ГЛАВА 11. «КАРАМЕЛЬ»

Два дня спокойствия и какой-то странной апатии. Марина не понимала, что с ней происходит. Она чувствовала себя блуждающей в том самом тумане. Все ждала, когда объявится Дагмар, готовилась сопротивляться и воевать, но… он не приходил. Исчез. Пропал, как будто и не было. В детдоме суетились присланные им рабочие. То и дело привозили мебель, компьютеры, оборудование для медпункта. Но он сам не появлялся. И Марину это сводило с ума.

Лена и Яна о чем-то посмеивались, глядя на нее, директриса сурово поджимала губы и бросала на нее осуждающие взгляды.

Да что происходит?!

А может он и вправду, попользовался ею и забыл? Получил, что хотел, продемонстрировал друзьям видео и переключился на другую цель? Наверняка, ему нравятся совсем другие женщины. Красивые, ухоженные, уверенные в себе. Самодостаточные и раскованные. А не затравленные воспитательницы с комплексом маленькой девочки и желанием поскорее стать взрослой.

Чувствовать себя использованной было больно. Она и вправду ощущала себя игрушкой. С которой наигрались и выкинули. Но разве не этого она хотела? Чтобы он оставил ее в покое! Чтобы отпустил. Ну вот — мечта сбылась. Она свободна. Никто не преследует, не хватает, как вещь и не заставляет раздеться. Все, как она и просила.

Но тогда откуда это разъедающее чувство одиночества и предательства? Почему она постоянно ждет, что он появится рядом и… нет, не извинится, а сделает что-то такое же безумное, как делал.

В какой-то момент Марина поймала себя на желании что-нибудь сломать. Громко закричать и устроить детскую истерику. Она потерялась.

В последний рабочий день, когда закончилась ее смена, вместо того, чтобы идти домой, тайком шмыгнула в коридор и пробралась в Башню Ведьмы. В тесном помещении до сих пор висел аромат секса. Сладко-мускусный, насыщенный, пьянящий.

Ладно, она готова признать, что сошла с ума. За день. Он ее свел. Чертов Дагмар! Марина саданула кулаком по картине с воином-медведем. Он был свидетелем позора, который она пережила. Страшно себе в этом признаваться, но в глубине души Марина понимала, что это был самый… страстный и горячий момент в ее жизни. И если постараться, то она может представить совсем другой сюжет своей истории.

Например, как гувернантка Морин грустит в тесной комнатушке, куда приходит суровый и загадочный аристократ. И все, что между происходит, наполнено обжигающем шепотом и взаимной страстью…

Она же смогла почувствовать себя в роли шлюхи. И больше ничего. Она бы и согласна была исполнять эту роль. Но для любимого мужчины. За закрытыми дверьми. И зная, что это лишь игра…

Когда три жутких ведьмы в котле и женщина на коленях повернули к ней головы, Марина почти не удивилась. Ее сковало тупое оцепенение. Страх лениво ворочался в горле, мешая дышать. Но больше она не ощущала ничего.

Все четверо смотрели на нее. Изображения больше не двигались, и только их рты открывались, произнося со свистом:

— Спаси ведьму. Защити… Когда придет час, назовись ее именем. Пойди за врагом. Зверь защитит. Поможет. Но только тебе, а не ей… Ведьму нужно сберечь. В ней — ключ…

Больше находиться в Ведьминой Башне она не могла. Может, рассказать все Лиле? Или лучше обратиться к врачу? Наверняка ее галлюцинации — это какая-то болезнь. И с ней можно справиться.

Но она опять смолчала. Ничего не сказала Лиле. Только пообещала, что поедет с ней в Шельзбург, к какой-то ведьме, которая держит магазин особых трав и «материалов» для колдовства.

В выходной, едва Лиля вернулась из института, они сели в автобус и отправились в соседний город. Марина не находила себе места от странного волнения.

Лиля спала, устроив голову у нее на плече, а Марина бездумно смотрела в окно, когда телефон завибрировал от входящего сообщения. Осторожно, чтобы не разбудить Лилю, она достала мобильный и открыла сообщение. Это была фотография с незнакомого номера. На снимке была она сама. Опирающаяся на стол, с голой грудью и в одних трусиках. Мужские руки стискивали ее бедра. Огромная фигура за спиной словно обволакивала ее собой. Мужчина прижимался губами к ее шее. И были видны только его растрепанные волосы.

Стало жарко так, что захотелось содрать одежду и погрузиться в лед. Похоже, рано она расслабилась. Он просто выжидал. Но разве не этого она хотела? Чтобы помнил о ней. О, кажется он прекрасно помнит. И решил напомнить ей. Только зачем? Что он собрался делать с этой фотографией.

Марина вздрогнула, когда под снимком высветилось сообщение:

«Теперь я хочу это видеть снизу. Чтобы ты сидела на мне и сама насаживалась на мой хуй, когда я достаточно тебя растяну.»

Пальцы задрожали, как у наркоманки. В ушах зашумело. Кровь прилила к щекам, и внизу живота сладко болезненно заныло. Марина готова была проклясть саму себя. Стоило прочесть, как ее начало затягивать безумное ненормальное возбуждение. Возбуждение такой силы, что между ног она почувствовала влагу. Моментально. Много. Трусики намокли, и влагалище жадно сократилось. Словно и впрямь хотело почувствовать внутри его член. Она перечитала сообщение еще раз. И еще. Облизывала губы и пыталась дышать ровно. Твердила себе «Это неправильно! Это ненормально!» и все равно представляла…

Что с ней? Почему она такая? Он ведь был прав, так ведя себя с ней. Она возбуждается, читая его грубое сообщение. Сгорает от стыда и желания, рассматривая фотографию. Так ведут себя только шлюхи. Но не те, которых жизнь вынудила зарабатывать подобным способом, а те, у которых это в крови. Неужели, родители были правы? Неужели, они уже тогда знали, что она вот такая — неправильная, испорченная. Наверное что-то внутри нее работает с дефектом.

Есть какая-то поломка, из-за которой между ног сейчас мокро, и хочется сжать бедра. Из-за которой мышцы сокращаются от необходимости стиснуть горячий и твердый член. Из-за которой она готова сама раздеться, без его шантажа и приказов, лишь бы он все сделал так, как угрожает.

Марина стиснула зубы. Не-е-ет… Она не позволит сумасшествию проникнуть мозг. Он и так поражен безумием.

Но вместо того, что проигнорировать сообщение, она зачем-то начала печатать. Чтобы позлить его. Чтобы вывести из себя. Чтобы ему было хоть капельку так же плохо, как и ей сейчас.

Взбудораженный разум смог собрать воедино только два слова:

«Кто вы?»

Ответ пришел почти сразу. Словно он тоже не выпускал телефон из рук и ждал…

«Тебе нравится меня злить. Думаешь, что это будет безнаказанно? Или, наоборот, хочешь, чтобы я тебя наказал?»

Она не знала. Не понимала, что испытывает. А вот он, похоже, ее уже разгадал. Лучше ее самой понимал, что творится внутри.

Убери, спрячь телефон. Не смотри на его сообщения. Не перечитывай.

Но Марина не могла. Кусала губы, обдирая до крови, и до рези в глазах вчитывалась в ровные строчки.

А пальцы уже сами набирали:

«Поставите меня в угол? Или лишите сладкого? Запрет телевизора и интернета на неделю? А может, заставите сидеть целый месяц дома? Думаю, я выдержу любое из этих наказаний.»

Боже, что за бред она пишет? Попытки маленькой девочки привлечь внимание взрослого. Спмое главное — зачем? Она же не хотела его преследований!

Когда пришло новое сообщение, Марина едва не выронила телефон от нетерпения. Сжала пластик с такой силой, что наверное сломала бы.

«Значит, все-таки хочешь наказания. Понравилось быть отшлепанной? Можем повторить. Тебе понравится. Но я могу придумать и другие способы.»

Она не успела себя остановить. Не успела даже понять, что делает. Как будто кто-то другой руководил ее действиями, и в себя она пришла, только когда отправила одно-единственное слово: «Какие?»

Он долго не отвечал. Так долго, что она уже успела обозвать себя дурой и идиоткой. Тысячу раз обругать за то, что сделала. И выучить наизусть его номер. Зачем-то подписала его не именем, а словами, которые отражали непонятную натуру. Дикий Зверь.

Его сообщение пришло, когда она совсем отчаялась. Ей не нравилось, как он себя с ней вел. Но зачем сейчас провоцирует его?

Предчувствуя заветную дозу адреналина, Марина открыла сообщение и пропала. Закусила губу, сдирая кожицу еще сильнее. Дыхание застряло в груди. Кожа покрылась мурашками предвкушения и волнения, и тут же ее бросило в жар.

«Могу устроить порку твоей ароматной киске. Тебе будет не больно. Я сделаю это галстуком. Под конец ты будешь умолять, чтобы я трахнул тебя. Могу приковать тебя, как в подвале. Помнишь? Но на этот раз спиной. Не будешь видеть ничего, что происходит сзади. А я сделаю в тобой все, что пожелаю. И тебе опять понравится. А еще я могу вставить в тебя что-нибудь. И пока ты будешь пытаться кончить, сжимая его в своей сладкой щелке, я заставлю сосать у меня. Что тебе нравится больше всего, с того и начнем.»

Марина сглотнула слюну, выступившую от странного ощущения голода. Как будто… как будто она действительно хотела ощутить вкус его плоти, лизнуть языком и понять, что испытываешь, когда мужчина кончает в рот.

Нет, она точно ненормальная! Такая же извращенка, как и он. Потому что нормальные девушки не думают об этом. Не желают подобных мерзостей и не хотят ответить на его сообщение словами «Мне нравится все».

Но как бы она поступила, напиши все это Слава? Как бы отреагировала? Что бы ответила ему?

Ничего. Послала бы! Обозвала бы придурком и отправила номер в черный список. И еще раз послала.

Какой особенной властью над ней обладает Дагмар? Он унизил ее, оскорбил. Они знают друг друга день. День! Но этот день навсегда останется у нее в памяти. Он как-то изменил ее. Сломал. Вытащил наружу развратное похотливое нутро.

Родители были правы. Правы тысячу раз. Она грязная и дефектная.

Марина снова уставилась на текст сообщения, беззвучно произнося губами каждое слово. Неожиданно пришло еще одно. Фотография с подписью.

«Так выглядит наша спальня. Тебе нравится?»

