ГЛАВА 5

Соня поспала бы еще, но даже сквозь сон девушка ощутила, что ее прожигают взглядом. Смотрят в упор! С неохотой она разлепила глаза и с непониманием уставилась на разрисованный потолок. К пушистым облачкам захотелось прикоснуться, настолько реалистично они были нарисованы. А солнышко, по ощущениям от картинки, даже согревало и ярко светило. – Вау… – ей захотелось захлопать в ладоши, как маленькому ребенку. С широкой улыбкой Соня потянулась рукой к солнышку, но все ее хорошее настроение вмиг пропало: – Ты собралась спать до обеда? А ведь она только-только забыла, где и почему находится! Оказывается, Злата уже давно встала, но почему-то не разбудила Бессонову. Разве дети не будят родителей рано утром, потому что сами давно выспались? – Как видишь, мать из меня никудышная. Соня уселась на кровати и отважилась взглянуть на Охотника. И сразу поняла, что совершила огромную ошибку. От странного взгляда Ярослава ее проняло до предательских мурашек, девушка вмиг проглотила все ехидные слова в его адрес и застыла в ступоре. Она не могла разгадать, что таилось в глазах Охотина. Что бы это ни было, оно взбудоражило тело, охватило приятной негой. Что за магию на ней практикуют?! – Ночью мне так не показалось. Он видел. И, вероятно, даже слышал ее позорное пение. Соня скривилась, ощущая подвох во всей этой странной ситуации. – Вы специально все подстроили, да? Чувствуя, как в ней поднимается волна ярости, Соня вскочила с кровати. Слишком быстро и резко, ведь толком еще не проснулась! Перед глазами на миг потемнело, и она потерялась в пространстве. От очередной встречи лица с полом, ее снова спас Охотин. От касания грубых пальцев к голой, нежной коже по телу прошла волна жара. Соне стало тяжело дышать и даже думать! Да что с ней происходит?! Почему завелась, как машина, с пол-оборота? Нет, не должно быть так, ей нужны пространство и глоток свежего воздуха. Бессонова вырвалась из объятий, как ужаленная, отскочила назад. Заметила, что пылкий взгляд Охотина почему-то приклеился к ее груди. С ужасом Соня осознала, что на ней нет халата, а лямка от майки пеньюара съехала по плечу, открывая слишком много… Не оставляя даже полета для фантазии. Быстро поправив лямку, девушка схватила с кровати одеяло и плотно укуталась в него. Выдохнула. О чем они спорили минуту назад? Гадский Ярослав заполнил все ее мысли, вытеснив оттуда истину. Она забывалась в его присутствии и теряла рассудок. Ах, точно. Злата. – Ты же знал, что она боится грозы, поэтому… – Может, я и дождь вызвал? – перебил он, насмехаясь над ней. – Может, и вызвал! – Соня понимала, что ведет себя глупо, но ей не хотелось слушать оправдания Охотина. Незаметно для себя, она стала потихоньку сдаваться, и ей это совсем не нравилось. – Пока ты сама не захочешь помочь, хоть сто таких ситуаций можно подстроить, все равно не придешь на помощь. – Я помогла на автомате, а не потому, что сама так хотела. Я спала и вдруг проснулась от громкого плача. Конечно же… – Если человек чего-то не хочет, он ни за что это не сделает. Ни на автомате, ни как-либо еще. Да что такое, он парировал все ее доводы. Гадский, мерзкий тип! Но, у нее было кое-что в ответ для всезнайки Охотина: – Я не хочу подписывать договор между нами. И не подпишу, понял?! Он поджал губы, да так сильно, что они побелели. На самом деле, она еще не приняла окончательное решение. Да и Маруська не звонила. Нашла ли она Славу, поговорила ли с ним? – Тогда собирай вещи и уходи сейчас же. Охотин развернулся и покинул комнату, громко хлопнув дверью. Соня вытаращилась на нее, как на приведение. А что, так можно было? Она уж было обрадовалась, но потом резко осадила себя. Выбежала из комнаты прямо так, закутанной в одеяло, и побежала за Охотником. – Ярослав! – завопила она, видя, как он собирается уйти из дома. – А ну стой. Кому сказала! Не успела. Гад закрыл дверь прямо перед ее носом. А когда она выскочила босая на улицу, Охотин уже выехал за ворота дома. – Да чтоб тебе прова… – Мамочка? Соня резко заткнулась и взглянула на Злату. Малышка хоть и вышла за ней в тапочках, но сейчас только начало мая и дует сильный ветер. – Идем в дом, простудишься. Бессонова завела ребенка в дом и встретилась с непонимающим взглядом няньки. Соня хотела подтолкнуть Злату к ней, но девочка буквально прилипла к «мамочке» и явно не собиралась менять ее на няньку. Нет, Охотин не Охотник, он самый натуральный козел. Конечно, она с радостью собрала бы вещи и свалила, но теперь-то как?! И ведь знал, гад, что все равно Соне некуда деваться. – Когда мы пойдем гулять во двор? Так и чесался язык ответить ребенку «никогда», но Бессонова сдержала порыв. Она не последняя гадина, чтобы отыгрываться за отца на ребенке. А еще ей хотелось хоть что-то поесть. Вчера аппетита не было, но сегодня геройствовать уже не будет. Соня поднялась в комнату, хотела закрыть за собой дверь, но внезапно поняла, что Злата увязалась за ней. Да что ж такое! Бессонова едва не зарычала от досады. Можно ей хотя бы немного личного пространства? – Злата, иди к себе в комнату, – приказала Соня, слегка повышая голос. В ней все еще кипели эмоции, девушка просто не понимала, что в порыве ярости выплескивает их не на того. Губы малышки задрожали, а глаза мигом наполнились слезами. О нет, нет, нет! Только не… Она