я запнулась и стерла скатившуюся слезинку, — мы были очень близки, папа оберегал и баловал меня, любил, в конце концов. Может, не будь у меня счастливого детства, я бы поняла поступок твоего.

Все это время неотрывно глядела на Яна, в его глазах на короткую долю секунды отразилась зависть, но вскоре исчезла со скоростью молнии.

— Долгая история, — он не хотел говорить, а я не собиралась ворошить его душу. — Ты можешь мне не верить и считать так, как хочешь, я уже привык.

— Нет-нет! Что ты! — быстро выкрикнула, а затем понизила тон: — Лишь хотела сказать, что для меня услышанное дикость. Понимаешь, тогда, в машине, он заверил убийственно ледяным тоном, что ты из тюрьмы уже не выйдешь.

Ян расхохотался, а у меня по спине потянулся холодок. А ведь для мужчины и это не стало новостью. Такое ощущение, будто он и так уже все знает, а из меня вытаскивает правду, чтобы понять, насколько я откровенна с ним.

— Те шрамы… — мой голос задрожал, но Ян не дал мне договорить:

— Я не намерен перед тобой выворачивать душу, ты и так получила больше, чем должна была, — кивнула.

— Полагаю, на этом наш разговор окончен? — уточнила у Грачева.

— Что он тебе пообещал или чем шантажировал? Хочу понять твой мотив.

Какой смысл теперь утаивать хоть что-то? Отец Яна все равно уже думает, будто это я его сдала, а сам Грачев и без того накопал много информации. Раз хочет понять меня, так тому и быть.

— Утром, когда меня вызвали на допрос, я дала правдивые показания, хотя следователь намекал, будто мне из-за страха могло что-то не так привидеться. Тем не менее, я настояла на своем. На следующий день ко мне в квартиру явился незнакомый мужчина, представился отцом погибшего парня и потребовал, чтобы я забрала свои показания. Не угрожал, ничего не предлагал, просто попросил. Только зачем? Глупость какая-то. Выгнала его и пригрозила, что вызову полицию, если он не отстанет. А потом у меня внезапно начались неприятности. Маме отказали в бесплатной операции, хотя мы долго стояли в очереди, она уже должна была подойти к тому времени. Потом врач развел руками, мол, ничем больше помочь не может и мне нужно забирать родительницу домой… доживать. Сколько бы я ни билась, все напрасно — квот не было, мест в больницах тоже, а состояние мамы ухудшалось фактически на глазах.

Я перевела дыхание прежде, чем продолжить. Свое паршивое состояние и головную боль старалась игнорировать, но порой становилось совсем невыносимо, до тошноты.

— Ладно, потом договорим.

Видимо, Грачев заметил мое состояние и собрался уйти, но я его остановила. Потом банально могу передумать и снова упрямо промолчу, сейчас было как раз то состояние, когда уже плевать на все.

— Нет, сейчас! — настояла.

Ян пожал плечами, взял для себя стул и уселся рядом с кроватью. Меня так и подмывало спросить, что же с ним произошло, но промолчала пока.

— А потом снова появился тот мужчина. Это и был твой отец, просто в первый раз он замаскировался: приклеил усы, надел парик и темные очки, но я узнала его по голосу. Он весьма недвусмысленно объяснил, что приложил руку к моим бедам. И если я не изменю свои показания, то могу стать сиротой в девятнадцать лет. Но, в то же время, если расскажу следователю совсем другую версию, то получу приличную сумму денег, которой хватит на операцию и даже больше.

Я не хотела идти у него на поводу и не думала, что на самом деле нам с мамой что-то угрожает, поэтому не пошла к следователю. А на следующий день мне прислали видео, — у меня встал ком в горле, когда вспоминала.

Та запись все еще хранилась на облаке, но я запрещала себе ее просматривать, чтобы не бередить старую рану. Собравшись с силами, продолжила:

— Мама спала или так казалось, рядом с ней стояли два незнакомых мужчины, один держал у ее горла нож, а у второго в руке был шприц. Первый сказал: «Ты видимо не совсем поняла, о чем тебя просят серьезные люди», а второй добавил: «Эвтаназия или нож?» Запись прервалась, а я со всех ног бросилась в клинику, с мамой все было в порядке и, казалось, что она ничего не видела и не слышала. Как раз когда я решилась пойти в полицию, чтобы зафиксировать угрозу, пришло видео без картинки, но со звуком. Голос точно принадлежал твоему отцу, он говорил, что или я делаю, как велено, или сотрет нас с мамой в порошок. Сказал, что в полиции у него все схвачено и мне нет смысла идти к ним с этими видео.