Марина судорожно вздохнула. На снимке была шикарная спальня, больше похожая на комнату в старинном особняке какого-нибудь аристократа. Огромная кровать с мягкой темно-бордовой спинкой и позолотой на раме.

Краешек массивного состаренного комода с массивным зеркалом. Тяжелые портьеры с блестящей вышивкой. Марина удивленно открыла рот, когда посмотрела на стену над кроватью. Там висела огромная фотография. От спинки и почти до сводчатого потолка, расписанного лепестками и веточками.

Она не поняла, как сразу не заметила снимок. Фотография была яркой до рези в глазах. И на ней опять была она….

Наверное, он сделал ее из того злополучного видео. Снимок был почти таким же. Только ее лицо было немного размазано в движении. И за спиной отчетливо была видна фигура Дагмара, откинувшего голову и сжавшего челюсти. Марина даже разглядела вздувшиеся вены на его висках и горле. Ворот водолазки не смог скрыть выделяющегося кадыка.

Ее и заворожило, и напугало это зрелище. Огромный и темный, он стоял за ее спиной, впиваясь одной ладонью в бедра, а другой сжимая ее вытянувшийся от напряжения сосок.

Это было самое развратное, что она видела в своей жизни. И он повесил это фото в спальне… В их спальне?!

— А? Что? Мы уже приехали? — Лиля вздрогнула и выпрямилась, удивленно озираясь по сторонам.

Марина едва успела выключить телефон. Ей не хотелось, чтобы это кто-то видел. Даже Лиля, которая не смотря на свои странности, и вправду стала ей почти родным человеком.

Это ее секрет. Грязный, пошлый и самый дорогой.

Они знакомы всего день, а он уже повесил их фото… Или это розыгрыш?

— Все нормально? Ты какая-то грустная. И напуганная. — Лиля пытливо всматривалась в ее лицо, и Марина отвела взгляд.

— Да, все отлично. Я просто думала об этом магазине. Никогда не была в таких…

Лиля послушно проглотила наживку и принялась вдохновенно шептать:

— Не-е-ет… Ты путаешь с этими эзотерическими магазинчиками для фанаток ароматерапии. Это настоящий ведьминский магазин. Туда просто так не войти. Людей с улицы не пускают.

Марина заставила себя отвлечься от мыслей о Дагмаре.

— Все так серьезно?

— Ага. Но тебе понравится. Вот увидишь! Мне не терпится тебе его показать!

Марина хмыкнула:

— А меня туда пустят?

— Конечно! Ты же со мной. Я придумала, как обойти правила. — Лиля расплылась в улыбке.

Шельзбург был до странного похож на Логовец. Брусчатка, дома, шагнувшие прямиком из средневековья, мостовая с устрашающими гаргульями. Пожалуй, это были два главных отличия Шельзбурга. Он стоял на реке и походил скорее на европейский городок, чем на российский.

Во всем остальном он был почти точной копией Логовца. И почему-то казалось, что это неспроста. А может, она просто себя накручивает?

Дойти до заветного магазина оказалось не так-то легко. Лиля останавливалась каждые несколько метров и заставляла Марину фотографироваться возле местных достопримечательностей. Неожиданно Марина начала втягиваться в их необычную прогулку. Они дурачились, кривясь, как гаргульи, копировали позы статуй, корчили друг дружке рожицы. И все это оставалось на фотографиях. Лиля радостно подпрыгивала, шагая рядом и рассматривая снимки. Ребенок, ей богу! Не хватало только воздушного шарика и рожка мороженого.

— Это так классно, ты не представляешь! Мы столько раз бывали тут с бабушкой… Но ей не хотелось фотографироваться. Она все это жутко не любила. А теперь у нас с тобой будут фотки! Вот эту в рамку повешу. — Лиля продемонстрировала снимок, где они с Мариной обняли крылатую гаргулью и целовали недовольную статую в щеки.

Вдруг подумалось, что Лиля еще более одинока, чем она сама.

В кармане снова завибрировал телефон, и хорошее настроение тут же испарилось. Ему на смену пришла дрожь и жар, охвативший все тело. Марина подставила лицо прохладному осеннему воздуху, надеясь, что он хоть немного остудит проклятый жар. Может, это вообще не ОН?

Она осторожно достала телефон. На экране высветилось два слова. Дикий Зверь. Он снова ей что-то написал.

— С тобой все в порядке? — Голос Лили привел в себя.

Марина поспешила спрятать телефон.

— Да, все отлично. А что?

— У тебя щеки покраснели сильно. Вдруг, температура. Ты могла простыть… после того раза.

Не нужно было спрашивать, что она имеет ввиду. «Тот раз» — когда Дагмар принес ее домой в своем пиджаке и белье под ним.

Марина вымученно улыбнулась:

— Нет, все нормально. Это от быстрой ходьбы. Я всегда… краснею.

Они действительно шли быстро. По словам Лили до магазина трав можно было добраться только пешком, а они потратили кучу времени на прогулку. Солнце уже клонилось к закату, и нужно было успеть на последний автобус.

Марина сжала в кармане телефон, сходя с ума от желания прочитать сообщение. Все-таки Лиля умудряется втягивать ее в неприятности. Сейчас бы валялась дома на диване и… О, нет. Перед глазами мелькнула картина того, как совершенно обнаженная она закутывается в его пиджак, вдыхает аромат влажного леса и сладковатой мяты. Открывает их бесстыдную переписку… Лучше неприятности в компании Лили, чем это!

Она следовала за горе-ведьмой какими-то узкими переулками между средневековыми домишками. Здесь было сумрачно и неуютно. Как будто в тенях кто-то затаился. Они как раз проходили мимо ресторанчика, напоминающего старинный трактир. На ветру покачивалась и скрипела деревянная вывеска. Марина даже не смогла прочитать название. Взгляд приклеился к рисунку виселицы, на которой болталась женская фигура. Марина замедлила шаг, и рисунок вдруг ожил. Грубоватое изображение начало двигаться.

Женщина подняла голову от плеча, а ветер принес тихий вкрадчивый шепот:

— Спаси ве-е-едьму… Ничего не бойся-я-я… Тебя защитит медве-е-едь…

Марина споткнулась и едва не полетела носом в брусчатку.

Подбежала Лиля и схватила ее за руку, предотвратив неизбежное падение:

— Эй, ты что? Все нормально?

Марина смогла только кивнуть. Чувствуя подступивший к горлу ужас, она снова посмотрела на вывеску. Женщина все так же висела на тонкой линии веревки, а ее голова была прижата к плечу.

— Марии-и-ин? Что случилось?

Марина вздрогнула. Голос Лили до странного напоминал свистящее шипение ветра. Неожиданно почти затянувшаяся рана начала зудеть. Ее словно обожгло огнем. Марина поморщилась и коснулась едва ощутимого рубца.

— Ты ничего не слышала сейчас?

Лиля покачала головой, привычно округлив глаза.

Похоже, она все-таки сошла с ума.

— Пошли скорее в твой магазин.

Лиля, все так же молча, кивнула и взяла Марину за руку.

— Ты держись за меня. А то еще плохо станет. Не нравится мне твое состояние… А вдруг все-таки заражение? Хотя, рана заживает хорошо…

Марина закусила измученную губу и решила признаться:

— Мне кажется, я схожу с ума…

Брови Лили взлетели вверх:

— С чего ты это взяла?

— У меня… галлюцинации… И я слышу голоса. Это признаки шизофрении…

— Галлюцинации и голоса? А что именно ты… слышишь и видишь?

Они нырнули в темный переулок между невысоких зданий из красного кирпича. Они были похожи одновременно на заброшенные заводики и на недостроенные замки.

Марина пыталась найти слова, чтобы описать все, что произошло, все, что она видела, но Лиля вдруг зашептала:

— Мы пришли! Нам туда! Закончим с покупками и поговорим, хорошо?

Марина кивнула, радуясь отсрочке. Зря, наверное, она призналась Лиле. Ладно, после решит, что рассказать, а что оставить при себе.

Они прошли вдоль зданий, выходя к третьему — длинному прямоугольнику из красного кирпича. Два ряда окон были перечерчены деревянными реечками. На окнах второго этажа висели простые белые шторы, и невозможно было разглядеть, что находится внутри. А вот через окошки первого просматривались горшки на подоконниках, несколько столиков с крошечными торшерами и уютными креслами.

Марина нахмурилась:

— Это… кафе?

Лиля улыбнулась, качая головой:

— Нет, это прикрытие. Что-то вроде разорившейся кафешки. Но это для отвода глаз.

Над входной дверью висела покосившаяся выцветшая от времени вывеска. На этот раз ничего пугающего. Просто некогда красные буквы на бежевом фоне. «Карамель». Марина вдруг поняла, что не отказалась бы от свидания. С Дагмаром… Если бы он ее пригласил в кафе, и они просто посидели, болтая о своих увлечениях и пытаясь узнать друг друга лучше. Но вряд ли он тратит свое время на подобное. Чертов извращенец! Не идет у нее из головы. Уверен, что каждая женщина готова броситься к его ногам… И что может делать все, что ему вздумается.

Лиля открыла металлический щиток возле двери и нажала на несколько выпуклых кнопочек, напоминающих старую компьютерную клавиатуру. Потом нажала на красную кнопку, и… ничего не произошло.

Марина не знала, чего ожидать, но уже приготовилась к чему-то неожиданному.

Лиля нахмурилась, сведя рыжие брови в одну линию:

— Странно… — Она подошла к двери и дернула.

Дверь резко распахнулась, и Лиля едва не упала. На этот раз Марина подскочила к ней и поддержала.

— Не заперто… Раньше всегда было заперто. — Она посмотрела на Марину так, словно это она умудрилась отпереть дверь, пока никто не видел.

Марина отворила дверь пошире, входя внутрь:

— Может, что-то заклинило? На вид, вся эта система не очень надежная…

Удивительно, что вообще что-то работало. Щиток с кнопками выглядел старым. Да и зачем все эти предосторожности вообще нужны, если можно просто разбить стекла?

Лиля горячо зашептала:

— Нет-нет, тут все очень надежное…

Марина пожала плечами и осмотрелась. Внутри кафе выглядело очень уютно. Что-то в нем такое было, от чего хотелось задержаться подольше. Стены из рельефного коричневого кирпича были почти полностью скрыты под всевозможными табличками и вывесками. На деревянных полках стояли разделочные доски с какими-то меловыми надписями, зачем-то висели разнокалиберные термометры. С потолка опускались обычные лампочки. Несколько снимков в простых рамках криво украшали стены. Огромная страница из какой-то книги тоже была вставлена под стекло и висела почти под потолком. На память тут же пришел снимок над кроватью.

