ГЛАВА 7. СВИДАНИЯ

Заставив себя успокоиться, Марина прокралась мимо столовой в комнату, где все воспитатели оставляли свои вещи. Ей повезло — внутри никого не было. Она могла выгадать еще несколько минут спокойствия. Но сначала нужно переодеться в повседневную одежду. Ей необходимо снять с себя перепачканные его спермой колготки. Хоть чем-нибудь стереть следы семени с кожи. Кажется, она уже пропиталась его проклятым запахом!

Марине казалось, что она ощущает аромат леса. Запахи хвои и влажной земли.

Как на беду, она сегодня пришла в юбке. Можно снять колготки, но уже было холодно. Если она пойдет по улице с голыми ногами, тогда на нее точно будут смотреть, как на сумасшедшую.

Но и ходить в белье, пропитавшимся его спермой, она не могла…

Марина сменила порванную кофту на простую белую блузку и, для верности, натянула пиджак. На ней он сидел свободно, даже мешковато, и это давало чувство защищенности.

А что если он не шутил? Что если ему показалось мало? Он ведь снимал весь тот ужас на видео. Теперь будет ее шантажировать… Угрожать, что сольет в сеть, и заставлять делать еще что-то более стыдное.

Господи, ну почему все это просиходит именно с ней? Он ведь может выбрать ту, которая не станет отказывать! Нанять проститутку, в конце концов! Зачем ему понадобилась именно она? Почему?! В ней не было ничего особенного. Еще и уродливая рана на щеке. Она не выделялась ничем. Только своими наивными книжными мечтами о благородном лорде, полюбившем простушку. Но он их растоптал.

Может, именно это ему и нравилось? Он выбирал девушку не из своего мира и рушил ее жизнь, получая от этого удовольствие.

Она так готовилась к этому празднику! А все обернулось сплошным кошмаром. Ладно, ничего непоправимого не произошло. Он не изнасиловал ее физически. Отпустил.

Она сможет это пережить. Сможет справиться с этим.

Откуда ни возьмись, на пороге возник Славик. А он-то тут откуда? Марина даже не слышала, как он отворил дверь. А что если он видел, как она кралась по коридору в порванной рубашке? Ей было все равно, что он подумает о ней. Но он мог рассказать Тамаре Юрьевне. А ту не остановила бы нехватка персонала. Марина видела, что директрису злит внимание любимого сыночка к новой воспитательнице. Она бы уволила Марину, не задумываясь и не разбираясь. Тем более, спонсор обещал раскошелиться…

Марина вернулась в реальность, с ужасом гляда на Славу.

На его лице застыло озабоченное выражение, глаза словно ощупывали ее от макушки до пяток.

— Ну наконец-то! Где вы так долго пропадали? Он не причинил тебе вреда?

Марине хотелось закричать. Вопль рвался из горла. Она сдерживала его, и от этого было бездумно больно. Причинил! Причинил! Он испачкал ее. Показал, что она — шлюха, готовая лишь на то, чтобы каждый встречный мог ее использовать.

Но вместо всего этого она на удивление спокойно ответила:

— Нет, конечно. С чего ты взял?

— Просто он так тебя схватил и потащил за собой… Я даже подумал, что вы знакомы. Ты заметила, что он все время снимал тебя на празднике?

Марину начал бить озноб. Дрожащими пальцами она складывала порванную одежду, стараясь не смотреть на Славу. Тот, похоже, совсем не собирался уходить. Прошел в комнату и с удобством расположился на свободном стуле.

Марина заставила себя пожать плечами:

— Почему ты так решил? Он снимал всех.

— Он с тебя глаз не с пускал. Смотрел так, словно съесть хочет.

Марина отвернулась, чтобы он не прочел на ее лице предательские эмоции, и раздраженно бросила:

— Не выдумывай!

— Марин, мы, мужчины, замечаем такие вещи. Особенно, когда дело касается наших девушек.

Что?! Он вообще в своем уме?! Да что же за день сегодня такой?

— Не знаю, о каких именно девушках ты говоришь, и почему тебя это так волнует.

Марина едва не подпрыгнула, когда ощутила на плечах ладони Славы. Она даже не слышала, как он подошел! Вот только теперь стоял за ее спиной, и пытался прижать к своей груди. Марина окаменела, пораженная странным чувством.

Ей было… мерзко. Мерзко ощущать прикосновение чужих рук. Даже с психом Дагмаром такого не было. С ним она чувствовала дикий опаляющий жар, сжигающий кожу. Страх, даже ужас. Но никак не омерзение. А сейчас… Что с ней не так? Может, родители были правы, и она всегда была такой? Гнилой изнутри? Хороший парень пытается проявить заботу, а ее едва наизнанку не выворачивает. В то время, как от прикосновений насильника кожа плавилась.

В ушах явственно зазвучал его голос. Хриплое рычание, обещающее оторвать руки любому, кто к ней прикоснется. Неожиданно эта угроза показалась совсем не шуткой.

Марина попыталась сбросить ладони Славы с плеч, но он неожиданно сильно в нее вцепился. Без проблем развернул лицом к себе и наклонился к ней.

Снова чужое дыхание коснулось кожи. От Славы пахло какими-то вонючими сигаретами. От этого запаха тут же запершило в горле. Свежесть мяты ощущать было гораздо приятнее. Ох… кажется, она все-таки сходит с ума.

— Марина… ты ведь не могла не заметить, что нравишься мне. Очень нравишься. Я понимаю, что он старше, богаче. Но он из тех, кто пользуется девушками, а потом выбрасывает, как мусор.

Не успев себя остановить, Марина ляпнула первое, что пришло на ум:

— С чего ты взял? Ты его хорошо знаешь?

На лице Славы появилось страдальческое выражение:

— Что он уже успел тебе наплести?

— Ничего. Мне просто интересно… кто он такой, если перед ним все так пляшут?

Интересно, а расскажи она, что произошло в башне, Слава заступился бы за нее? Или вся его забота ограничивается закатыванием глаз?

— Да никто перед ним не пляшет. Просто его семья чуть ли не основала Логовец. Ратуша… ну, детдом, вроде и городская собственнность, но без разрешения этой семейки, никто и пикнуть не может. А Дагмар… он еще тот урод!

О, да… С этим она была полностью согласна. Урод, каких поискать. Моральный! Выродок! Таких людей быть не должно.

Вместо того, чтобы закончить разговор и выпроводить, Славу, Марина вдруг решила, что должна узнать все, что известно ему. Она не собиралась больше встречаться с этим чокнутым психом, но чувствовала, что ей необходима каждая крупица информации.

— Почему же урод? Он ведь…

— Только не говори, что он тебе понравился! Или считаешь его красивым?

— Какая разница, считаю ли я его красивым? Мне просто интересно, почему, ты называешь уродом человека, который готов дать денег на детдом?

Она сама готова была назвать его гораздо более грубыми словами. Но не оставляло ощущение, что Слава что-то знал. О Дагмаре. И знал, кажется, гораздо больше, чем остальные.

— Для него это разве деньги? Так, копейки, которые он кидает нищим, чтобы все вокруг говорили, какой он замечательный.

— Неужели он настолько богат? Что-то я ни разу о нем не слышала.

Слава упрямо сжал губы. Ему явно не нравилась тема разговора. Ну уж нет, теперь пусть рассказывает ей все!

— О таких богачах, как он, нигде не напишут. Эти люди всегда в тени.

Марина начинала испытывать раздражение. Как будто они говорили о ком-то выдающемся, а не об обычном насильнике!

Она скинула с себя руки Славы и отвернулась:

— Ты им восхищаешься, похоже?

— Не говори глупостей! — Слава снова схватил ее за плечо и грубо развернул к себе. — Просто он очень опасный человек. Ему принадлежат лаборотории, в которых что только не производят. А еще говорят, что он убил собственного брата.

Марина почувствовала, как рот открывается от удивления. Убил собственного брата? Что ж… Чего-то подобного и следовало ожидать.

— Почему его тогда никто не арестует?

— Какая же ты наивная… Это мне в тебе и нравится… — Слава начал играть с ее волосами, накручивая на палец туго завитые пружинки. Это безумно раздражало. Вернулось ощущение омерзения.

Марина вытянула собственные волосы из его пальцев и напомнила:

— Ты так и не ответил. Если он убил брата, почему его не посадили?

— Да потому что он заправляет всем в городе. Он тут главный. Сначала был его отец, потом брат, а теперь вот он. Полиция будет делать то, что он скажет. Никто даже не подумает идти против него.

Если это действительно так, у нее точно нет против него шансов. Но и позволять ему продолжать то, что он начал в башне, она не может. Можно было надеяться, что он успокоится, получив то, что хотел, но… Но интуиция подсказывала, что это далеко не конец.

Снова бежать она не хотела. Ей нравилось в Логовце. Город был волшебным. Сошедшим со страниц фантастического романа. Старые мощеные улочки. Здания, похожие на миниатюрные замки. Развалины, которые дышали старым временем, древними битвами и душами тех, кто отдавал за них жизни. В Логовце царила мрачная, но сказочная атмосфера, в которую Марина влюбилась, едва оказалась здесь. Она чувствовала, что это место ее. Что здесь она сможет спрятаться от невыносимой тирании родителей. Что здесь ее мечты смогут стать реальными. Она даже нашла подругу! Немного странную и явно с проблемами, но подругу.