От воспоминаний я снова пережила весь тот ужас, в котором жила два долгих месяца судебного разбирательства. Это был сущий ад, долгие ночи без сна, переполненные страхом за себя и родительницу.

— Почему ты не пошла ко мне в первую очередь? — он не злился и не упрекал, его голос слегка смягчился. — Я же дал тебе визитку и на тот момент мог реально помочь.

— Я нашла твой адрес через справочник, побоялась звонить по телефону, решила, что нужно поговорить лично. Но когда пришла к тебе домой, меня даже на порог не пустили.

— Ничего не понимаю, — он нахмурился. — Кто?

— Женщина, — я безразлично пожала плечами. — Думаю, твоя жена, вряд ли то была мать, слишком молодая. Это стало моей ошибкой, — горько улыбнулась. — Два мужика из первого видео подкараулили меня и очень хорошо объяснили, как не красиво я поступила.

Грачев побледнел, раскрыл рот, но не решился спросить, а я не хотела вдаваться в подробности. Тем не менее, пришлось уточнить:

— Меня не насиловали, но избили достаточно, чтобы я навсегда усвоила урок.

Мы оба молчали, казалось, целую вечность. Ян задумчиво смотрел в стену, я же не отрывала взгляд от мужчины. Холод и безразличие все еще не покинули его глаза, но Грачев больше не хмурился. По крайней мере, он теперь знает всю правду и может сам решать: казнить или миловать.

— Все равно ты могла прийти раньше и во всем сознаться. Так было бы честнее.

— Ну что ты заладил, — обиженно вскрикнула я, — могла, должна… Мне было страшно, разве ты этого все еще не понял? Твой отец, казалось, полностью контролировал все мои передвижения, ничего бы не скрылось от него. Я хотела уже рассказать однажды, в тот день, когда после очередного неудачного собеседования села к тебе в машину. Но, знаешь, что произошло потом, стоило мне только открыть рот?

Ян повернул ко мне голову и с интересом выгнул бровь. Что-то такое отразилось в его темных глазах, но я не успела понять, мужчина быстро взял эмоции под контроль.

— Дай угадаю, — вместо меня заговорил Грачев: — Похитили Соловьева и грозились прибить его?

— Ну, не только его, — добавила я скучающим тоном.

Да он уже и так все знает! Какого, спрашивается, мучает меня, заставляет переживать все заново?

— А вообще, ты ведь знаешь не хуже моего, что происходило, незачем меня мучить дурными вопросами. Лучше расскажи, что с тобой произошло?

Ян улыбнулся, по-доброму, показывая соблазнительные ямочки на щеках. Я растерялась на секунду, ведь совсем не такой реакции ожидала. Грачев заговорил, но мой вопрос проигнорировал:

— Я понятия не имел о похищении твоего мужа, просто предположил. Надо полагать, что мудак приходил и к тебе, угрожал, не так ли? — кивнула. — Ну, я предполагал это, как и то, что отец попытается тебя убить. Хотя я все еще не был уверен, что во всем замешан именно он.

От паники по позвоночнику побежали мурашки, меня передернуло от перспективы умирать. Сейчас мне повезло, а что будет в следующий раз? Вдруг рядом уже никого не окажется и я… нет, не хочу даже думать!

— Ты же все узнал, а отец решил, что именно я рассказала, вот и пришел мстить. Сказал, что один умирать не собирается и обязательно потащит меня за собой, — упрекнула Яна.

— Как видишь, — он развел руками, — мне тоже досталось.

Долго ждала, думала, объясниться хотя бы, как именно досталось, почему. Но, молчание затянулось, пришлось брать ситуацию в свои руки:

— Я устала…

Честно говоря, разговор уже начинал немного напрягать. Я была честна с Грачевым, он же, если и говорил, то не вдаваться в подробности. Так какой смысл дальше продолжать? Все, что хотел, Грачев уже знает, а дальше пускай сам решает, что делать с правдой.

— Думаю, ты получил ответы практически на все вопросы и теперь отстанешь от меня.

— Не так быстро, — Ян ухмыльнулся. — Договор с ребенком еще никто не отменял. А тебе все равно нужна моя помощь, так что деваться некуда, подумай об этом.