Чертов извращенец! Урод! Он и сейчас умудрялся пробраться в ее мысли. Перед глазами снова возникла огромная кровать в спальне, похожей на покои древних королей. Марина заставляла себя смотреть по сторонам, но не видела ничего…

Отстранено мозг отметил, что все полки были заставлены стеклянными банками, пузырьками и флаконами. Одни доверху были наполнены порошками, другие — чем-то похожим на крупную соль для ванны, в некоторых мерцали жидкости разных цветов. Она бы любовалась этим необычным местом, если бы не вернувшиеся навязчивые мысли о Дагмаре.

Марина посмотрела на Лилю:

— Ну и куда нам теперь?

Лиля ничего не ответила. Подошла к небольшому холодильнику с прозрачной дверцей. Кроме металлических банок с газировкой, в нем больше ничего не было. Она нажала на кнопку выставления температуры, и лампочка рядом загорелась зеленым.

Минуту они просто стояли в тишине. Марина прошлась мимо деревянной барной стойки, на которой были вырезаны символы, напоминающие те, которые она увидела на кладбищенской доске. Только собиралась сказать Лиле об этом, как в нос проник соленый металлический запах.

Сердце тревожно забилось, а ладони взмокли. Не было и тени сомнений в том, что именно может так пахнуть. Марина шагнула еще дальше, ведомая странным предчувствием. В самом конце стойки, где она соединялась со стеной, на деревянной поверхности темнел бордовый отпечаток ладони.

Не нужно было обладать шестым чувством или уметь предсказывать будущее, чтобы понять — случилась беда. Марина совершенно точно знала, что они вляпались во что-то нехорошее. Невидимая сила потянула ее облокотиться на стойку и заглянуть за нее. Дыхание вместе с криком застряло в горле. На полу лежала женщина. На ее горле была жуткая рана. Как будто кто-то резал кожу раскаленным металлом. Волдыри от ожога рассыпались по краям длинного пореза. Кровь успела запечься и потемнеть. Ее глаза были закрыты, а волосы слиплись от крови и разлеглись по полу черными змеями.

Марина медленно обошла стойку, заставляя себя делать каждый шаг. Тело слушалось с трудом. Ноги подкашивались и не хотели идти дальше. Во рту растекся привкус горечи. Вокруг что-то происходило, но все отошло на второй план. Сознание жило само по себе, отстраненно отмечая, как суетится Лиля, продолжая нажимать кнопки на холодильнике, как тихонько поскрипывает от ветра дверь, и как звенит в ушах от напряжения.

Марина почти вплотную подошла к бездыханной женщине. Ее глаза были закрыты. А бледное лицо приобрело странный голубоватый оттенок.

Где-то в отдалении прозвучал голос Лили:

— Не могу понять, что происходит…

Марина тихонько позвала:

— Лиль…

— Что?

Марина не знала, что на это ответить. Как говорят в таких случаях? Я нашла труп? Здесь тело? Кого-то убили? Она обернулась к Лиле, впервые в жизни мечтая вернуться в детство и снова стать маленькой девочкой, чтобы переложить все проблемы на плечи взрослых.

— Я… — Марина снова закусила губу, немного приходя в себя от боли. — Кажется, это она…

— Ты о чем? О-о-о… Боже…

Лиля толкнула ее в спину, наваливаясь всем своим весом. Марина едва успела ее подхватить. Лиля сама выглядела, как труп. Бронзовые веснушки ярко выделялись на позеленевшей коже.

Марина с трудом усадила ее на пол и сама опустилась рядом.

— Тише-тише. Ну… — Она слегка похлопала Лилю по холодным щекам. — Не вздумай отключаться! Ты же будущий врач! Соберись!

Лиля смотрела на нее потускневшим пустым взглядом. Что делать?! Марина и о себе-то с трудом могла позаботиться, а сейчас нужно было что-то делать с Лилей, которая разом превратилась в неразумного ребенка.

Марина выудила из рюкзака бутылку с водой и плеснула Лиле в лицо. Та вздрогнула, словно просыпаясь, начала испуганно озираться по сторонам.

Марина встряхнула ее за плечи:

— Ну? Пришла в себя?

Лиля кивнула и всхлипнула:

— Н-наверное…

— Отлично! А теперь соберись, включи мозг и посмотри, что с ней. Вдруг… вдруг, она еще жива? Нужно, «Скорую» вызвать, наверное… — Марина бросила взгляд на неподвижное тело.

— Т-ты хочешь, чтобы я..? — Лиля с ужасом заглянула за ее плечо.

— Ты — будущий врач! Кто еще сможет ей помочь, если не ты?

Марина на коленях подползла к женщине. На вид ей было лет сорок. Красивая, хоть и пугающая. Кто мог такое сотворить? Взгляд скользнул ниже, на ее руки. Почему-то сразу на это Марина не обратила внимания, но сейчас видела длинные глубокие порезы, пересекающие бледную кожу от запястья до сгиба локтя.

Лиля тоже подползла, стирая с щек воду и шмыгая носом.

— Это Даша… Она… Она — хозяйка… Я… проверю пульс…

Ее рука зависла над перерезанным горлом. Марина понимала чувства Лили, но было странно, что она сама не впала в шок. Первый ужас отступил, и теперь в мозгу билась мысль, что нужно что-то делать. Как-то помочь женщине, если она еще жива.

Марина вытащила телефон, собираясь вызвать «Скорую». В этот же самый момент Лиля обхватила запястье Даши.

Все, что произошло дальше, было похоже на ее галлюцинации. Но кажется, Лиля видела их тоже…

Стоило ее ладони коснуться руки Даши, как женщина с хрипом втянула в себя воздух и резко села. Марина с Лилей в унисон вскрикнули, отшатываясь в разные стороны.

Ветер с могильным запахом влетел в дверь, швыряя волосы в лицо. Зазвенели на полках пузырьки и банки, ударяясь друг о дружку стеклянными боками. Все пространство кафе тряслось и дрожало, словно от землетрясения.

Женщина распахнула глаза, и Марина с ужасом поняла, что видны только белки с алыми ручейками капилляров.

— Орден идет за тобой. Они уже здесь. Не верь никому, кроме Призывающей Туман. Она защитит тебя. Ее защитит медведь.

Жутко захрипев, она втянула в себя воздух и упала на пол с глухим стуком, разбрызгивая в стороны капли вязкой крови.

Марина выронила из рук телефон, а Лиля вжалась в стойку, сбивая спиной расставленные там пузырьки. В голове бились только два слова: «Призывающая Туман». Так ее назвала та рыжая ведьма с филином на плече, которую она приняла за галлюцинацию. Она убедила себя в этом, черт возьми!

Упавший в лужицу крови телефон неожиданно зазвонил. Марина едва не подпрыгнула, а Лиля тихо вскрикнула и с безумным видом уставилась на нее.

Марина перевела взгляд на экран: «Дикий Зверь».

Она выудила телефон, тут же перепачкав пальцы в крови:

— Ал-ло? — Голос дрожал и звучал тонко-тонко.

На том конце раздалось разъяренное рычание:

— Какого хрена ты творишь?!

Марина прижала колени к груди и тихо зашептала в трубку:

— Я ничего не делала…

— Где ты?!

— Я… не знаю… — Пришлось глубже вдохнуть, чтобы воздуха хватило не только на тяжелое дыхание. А что если взвалить все неприятности на него? Он же сказал, что она теперь его кукла? Вот пусть и разбирается с проблемами ее кукольного домика.

— Ма-ри-и-и-на! — Он так угрожающе это прорычал, что она и впрямь пришла в себя.

— Мы в… в кафе, кажется… «Карамель»… Тут женщина… Ее убили… — Неожиданно, из нее полился поток слов, которые не могло остановить ничто. — Ей кто-то перерезал горло! Лиля пыталась проверить пульс, но она… — И как сказать о том, что только что произошло? — Она точно мертва. Кажется… Я хочу вызвать «Скорую» и…

Ее перебил грубый мат. Потом послышался шорох одежды.

Отрывисто он приказал:

— Никому не звони и ничего не делай. Сейчас мой человек вас найдет.

Марина вдруг вспомнила самое важное, что еще не успела сказать:

— Мы не в Логовце…

Он раздраженно выдохнул:

— Я знаю! Сидите там и больше никуда не суйтесь.

Марина не смогла сдержать тихий всхлип. Только сейчас она начала осознавать, в какое дерьмо они с Лилькой вляпались. Неожиданно все происходящее стало чем-то очень важным и опасным. Галлюцинации теперь не казались тем, на что можно наплевать и забыть. Они были вполне реальны! И они предупреждали ее.

Наверное, Дагмар понял, что она на грани истерики, потому что неожиданно ласково и тихо заговорил:

— Успокойся… Ты храбрая и сильная девочка. Просто посиди там и немного подожди. Я скоро приеду и со всем разберусь. Слышишь меня? — И после короткой паузы, когда у нее перехватило горло от щемящего чувства тоски: — Марина?! Ответь мне… Давай, сладкая, скажи что-нибудь…

Она снова посмотрела на Дашу — так кажется ее звали. Женщина больше не шевелилась, но с каждой секундой становилась все синее. Как будто замерзала.

Лиля тряслась у стойки и раскачивалась из стороны в сторону, прижимая к груди колени, почти как сама Марина.

— Да, я слышу… Как ты приедешь, если ты в другом городе?

Почему-то ей было важным услышать, что для него любое расстояние — не помеха. Ведь ее отказ его не остановил! Почему тогда какие-то жалкие километры должны стать препятствием?! Он ведь весь из себя такой хозяин жизни! Миллиардер! Самоуверенный и грубый. Делает, что хочет. Вот пусть докажет свою крутизну сейчас. Любой может совладать со слабой женщиной — это не сила. А вот настоящее проявление силы — в способности решить проблемы этой женщины. Ну так что, Дагмар Крушиянов, ты достаточно силен?

Он как будто слышал все ее мысли:

— Просто сядь там и сиди! Я со всем разберусь. Никуда больше не лезь!

Марина вдруг разозлилась:

— Все? Больше приказов не будет? А где же «храбрая сильная девочка»? «Сладкая»? Теперь сиди и никуда не лезь?! Да я может из-за тебя во все это и влезла!