Она не могла позволить извращенцу, возомнившему себя хозяином мира, все разрушить. Не могла!

— А ты откуда все это знаешь? — Она отошла от Славы, понимая, что не выдержит еще одного его прикосновения.

Он замялся. На пару секунд на его лице промелькнуло недовольное выражение, но быстро исчезло.

— Ты провела с ним полчаса, и уже думаешь, что знаешь его лучше? Пусть тебя не обманывает его готовность дать денег на детдом. Он из тех людей, которые считают, что могут купить все на свете.

Слава так отчаянно убеждал ее в гнилом характере Дагмара, что невольно закрадывалось подозрение. Как будто это не она, а именно он стал жертвой насилия и униженния.

— Слав, мне нет до него никакого дела. А вот ты почему-то воспринял его приезд слишком близко к сердцу.

— Ты мне нравишься! — Он снова потянулся к ней, и Марина едва успела отойти. Слава нахмурился, но к счастью, не стал больше пытаться коснуться ее. — Знаешь, не очень приятно смотреть, как понравившаяся девушка уходит с другим.

— Ты уже говорил это.

Наверное, сегодня все мужчины решили морально уничтожить ее.

— Просто я подумал, что он… хочет от тебя больше, чем просто экскурсия. Но он уезжал злой. Я рад, если он этого не получил.

Марина пожалела, что под рукой нет ничего, что можно было бы запустить в Славу, и пробить его голову. Да сколько можно?!

— А если получил? Сильно растроишься?

— Марина, ты серьезно?

— Слав, ты уже несколько раз намекнул, что я потаскуха. Если честно, я уже жду, когда ты позовешь сюда остальных и попросишь их забить меня до смерти камнями.

— Марина, прости… Я, правда, не считаю, что ты такая. Просто мало кто может устоять перед такими деньгами.

— Я так понимаю, ты бы не устоял?

Он недоуменно нахмурился:

— Ты о чем?

Марина раздраженно выдохнула. Вроде бы Слава не сделал ей ничего плохого, но очень хотелось его ударить.

— Ни о чем. Это шутка, Слав. Неудачная шутка. А теперь выйди, пожалуйста, мне нужно переодеться.

— Выйду, но сначала пообещай, что сходишь со мной на свидание. Сегодня. Я хотел пригласить тебя сразу после праздника, но не получилось. Поэтому приглашаю сейчас.

Первым порывом Марины было отказаться. Не нужны ей никакие свидания. Тем более, со Славой. Но она почему-то вспомнила угрозу Дагмара приехать к ней сегодня вечером. Он не знал ее адреса, но вряд ли бы его это остановило. И даже если это было пустое запугивание, ей все равно нужно было почувствовать себя нормальной. Потому что она уже знала, что будет сидеть весь вечер в квартире и трястись от страха в ожидании его появления. Так почему бы не отвлечься? Почему не наплевать страху в лицо?

Вряд ли Слава додумается до того, что сделал этот извращенец. В компании парня ей уж точно ничего не грозит. Разве что, взорваться от раздражения.

Решившись, Марина пожала плечами:

— Хорошо. Теперь можешь выйти?

Кажется, он не поверил. Удивился, а потом радостно заулыбался.

— Супер! Обещаю, ты не пожалеешь. Я придумал кое-что, что тебе обязательно понравится. Заеду за тобой в шесть. Нормально будет?

Марина заставила себя улыбнуться и сквозь зубы процедила:

— Идеально.

— Тогда жди меня. — Слава бросился к ней с явным намерением поцеловать, но Марина отпрыгнула от него, как от чумного.

Чужие губы едва задели щеку, оставив неприятный влажный след. Она тут же вспомнила, как Дагмар лизнул ее рану. Господи!.. Сложно представить что-то более мерзкое и отвратительное. А что если он занес в царапину инфекцию? И все-таки почему-то это ужасное влажное касание ощущалось гораздо более правильным, чем губы Славы.

— Ладно… — Он неловко переминался с ноги на ногу. — Ты права. Наверное, не стоит торопиться… Ну что, до встречи?

Марина кивнула, с трудом сдерживая раздражение. Когда же он уйдет?!

— В шесть. Ты запомнила?

— Да, Слава. Я запомнила.

Он хотел сказать что-то еще, но к счатью передумал и вышел. Марина без сил опустилась прямо на пол и заплакала. Тихо, без рыданий и всхлипываний. Соленый поток слез просто катился по щекам, капая с подбородка на блузку.

Почему она такая неудачница?! Почему в ее жизни все происходит именно так?! Сначала родители, обезумевшие от смерти Наташи и практически посадившие ее на цепь. Теперь все это!

Почти рыча от ярости, она начала стаскивать с себя колготки, раздирая ажурный капрон. Плевать, как на нее будут смотреть! Плевать на все! Но она не будет ходить в этом!

Спокойно… Нужно успокоиться. Ничего ужасного не произошло. Историю с чокнутым с психопатом она уж как-нибудь переживет. И будет двигаться дальше.

Оставшаяся часть дня прошла словно в тумане. Марина что-то делала, что-то говорила, но самой себе казалась пустой оболочкой. Она старательно избегала любых разговоров о Дагмаре и всеми силами пыталась убедить саму себя, что между ними не было ничего. Совершенно ничего.

Когда директриса накинулась на нее с требованием подробного отчета о том, где они ходили и что делали, Марина уже сама почти поверила, что провела для него экскурсию с душещипательным рассказом о бедственном положении детдома.

Директриса все не успокаивалась, сводя ее с ума приказами пересказать каждую реакцию чертова извращенца. Еще и Георгий Иванович подливал масла в огонь. Из его скупых, но хвалебных фраз Марина поняла, что он давно знает Дагмара и ни капли не сомневается в его помощи.

Отвлечь директрису от пыток смогли только двое серьзных мужчин с кожаными папками и каменными лицами. Они представились мудреными именами и сказали, что их прислал «господин Крушиянов».

До Марины не сразу дошло, о ком именно они говорят. И только потом, когда они сообщили, что осмотрят детдом и решат, что необходимо приобрести, поняла: речь о Дагмаре.

Она не знала его национальности, но и необычное имя, и фамилия ему очень подходили. Крушиянов — крушит вокруг себя все и всех. Разрушает жизнь обычных людей. Монстр — вот кто он такой.

Она едва дождалась окончания рабочего дня. На улице похолодало так, что зубы стучали. В воздухе снова зависло белое покрывало тумана, и на секунду показалось, будто она снова очутилась на кладбище.

Подавшись странному порыву, Марина решила пойти домой пешком. Голые ноги тут же покрылись гусиной кожей, ветер трепал волосы, а на лицо опускалась влажная морось.

В какой-то момент показалось, что за ней кто-то идет. Но как бы Марина не оборачивалась, никого не могла увидеть. Дурацкая идея идти пешком! Неужели ей мало проблем?! Она сама напрашивается на неприятности.

В клубах белого марева ничего не было видно, а все звуки казались далекими и ненастоящими.

Неожиданно Марина начала наслаждаться своей прогулкой. Как будто туман был плащом-невидимкой, который надежно скрывал ее ото всех врагов и бед. Сейчас она была в безопасности. Ощущение, что за ней наблюдают, никуда не исчезло, но это вдруг стало неважным.

Марина шла по влажной брусчатке, подставив лицо холодной мороси. Она позволила всем своим отчаянным мечтам ожить и унести ее в сказочный мир. Его невозможно было найти ни на одной из карт, у него не было названия, но таи, Марина это точно знала, она смогла бы быть счастлива.

Там у нее было бы имя Морин, и она работала бы в… приюте. Да, наверное, это место звалось бы приютом. Она бы носила скромные платья с неудобными кринолинами и шерстяные чулки. Завивала волосы на тонкие лоскутки и звалась бы гувернанткой. У нее была бы подруга Лиля… Хотя, нет! Лилет! Лилет была бы самой настоящей ведьмой, но скрывала бы свой секрет ото всех, а иначе ее могли сжечь на костре.

Однажды Лилет провела бы колдовской обряд, который должен был помочь скромной и трудолюбивой Морин встретить свою любовь. И уже на следующий день в приют приехал бы богатый и мужественный дворянин.

Возможно, он вернулся за своей родственницей, живущей в приюте. Или еще по какой-то причине. Но, увидев Морин забыл бы обо всем. Он бы смотрел только на нее. И сразу бы понял, что она та самая.

Это было бы во время какого-нибудь праздника. Дамы бы танцевали, а Морин играла на фортепиано, не замечая ничего и никого вокруг. Он подошел бы к ней, втайне надеясь, что она собьется. Но Морин продолжила бы играть, делая вид, что не обращает внимания на высокую мужественную фигуру. Но она чувствовала бы его взгляд. Жадный пристальный взгляд, скользящий по ее телу. Он бы не видел никого, кроме нее.