Грачев ушел из палаты, а я мгновенно разрыдалась, понимая, что он все равно прав. Мне придется согласиться на его условие, если не хочу умирать.

* * *

Ян вернулся к себе в палату и, наконец, дал волю эмоциям: до боли ударил кулаком в стену. Он хотел кричать, но подавил в себе порыв. Его выворачивало наизнанку из-за некоторых признаний Лики, ему не пришлась по вкусу ее правда, но с ней, все равно, придется смириться.

— Стена-то в чем виновата? — хмыкнул Влад.

Черт… мужчина совсем забыл, что оба его друга решили остаться с ним на ночь. Заодно и приглядеть за Ликой.

Грачев до сих пор винил себя в том, что она потеряла ребенка и едва не умерла на операционном столе. Вот зачем он пошел у нее на поводу и отозвал Косого? Знал же, что не следует расслабляться раньше времени и вот, к чему это привело.

— Все намного хуже, чем я думал.

Ян уселся на свою кровать, и устало вздохнул. Ему для начала следовало переварить всю информацию, полученную от Лики, а уже потом строить догадки, но… боль от предательства резала ему сердце и эмоции рвались наружу, словно рой пчел.

— Круг предателей значительно расширился, — равнодушно сказал он. — Думаю, еще как минимум два охранника и жена принимали в спектакле не последнюю роль.

— А до этого, значит, предательство Машки тебя не смущало? — упрекнул Влад.

Ян снова вздохнул. Он понимал, что она не просто так развелась с ним и вышла замуж за другого, но… Не хотел верить, что Маша так же была заинтересованным лицом в его аресте. Теперь же не оставалось никакого сомнения — она предатель номер два.

— А по охранникам что? — заинтересовался Косой.

— Я не уверен, конечно, но два отморозка угрожали матери Анжелики и ей самой, думаю, в стиле отца использовать для этого моих людей.

— Она их не описала? — уточнил Влад.

— Нет, она упоминала про видео, вполне вероятно, что оно до сих пор сохранилось у нее. Я не стал настаивать и требовать показать его мне, она и так с трудом говорила. Угрожать девушке сейчас чем-либо не самая лучшая идея.

— Ты же понимаешь, что мне придется вернуться, — аккуратно заговорил Коля. — Хочет она того или нет. И кстати, та девица, соседка, которая вызвала Лике скорую и потом позвонила мне… — Косой задумался, а потом добавил: — слишком уж подозрительной мне показалась. Паниковала и постоянно оглядывалась, словно боялась, что придут и за ней.

— Возвращайся в квартиру и потряси как следует соседку, — распорядился Ян. — А мы с Владом останемся здесь и проследим, чтобы подонок не добил Лику. Она слишком ценный свидетель и я не могу ее потерять, как и свою дальнейшую свободу.

Косой кивнул и быстро вышел, Ян порадовался, что бодибилдер на его стороне, иначе им с Владом пришлось бы туго.

Грачев не переживал о том, что сам потерял бдительность и попал под колеса автомобиля. К счастью, Ян быстро среагировал и отскочил, что и спасло ему жизнь. А вот как быть теперь с Ликой? Они оба теперь на волоске, но Ян сделает все возможное и невозможное, чтобы, в конечном итоге, подонок, именуемый себя заботливым отцом, не получил больше ни копейки. Осталось только подождать, когда Лика снова сможет забеременеть…

* * *

Дни тянулись со скоростью улитки, я томилась от одиночества и едва не сходила с ума. За прошедшую неделю ко мне приходили только медсестры и врач, но пару раз в коридоре мне удалось увидеть мелькавшего неподалеку водителя Яна.

Руся так и не вернулась снова. У меня не было телефона, чтобы позвонить ей и спросить, все ли в порядке, она беспокоила меня сейчас больше всего. Из-за неизвестности я день изо дня накручивала себя все больше, дальше так продолжаться просто не может!

Сегодня мне разрешили встать и пройтись. Остались лишь пара переломов да сотрясение. А ведь отец Яна мог добить меня, но не сделал этого. Почему? Убегая, даже не удостоверился, дышу я или нет. Вообще, вся эта ситуация отца с сыном напрягала меня. За что он так ненавидит Яна, может, он ему не родной? Но, даже если так, разве это повод упекать невиновного человека в тюрьму и желать тому смерти? Тут должна крыться веская причина! Как понимаю, даже Ян не знает толком, за что и почему. А ведь в одиночку провернуть такое масштабное дело нереально. Кто еще замешан?