Она сбросила звонок и отшвырнула телефон. Понимала ведь, как по-идиотски звучит ее претензия. Конечно, его вины в том, что бог не дал ей мозгов и чувства самосохранения, у него не было. Но это из-за него она как будто нарочно ищет неприятности.

Из-за него же?

Лиля приглушенно всхлипнула, уткнувшись в колени, и Марина пришла в себя, осознавая, где находится. Между ней и горе-ведьмой по-прежнему лежала Даша.

Марина кое-как поднялась на ноги и потянулась к Лиле:

— Так, давай вставай.

Лиля подняла на нее полный ужаса взгляд:

— Знаешь, что это было? Знаешь?

Марина дернула Лилю за руку и зло бросила:

— Нет. Откуда? Это ты тут ведьма. Просвети!

— Последняя Воля. Она истратила на меня свою Последнюю Волю! Ты хоть понимаешь, насколько это важно?!

Марина повела ее за собой, вновь ощущая себя мамашей, которой достался несмышленый малыш:

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Лиля обернулась, рассматривая тело:

— Последняя Воля открывается только тому, кого она касалась. Но выходит… выходит, что к тебе это относилось тоже?.. Это ты — Призывающая Туман?!

В висках что-то застучало. Как же больно… На глазах выступили слезы.

— Лиля, я понятия не имею, о чем ты говоришь. У нас тут труп! Мне кажется, что я схожу с ума! А ты продолжаешь болтать об этой чепухе.

— Это не чепуха! — Лиля вцепилась в ее плечи и тряхнула с неожиданной силой. — Это очень важно! Она потратила на меня Последнюю Волю. Значит, это что-то действительно важное. Я не умею призывать Туман. Но если ты тоже видела то, что видела я, значит… Значит, Призывающая Туман — это ты!

— Будет замечательно, если ты мне объяснишь…

Резкий грубый голос не дал ей договорить:

— Замерли! И без выебонов, сучки!

Марина испуганно вздрогнула, оборачиваясь ко входу. Лиля тут же юркнула ей за спину.

У входа стоял амбал, с плечами такой ширины, что загораживал весь солнечный свет. Его лицо пересекал жуткий алый шрам, начинающийся у виска. Марина икнула, чувствуя, как в животе вновь заворочались склизкие змеи. Амбал направлял на них с Лилей что-то напоминающее небольшой автомат и скалился. Если до этого она считала Дагмара похожим на зверя, то сейчас поняла, что ошибается. В Дагмаре было что-то такое, что делало его повелителем мира. Превосходство над всеми, которое ощущаешь на интуитивном уровне. Если он и был зверем, то зверем разумным и сумевшим совладать с животной натурой.

Тот, кто стоял перед ними — был зверем, влезшим в человеческое тело, которое не подходило ему по размеру. Он растянул его, уродуя и разрывая. Места разрывов заросли такими вот безобразными шрамами. Он был еще крупнее Дагмара. Выше и шире в плечах.

Марина ненавидела себя за то, что даже сейчас, когда на нее был нацелен автомат, она думала о Дагмаре. Продолжала сравнивать с ним всех мужчин, и каждый раз он оказывался лучше каждого из них.

Соберись, дура!

Амбал вытащил из кармана мобильный и, не глядя на экран, провел по нему пальцем. Его взгляд был направлен на Марину. Верхняя губа у него все время дергалась, а крылья носа раздувались, как будто он… принюхивался. И этот туда же! Он шумно вдохнул и вдруг скривился, поднося телефон к уху.

— Я в «Карамели». И тут… две ведьмы. Да… Конечно… Нет, они не из наших… Больше никого, но от одной несет медведем. Не знаю — запах незнакомый… — Он прищурился, глядя на Марину с недобрым блеском в глазах. — …но очень сильный… Слушаюсь.

Он убрал телефон и махнул автоматом в сторону одного из столиков.

— Садитесь. Устанете стоять. А силы вам понадобятся. — Его губы разошлись в жуткой улыбке. Шрам натянул кожу на лице, превращая его в самое настоящее чудовище.

Марина вздрогнула и обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь.

Огромных сил стоило, чтобы голос не дрожал, когда она хрипло спросила:

— Кто вы такой, и что вам от нас нужно?

Он хмыкнул:

— Здесь вопросы будете задавать не вы, сучки. Сели! Быстро!

Лиля пискнула за ее спиной и плюхнулась на стул. Марина отскочила, когда амбал шагнул к ней, ткнув автоматом в грудь.

Во что они ввязались? И самое главное, с кем? Удивительно, но единственная надежда сейчас была на Дагмара. Приедет ли он? Или просто решил отвязаться от нее, убедив, что будет здесь? Как-то не верилось, что человек, который видел пару раз в жизни, сорвется ради… шлюхи в другой город.

Но стоять и молча ждать, когда сюда явится еще кто-то, она не собиралась.

— Сюда уже едет мой… знакомый. — Она повыше задрала подбородок, вспоминая, что Дагмар сделал со Славой. Но Слава и не был таким гигантом. — Вам очень не поздоровится, если с нами что-то случится.

Амбал хмыкнул, обвел ее пристальным взглядом и зачем-то снова принюхался:

— Ну-ну… Подождем твоего дружка. — Он с шумом вдохнул, сверкнув карими глазами. — Прям интересно знать, кто так метит своих баб. — Он грубо хохотнул и снова ткнул в нее автоматом.

Неожиданно страх исчез, и на его место пришла ярость. Почему какое-то отвратительное чмо может вот так с ней обращаться? Ее же не просто так назвали Призывающей Туман. Где же этот чертов туман, когда он так нужен?! Ну?! Марина даже зажмурилась. Ведь в прошлый раз туман появился непонятно откуда и странным образом перенес ее домой. Почему не получается сейчас?

Марина готова была поверить во что угодно, лишь бы это помогло убраться отсюда.

Неожиданно в кафе запахло сыростью, а щек коснулось прохладное дуновение, словно от сквозняка. Марина распахнула глаза — из всех уголков кафе сквозь щели просачивались белесые туманные нити, похожие на дымок от потухшей спички. Неужели, получается? Ее наделили какой-то силой, и все галлюцинации на самом деле — реальность?

Потом! Потом она во всем разберется. Сейчас не время и не место. Главное, чтобы получилось! Почему туман такой… слабый? Ей нужны белые непроглядные клубы, в которых не видно даже собственных ног!

Как в тот раз, когда она повстречала рыжеволосую женщину в старинном платье.

Марина неожиданно почувствовала странную уверенность в своих силах. В конце концов, есть же люди, которые утверждают, что видят призраков и могут с ними общаться. А есть те, кто знает наперед все, что произойдет в будущем. Ну значит, должны быть и те, которые могут по собственной воле управлять погодными явлениями. То есть, всего одним…

Марина зажмурилась и тихонько зашептала: «Ну же, давай… давай… где ты? Тума-а-ан… пожалуйста…

В грудь снова больно ткнули дулом автомата, и она уставилась на амбала.

— Хватит бормотать, ведьма!

Вот только он на нее не смотрел. Его странные глаза, чем-то напоминающие по цвету глаза Дагмара, бегали по кафе. Помещение начали наполнять темно-сизые дымные клубы. Как будто рядом что-то горело. Серое марево стремительно расползалось по тесному пространству, превращаясь в клочья ткани — таким густым оно казалось.

— Вот же сука! — Амбал схватил ее за волосы и швырнул на пол, приставляя к виску автомат. — Убрала немедленно, а иначе все мозги из твоей башки вышибу!

Марине хватило сил прямо посмотреть в его бешеные глаза:

— Только попробуй…

Он отвесил ей такую пощечину, что в шее послышался хруст, когда дернулась голова. Зубы клацнули, прокусывая язык. Щеку и губы опалило адской болью, рот наполнился соленой кровью.

— Думаешь, если медвежья подстилка, так тебя никто не тронет? — Он снова схватил ее за волосы и рванул вверх, заставляя встать на ноги.

Марина сдержала вскрик, сжав рассеченные от удара губы. Но Лиля, о которой она уже успела забыть, вдруг бросилась на урода.

— Отпусти ее! — Она пыталась молотить кулаками по плечам и спине этого монстра, но он даже не поморщился. Оттолкнул ее и довольно улыбнулся, когда Лиля упала, ударившись головой о стул.

Она так и осталась лежать, не проронив больше ни звука. Марина бросилась к ней, но амбал снова отвесил ей пощечину, от которой на этот раз заслезились глаза.

Туман исчез, растаяв в воздухе.

Боже, что же делать?.. Чертов урод опять схватил ее за волосы и швырнул на стол, нависая сверху огромной скалой. Он вдруг начал ее обнюхивать и безумно скалиться.

— А я его понимаю… Пахнешь, как будто тебя давно не вздрючивали…

Марину захлестнула паника такой силы, что в горле встал ком, мешая дышать. Она обшаривала помещение в поисках чего-нибудь, чем можно огреть этого урода.

Огромная ладонь больно стиснула ее грудь, пальцы впились в нежную кожу, сминая так, что Марина закричала от боли. Урод снова шумно задышал и улыбнулся.

— А-а-а… так ты никому еще не давала… Твой трахаль поберег тебя… — Его улыбка стала еще шире, а в глазах мелькнуло самое настоящее безумие. — …для меня…

Он упер дуло автомата в ее окровавленные губы.

— Открывай рот. Сначала будешь сосать его…

Марина отвернулась, резко подняла ногу и изо всех сил долбанула ублюдка в бедро. Он зашипел и сжал ладонь на ее шее.

— Ах ты су-у-ука… Сейчас научишься себя вести…

Неожиданно раздался дикий треск и звон разбиваемого стекла. Дверь в кафе просто сорвало с петель от силы удара. Марина судорожно глотнула ртом воздух, пытаясь воспользоваться моментом и выбраться из-под амбала.

Но он одной рукой прижал ее к столу, сдавливая шею так, что дыхание опять перехватило, и потемнело в глазах. Другая его рука взвилась вверх. Автомат нацелился на мужчину, ворвавшегося в кафе.

Либо у нее что-то с глазами, либо этот самый человек, который дежурил у ее дома. Человек Дагмара, который должен за ней присматривать… С таким же необычным именем и внушительной фигурой.

В его руках оказались пистолеты, которые смотрели точно в голову амбала.

Тихим рычащим голосом он приказал:

— Отойди от нее.

Амбал снова оскалился и одним движением сдернул Марину со стола, прижимая спиной к своей груди и заслоняясь ею словно щитом.

— Не могу… Видишь, она сама ко мне прилипла. — Даже не глядя на него, Марина понимала, что он смеется.