У него было бы суровое лицо, медово-оранжевые глаза и темная колючая щетина. И звали бы его Да…

Марина споткнулась, с ужасом осознавая, что представляет на месте своего воображаемого возлюбленного вполне конкретного человека. Человека, который унизил ее, воспользовался, будто она была шлюхой, испачкал. Неужели, она начала сходить с ума?!

От мысли, что думает о Дагмаре, что допустила его в свои мечты, задрожали колени. Марина подскользнулась, с удивлением понимая, что идет… по влажному мху. Куда она умудрилась забрести?!

Дорогу от детдома до дома, где она снимала квартиру, Марина изучила очень хорошо. Ей нравилось ходить пешком, дышать свободой. Нравилось, что никто не ограничивает ее и не дает строго отведенное время на дорогу до дома.

Она рассматривала старинные здания, фантазируя, какие люди могли там жить. Разглядывала горящие окна кафе и ресторанчиков, которые все как один были в средневековом стиле. Марина мечтала, как однажды кто-то пригласит ее в один из них.

Она могла пройти по этому маршруту с закрытыми глазами. Туман тем более не был помехой!

Марина остановилась, боясь сделать даже шаг. Туман немного рассеялся, и показались огромные валуны и каменные столбы, покрытые нежно-зеленым лишайником.

В дымных клубах проступали очертания невысокого бревенчатого дома с треугольной крышей и трубой. Кажется, что это из нее валил густой серый дым, который превращался в туман.

Именно сейчас начала накатывать паника. Сначала Марина подумала, что она каким-то образом оказалась на кладбище. Но оно находилось в другой стороне.

Впереди послышалось знакомое уханье. Боже, нет… Рану на щеке обожгло огнем.

Марина напряженно вглядывалась вдаль, с тяжело бьющимся сердцем ожидая, когда из тумана появится птица.

Откуда филину вообще здесь взяться? Почти в центре города!

Голубой вихрь с двумя горящими глазами рассек туман на лоскуты белой ткани.

Марина судорожно вдохнула, но птица до нее не долетела. Сложив крылья, он вдруг приземлился на плечо женщины.

Марина открыла рот, собираясь то ли закричать, то ли заставить себя дышать.

Перед ней стояла блеклая незнакомка. Именно блеклая. Она казалась прозрачной, сотканной из клубов тумана. Но с каждой секундой в ее лице появлялись новые краски. Сидящий на плече филин смотрел на Марину разумным осознанным взглядом.

Незнакомка шагнула Марине навстречу. Она казалась сказочной принцессой, сошедшей со страниц старинного фолианта. У нее были огненно-рыжие волосы, завитые в тугие локоны. Такой цвет Марина видела только у Лили.

На голове сверкала тонкая диадема. Тяжелый фиолетовый плащ с мерцающей шелковой вышивкой, тянулся за ней по земле. Полы расходились в стороны, и становился виден переливающийся темно-зеленый бархат платья.

Марина нервно икнула. Домечталась… Наверное, она все-таки сошла с ума, погрузившись в свои фантазии настолько, что они стали почти реальными.

Женщина улыбнулась уголками губ:

— Приветствую тебя, Призывающая Туман.

Марина нервно дернулась назад, но незнакомка продолжила наступать:

— Ты нужна нам.

Ее голос казался шелестом листвы. Она вся казалась частью природы. Бледное лицо — как диск луны, волосы — как огонь; зеленые, словно мох, глаза.

Марина оглянулась, пытаясь понять, куда бежать. Но повсюду был только туман и темные очертания монстров.

— Кому — «вам»?

— Ты должна защитить последнюю из рода Ведьм Прародительниц.

Неужели в сумасшествии все должно быть таким непонятным? А может, она сейчас делает что-то ужасное, но думает, что говорит с..?

— Ты слышишь меня?!

Марина вздрогнула и дернулась назад. Женщина вдруг оказалась прямо перед ней. От нее исходил запах… кладбища. Кладбищенской сырости и сухих трав. Запах смерти.

Марина облизнула пересохшие губы. Говорить с собственной галлюцинацией не хотелось, но сейчас это казалось единственным разумным решением.

— Кто вы?

Глаза женщины сверкнули, как два изумруда:

— Теперь ты служишь нам. — Ее пальцы сомкнулись на шее Марины. Острые когти, которых раньше не было, впились в кожу. — Мой помощник наделил тебя силой. Ты должна защитить последнюю из нашего рода. За ней идет Орден. Если они доберутся до нее, то мы утонем в крови.

Марина вцепилась в женскую руку, внезапно вспоминая, как Дагмар сжимал ее горло. Даже сейчас он преследовал ее!

Марина зажмурилась и тихо зашептала: «Ты мне кажешься. Ты мне кажешься.»

В лицо дохнуло могильным холодом:

— Ты должна защитить ее!

Жуткий крик, похожий на скрежет ногтей по стеклу и скрип старых деревьев, оглушил.

Ураганный ветер, налетевший словно из ниоткуда, заставил зажмуриться. На зубах тут же заскрипела пыль, но дышать вдруг стало легко. Горло больше не стискивала чужая рука.

Марина распахнула глаза, с удивлением понимая, что стоит перед трехэтажкой, где снимала квартиру. Рядом никого не было, и только ветер швырял на разбитый асфальт упавшие листья и прогонял рваные клочья тумана. Они стелились над землей, тащась по ней словно подол оборванного плаща.

Марина закусила губу, испытывая новый прилив паники. Она не могла оказаться здесь так быстро! Туман настиг, когда она была лишь на половине пути. Неужели, она и вправду сходит с ума?!

Она бросилась в подъезд, мечтая о том, как спрячется под одеялом, забыв обо всем происшедшем. Нет, сначала она смоет с себя прикосвения сволочи, измаравшей ее попытки сложить по крупицам нормальную жизнь.

Марина влетела в квартиру, на ходу стаскивая одежду. Забравшись в ванну, она до упора открыла кран с горячей водой и включила душ. Слабые потоки обрушились на кожу расплавленным металлом, напоминая жар от рук Дагмара. Марина вздрогнула и отскочила. Кожу жгло болью. Но стиснув зубы, она снова шагнула под кипяток. Ей нужно это. Нужно, чтобы все слои кожи слезли до мяса — только так она сможет почувствовать себя нормальной.

Струи кипятка обжигали так, что кожа начала чесаться. Показалось, что сейчас он и впрямь слезет. Больно. Как же больно. Алые полосы на груди и животе казались следами побоев. Колени дрожали, и выносить почти адский жар становилось уже невозможным.

Ненавидя себя за то, что не смогла даже этого, Марина открыла кран с холодной водой. Она все равно избавится от следов. Любой ценой. Тяжело дыша, Марина начала растирать мочалкой кожу. Шею, грудь, поясницу — все места, которых касался чокнутый извращенец. Поясница и ягодицы горели от безумного трения, но она не останавливалась. Неожиданно по ванной разлился аромат влажного леса и свежей сладкой мяты. Не-е-ет… Откуда здесь быть этим запахам?! Марина принялась натирать кожу еще яростнее. Она избавится и от запаха, и от следов…

— Слава Богу, с тобой все нормально!

Марина вздрогнула от страха и неловко развернулась, запутавшись в собственных ногах. Сердце едва не выскакивало из груди. Пальцы скользили по мокрому кафелю в бесполезной попытке хоть за что-то ухватиться. В нос попала вода, и горло тут же начало саднить.

С трудом сохранив равновесие, Марина уставилась на Лилю, которая отдернула занавеску и рассматривала Марину, напряженно сдвинув брови. Захотелось бросить в нее что-нибудь тяжелое. Марина осмотрелась, в поисках подходящего предмета, но тут же вспомнила, что стоит совершенно голая, и выхватила из рук Лили занавеску.

Кое-как в нее закутавшись, она ткнула в чокнутую девчонку пальцем:

— Ты вообще в курсе, что я в душе?! Какого черта, Лиля?

— А ты в курсе, что у тебя дверь нараспашку? Что я должна была думать? У меня чуть сердечный приступ не случился.

— Какая дверь? Ты что творишь?

— Входная, Марина. Входная дверь открыта. Вещи разбросаны. На мои крики ты не отзываешься. Я уже все успела передумать! — Она окинула Марину невозмутимым взглядом: — И хватит прикрываться, ты сейчас шторку порвешь. Я в курсе женской анатомии. Мы устроены одинаково, так что ничего нового ты мне не открыла.

Марина пыталась хоть что-то сказать, но могла только молча открывать и закрывать рот, как рыба.

— Господи, Лиля… Ты меня безумно напугала. Зачем ты вообще пришла?

— Потому что мне нужно было с тобой поговорить. Вылезай скорее. Ты что, свариться надумала? — Лиля вздернула брови.

Марина неловко выпустила шторку и повернулась, чтобы закрыть кран. Видеть не хотелось никого, но… но сейчас Лиля казалась спасительницей. Оставаться наедине с самой собой вдруг стало слишком страшно. Сумасбродная ведьма была той самой компанией, в которой можно забыться.

— Боже мой! Кто тебя так отделал? Что случилось?

Марина в ужасе обернулась. Лиля и не думала уходить — все так же стояла рядом с ванной, отодвинув занавеску и во все глаза рассматривая Маринину спину.