Я надела халат, который мне любезно дала медсестра и медленно вышла в коридор. Оглянулась. Влад сидел примерно в двух метрах от моей палаты. Увидев меня, поднялся и подошел.

Я не возражала против его компании. Одиночество так остро ощущалось за последние дни, что, наверно, буду раза даже обществу Юры, в конечном счете. Хотя его хотелось бы видеть меньше всего.

— Неплохо выглядишь, — прочистив горло, сказал он.

Ох уж эти неловкие моменты. Горько улыбнулась и, положив ладони на подоконник, выглянула в окно. Оно выходило на небольшой парк, там кипела жизнь: больные прогуливались, их навещали родственники, передавали пакеты с едой и одеждой, а я… меня некому навещать, вообще.

— Да ладно тебе, — я отказывалась смотреть ему в глаза.

У меня было небольшое зеркало в палате, я прекрасно знаю, как выгляжу на самом деле с немытой головой, синяками под глазами и до ужаса бледной кожей. Не говоря уже про гипс на руке. О ребенке я старалась не думать, но временами на меня накатывала истерика, ничего не могла с собой поделать — ревела белугой.

— Я серьезно, — настаивал водитель, — по сравнению с тем днем, когда тебя…

— Влад, — мне пришлось резко перебить мужчину.

Вот теперь посмотрела в его карие глаза, там отразилось непонимание и капелька жалости. Последнее взбесило, но я быстро взяла себя в руки и продолжила:

— Ты думаешь, мне доставляет удовольствие вспоминать тот день? Если хочешь поговорить, давай, хотя бы, не об этом.

Раньше я никогда не концентрировала внимание на внешности Влада, сейчас же, оказавшись с ним снова лицом к лицу, внимательно осмотрела мужчину. Он выглядел моложе Грачева без явных возрастных морщин на лице и седины на волосах. Может ему до тридцати или около того. Мускулистый, хотя на фоне того же Косого, Влад выглядел совсем скромно. Тем не менее, обтягивающая футболка прекрасно демонстрировала его искусное тело — залог долгих и изнурительных тренировок.

На лице мужчины вдруг заиграла улыбка, он понял, что я слишком увлеклась разглядыванием его тела, пришлось спешно отвернуться.

— Да ладно, — он хмыкнул. — Будто я не знаю, какое неизгладимое впечатление обычно произвожу на девушек. Не нужно стесняться своих желаний, — задорно прошептал Влад

Вот… говнюк!

— Прекращай использовать на мне свои пикаперские штучки, иди вон… — я оглянулась и заметила, какие томные взгляды бросают на мужчину пару медсестричек, — на медсестрах практикуйся.

Он тихо хохотнул, но, тем не менее, не ушел. Теперь же хмыкнула я. В любом случае, Влад не интересовал меня ни как возможный парень, ни как любовник. Хороший знакомый, не более того.

Сразу перед глазами всплыл образ сурового Яна именно в тот момент, когда он пытался соблазнить меня. Вот кто на самом деле волнует мое тело до мурашек… Черт бы его побрал! Ну, почему?

— Ладно, шутки в сторону, — Влад прочистил горло и из его голоса пропали игривые нотки. — Ян рассказал мне про видео, на котором угрожали твоей матери. Оно все еще у тебя?

Я тяжело сглотнула и уставилась в окно, не желая показывать перед мужчиной слезы. Это воспоминание, пожалуй, самое ужасное из всех и мне не хотелось снова ворошить прошлое, но я прекрасно понимала, зачем оно им.

— Да, — хрипло выпалила. — Мне нужен телефон, — я протянула руку, а мужчина нахмурился. — Оно на облаке, а пароль и так помню.

Влад без колебаний отдал мне свой смартфон, предварительно разблокировав его отпечатком пальца. Пока я искала видео, он вдруг заговорил:

— Ты ведь совсем без вещей, да? Я могу позвонить Косому и попросить собрать некоторые вещи.

— Он что, снова живет в моей квартире? — резко вскинула голову и с непониманием уставилась на Влада.

Мне потребовалась минута, чтобы переосмыслить ситуацию и махнуть на все рукой. Он не зэк — это главное. К тому же, Николай моя безопасность, так что, грех жаловаться.