Ему смешно! Ее уже трясло от ужаса. Перед глазами темнело. Очертания предметов то расплывались, то снова собирались воедино.

На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, но глаза загорелись желтым огнем.

— Я дважды повторять не буду… — Он не договорил, дергая головой в сторону дверного прохода.

Одно движение, и вот рука с пистолетом уже направлена на пустой проем. Марине хотелось кричать от отчаяния. Что он делает? Как будто марионетка, которой руководит кукловод, дергая за ниточки. Почему отвел руку? Пусть целится с обоих пистолетов в голову этого урода и не тянет время. Стреляй же!

Но через несколько секунд, Марина поняла, в чем дело. На пороге кафе появилась компания из трех человек.

Впереди шел низкорослый качок. На его лице застыло выражение садиста, пытающего жертву — какое-то нездоровое удовольствие от всего происходящего. Мелкие глазенки забегали по кафе, быстро оценивая происходящее, и остановились на Марине. Ноздри приплюснутого носа раздулись, с неприятным шмыгающим звуком втягивая воздух. На лице расплылась отвратительная улыбка, обнажившая редкие короткие зубы.

— Какой чудесный улов… — От его взгляда Марина почувствовала себя облитой помоями. Он повернулся к мужчине с пистолетами и улыбнулся еще шире. — А ты что забыл на чужой территории? Твой хозяин хочет еще и Шельзбург к рукам прибрать?

Судя по всему, эти двое знали друг друга. Но Марине было наплевать. Пусть хоть родственниками будут! Им с Лилей нужно уйти отсюда.

— Эти женщины — наши. — Мужчина говорил спокойно, не повышая голоса, но с какой-то угрожающей интонацией, которую нельзя было не заметить.

— Как говорят детишки, что упало, то пропало. Они на моей территории. Да еще и рядом с трупом… — Он снова принюхался. — Кстати, где эта стерва?

Качок шагнул к стойке, заглянул за нее и тут же отвернулся, словно утратив интерес к увиденному.

— Самому прибить ее хотелось. Значит, эти две милые девушки и есть убийцы? За что вы так с Дашенькой? — Он притворно покачал головой, как будто журил детей за то, что измазались грязью. — Она была той еще сукой, но чтобы вот так…

Марина уже было открыла рот, чтобы сказать, что это не она, но тут поймала взгляд мужчины с пистолетами. Он едва заметно покачал головой, призывая ее молчать. Она послушно сомкнула опухшие губы.

— Какая молчаливая! — Качок приблизился к Марине, обдавая ее запахом лука и тухлого мяса. От жуткой вони ее тут же замутило. — М-м-м… какая ты сладенькая… — Он схватил прядь ее волос и понюхал, прижимая к носу. Неожиданно его неприятные крошечные глаза сверкнули. — Ого-о-о… Даже так? Тебя пометили, но не поимели? Дагмар удивляет… Что ж… Ему же хуже. Не успеет первым попробовать такую сдобную булочку.

Марина вскрикнула, когда его пальцы впились в ее грудь. Боль оказалась такой силы, что стрельнула в виски.

Качок мерзко захохотал:

— Какая ты крикунья, оказывается…

Он даже не успел договорить. Марина не поняла, что происходит. Перед глазами мелькнуло черное пятно, а на одежду брызнули бордовые капли. Она подумала, что сейчас упадет в обморок, что это голова кружится, но неожиданно качок заверещал, а на пол шмякнулась… Марину прижала ладони ко рту, пытаясь сдержать рвотный позыв. Прямо у ее ног валялась оторванная рука, которая только что ее лапала. Пальцы до сих пор судорожно подергивались, пытаясь сжаться.

Она даже не поняла, что уже свободна. Перед глазами снова мелькнула чернота, позади раздался дикий вопль, в котором потонули несколько громких выстрелов.

Марина привалилась к стойке. Ноги дрожали, а желудок скручивало рвотными спазмами. Она распахнула глаза, пытаясь понять, что случилось. В воздухе разлился запах влажного леса и сладковатой мяты. Мир стал неожиданно ярким. Болезненно ярким. Все вокруг окрасилось в багряные цвета крови.

Отупевший мозг никак не мог осмыслить…

Дагмар… Он стоял над телом урода, который ее избил. Только теперь у него не было… рук. Оторванные по самые плечи они валялись рядом двумя бесполезными обрубками.

Марина открыла рот, с хрипом втягивая свежий лесной аромат — только он мог помочь справиться с адской тошнотой, которая выворачивала ее наизнанку.

Головы тоже не было. Марина перевела взгляд на Дагмара. На его руках были когти длиной с ее пальцы. И сейчас эти когти впивались в лысую оторванную голову, по которой текла кровь. Наверное она никогда не забудет застывшую гримасу ужаса и боли. Перекошенный рот и залитые кровью остекленевшие глаза.

У ног Дагмара сидел качок, прижимающий к груди обрубок руки. Те двое, что стояли за его спиной, сейчас лежали на полу с бордовыми кровавыми отверстиями во лбах.

Дагмар отшвырнул голову и, перешагнув через ноги рыдающего качка, бросился к Марине:

— Я здесь, родная моя. Все будет хорошо.

Он прижал ее к своей груди, и Марина полностью утонула в его твердом горячем теле. Острые когти прошлись по коже головы, когда он пытался ее погладить по волосам.

— Они больше тебя не обидят.

Голос с тяжелой хрипотцой с трудом проникал в ее пьяное от ужаса сознание. Это он… Черное размытое пятно, которое она даже не могла рассмотреть — это он. Кто мог двигаться с такой скоростью? Кто мог не производить ни звука? Кто мог без усилий оторвать руки и голову? В ушах прозвучал тихий шепот Лили: «Если ты невеста берсеркера, то можешь быть уверена: он тебя никогда не предаст, не изменит, не бросит.»

Марина дрожала, тихо всхлипывая. Она не понимала, что напугало больше: то, что ее едва не изнасиловали или то, что сделал Дагмар.

Марина уперлась ладонями в его плечи, едва слышно выдыхая:

— Отпусти меня…

Он позволил ей немного отстраниться, но продолжал обнимать, не выпуская из стального кольца. Его глаза совсем изменились. Они были оранжевыми! Полностью оранжевыми, светящимися и словно… пульсирующими в радужке. Марина отшатнулась, но лишь сильнее прижалась спиной к его рукам.

Черты лица Дагмара заострились, и она смогла разглядеть проступающее выражение злости и гнева.

Рядом раздался стон, сменившийся хныканьем. Дагмар отодвинулся, сузив глаза и глядя на Марину так, словно ненавидел ее.

Он отступил от нее и опустился на корточки перед качком, баюкающим окровавленную культю. Тот все еще был в сознании. Его лицо исказилось от боли. Он не пытался сдержать ни слез, ни соплей. Но когда увидел перед собой Дагмара, его лицо исказилось, став еще более уродливым.

Он проскрежетал, брызгая слюной:

— Ты не можешь не понимать, что только что спровоцировал войну кланов…

С лица Дагмара исчезли все эмоции. Марина поражалась тому, как он мгновенно надевал непроницаемую маску, превращаясь в бездушного робота, способного только говорить и действовать. Но не испытывать никаких человеческих эмоций. Или его эмоции проявлялись только рядом с ней?

— Думаешь, твои жалкие отбросы способны на войну со мной?

Качок расхохотался, словно сходя с ума:

— У нас есть поддержка… Время чистокровных подходит к концу. Скоро вы все сдохните. Сколько вас осталось, а? Пять? Десять? А вот нас все больше и больше. Ты и тебе подобные выродки даже не подозреваете, сколько нас. Мы задавим вас число-о-ом. — Он захохотал. — Я постараюсь, чтобы все узнали, что ты тут сделал. У меня есть поддержка, которую ты даже вообразить не можешь!

— Вот как? — Дагмар равнодушно вздернул бровь, словно увидел перед собой что-то незначительное и неважное. — Порази меня.

Качок рассмеялся:

— Думаешь, я вот так просто расскажу, что вас всех ждет? — Его безумные глаза буквально вращались в глазницах. — Это будет сюрприз.

Марина не поняла, что произошло. Дагмар даже не пошевелился. Его рука превратилась в размазанных штрих. Словно помутнение перед глазами, и вот урод снова кричит, а Дагмар равнодушно отбрасывает в сторону оторванный… палец с уцелевшей руки.

— А так? — Его голос не дрогнул, ни капельки не изменился. Спокойный равнодушный тон, от которого мурашки побежали по коже.

Качок больше не смеялся. Он захлебывался рыданиями, открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Оторви мне хоть все пальцы, я ничего тебе не скажу!

— Что ты здесь делал?

Тот, кажется, не ожидал такой перемены, и быстро ответил:

— Дашу убили. Мы следили за кафе, пытаясь понять, кто это сделал.

— Она мертва несколько часов.

— Я знаю! Наша ведьма провела ритуал, призывающий убийцу обратно. И вскоре появились эти две.

— Как быстро вы все обтяпали.

Качок засмеялся:

— Да-а-а, мы не проебываем время.

Дагмар вдруг резко повернул голову, бросая на Марину суровый взгляд:

— Отвернись!

Она замерла, сама не понимая, что испытывает сейчас. То ли нежелание подчиняться такому откровенному равнодушному приказу, то ли растерянность и неспособность даже пошевелиться.

Дагмар пожал плечами, отворачиваясь от нее:

— Ну, как хочешь.

Он выбросил руку вперед, и это движение тоже превратилось во взмах кисти художника — черный мазок, быстрый и резкий. А через секунду он уже отряхивал ладони от крови.

Марина прижала ладонь ко рту, чтобы удержать тошноту. Горло качка было разодрано. Его нутро было полностью открыто.

— Что случи..? — Голос Лили оборвался, и Марина тут же бросилась к ней.

Лиля пыталась сесть, держась рукой за свой затылок. Ее глаза расширились от ужаса, приобретя ярко-фиолетовый оттенок, которого просто не могло существовать в природе. Впрочем, Марина уже не была уверена с тем, что существует, а что нет. Каким-то диким образом ее жизнь превратилась в кровавый фильм ужасов, от просмотра которого нервы рвались на нитки.

— Боже… — Лиля покачнулась, и Марина тут же прижала ее голову к своему плечу.

— Тише-тише… Все нормально… — Марина запнулась, понимая, как глупо звучат ее слова. Вряд ли что-то будет нормально. Жизнь летит в какую-то жуткую темную пропасть, дна которой не видно, но совершенно точно, что оно утыкано жуткими кольями. И от столкновения с ними смерть будет мучительной и долгой.