Марина нахмурилась, подумав, что речь идет о ране. Тут же коснулась его пальцами.

— Что такое?

— Да не с лицом. У тебя весь зад красный. Это что, — она прищурилась, — следы ладони, что ли? Тебя кто-то… шлепал?

Марина почувствовала, как щеки опаляет краска стыда. Только сейчас в полной мере она осознала значение слов «провалиться сквозь землю». Именно этого ей сейчас и хотелось. Больший позор сложно было придумать. Она обернулась, пытаясь рассмотреть следы, так поразившие Лилю. Видно было немного, но под самой поясницей действительно алели мазки ладони. Этот урод отхлестал ее так, что остались следы!

Марина вскинула голову и в упор посмотрела на Лилю, забыв о свое стыде. Все чувства выместила лютая жгучая ненависть.

— Мне нужна твоя помощь. Если ты и впрямь такая крутая ведьма, как говоришь.

Лиля нахмурилась и подала Марине полотенце:

— Я действительно ведьма. Ты ЕГО еще не встретила?

Марина не сразу поняла, о ком идет речь. Проведенный ритуал казался чем-то далеким и ненастоящим, произошедшем в другой жизни. Хуже всего было предчувствие того, что сегодняшний день и вправду станет началом чего-то… чего-то плохого. Неужели, ей мало испытаний? Недостаточно двух десятков лет с полубезумными родителями?

— Нет, ЕГО я еще не встретила. Выйди, пожалуйста.

Лиля словно и не слышала.

— Странно. Должно было уже произойти. Это очень сильный ритуал. И действенный. Я точно все сделала правильно. Я уверена!

Марина закатила глаза:

— Ты выйдешь или нет?

— Да-да, уже выхожу. Буду ждать в комнате. Кстати, дверь я закрыла, можешь не благодарить.

Марина стиснула пальцами края полотенца:

— Хорошо, не буду.

Лиля бросила на нее загадочный взгляд, но все-таки вышла. Едва за ней закрылась дверь, как Марина скинула полотенце, приподнялась на цыпочках и повернулась спиной к зеркалу, висящему на двери. На ее ягодицах действительно багровели четкие следы мужских ладоней. Боже, с какой же силой он это делал, если теперь проступали синяки?

Марина зажмурилась, чувствуя, как перед глазами все темнеет. Ничего. Пару синяков она переживет. И отомстит. За каждый из них. Приведя себя в порядок, она выскользнула в поисках одежды и тут же наткнулась на Лилю, вышагивающую в прихожей как часовой.

— Господи, Лиля! Хватит меня пугать! Ты можешь просто посидеть в комнате и подождать меня?

— Не могу! Во мне все аж кипит! Я обязана поделиться с тобой кое-какими новостями.

Марина прошла в единственную комнату. Лиля хвостиком отправилась за ней.

— Выйди, пожалуйста, мне нужна одеться.

Лиля закатила глаза:

— Слушай, ну ты как маленькая? Как ты с мужчинами общаешься, если даже меня стесняешься?!

У Марины челюсть отвисла от такого заявления.

— Лиль, ты вообще в своем уме? Это нормально, когда человек… не раздевается перед всеми подряд.

— Так я не все подряд! Вот я бы тебя не стеснялась.

— Слушай, если тебе так хочется посмотреть на голую женщину, включи порно!

— Кстати, я об этом думала. Ну, в смысле… Бабушка за всеми этими вещами очень внимательно следила, и я… Ну… у меня вообще в этом плане никакого опыта, понимаешь? Я даже не знаю, как правильно целоваться. То есть, я, конечно, целовалась, но по ощущениям это было прям фу-у-у… мерзко!

Марина чувствовала себя все более глупо. Свернувший непонятно куда разговор превращался в одну сплошную неловкость.

— Лиль, чего ты от меня хочешь?

— Ну, ты бы могла мне рассказать, как вести себя с мужчиной. Что они там любят? А то я… как бы это объяснить… еще ни с кем… — Она смешно округлила глаза, как будто сообщала какую-то великую страшную тайну.

Марина икнула от удивления. Неожиданно стало как-то легко и просто. Ужасы сегодняшнего дня немного отступили.

— С чего ты взяла, что у меня есть какой-то опыт?

— Ну-у-у… Ты кажешься такой уверенной в себе…

Марина тяжело вздохнула и достала из комода старенький спортивный костюм.

— Лиля, я же говорила тебе, как жила до того, как сбежала из дома. Когда, по-твоему, я могла набраться опыта?

— О-о-о… так ты тоже?

Показалось, или этим признанием она заслужила Лилино… уважение?

— Слушай, так давай просвещаться вместе, а?

— Ты о чем? — Марина нахмурилась, ожидая услышать об очередной сумасшедшей идее соседки. На кладбище они уже сходили.

— Будем вместе смотреть… то самое видео. Научимся чему-нибудь!

— Ты предлагаешь совместные просмотры порно? — Марина не знала плакать или смеяться.

Последнее победило, когда на лице Лили появилось забавное выражение. Марина расхохоталась. Наверное, это был истерический хохот, потому что в уголках глаз выступили слезы.

— Лиля, ты конечно… странная. Еще страннее, чем я.

Лиля насупилась:

— А что такое? Мне не у кого было спросить совета. Бабушка была больше сосредоточена на том, чтобы научить меня всему, что знала сама. А я тоже отношений хочу. Любви.

Марина перестала смеяться:

— Ну так и провела бы ритуал для себя.

Лиля упала на диван, усевшись по-турецки:

— Для себя нельзя. Самой себе ведьма не может наколдовать.

Видимо, она не собиралась никуда уходить, поэтому Марина ушла в ванную. Переодевшись в костюм, она вернулась в комнату и устало плюхнулась в кресло, тут же поморщившись от боли в ягодицах. Вспомнилось, как Дагмар оставлял на коже жесткие шлепки. Стало так жарко, что она едва не задохнулась. Нельзя об этом думать. Нельзя! Она должна отомстить.

— А зачем ты пришла? — Голос хрипел, как будто она долго кричала.

Точно такие же хрипы слышались и у него. В ушах зашумело.

— Хотела поделиться с тобой одной очень важной новостью. Но это подождет. В чем тебе нужна моя помощь?

Марина выпрямилась, чувствуя, что сейчас должно произойти что-то важное. Позвоночник жгло от напряжения, по коже пробегали электрические разряды.

— Ты можешь навести порчу? Ну или проклятье? Что там у вас есть, чтобы наказывать уродов?

Лицо Лили вытянулось. Брови медленно поползли вверх. Выглядела она очень забавно, и если бы не напряженность, которая мучила саму Марину, она бы снова рассмеялась.

— Порчу или проклятье? У тебя все нормально?

Марина втянула в легкие воздух, который вдруг снова запах мятой. Господи, ее что, теперь будут преследовать фантомы случившегося?

— Конечно, не все нормально, если я прошу об этом.

— И что случилось?

Марина упрямо сжала зубы и сквозь них прошипела:

— Ничего, что можно было бы рассказать. Так ты можешь мне помочь?

Лиля отвела взгляд, и уже только от этого Марина поняла, каким будет ответ. И не ошиблась.

— Я не занимаюсь таким.

— Та-а-ак… А кто занимается? Что делать, если нужно отомстить?

Лиля тяжело вздохнула:

— Понимаешь… люди, в большинстве своем, очень злые и завистливые. Они готовы вредить друг другу просто потому что у них нет того, что есть у других. Бабушка учила меня помогать, а не вредить.

Марина понимала. И в какой-то степени была согласна. До тех пор, пока на собственной шкуре не ощутила каково это — быть слабой, ни на что не способной, жертвой.

— И что тогда делать? Как наказать того, кто совершил плохую вещь. И, возможно, совершит еще.

— Если бы ты мне объяснила, что случилось… может, я смогла бы помочь.

Марина устало откинулась на спинку кресла. Скрипучее, старое и жесткое, оно было невероятно уютным и удобным. Потому что находилось не в доме родителей. Чувствуя себя в крепких надежных объятиях, она ощутила себя защищенной. Как жаль, что это ощущение исчезнет, стоит лишь вернуться в действительность и вспомнить о своих проблемах. О том, что видела в тумане, Марина старалась не думать. Со своими галлюцинациями она разберется позже.

— Что случилось, то случилось. А если ты научишь меня, как… насылать порчу? Я смогла бы сама отомстить. — Это звучало ужасно глупо. Она упрашивает соседку научить ее колдовать? Бред. Еще один шажок в безумие.

— Марин, вот сейчас ты меня действительно пугаешь. Все ведь было нормально. Что произошло? Кто тебе причинил вред? Иногда нужно просто поделиться…

Марина раздраженно перебила утешительницу:

— Ты же не на психолога учишься. Просто дай мне книжку, где описан процесс. Я знаю, у тебя должно быть что-то подобное. Можно в интернете посмотреть, но вряд ли там действенные способы.

— Вот так и начинаются большие проблемы. — В тоне Лили снова слышались старушечьи нотки.