— Зачем ему лазить в моем белье? Пусть попросит соседку — Руслану, чтобы…

— Ты в своем уме? — лицо Влада мгновенно покраснело от ярости, я даже из-за страха отступила на шаг. — Хоть знаешь, что она…

К сожалению, Владу не дали договорить, я слишком поздно заметила спешно идущего к нам Юру с пакетом в руке, не успела предупредить мужчину.

— Лика, милая! — он хотел обнять меня, но Влад вовремя оттащил его.

— Зачем ты приехал и как узнал?

Однозначно, когда раньше заявляла, будто обрадуюсь даже Соловьеву — обманывала сама себя. К тому же, он прервал слишком важный разговор! Блин… неужели Руся созналась?

— Да я же твой муж, — он посмотрел на меня, как на дурочку. — Мне позвонил следователь и вызвал на допрос вчера. Почему же ты не сказала, что ждала ребенка? Я же спрашивал тебя!

Он упрекал меня даже в такой ситуации. Мне почему-то стало смешно, неужели это все, что его волнует сейчас?

— Да потому, что он был не твой! — я не знаю, зачем соврала.

Мне было так обидно, что хотелось поскорее избавиться от общества мужа. Может, начни он разговор иначе — с утешения, я бы повела себя совсем по-другому.

— То есть, ты… ты…

— Советую выбирать дальнейшие выражения, — предостерег Влад.

Юра до последнего с отвращением смотрел мне в глаза, но в итоге, все же, высказался:

— Я думал, ты тут страдаешь, переживаешь из-за потери ребенка, а ты развлекаешься, как на курорте. То с одним кувыркалась, теперь на другого перешла. Молодец. Совет вам, да любовь.

Юра бросил пакет на пол и ушел, я не стала бежать за ним и объясняться, пусть будет лучше так. Зачем ходить постоянно ко мне и на что-то до сих пор надеяться?

— Ты смотри, вещички принес, — Влад хмыкнул, когда поднял пакет и заглянул в него. — Ну вот, Косому не придется копаться в белье.

Я не сказала ни слова, все еще глядела в пустой коридор со слезами на глазах.

— Жалеешь?

— Нет, я… я не знаю. Его слова сильно противоречат поступкам. В конце концов, Юра поступил по-честному, когда вернул мне деньги за часть квартиры. А ведь мог и не отдавать.

— Не будь наивной, — Влад скривился. — Он ничего не собирался тебе отдавать, уж будь уверена. Я не должен этого говорить, но, нам даже уговаривать его не пришлось на продажу. Да у говнюка глаза загорелись в тот момент, когда Ян заверил, что все проблемы в дальнейшем возьмет на себя. А в конце и вовсе Соловьев потребовал не выдавать его, идиот.

— Но… — я запнулась и посмотрела мужчине в глаза.

Влад не врал. Да и зачем ему? Тогда, в какие игры играет Юра, не понимаю.

— Я ничего не понимаю…

— Да хреново ему живется, Лика. Бабла нет, работы нет, друг и тот его фактически терпит, вот-вот вышвырнет из квартиры.

— А разве вы не поспособствовали тому, чтобы Юру опять приняли на работу?

Ведь, именно это было одним из условий, разве нет? Признания мужчины внесли огромную сумятицу. Выходит, Соловьев банально просчитался и теперь хочет вернуться?

— Это долгая история, — Влад ухмыльнулся. — В любом случае, я бы на твоем месте не стал покупаться на любые его знаки внимания. Ну а ты решай сама.

Вроде и объяснил, но вопросов, по-прежнему, осталось слишком много. Ситуацию с Юрой я отложила пока в долгий ящик, куда больше волновало другое:

— А что с моей соседкой сейчас? Я знаю, что она работала на отца Яна, Руся мне сама призналась.

Мужчина поджал губы, было заметно, что он не горел желанием хоть что-то говорить про Русю. Черт…

— Неужели вы ее… — я не смогла договорить, мужчина же цокнул и закатил глаза:

— Сидит под тотальным присмотром Косого, никто ее не трогал. Ну, почти, — от того, как коварно ухмыльнулся Влад, мне вмиг подурнело.

— Она жертва, как и я, собственно. Не делайте ей ничего, возможно, девушка еще пригодится нам.

Мужчина ничего не ответил, но я почему-то верила, что с Русей все будет хорошо. В конечном итоге нашла на облаке нужную папку и отдала телефон Владу.

На этом решила поставить жирную точку в разговоре. Забрала пакет с вещами и ушла в палату. На мое счастье, среди вещей оказался мой смартфон и зарядка.