Дагмар подошел к ним:

— Делайте то, зачем приехали. А мы с Радваном наведем тут порядок.

Марина продолжала сжимать Лилю, как будто это могло помочь справиться с собственным страхом и бессилием:

— Лиля пыталась войти… — Она взглянула на холодильник, не зная, как объяснить.

Но это и не потребовалось. Дагмар проследил за ее взглядом и, ничего не говоря, подошел к стене. Его спина напряглась, мышцы вздулись, натягивая черную кожу куртки. Одно движение, и он отодрал холодильник от стены. За ним оказалась самая обычная дверь. На несколько секунд Дагмар исчез за стойкой, где лежало тело ведьмы, а когда вернулся, вложил в руки Марины ключ.

Он кивнул головой сторону двери:

— Вперед. И не выходите, пока мы не позовем.

На этот раз Марина решила послушаться. Быстро поднялась на ноги и потянула за собой Лилю, которая снова уставилась на обезображенные тела.

— Давай-давай. Пошли за твоими… штуками.

Лиля кивнула и, пошатываясь двинулась за ней. Дрожащими руками Марина вставила ключ в замочную скважину и с трудом повернула. Механизм казался тяжелым и неповоротливым, неподдающимся ее вмиг ослабевшим пальцам.

Справившись с ним, она втянула Лилю внутрь, в прохладную и чуть сырую темноту. Здесь пахло землей, цветами и почему-то специями. Как будто в теплице. Только в холодной.

Лиля щелкнула выключателем, и помещение озарилось светом. На пару секунд Марина забыла обо всем, что недавно произошло. Она оказалась в царстве растений. Они здесь были повсюду. В горшках, в ящиках и даже в огромных бочках! Большинство из них Марина не видела ни разу в жизни. Одна из кирпичных стен была покрыта чем-то вроде лишайника. Возле нее стояли деревянных ведра с камнями, на которых росло нечто напоминающее мох.

Возле стены справа примостилась металлическая лестница, убегающая на второй этаж. Марина и не думала, что за видом обычного кафе может скрываться ТАКОЕ.

Лиля осторожно коснулась пальцем длинного узкого листочка одного из растений:

— Кто теперь будет о них заботиться? Кто будет ухаживать? Для Даши они были, как дети. А теперь…

Она опустилась на деревянный ящик и спрятала лицо в ладонях. Марина подошла к девушке и погладила по голове.

Голос Лили звучал приглушенно:

— Даша была не очень сильной ведьмой. Точнее, такой ее все считали. Но я только сейчас поняла: она была самой могущественной из нас. Без нее мы практически бессильны, неспособны ни на что.

— Почему?

— Для большинства заговоров, зелий и обрядов нужны растения. Или животные — то, что даровано природой. Как связь с ней. Потому что наша сила от природы. Все мы — часть природы. У ведьм связь с ней особенно сильна. Потому мы и можем колдовать. Даше удавались только зелья. Их она варила хорошо. Со всем остальным было не очень. Но растения… Она как будто понимала их. Слышала. Знала, что им нужно. Могла вырастить любое. Она знала тысячи видов. Ученые разорвали бы ее на части. Она была, как ты теперь! — Лиля отняла лицо от ладоней и посмотрела на Марину: — Призывающая Туман… Тебя наделили огромной силой. И бесполезной, если не умеешь колдовать. Не пойму, что происходит. Что-то затевается. И мы как-то с этим связаны. Но убийство Даши!.. Такое жестокое. Кому она вообще могла помешать? Она выращивала и продавала растения, делала свечи и пряжу. Но без этого ведьмам будет сложно! Кто-то пытается избавиться от ведьм? Но мы все равно будем колдовать…

И вправду, зачем убивать ведьму, если она ничего не может? Марине казалось, что ответ на поверхности, очевиден. Нужно только руку протянуть! Но впереди как будто действительно висит туман, которые искажает очертания.

— Тот качок сказал, что их ведьма провела какой-то обряд, и убийца должен был явиться сюда. Потому лысый тут и дежурил.

Лиля вдруг впилась в ее руку:

— Они ничего с тобой не сделали? Я отключилась и ничего не помню…

Марина покачала головой:

— Нет. Дагмар успел и… ты видела.

— Да-а-а… Он точно берсеркер, и будет защищать тебя. Нужно держаться к нему поближе.

Марина вздрогнула:

— Нет никакого желания.

Лиля вдруг ухмыльнулась:

— Да я про себя вообще-то.

Наверняка она не имела ввиду ничего плохого, но от этих слов Марину вдруг скрутило от ревности. Какая-то безумная собственница, которая жила внутри нее, захотела оттолкнуть Лилю, даже дать ей пощечину! И предупредить, чтобы не вздумала лезть к нему. А потом вернуться к Дагмару и заявить ему, что он принадлежит ей. И пусть даже не рассчитывает, что сможет безнаказанно смотреть на других.

Безумие какое-то! Наверное, в рану все-таки попала зараза, из-за которой она теперь сходит с ума. Иного объяснения нет.

Стараясь совладать с диким и ненормальным чувством, Марина осторожно спросила:

— Думаешь, он захочет защищать тебя? Мне он не кажется… настолько благородным.

Лиля уверенно кивнула:

— Захочет. Если ты его об этом попросишь.

Марина неожиданно вспылила, теряя всякий контроль над собой:

— Не собираюсь я его ни о чем просить! Он мне никто. И обязанной ему я быть не собираюсь.

Лиля посмотрела на нее странным загадочным взглядом:

— Даже ради меня? Возможно, от твоей просьбы зависит моя жизнь… И мне кажется, что он не посчитает, что ты ему обязана. Я могу ошибаться, но по-моему, он сделал… то, что сделал, ради тебя. Разорвал тех людей, потому что тебе грозила опасность.

Марина не знала, что на это сказать. Он ведь и вправду жестоко расправился с ними. Оторвал качку именно ту руку, которой он прикасался к ней. А с тем лысым уродом так и вообще разделался, как самый настоящий маньяк! Но как он узнал? Или причина, все же, была в другом?

Боже, это так сложно… Как человек, которого она знает пару дней, мог так запутать ее жизнь? Как мог превратить ее в одержимую извращенку? Как мог сделать ее зависимой от аромата влажного леса и сладкой мяты. И как ему удается появляться тогда, когда это настолько необходимо?

— Подожди здесь. — Лиля поднялась. — Можешь осмотреться. А я пока найду все необходимое.

Она убежала на второй этаж, а Марина осталась среди сотен неизвестных науке растений, ощущая странную опустошенность и бессилие. В голове поселилась настойчивая и неприятная мысль.

Из всех, кто здесь сейчас находился, она была самой бесполезной. Лиля собирает ингредиенты для своих чудесных снадобий, Дагмар и Радван занимались… чем там они занимались, она не знала, но дело у них тоже было.

И только она абсолютно и совершенно бесполезная. Что она может сделать, чтобы выжить в этом мире? Какой ее запомнят те, кто знает? Что она оставит после своей смерти?

Марина подошла к стене, покрытой лишайником. Даже от него есть польза.

Она протянула руку к светло-зелены пятнам.

— Бесполезная…

Когда между пальцами и стеной оставалась пара сантиметров, вокруг ее запястья обвились длинные сильные пальцы. Марина вздрогнула от тока и тепла, прошибших все тело. Она дернулась, оборачиваясь.

Дагмар стоял за ее спиной, с кривоватой улыбкой, глядя на их руки. Другая его рука оплела ее талию стальным обручем и легла на живот. Жар его ладони сжигал ткань и плавил кожу до мяса, до кости.

— Это Любовник-Убийца.

Марина снова перевела взгляд на стену, помимо воли расслабляясь в его объятиях. Его руки снова были чисты. Жуткие когти сменились аккуратными ногтями. Терпкий и насыщенный запах лесной влаги успокаивал и вселял неоправданную уверенность, что все будет хорошо.

— Какие-то странные названия. Багряный любовник, Любовник-Убийца… Кого же он убивает?

— Всех. Всех, кто к нему прикоснется. У него очень необычный яд. Ты только дотронешься, и яд тут же проникает в кровь, через твою кожу. Но отвести руку практически невозможно. Это как наркотическое опьянение — прикосновение к нему настолько приятное, что хочется трогать и трогать.

Даже тут она оказалась никчемной. Из всего многообразия растений выбрала именно то, которое может ее убить.

— Почему ты сказала, что бесполезная? — Он наклонился к ней и теперь тихо шептал на ухо, согревая и волнуя своим дыханием.

Почему она даже не пытается отстраниться? Почему перестала контролировать собственное тело и наслаждается теплом и твердостью Дагмара? Почему привалилась спиной к его твердой груди, которая кажется каменной стеной огромной, несокрушимой крепости? Почему вдыхает древесный аромат его кожи и хочет дышать им вечно?

— Почему вы считаете, что я говорила о себе?

Он тихо рассмеялся, и от этого звука ее пульс сорвался в безумный бег. Сердце качало кровь на пределе, и едва не взрывалось от усилий. Раздувалось в грудной клетке и билось о ребра.

— Я должен тебе кое-что рассказать… О том, что ты видела…

— Лиля сказала, что вы… какое-то дурацкое слово… никак не могу запомнить…

Он как-то печально выдохнул:

— Берсеркер.

— Да… Но такого не бывает.

— Бывает многое. Просто люди об этом не знают. — Его рука соскользнула с ее запястья и двинулась вверх, к локтю, а потом и к плечу.

Марина развернулась в его объятиях, мысленно ругая себя за слабость. Почему она ничего не делает, чтобы освободиться от него? Почему не вырывается и не кричит? Почему не пытается?..

— Она сказала, что вы появились от медведя и женщины… Это дикость.

— Это то, как возник мой род. Я — часть этого. Как бы я не пытался стать… цивилизованным… зверь всегда будет брать верх. — Его глаза затягивали в вязкую глубину, из которой с каждой секундой было все сложнее выбраться. — А теперь даже не буду и стараться.

— Почему? — Она прижала ладони к его груди, чувствуя сквозь мягкую ткань рубашки твердость его тела и жар кожи. Почему-то к нему было безумно приятно прикасаться. Как он сказал? Любовник-Убийца? Да, действительно. Он убивал ее. Медленно и верно. А она продолжала зачем-то сжимать и разжимать пальцы, скользя подушечками по его телу.