Трель дверного звонка раздалась так неожиданно, что и Марина, и Лилия вздрогнули. Они переглянулись. У Марины возникло ощущение, что она попала в дешевенький ужастик. Как раз сейчас должно начаться основное действие с визжащими героинями и морем кровищи.

Перед глазами возникла картина на стене в Башне Ведьмы. Человек с медвежьей головой, стоящий на окровавленных телах.

Снова раздался звонок.

Почему-то шепотом Лиля спросила:

— Ты кого-то ждешь?

Марина помотала головой и осторожно поднялась, молясь, чтобы не заскрипела ни одна половица. А что если родители ее нашли?

Нет-нет-нет, она не позволит им забрать себя. Она давно совершеннолетняя и может сама распоряжаться своей жизнью. Их угрозы ее не испугают.

На цыпочках Марина прокралась к двери и заглянула в глазок. Колени дрожали, и она едва держалась на ногах. Но когда разглядела визитера, от облегчения шумно выдохнула и привалилась к двери. Че-е-ерт!..

С той стороны стоял Слава. Марина прижала ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. Что он вообще здесь забыл?!

Все еще дрожащими пальцами она взялась за ключ и отперла дверь.

— Привет! А я уже успел испугаться, что не откроешь. — Он улыбнулся во весь рот и шагнул вперед, явно намереваясь войти.

Марина замерла на пороге, не собираясь никого впускать в свою крепость.

— Откуда ты здесь взялся? — Возможно следовало быть повежливее с сыном директрисы. И с единственным мужчиной, проявляющим к ней внимание. Но почему-то кроме раздражения, других чувств он не вызывал.

Внутренний голос тут же усмехнулся: «Единственный? Что-то быстро ты забыла своего нового знакомого. Практически первого мужчину.» О, нет… Его она будет помнить вечно.

— Э-э… мы ведь договорились встретиться. Сегодня днем, помнишь? Ты согласилась пойти со мной на свидание. Не позволишь войти? — Он снова шагнул вперед.

Марина истуканом стояла на пороге, соображая, что происходит. А ведь и вправду. Он пригласил ее на свидание. Со всеми переживания это вылетело из головы. Еще и галлюцинация в тумане… Об этом она тоже совершенно забыла, увлеченная идеей мести.

Славина нахрапистость раздражала, и больше всего хотелось отказать ему. Только бы найти правдоподобный повод.

— А как ты вообще меня нашел? Я не говорила тебе адрес.

Слава опять улыбнулся и откинул с глаз модную челку:

— В твоем личном деле посмотрел.

Марина не успела остановить себя:

— Неужели мама разрешила?

Он нахмурился, явно не ожидая такого поворота в разговоре:

— Марин, я чем-то тебя обидел? Что случилось? Скажи, и я постараюсь все исправить.

В самом деле, что это она? Милый парень пытается за ней ухаживать. А она ведет себя, как идиотка. Не все такие, как тот… Дагмар… Таких наверное вообще больше нет. Почему он появился в ее жизни?!

— Ну что, мы идем? Обещаю, тебе точно понравится. Я старался сделать все так, как ты любишь.

Марина все еще боролась с самой собой. Многовато событий для одного дня ее скучной и обычной жизни. Но ведь она сама хотела приключений. Судьба дает ей все это.

— Откуда ты знаешь, как я люблю? — Марина все никак не могла себя заставить и решиться. Хоть уже и пообещала.

Он опять улыбнулся. Что-то слишком много улыбок за такой короткий промежуток времени. И все какие-то… преувеличенно счастливые. В памяти тут же всплыл угрожающий кривой оскал на смуглом лице. Острые даже на вид зубы. Глубокие морщины вокруг рта. Да сколько можно о нем думать?! Что ж он все никак не уйдет у нее из головы?!

— Ты сама мне рассказывала. Ну, говорила, что тебе нравится у нас в городе, нравится, что здесь повсюду история, как будто ты переместилась во времени… Может, пустишь меня, или так и будем разговаривать в подъезде?

Марина поджала губы. В конце концов, что она теряет? Пару часов времени? Что-то с ней точно не так. Ведь раньше мечтала о свидании, о том, что ее будет добиваться понравившийся парень. Вот только проблема была в том, что Слава ей совершенно не нравился. И в ее наивных глупых мечтах к гувернантке Морин приходил мужчина не с лицом Славы. Нет, у ее воображаемого любовника были резкие черты, смуглая кожа и пронзительный медово-оранжевый взгляд. Проклятье! Боже, нет… Ей хотелось биться головой о стену, при осознании того, кого именно она сейчас представила.

— Подожди меня минутку. — Она сходит на свидание. Она сделает все, что угодно, лишь бы выкинуть из головы ненавистного монстра. — Я возьму вещи.

Слава в который уже раз расплылся в улыбке:

— Супер! Я буду здесь.

Марина захлопнула дверь и вернулась в комнату. Лиля застыла у стены, явно подслушивая. Увидев Марину, она округлила глаза, став похожей на сказочного эльфа.

— Это же он?! Он ведь? Мое колдовство подействовало… — Она говорила благоговейным восторженным шепотом, смешно шевеля губами.

Марина покачала головой и взяла с комода косметичку:

— Нет, это не он. Это Слава — сын нашей директрисы. Мы были знакомы и до обряда. — Марина вернулась в ванную и начала накладывать на веки черные тени. С каким-то остервенением она добавляла слой за слоем, пока вокруг глаз не появился дымчатый ободок. Как туман, в котором она сегодня заблудилась, только черный и беспросветный.

— Так может ты уже нашла свою любовь? Еще до обряда! — Лиля крутилась вокруг Марины, успевая копошиться в косметичке. — Вот, добавь еще серый. Будет так красиво мерца-а-ать…

Марина выхватила из Лилькиных рук палетку и добавила несколько серых мазков.

— Он — не моя любовь. Он мне даже не нравится.

— Но на свидание ты с ним идешь!

— Да, потому что хочу отвлечься и поскорее забыть все случившееся!

Она даже не поняла, что проговорилась, пока не услышала задумчивый голос Лили:

— А что сегодня случилось?

Вытащив бордовую помаду, Марина быстро отвернулась к зеркалу, стремясь скрыть панику:

— Просто тяжелый день. — Она начала усердно красить губы.

— Это из-за того человека, на которого ты хотела наслать порчу?

Рука дрогнула. Да, все из-за него. Из-за того, кто использовал ее, как используют шлюх. От злости, Марина добавила еще один слой помады. Кровавые, вишневые, пухлые. Какие и должны быть у шлюхи. Может, внутри она такая? А он сразу это разглядел и повел себя так, как она того заслужила. Родители это понимали и держали ее в узде. Но теперь ее шлюшья натура вырвалась на волю.

Марина уже ничего не понимала. Пыталась найти хоть какое-то оправдание поступку Дагмара и не могла. Получалось, что единственная причина была действительно в ней? В том, как она выглядела?

— Эй, Марин… — Лиля коснулась ее плеча, выводя из задумчивости. — Он снова звонит.

И вправду, в квартире опять раздалась трель звонка. Распустив волосы, Марина вышла в прихожую и взяла свой старый рюкзак.

— Я пойду, а ты потом закроешь дверь, хорошо?

Лиля кивнула и вдруг прищурилась:

— Слушай, я ведь даже не заметила — рана почти затянулась!

Марина пожала плечами. Она уже и думать забыла о царапине, даже боли не ощущала.

— Ну и хорошо. Есть шанс не остаться уродиной.

— Вот что ты такое говоришь? Ты даже с ней была очень красивой! Я только не пойму, почему так быстро. — Лиля нахмурилась. — Обычно, заживает дольше.

— Наверное, твои колдовские штуки помогли. Ладно, я пошла. Если не вернусь, знай, меня похитил и расчленил сын директрисы. Зовут Слава.

— Марина! Ну у тебя и шуточки! Я не буду спать, пока ты не вернешься, поняла?

Марина закатила глаза:

— Ты напоминаешь мне моих родителей. Хотя, они бы меня вообще никуда не пустили. — Она вдруг поняла что собирается на свое первое в жизни свидание.

Первое свидание! Она ведь о нем мечтала. Так ждала! И вот мечта сбылась, а на душе почему-то совсем не радостно.

Нет ни волшебного предвкушения, ни волнения, ни мыслей, как все должно быть. Ей совсем неинтересно, что придумал Слава, и совсем не хочется ему понравиться. Ничего из того, чего она всегда ждала. Словно издевка, в памяти снова всплыл сегодняшний праздник. Те чувства, которые она переживала, когда ощущала на себе мужской взгляд. Ту странную дрожь, от которой кожа покрывалась мурашками. Неясное предчувствие. И все от одного только взгляда! Взгляда того, кто использовал ее как вещь.

Марина не понимала, что с ней творится.

В голове и в душе — полнейший раздрай. Такой потерянной она не ощущала себя еще никогда.

— Ладно, будь хорошей девочкой и веди себя хорошо в отсутствии взрослых. — Марина вымученно улыбнулась Лиле и открыла дверь.

— Ого! — Слава нервно переминался с ноги на ногу. — Я начал думать, что ты про меня забыла. А ты, оказывается, собиралась…

Он уставился на ее лицо странным взглядом, и Марина снова пожалела, что решилась на такой яркий макияж. Кажется, мужчины это неправильно воспринимают. Да и она сама… размалевала себя, как идиотка! Но ей так этого хотелось. Почувствовать себя настоящей женщиной, как девочки, которые берут мамину косметику и играют во взрослость.

— Ты же готовился к свиданию. Вот и я решила… подготовиться. — Она растянула губы в неискренней улыбке и бросилась к лестнице, когда Слава попытался взять ее за руку. — Так куда мы идем?

Он последовал за ней, ступая почти шаг в шаг.

— Не скажу. Это — сюрприз. Но тебе точно понравится — я уверен!

Он спускался за ней, умудряясь идти почти вплотную. Марину снова накрыло воспоминание. Днем она точно так же ощущала за спиной мужчину. Его жар. Массивную фигуру. Твердую, почти каменную грудь. Слышала дыхание. Звериное рычание! Он обволакивал ее собой. Заполнял все пространство, нависая огромной скалой.

Это наваждение какое-то… Как об этом забыть? Как избавиться от воспоминаний? Как не думать о нем, когда каждая мысль, даже на задворках сознания, сосредоточена только на нем?! И все время крутится один и тот же вопрос, а что было бы, поступи он иначе? Смогла бы она сопротивляться, если бы не Слава, а он пригласил ее на свидание? Пошла бы? Не хотелось признаваться себе в этом, но да. Пошла бы. Потому что… в глубине души, в самых темных и потаенных ее уголках, Марине нравилось ощущать на себе его тяжелый пристальный взгляд. Нравилось, что он направлен только на нее. Нравилось, что он смотрел так, будто хочет ее съесть.

Вот только за этим взглядом скрывалось обычное желание поиметь кого угодно. Но почему он выбрал ее? Почему не Яну или Лену, которые с удовольствием сделали бы все, что он захотел. Почему так грязно использовал именно ее?!

— Марин, ты меня слышишь?

Она вздрогнула и вопросительно посмотрела на Славу. Оказывается, они уже вышли на улицу, и Слава протягивал ей… шлем.

— Надеюсь ты не боишься ездить на мотоцикле?

Марина перевела взгляд на массивного хромированного монстра, возле которого они, оказывается, стояли. Вот черт! Наверное, это была мечта всех молоденьких девчонок — отправиться на свидание с красивым мотоциклистом. Но как бы она ни старалась наверстать упущенное, время, когда можно было без оглядки пуститься в такое приключение, уже давно прошло. Сейчас она испытывала только страх. Но на кладбище-то она пошла!

— Может, пешком? — Она с сомнением посмотрела на блестящий бордовый шлем.

Слава улыбнулся:

— Пешком тоже придется идти. Не бойся. Нужно только крепко держаться за меня. За любое место, какое захочешь.

Марина почувствовала во рту горечь. Славины попытки флиртовать не вызывали ничего, кроме отвращения. С ужасом Марина поняла, что это отвращение намного больше того, которое она испытывала, когда ее использовали для снятия напряжения.

— Слав, я действительно не экстрималка.

— Тебе понравится, обещаю. Надевай! Он подходит к твоим губам. — Славин взгляд впился в ее рот, вызывая новую волну внутреннего протеста.

Она надела шлем, лишь бы только он больше не смотрел на нее. Слава тут же начал суетиться, показывая, как и куда нужно сесть. Каждый раз он пытался прикоснуться к ней.

Марина уже не знала, как избежать ненавистных касаний. А ведь ей еще придется ехать, прижимаясь к нему почти вплотную.

Слава, наконец, занял свое место, усевшись перед ней.

Перед тем как надеть шлем, он обернулся:

— Обними меня очень крепко и не отпускай.

Марина кивнула и, нехотя, обвила руками его талию. Заставить себя прижаться плотнее она не могла. Даже страх не помогал.

Слава сорвался с места. Шум мотора и свист воздуха на какое-то мгновение оглушили. Марина едва не упала от неожиданности. Вцепилась в рубашку Славы, надеясь, что не порвет ее, как Дагмар разорвал ее кофту.

И снова она думает о нем! Даже сейчас!

Марина заставила себя отвлечься. Сосредоточилась на том, чтобы наслаждаться поездкой и при этом не упасть. И сохранять между ними дистанцию. Слава гнал по освещенным закатным солнцем улочкам, и в какой-то момент Марина начала расслабляться.

Все здания казались залитыми жидким золотом. В Логовце это выглядело особенно красиво. Здесь было огромное количество старых зданий, больше похожих на крошечные замки и крепости. Освещенные солнцем, они странным образом оживали. В воздухе разливался свежий, чуть горьковатый аромат осени.

Марина вертела головой, стремясь ухватить как можно больше подробностей, завладеть каждой тайной, скрытой за розоватыми стенами.

Неожиданно городской пейзаж сменился плотными рядами деревьев по обе стороны от дороги. Воздух здесь был прохладнее, в нем чувствовался запах леса. Насыщенные ароматы хвои. Влажная от тумана дорога извивалась темной змеей. Куда они едут? Марина узнала поворот на кладбище, но Слава его проехал. Он мчал все дальше и дальше, а Марину накрывало дурное предчувствие. Что за свидание такое, что он увозит ее из города? Похоже, в шутку брошенные Лильке слова, могут оказаться пророческими.

Неожиданно Слава круто повернул, сбрасывая скорость и выезжая на теряющуюся в зарослях тропинку. Он остановился у старого трухлявого пня, обросшего со всех сторон бородавками-грибами.

Марина тут же слезла с мотоцикла, чувствуя, как дрожат колени. А ведь еще возвращаться обратно.

Слава снял шлем:

— Ну, как? Понравилась поездка?

Марина тоже стащила с головы шлем и с наслаждением вдохнула лесной воздух. Едва аромат хвои, сырой земли и прелых листьев достиг ее носа, она поняла, что чувствует запах Дагмара. Как будто он снова стоял за спиной и собирался сделать то, что она никогда не сможет забыть.

Марина даже обернулась. Позади стояли лишь пушистые ярко-зеленые ели. Они тянули к Марине свои блестящие от туманной мороси лапы и загадочно поскрипывали, как будто перешептывались между собой на одном им понятном языке. Обсуждали что-то важное и смеялись над теми, кто не может понять ни слова.

От досады Марина сжала губы. Вся эта безумная мешанина в голове грозила свести с ума. И хуже всего было то, что она уже не могла с уверенностью сказать: в своем ли уме она сейчас, или процесс уже запущен.

Осознав, что Слава ждет ответа, она поежилась:

— Не обижайся, но я с ужасом думаю о том, что придется возвращаться обратно.

Слава вдруг подошел к ней и обнял за плечи:

— Если ты боишься, можешь переночевать у меня. Я ближе живу.

Марина попыталась скинуть его руки, но Слава вцепился в нее, как клещ. Вроде бы ничего такого, парень обнимает девушку, но Марине казалось, что происходит что-то ужасно неправильное. «А когда на тебя кончал незнакомец, ты так не считала?» Противный внутренний голос никак не желал униматься и только добавлял сумбура в ее душу.

— Спасибо, Слава, но пожалей себя. Я храплю, и все твои соседи прибегут жаловаться. — Она попыталась свести все к шутке.

Вот только Слава решил упорствовать до конца:

— Я смогу пережить твой храп. — Он смотрел на нее преувеличенно серьезно, сдвинув брови и сосредоточив взгляд на губах.

Марина отвернулась:

— Мы так и будем об этом спорить? Или ты покажешь мне свой невероятный сюрприз?

— Да, пошли. Здесь уже не проехать. Идти придется минут десять.

Марина была согласна идти хоть час, лишь бы он перестал говорить!

«Понравилось, когда с тобой не церемонятся? Да-а-а, псих, утащивший тебя в башню, много не разговаривал. Сделал то, что хотел, использовал тебя по прямому назначению без лишней болтовни.»

Чертов внутренний голос никак не желал униматься! Кожу снова обожгло, стоило вспомнить, как он к ней прикасался, как отвешивал унизительные шлепки, а потом мял грудь. Как сжимал шею и облизывал рану. Вместо омерзения, она почувствовала, как все тело обволакивает лихорадочный жар. Грудь снова налилась тяжестью, соски начали болеть, напрягаясь под тонкой тканью. Они терлись о мягкое кружево, и от этого набухали еще сильнее. Где-то в глубине души вдруг родилась страшная черная мысль: неужели ей понравилось? Нет! Нет, конечно! Какой нормальной женщине могло понравиться такое унижение?! Но проблема в том, что она и не была нормальной. И если бы все это происходило, будь они знакомы чуть дольше… и если бы между ними были какие-то отношения… Она бы позволила ему так с собой обращаться? Марина почувствовала ком, подступающий к горлу, и с усилием его сглотнула. Кажется, позволила бы… Осознавать это было ужасно, но такому мужчине она позволила бы все. Потому что чувствовала исходящую от него силу. Властность. Мощь. И почему-то создавалось такое впечатление, что за его спиной она сможет спрятаться, укрыться от всех без и невзгод. И вместе с ним разделить весь тот хаос, бушующий в душе.