Он прикрыл глаза, как будто наслаждался:

— Потому что ты пробуждаешь во мне все самое первобытное. Я должен тебя защищать. Зверь справится с этим лучше, чем человек. Я должен тебя баловать. Зверь сможет завоевать больше богатств, чем человек. Я должен сделать тебе ребенка. У зверя это получится быстрее, чем у человека. Я живу в мире, где действуют именно такие правила: побеждает сильнейшим. Выжить здесь можно, только убивая. Раньше у меня не было слабостей. — Он коснулся пальцем раненых губ, и Марина вздрогнула. Чуть шершавой подушечкой безумно ласково погладил. — Меня невозможно было достать. Ни одного дорогого человека, за которого я бы переживал. И это делало меня идеальным зверем. Лучшим среди всех. И я планировал таким и оставаться. Я не хотел тебя встречать. Я всегда ненавидел тебя. Даже не зная, я считал тебя причиной всех возможных бед. Но когда я впервые почувствовал твой аромат, то стал самым слабым среди всех людей. Самым слабым, понимаешь? Ты — моя слабость. Мой недостаток. Моя уязвимость. Проклятье. Но я бы ни за что не хотел снова стать сильным. Зачем быть сильнее остальных, если я не буду знать тебя?

Марина едва дышала, боясь спугнуть каждое его слово, оседающее на коже мурашками. Каждый волосок на ее коже вставал дыбом. Ей становилось все жарче. Он говорил странные и непонятные вещи, от которых ее сердце совершенно сходило с ума. И дыхание, которое срывалось с его губ, овевая лицо, обладало какой-то нереальной силой. Теплый, чуточку влажный воздух с ароматом сладкой мяты опутывал ее невидимым дурманом, проникал в легкие, вытесняя все, чем она прежде дышала.

Она его видит третий раз в жизни. Третий. А он уже успел с ней сделать абсолютно ненормальные вещи. И сказать слова, от которых каждая кость в теле расплавилась и стекла обжигающим кипятком по внутренностям.

Заставляя себя шевелить губами, Марина тихо прошептала:

— Вы меня не знаете. Ни капли. Мы знакомы меньше недели, а я уже считаю вас самым ужасным человеком на земле. Мы виделись всего три раза. А вы зачем-то говорите мне это… Думаете, что я растаю и кинусь вам на шею?

Он снова чуть кривовато улыбнулся, и на этот раз Марина разглядела в его улыбке горечь.

— Я знаю тебя. Ты пахнешь сладостью и карамелью. Ты добрая. Зачем-то заботишься о смотрителе и любишь детей. Пытаешься дать им надежду и свою любовь. Ты любишь ярко краситься и красивое белье. Ты смелая, раз не боишься дать мне отпор. И одновременно ты трусиха, потому что боишься признать свои чувства ко мне. Я чувствую твой запах. Он меняется, когда я нахожусь рядом. Всегда. Из всех раз, когда я касался тебя, сейчас тебе нравится больше всего. Даже в крепости, когда ты была возбуждена, тебе настолько не нравилось. Значит, тебе приятно, когда я обнимаю тебя. Тебе нравится быть яркой, но ты все время пытаешься ото всех спрятаться. У тебя никогда не было мужчины. Ты этого еще не осознала, но ты ждала меня.

Марина чувствовала странную дрожь, зарождающуюся где-то в глубине ее души. Он называл те вещи, которые даже она боялась осознать. То, что было так глубоко в ней, но все равно жило и рвалось наружу вопреки всему.

— Вы ошибаетесь. Это потому, что мои родители боялись, что я стану… шлюхой. Они не позволяли мне встречаться с парнями и никуда не отпускали от себя. Но в итоге я все равно превратилась в нее.

Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул:

— То, что между нами происходило, не делало тебя шлюхой. Но твой запах говорит о том, что ты ни капли не сожалеешь. Со мной ты можешь быть кем угодно. Какой угодно. Я буду тебя любить вне зависимости от того, как ты будешь себя вести.

Его слова были чем-то нереальным. Так ведь не бывает? Это все слишком… Особенно для нее.

Марина заставила себя рассмеяться:

— Ого! Некоторым женщинам не удается вытащить такое признание за всю жизнь, а вы признаетесь уже на третьей встрече. Не слишком ли быстро? А как же мужественность и желание казаться крутым парнем?

— Считаешь меня крутым? — Его улыбка стала чуть шире. И какой-то более… открытой. — Моя любовь к тебе не зависит от времени или количества наших встреч. Я полюбил тебя, когда учуял твой аромат. Когда услышал твой голос, эта любовь стала лишь сильнее. Это было по телефону. Тот мальчишка, Паша, кажется… Он просил тебя поиграть в доктора, говорил, что прочитал об этом книжку и теперь знает, как лечить твою рану. Уже тогда я знал, что от тебя не сбежать. Но когда увидел тебя на празднике, понял, что не стоит даже пытаться. Я буду любить тебя, пока буду жить.

Он так легко и уверенно в этом признавался. Не чувствуя ни смущения, ни неловкости. Убивал ее каждым словом. Убивал тем, что она почему-то верила.

— Это нелепо… Вы не можете меня любить. Может, я жадная и жестокая? Храплю. И ненавижу всех вокруг. Я могу быть самой ужасной женщиной из всех живущих на земле… Невозможно кого-то любить за запах или голос. Это глупо.

— Самая ужасная женщина — моя мать. Так что, это точно не про тебя. А все остальное… Это никак не повлияет на мои чувства. Просто прими их. И найди в себе ответные.

Марина не выдержала. Напряжение вырвалось из нее ослепляющей волной. Она ударила его в грудь кулаками, с наслаждением замечая, что на секунду у него перехватило дыхание. Но скорее от удивления. Он явно не ожидал от нее такой вспышки и смотрел, вздернув брови.

— Ты знаешь меня несколько дней! Несколько! Дней! Нет такой любви! Ее вообще не существует! Не может быть никаких ответных чувств. Найти их? За что мне любить тебя? За то, что унизил и обращаешься со мной, как с вещью? Я — не ты. Пусть даже эти берсеркеры и существуют, но я не одна из них. Я не могу кого-то любить только за то, что он приятно пахнет. Я не могу любить из-за внешности или голоса. Ты сделал все, чтобы я ненавидела тебя. И ничего, чтобы полюбила. Не думай, если придумал красивое признание о внезапно проснувшихся чувствах, то я сейчас же разрыдаюсь и упаду перед тобой на колени. Нет ничего глупее того, чтобы любить кого-то из-за запаха, голоса и внешности.

Лицо Дагмара окаменело. С него опять стерлись все эмоции, и Марина испугалась, что ее ждет та же судьба, что и качка. Но единственное, что он сделал, — выпустил ее из объятий и отступил на шаг. На его щеках играли желваки, и уголок губ слегка подергивался. Он сделал еще один шаг назад, как будто находиться рядом с ней было противно или оскорбительно.

Марина вдруг ощутила могильный холод и такое безумное одиночество, что стало больно.

— Ты не хочешь меня понять. Даже не пытаешься. Я сказал, что сожалею и попытаюсь все исправить. Сделать все по человеческим правилам. Тебе нужно лишь дать мне шанс и попытаться принять меня. Я готов извиняться столько, сколько ты захочешь. И буду делать все, чтобы ты меня простила, потому что действительно повел себя неправильно. Но ты смеешься над тем, что я тебе сказал. Называешь глупостью мою любовь, даже не представляя, что это значит для берсеркера. Хочешь знать, как ты поступаешь? — Он наклонился к ней, приблизив свое лицо почти вплотную к ее. — Точно так же, как поступил я. Мой поступок тебя унизил и оскорбил. Но я не мог иначе. Потому что это — мой инстинкт. Ты же можешь… Но даже не пытаешься.

Нет, она не отступит перед ним. Не сдастся, пусть даже тысячу раз не права! Он — никто в ее жизни, чтобы вот так отчитывать! Кричит о своих задетых чувствах? А ее, ее чувства он не задел?!

— Очень хорошо придумано — сбросить все на какой-то там инстинкт! Именно этим ты будешь оправдывать себя? Инстинктом?

Преувеличенно бодрый и громкий голос Лили заполнил пространство:

— Я нашла все, что нужно! О, а вы уже здесь?

Марина отскочила еще дальше, ударяясь пятками о ведра с камнями, и едва не упала. Дагмар среагировал молниеносно. Выбросил вперед руку и снова схватил ее за запястье, удерживая от падения. Рывок, и вот она опять прижата к его горячему телу. Дыхание перехватывает, и в груди расцветает странное чувство, что она находится именно там, где нужно, где должна находиться, где ее законное место — в его объятиях, в твердом и прочном кольце рук.

Лиля бодро сбежала с лестницы:

— Мы можем ехать домой?

Дагмар спокойно кивнул:

— Да. Пошли.

Марина начала выворачиваться из плена его рук:

— А как же Даша? Что с ней будет?

— О ней позаботится новый хозяин города.

Боже, это до сих пор звучало бредово и нелепо. Хозяин города? Ведьмы? Люди-звери? Призывающая Туман? Что ждет ее завтра? Путешествие по радуге и дорога из желтого кирпича? Радостные единороги и веселая семерка гномов?

— Не дергайся! — Дагмар встряхнул ее как бесполезный мешок и, обхватив пальцами локоть, повел за собой. — Ты поедешь со мной. А ты, — он повернулся к Лиле, — с Радваном. С сегодняшнего дня вы обе переезжаете ко мне.

Лиля промолчала, а в Марине снова бешеной змеей взвилось чувство протеста:

— С чего это вдруг мы должны переехать к тебе? У нас есть свое жилье.

Он остановился и приподнял верхнюю губу, демонстрируя удлинившиеся клыки. Но даже они его почему-то не портили.

— Жилье у вас есть, но нет мозгов. Теперь вы обе под моей защитой. В первую очередь от самих себя.

Марина дернула рукой, пытаясь вырваться из его хватки. Но он и не думал ее выпускать.

— Единственный, от кого меня нужно защищать, — это ты! Оставь меня в покое. — Она снова попыталась выдернуть руку, и неожиданно он выпустил ее.

Марина едва не упала. В последний момент вцепилась в стойку. На полу больше никого не было. Только пятна крови выдавали, что здесь что-то происходило.

— В покое, значит? Ладно. Наверное, мне стоило оставить тебя в покое раньше. Но я зачем-то приехал. Больше не буду повторять таких ошибок.

Он отвернулся и подтолкнул Лилю в плечо:

— Шагай давай. Надеюсь, ты умнее, чем она.