— Осторожно, тут корни. — Слава клещами вцепился в ее руку и буквально тащил за собой.

Марина осмотрелась, придя в себя. Слава вел ее в самую чащу — откуда-то Марина знала это совершенно точно. Деревья здесь выглядели очень старыми и… Марина прищурилась, всматриваясь в тонущие в тени гигантские стволы. Многие из них были искореженными, как будто их много раз ломали, но они возрождались. Криво, кособоко, кое-как, но исцелялись. Странные наросты казались беззубыми ртами. Белесые полосы складывались в морщины. Это были следы когтей! Как будто дикие животные в ярости полосовали все, до чего добирались.

Марина огляделась. Что за жуткое место? А что если прямо сейчас из чащи за ними следит волк или, еще хуже, медведь? Ноги скользили на мху, который покрыл каждый сантиметр земли, камней и даже некоторые деревья. Он свисал зелеными клочьями с ветвей и цеплялся за волосы, гладил щеки.

Почему-то шепотом Марина спросила:

— Что это за место? — Лес отличался от кладбища. Был более… пугающим.

Здесь была какая-то особая жуткая атмосфера. Если на кладбище ты готов к унынию и тому, что повсюду смерть, то здесь… здесь просто не знаешь, чего ожидать.

Слава обернулся к ней, помогая переступить через покрытые мхом извивающиеся подобно удавам корни каких-то деревьев.

— В Логовце верят, что этот лес проклят.

Марина закатила глаза. Это она уже поняла. В Логовце вообще во многое верят, даже если это идет вразрез с логикой и здравым смыслом. Взять хотя бы Лилю. Да и она сама, похоже, начинает заражаться всеобщей страстью к мистике. Чего только ее идея навести порчу стоит!

— И кто же его проклял? — Марина убрала от лица похожие на истлевшую ткань нити мха, свисающего с раскидистого дерева.

Вокруг стояла мертвая тишина. По-настоящему мертвая. Разве в лесу так должно быть? Марине всегда казалось, что лес, как и море полны звуков. Здесь постоянно что-то происходит. Почему тогда тут так тихо?

— Раньше здесь стояла крепость. Наверное, как и в любом городе… Так вот те, кто жили в крепости, должны были защищать город от нападений. Но говорят, что они заключили договор чуть ли не с дьяволом. — Слава лукаво улыбнулся. — Пошли против бога, и тот их проклял. Они превратились в зверей. Убивали, насиловали. Пользовались своей силой, не щадя никого. Никто не осмеливался больше нападать на Логовец. Зачем, если пленных они больше не брали и рвали людей на части голыми руками.

Марина поежилась от озноба. Прилетевший ветер пах гнилью и кровью. Она не знала, что происходит, но готова была поклясться, что ощущает именно эти запахи.

Она осторожно обошла пенек, обросший со всех сторон жутковатыми на вид грибами. Алые треугольные шляпки казались наконечниками стрел, измаранными в крови.

— Никто не может разорвать человека голыми руками.

Слава пожал плечами. Его улыбка стала задумчивой, а взгляд странно заблестел:

— Это легенда. Говорят, что они могли. Никто не мог опровергнуть или подтвердить эти слухи. Пленных они не брали, а женщины, которых похищали, больше не возвращались в свои семьи. Говорят, по ночам здесь до сих пор слышны их крики. А по руинам крепости бродят призраки замученных девушек. Зажигают свечи, ставят на окна и ждут, когда их захватчики вернутся за ними из ада.

— Зачем они их ждут, если те были такими убийцами?

— Ну, я не знаю… но некоторые считают, что в крепости устраивались какие-то жуткие оргии, которые мы даже представить не можем. Бедные девушки сходили с ума во время этих празднеств и начинали считать себя влюбленными в монстров, готовыми идти за ними куда угодно.

Марина хмыкнула:

— Классное место для первого свидания. На что ты пытаешься намекнуть, приведя меня в этот лес?

Слава рассмеялся, но неожиданно стал серьезным и задумчиво протянул:

— Мне кажется, что тебе это подходит…

— Лес, в котором жили убийцы и маньяки, крадущие женщин?

Слава ухмыльнулся:

— Сейчас ты сама все увидишь.

Он взял ее за руку и уверенно повел за собой, одному ему ведомым маршрутом. Марина пыталась понять, как он тут ориентируется, но чем дальше они шли, тем больше терялась. Все деревья казались одинаковыми на вид. Одинаково жуткими. Под ногами мягко оседала и вздыхала земля, скрытая зеленым мхом. Запахи гнили и крови становились все насыщеннее и явственнее. Марина уже хотела спросить, ощущает ли его Слава, как поняла, что идет по чему-то твердому. Под подошвами кроссовок скрипели камешки. Она посмотрела вниз, с удивлением понимая, что ступает по массивным каменным плитам. Они были покрыты каким-то сине-зеленым налетом, напоминающим лишайник, и кое-где потрескались. Но Марина все равно смогла разглядеть вырезанные на них символы. Почему-то они очень хорошо сохранились и не исчезли со временем. Пухлые и угловатые буквы складывались в необычные сочетания, превращаясь в почти магические символы. Марине хотелось опуститься на колени и провести по неглубоким желобкам пальцами, прочувствовать их древнюю магию.

Слава был прав, это место волшебное. Это место ЕЕ.

Марина подняла голову, рассматривая невысокую обвалившуюся стену. В каменной кладке была дыра, через которую Слава уже перебрался на другую сторону.

— Давай помогу. — Он протянул ей руку, и Марина ухватилась за его ладонь, перебираясь через обросшие плющом развалины. Маленькие фиолетовые цветочки проглядывали между угловатыми листьями плюща, и мигали, словно маленькие звездочки.

— Идем, дальше будет еще круче. — Слава загадочно улыбнулся и повел Марину вперед.

На несколько мгновений у нее перехватило дыхание. Крепость… Древние развалины осыпались и поросли мхом, плющом и тем странным сине-зеленым растением. Но от этого казались сказочными. Почти волшебными. Небольшие башенки были наполовину разрушены, а в пустых глазницах окон отсутствовали стекла. Но кое-где они все же сохранились: красивые цветные витражи с изображением сказочных существ и могучих воинов. Марина хотела осмотреть каждый из них.

Что-то было такое, что казалось ей ужасно знакомым… Ведьмина Башня! Она была такой же. Каменной, с витражным стеклом, хранящая свои мрачные тайны. К которым добавилась еще одна — тайна Марининого позора.

— Ну как? — Слава смотрел на нее, кажется, прекрасно понимая, какой эффект производят руины.

У Марины не было слов. Она готова была поселиться в этом месте. От крепости мало что осталось. Крыши так и вовсе не было. И она казалась на удивление маленькой. Не больше трехэтажки на пять подъездов, где она снимала квартиру. Но в каждом осыпавшемся камне, в каждой песчинке и массивных деревянных дверях ощущались сила и мощь.

— Смотри, нас уже ждут. — Слава указал на одинокий фонарик, стоящий на одном из окон. В нем горела толстая свеча.

Что ж, если Слава так заморочился, подготовив это, то он заслуживал уважения. Это все действительно волшебно и сказочно. Другие девушки о таком могут только мечтать. Так почему же у нее такое ощущние, что рядом должен быть совсем другой человек?!

Марина злилась на саму себя и одновременно замирала от предвкушения, что узнает каково это — быть внутри.

Она послушно пошла за Славой, на этот раз не отстранившись, когда он обнял ее. Красивые деревянные двери каким-то чудом сохранились. Конечно, кое-где они разбухли от влаги, потемнели, но все так же надежно защищали вход в крепость. Узорчатые металлические скобы и массивное кольцо проржавели. Вот только Марина все равно узнала грозную медвежью морду с раззявленной пастью. Сквозь нос медведя и было продето кольцо.

А ведь на бинте ей тоже показалось, что она видит медведя. Точно так же рычащего и демонстрирующего всем смертоносные клыки. Может, здесь и есть ее судьба? Да нет… это все ерунда. Ее воображение совсем разыгралось.

Марина перевела взгляд на Славу, налегшего всем своим весом на кольцо. А вдруг, Лиля права, и Слава — тот, кого она так долго искала? Но почему тогда ей совсем не хочется его ухаживаний? Почему каждое его прикосновение вызывает только желание смыть его. И снова проснулся внутренний голос. Противный и скрипучий, он насмешливо спросил: «Так это его прикосновения ты смывала? А врала себе, что пытаешься избавиться от следов богатенького извращенца.»

Все это ужасно. Ужасно и неправильно. Она здесь со Славой, который делает все, чтобы ей понравиться. А она никак не может выкинуть из головы человека, который обошелся с ней, как с вещью. Наверное она это действительно заслужила, раз даже не пытается разбудить в себе чувства к Славе. Он ведь очень красивый. И милый. Не сделал ничего плохого. И то, что пытается обнять ее и прикоснуться, — в порядке вещей. Так и должно быть, если девушка нравится. Было бы странно, если бы он не хотел дотронуться.