Лиля бросилась к Марине:

— Ну ты чего? Уже поздно. Поехали.

Не-е-ет, пусть ее трижды назовут дурой, но будет стоять на своем до последнего. Ее не смогли сломить обезумевшие родители, и этому самовлюбленному психу это тоже не удастся. Наверное, думает, что делает ей одолжение, снизойдя до простого воспитателя. Она пешком пойдет до Логовца! Но не уступит ему ни на шаг.

Лиля по-прежнему мялась рядом. Марина видела, что та хочет поехать, но не совесть не позволяет оставить ее здесь одну.

Марина пожала плечами:

— Поезжай. А то вдруг господин Дагмар, — она с ненавистью выплюнула его имя, — передумает.

Дагмар запер на ключ потайную дверь и придвинул на ее место холодильник.

— Насчет нее не передумаю. — Его взгляд снова вспыхнул золотисто-оранжевым пламенем. Как мед на солнце. Невероятный цвет. Марина ненавидела себя за то, что продолжает и дальше увязать в его взгляде. Продолжает любоваться им… — В отличие от твоих, ее мозги пока еще на месте.

Лиля совершенно по-детски топнула ногой:

— Без Марины я никуда не поеду.

Дагмар кивнул до сих пор молчавшему Радвану, и тот, без лишний церемоний, подхватил Лилю на руки, закинул себе на плечо и вынес из кафе.

Дагмар повернулся к Марине. Его лицо опять стало холодным и равнодушным. Даже не верилось, что всего полчаса назад он отрывал чьи-то конечности и успокаивал ее.

— Захлопни дверь, когда будешь уходить.

Это все, что он сказал ей. Обыденно-скучным голосом. Таким… человеческим. Исчез тот рык, который она постоянно слышала, куда-то пропал бархат, который ласкал кожу, когда он признавался ей. Осталась только сталь. Холодная и гладкая. Ничего не выражающая.

Он отвернулся и, не спеша, вышел из кафе.

Марина не могла сдвинуться с места. Приросла к полу, наблюдая за тем, как он неторопливо идет вдоль зданий, заложив руки в карманы. Со стороны кажется, что прогуливается. Спокойный, уверенный в себе мужчина. И не скажешь, что только что он убил двоих, а потом признался в том, что не человек. И что им руководят какие-то идиотские инстинкты, которые заставляют его любить ее.

Он оставил ее! Не смотря на эту свою невероятную любовь, оставил! Но разве не этого она хотела? Марина саданула кулаком по стойке. Оставил в покое. Все, как она и просила. Какая готовность исполнять ее желания. Только почему-то в детдоме он не остановился. И в подземелье тоже. Как унизить ее и использовать, так он ее не слышит. А как оставить одну в месте, где только что произошло несколько жестоких убийств…

Марина зарыдала. Прижала ладони к лицу, понимая, что запуталась в собственных желаниях и чувствах. Ее раздирали десятки эмоций. Все, хватит! Пора прекращать быть тряпкой. Она взрослая девочка и уж как-нибудь доберется до дома.

То, что она воспринимает все происходящее, как само собой разумеющееся, вдруг испугало. Когда ведьмы, берсеркеры и колдовство успели стать частью ее жизни?

Марина вытерла слезы, размазывая по щекам потекшую косметику. Плевать. Она много чего пережила, переживет и это.

Внезапный запах гари отвлек от дурных мыслей. Марина вздрогнула, оборачиваясь, и тихо вскрикнула. На стойке зажигались и гасли крошечные огненные всполохи. Марина шагнула ближе. Те символы, похожие на древние буквы… Сейчас они почернели и казались только что выжженными. По краям загорались красно-золотые искры.

Что все это значит? Что происходит? За последнюю неделю ее жизнь превратилась в бардак. Все, что она так старательно выстраивала, оказалось разрушено. И это уже нельзя было восстановить. И чтобы разобраться в этой чертовщине или хотя бы не сойти с ума, ей нужно постараться понять, что происходит.

Марина решительно вытащила телефон и сфотографировала горящие символы. Если она чокнулась, никто кроме нее самой ей не поможет.

Едва в телефоне оказалась фотография непонятной надписи, как символы тут же потухли и исчезли. От удивления Марина даже провела ладонью по поверхности, не подумав, что она может быть горячей. Но та оказалась прохладной и совершенно гладкой. Ни одной царапинки. Как так? Марина перевела взгляд на снимок. Там надпись чернела, как и прежде. Были видны даже крошечные огоньки.

Господи, кто бы знал, что сходить с ума так страшно!

Она поспешила покинуть жуткое кафе. Как и приказал чертов придурок, плотно прикрыла дверь. Сначала не хотела, споря с собственной гордостью. Но благоразумие все-таки победило. Во-первых, он не увидит, что она послушалась. А во-вторых, мало ли кто сюда еще может забрести.

Снаружи стало совсем холодно. Сумрак накрыл город плотным покрывалом. По небу ползли тяжелые тучи. Наверняка, скоро начнется дождь. А она здесь одна. В чужом незнакомом городе. Понятия не имеет, куда идти и что делать. Она действительно не приспособлена к жизни. В двадцать шесть лет не умеет принимать взрослых решений.

Главное — поскорее выбраться отсюда. В темном пустынном переулке было по-настоящему жутко и страшно. Марине казалось, что даже в тенях таилась опасность. Оттуда мог выпрыгнуть кто угодно. Наброситься на нее. И тогда она кончит, как Даша…

Хотелось бежать, нестись изо всех сил, чтобы оказаться, как можно дальше отсюда. Но словно издеваясь над самой собой и назло Дагмару, она продолжала идти медленно и неторопливо, отмеряя каждый шаг.

Проулок между двумя зданиями казался бесконечным. Чтобы пройти его, потребуется вся жизнь… А на что ей еще тратить свое никому ненужное существование? На то, чтобы выбраться из темноты и бесконечных кирпичных стен…

Марина споткнулась о собственные ноги, с трудом сохраняя равновесие. У тротуара замер хищный вытянутый спортивный автомобиль, привалившись к которому стоял Дагмар. Его руки все еще были заложены в карманы брюк, а длинные ноги скрещены. Он выглядел настолько расслабленным и спокойным, что Марина в очередной раз засомневалась в здравости своего рассудка. Неужели именно этот мужчина совсем недавно вел себя как монстр? Он казался скучающим богачом, ожидающим свою шикарную длинноногую подружку. Вместо которой появилось недоразумение по имени Марина.

Она остановилась перед ним. Дагмар молчал, глядя на нее пустым равнодушным взглядом и не делал попытки заговорить. Он даже не шевельнулся.

А может, он ей кажется? По гладкому блестящему боку машины пробежал блик, и Марина снова поразилась его богатству. Должно быть, у него и вправду очень много денег. В прошлый раз он был на другой машине. А такие, как эта, она видела разве что по телевизору.

Он и вправду был хозяином жизни, которому подвластно все. В его объятия готова упасть любая. Лена и Яна до сих пор смотрят на нее с ненавистью. А он выбрал ее. Потому что ему понравился ее запах. И ее голос. И даже ее внешность. И он уже любит ее. За три встречи осознал свою великую любовь и признался ей. О чем еще мечтать?

В памяти всплыли глупые фантазии о гувернантке, работающей в приюте, и богатом аристократе, влюбившемся в нее без памяти. В ее воображении все было сказочно и волшебно. Окутано сиянием свечей, пропитано ароматами духов. Она играла бы на фортепиано, а он слушал. А потом они танцевали бы в темной тишине, оставшись наедине. Или она учила бы его нотам и любовалась тем, как длинные смуглые пальцы нажимают сначала на белые, а потом на черные клавиши. А потом эти пальцы касались бы ее…

Глупые мечты. Глупые фантазии. Мир, который она себе нарисовала, не должен существовать. А она зачем-то цепляется за него.

Молчание между ними казалось бесконечным. Но почему-то совсем не неловким. В нем крылась темная пропасть, но казалось, что в эту пропасть она летит не одна.

Облизнув губы, Марина осмелилась и спросила:

— Почему ты не уехал?

Он пожал плечами:

— Когда я оставил тебя в первый раз, тот уебок пытался напоить тебя своей спермой и приворожить. Когда оставил во второй, ты нашла труп и чуть не оказалась изнасилована. Что будет, если я оставлю тебя одну в третий раз?

Что она могла на это сказать? «Молодец, что не послушал меня, дуру»? Лучше уж тогда вообще не говорить. Она исподлобья взглянула на него и тихо буркнула:

— Отойди, я сяду.

Он сдвинулся в сторону, а она протянул пальцы к ручке. Но ее не оказалось. Так и зависла с глупо вытянутой рукой. Дагмар тихо ухмыльнулся и запустил ладонь в маленькое невидное углубление. Дверь плавно начала подниматься вверх, словно птичье крыло. Боже, да эта машина наверняка стоит больше, чем вся ее жизнь. Мрачно зыркнув на Дагмара, Марина опустилась в массивное кожаное кресло и тут же утонула в запахе дорогой кожи. Ноты древесного аромата вскружили голову, опьяняя, как самое крепкое вино. Это был аромат Дагмара. Его кожи, волос, одежды. Насыщенный, четкий, до безумия приятный.

Перестав себя контролировать, она глубоко вдохнула и задержала дыхание, позволяя древесному дымку расползтись внутри и согреть. Его аромат был намного лучше его самого. И если представить, что он принадлежит идеальному незнакомцу из ее мечты…

Дагмар сел рядом, и салон тут же уменьшился до размера его фигуры. Сразу стало как-то слишком тесно и душно. В опустившейся темноте свет приборной панели и едва слышное мягкое урчание двигателя казались интимными и какими-то… родными, что ли. Как будто они часто ездили вот так, и сейчас, после долгой разлуки, снова оказались вместе.

Как и в прошлый раз, он защелкнул на ней ремень безопасности и вдавил педаль газа в пол. Машина плавно сорвалась с места, сразу же набирая головокружительную скорость. Вот как он казался здесь настолько быстро.

Марина закрыла глаза и откинула голову. Из динамика полилась приятная музыка. Марина не понимала ни слова, но мелодия красивая приятная мелодия успокаивала. Она не ожидала от него такого музыкального вкуса. Она вообще не ожидала, что ее жизнь так изменится.

Как она оказалась втянута во все это?

Мягкий ход машины и музыка неожиданно убаюкали, и Марина сама не поняла, как провалилась в сон.