Ну так почему ее трясет, стоит ощутить на себе его руки?! Почему?! И почему бросало в жар предвкушения, когда тот, другой, трогал ее, как грязную шлюху? И даже сейчас, вспоминая об этом, она чувствует странную тяжесть в животе. Боже, он ведь еще и заснял все это…

Марина едва не застонала. Хорошо, что дверь заскрипела, нехотя поддаваясь Славе, и в этом звуке потонул Маринин выдох. Что он сделает с этим видео? Для чего оно ему? А может, он снимает всех женщин, с которыми…

— Эй, ты чего такая напуганная? — Слава снова обнял ее. — Там никого нет. Это же все глупые сказки. Внутри не страшно. Только очень пыльно.

— Хорошо. — Марина неловко улыбнулась и пошла за Славой.

Стало стыдно за те мысли, которые сейчас бродят в голове. Все-таки, Слава действительно старается, а она думает о другом. О том, кого вообще нужно выбросить из мыслей, как старый мусор!

Марина удивленно приоткрыла рот, на секунду забывая обо всех проблемах.

Слава и вправду постарался. По узорчатым плиткам, которыми был выложен пол, вилась дрожащая огненная дорожка. От самого входа и, теряясь в темноте, словно маленькие стражи стояли толстые свечи. От них исходило приятное сладкое благоухание, перебивающее запахи пыли и гнили. Дрожащих огоньков было недостаточно, чтобы осветить все, да и сквозь окна с трудом пробивался скудный свет, но Марина могла разглядеть убранство. Даже спустя века оно сохраняло былое величие. Время оказалось не властно над крепостью, лишь добавляя ей особой магии.

С потолка свисала огромная свечная люстра. Клочья паутины казались украшением. Со стен осыпалась штукатурка, обнажая красную кирпичную кладку. Как будто время содрало с этого места одежду, выставив напоказ всем, кто осмелится прийти сюда, нутро. На окнах до сих пор висели тяжелые шторы! Ткань пропиталась пылью, но ничто не могло скрыть богатство расшитого шелковой нитью материала.

Каким же это место было во времена своего процветания?

Марина повернулась к Славе, благодарная, что он привел ее именно сюда.

— Здесь волшебно.

Он улыбнулся и убрал с ее лица локон:

— Я знал, что тебе понравится. А теперь пойдем за свечами.

Он повел ее вдоль дорожки из горящих свечей. Они миновали небольшой зал и завернули за угол. Марина ахнула. Здесь тоже был зал. Такой, как в старинных русских теремах. С массивными толстыми колоннами, подпирающими низкие сводчатые потолки. В стенах были устроены уютные ниши, в которых можно было сидеть. Марина задрала голову, рассматривая яркие росписи потолка.

— Смотреть нужно вниз.

Марина испуганно вздрогнула, совсем забыв про Славу. Удивленно перевела на него взгляд, не понимая, о чем речь. Он указывал на круг из свечей, в центре которого лежали мягкие подушки, стояла бутылка вина и два красивых серебряных бокала, похожих на старинные кубки.

— Ну как? — Слава подтолкнул ее к кругу. — Нравится?

Марина опустилась на мягкую подушку и потянулась к бокалу. На нем было множество царапин и даже маленькая вмятинка. А еще гравировка невероятной красоты. Мчащийся по лесу олень. Вроде простое изображение, но выполнено так искусно, что казалось, будто он действительно движется по гладкому боку бокала. Марина повертела его в руках, следя за отражениями пламени. Они прыгали по металлу, стараясь успеть за оленем. А с другой стороны за ним гнались охотники.

Слава опустился напротив и откупорил бутылку вина. Глядя Марине в глаза, он наполнил ее бокал почти до краев.

— Почему молчишь? Скажи хоть что-нибудь.

Марина снова взглянула на бокал. Казалось, что он был доверху наполнен кровью. В душу снова закралось дурное предчувствие. Она ощущала его так четко, словно знала, что произойдет что-то плохое. Знала совершенно точно.

— Бокалы ты тоже тут нашел? — Черт дернул спросить именно это. Все-таки, она неблагодарная тварь — правы были родители.

Слава ухмыльнулся, не обратив внимания на ее тон.

— Да, пришлось повозиться, чтобы их найти. Здесь почти ничего не осталось. Наверное, разворовали. Я случайно их нашел. Стояли забытые в одной из ниш. Ты впечатлена? Все это ради тебя.

Марина не успела ничего ответить — ее опередили. Опередил ставший до боли знакомым голос, который она теперь узнает среди тысяч. Словно бархат и сталь, угрожающее рычание с необычным, едва различимым акцентом. Голос, который теперь никогда не забыть.

— Нет, она не впечатлена. А вот я — очень. Какой-то уебок собирается отыметь мою женщину в моем же доме.

Марина окаменела. Все тело парализовало, и только сердце бешено стучало, словно стремясь вырваться из плена грудной клетки и оказаться ближе к нему.

С трудом удалось повернуть голову. Из того же прохода выступил Дагмар. На его лице не было абсолютно никаких эмоций. Только глаза бешено пылали. Так, что освещали зал лучше свечей.

Марина поняла, что рука, сжимающая бокал, предательски дрожит. Дагмар окинул ее таким взглядом, что стало трудно дышать. Прямо сейчас он ее пожирал, поглощал. Подавлял волю. Напоминал, кто тут хозяин, и что в его власти сделать. Она была глупой, если думала, что он просто хотел развлечься и тут же забыл о ней. Нет, он все очень хорошо помнил. И сейчас смотрел на нее так, будто мысленно повторял то, что совершил.

— Свечи — класс! — Только сейчас она поняла, что в руке он держит одну из свечей. Наверное взял в первом зале.

Марина не успела сообразить, что происходит, когда Дагмар вдруг замахнулся и швырнул свечу. Боже, он же псих!

Она откинула бокал и сжалась в комок, ожидая удара, но громкий крик Славы дал понять, что она ошиблась. Марина отняла руки от головы. Слава стонал, прижимая руки к голове.

Неожиданно он обрел дар речи:

— Хренов урод! Какого хера ты творишь? — Он убрал руки, и Марина ахнула.

Его бровь была рассечена и начала опухать. Глаз заливала густая кровь.

Марина бросилась к нему:

— Дай посмотрю… Боже…

— Отойди от него! — Гневный окрик напугал до дрожи, заставив замереть.

Марина обернулась. В глазах Дагмара плескалась такая ярость, что стало по-настоящему страшно. Он точно псих. Псих, который способен на все.

Но она не будет его бояться. Никогда.

Марина потянулась к Славе:

— Тише… Сейчас я…

Ей не дали договорить. На руке сомкнулась жесткая, почти железная, хватка. Ее рывком дернули вверх, поднимая на ноги.

Секунда, и вот уже она почти распластана на твердокаменной, пышущей жаром груди.

Склонившись над ней так низко, что его губы почти задевали ее, Дагмар прохрипел:

— Я же сказал: отойди от него.

Его мятное дыхание смешалось с ее, вместе с воздухом пробралось в рот и осело на языке. Боже, что за наваждение?! Казалось, будто даже во рту она ощущает его вкус. Марина не понимала, чего в ней больше: страха или… ожидания. Ожидания новых безумств, которые он над ней обязательно совершит. Не-е-ет! Она не может думать о таком! Не должна! Это мерзко, грязно и отвратительно! Это ужасно.

С трудом, но ей удалось собраться с мыслями и с ненавистью прошептать:

— Вы хоть видели, что сделали? Славе нужна помощь!

Наверное, ей не стоило этого произносить. Потому что лицо Дагмара превратилось в жуткую оскалившуюся маску. Глаза полыхнули так, что захотелось зажмуриться.

— Ты даже не подозреваешь, что эта мразь хотела с тобой сделать!

Марина не успела ничего ответить, когда он практически швырнул ее в нишу в стене и подошел к Славе. Тот пытался оказать сопротивление, матерился, но Дагмар схватил его за волосы и, не позволяя встать, потащил за собой. Слава закричал еще громче, называя Дагмара такими словами, которые Марина и не слышала. Он пытался уцепиться за руку Дагмара, чтобы ослабить хватку, но тот неумолимо тащил его к выходу, а Марина, как приклеенная, сидела на своем месте. Она не могла даже пошевелиться! Словно и вправду была послушной рабой, выполняющей каждое требование хозяина.

Когда они оба пропали из вида, в мозгу наконец что-то щелкнуло. Бежать! Ей нужно бежать отсюда. Но сначала как-то помочь Славе.

Преодолевая дикий туман в голове, она с трудом встала и пошатнулась. Спортивные штаны пропитались вином, которое она нечаянно разлила на себя, и теперь неприятно липли к коже. Но это меньшая ее проблема. О чем она вообще думает?! Слава! Он там один на один с психом, который способен на что угодно.

Подхватив с пола рюкзак, Марина побежала следом, но не успела сделать и пары шагов, как на ее пути возник Дагмар. Его глаза неестественно сверкали, бросая на лицо жуткие тени. Казалось, что это сам сатана явился за ней. Прямиком из преисподней.

Он шагнул к ней, на ходу снимая пиджак.

— Нам нужно кое-что обсудить. Но сначала ты снимешь с себя все это.