даже додумать не успела, девочка мгновенно разрыдалась. Не зная, что делать в такой ситуации, Соня сделала первое, что пришло ей на ум: завела малышку в комнату и закрыла дверь. Усадила Злату на кровать. – Прекращай плакать, ты же взрослая девочка, – Бессонова залезла в чемодан и стала быстро перебирать свои вещи. – Сейчас я переоденусь, поем, а потом мы пойдем гулять. Девушка пообещала бы даже достать дракона, лишь бы девочка перестала реветь. Поистине ужасающий звук, он начинал действовать ей на нервы. Злата потихоньку успокаивалась, и Соня облегченно выдохнула. Неужели она чем-то провинилась перед Охотиным в прошлой жизни? За что ей все это теперь?! Переодевшись в джинсы с худи, Бессонова быстро причесалась. Хотела еще накраситься, но в итоге плюнула. Для кого ей быть красивой в этом доме? – Идем. Злата вышла первая, а Соня взяла с комода телефон. Да уж, с разбитым экраном нужно что-то сделать. Чуть позже обязательно позвонит мастеру и договорится о замене стекла. Она ведь не заложник у Охотина и имеет право выезжать, когда и куда захочет? Девочка привела Бессонову прямиком в столовую. Прислуга уже положила для Сони приборы. Следом принесла тарелку с кашей, а для Златы – сок. Да уж, давно она на завтрак не ела овсянку с ягодами. Соня не стала крутить носом и с удовольствием съела все. Оказывается, была слишком голодной. Прислуга сразу же унесла пустую тарелку и уточнила, хочет ли хозяйка чай или кофе. Соня поначалу даже впала в ступор от слова «хозяйка», но потом махнула рукой. Это же прислуга: как им приказали, так они и обращаются. – Простите, как вас зовут? – уточнила она у экономки. – Марта. – Отлично, Марта. Мы со Златой пойдем во двор. Если можно, принесите кофе туда. – Конечно. Прислуга даже бровью не повела, а ведь Соня лишь хотела определить свои границы передвижения. Значит, и из дома сможет уйти в любой момент. Малышка привела Бессонову прямиком к оборудованной детской площадке на заднем дворе. Качели, невысокая горка и песочница – все казалось безопасным, но присесть взрослому негде. Оглянувшись, Соня увидела неподалеку бассейн и рядом с ним несколько шезлонгов. Отлично. – Если что, я буду у бассейна. Злата кивнула, она уже забралась в песочницу, где лежали ее ведерки и лопаточки, занялась строительством. Вот и чудненько, у Бессоновой теперь будет время на себя. Усевшись на крайний шезлонг, Соня взглянула на девочку и поняла, что из этого места как раз сможет следить за ребенком. Марта принесла ей кофе, но решила вставить свои пять копеек: – Вы сидите слишком далеко от Златы, и если вдруг что-то случится, то не успеете прибежать вовремя на помощь. Бессонова смерила прислугу грозным взглядом, но та выдержала его, вздернула нос. – Идите, ничего не случится. А даже если и случится, у меня хорошая реакция. Марта не хотела уходить, но Соня тоже не сдавалась. Будет ее еще поучать экономка! Немыслимо! – Как скажете, – и ушла. Не мешкая больше, девушка достала из кармана джинсов телефон и позвонила подруге. Маруська ответила быстро, и Соня сразу набросилась с вопросами: – Ну что, ты нашла Славу? Поговорила с ним? Он согласен помочь мне? Он ведь не злится, правда? – Боже, притормози, – подруга вздохнула. – Не так быстро. Бессонова вмиг приуныла. В голосе Маруськи не было и капли энтузиазма, что наталкивало на дурные мысли. – Софик, я вчера едва смогла вытрясти из него пару слов. Ничего толком не сказал, не объяснил. Но четко дал понять, что связываться с Охотиным не будет. И как ей после этого верить Охотнику? В то, что он не запугивал Славку? – А про тебя даже слышать ничего не хотел. Я… Соня услышала вдруг крик Златы и следом шум воды, как если бы кто-то свалился в бассейн… У нее от паники все оборвалось внутри, а волосы на затылке встали дыбом. Она уже не слышала, что говорит подруга. Оглянулась, ища девочку. – О черт, нет! – Златы не было в песочнице. От паники у девушки похолодели руки, Соня кинула телефон на шезлонг и помчалась к другому краю бассейна. Видя, как девочка из последних сил барахтается на воде, стараясь не утонуть, Бессонова прокляла свою беспечность. Ведь отвернулась всего на минутку! Как все к этому привело? Или это прислуга накаркала? Соня прыгнула в бассейн, вода оказалась ледяной, но ее вели чистейший адреналин и желание поскорее вытащить испуганного ребенка. Схватив малышку, крепко прижала ее к себе и следом потянула в безопасность. Вылезая из бассейна, Бессонова вся тряслась. То ли от холода, то ли от шока. А может, из-за неминуемого наказания? Охотин ее в порошок сотрет, едва узнает, что дочь свалилась в бассейн под присмотром Сони. К ним уже как раз бежал один из охранников, и он точно передаст все в красках хозяину. И экономка подольет масла в огонь. Да что говорить, тут камеры на каждом углу. Захочет – сам все увидит. Как ни странно, Злата не хныкала, но она вся тряслась и смотрела на Соню широко распахнутыми глазами, в них четко отражался пережитый ужас. Боже, ей самой было страшно до икоты, Бессонова не знала и не понимала, что делать дальше. – Она в порядке! – рявкнула Соня, едва к ним подбежал охранник. Не хотелось слышать, как ее будут отчитывать и, может даже, оскорблять. А лучшая защита – это нападение. – Когда не надо, болтаетесь по периметру, мозолите глаза. Где же вы были две минуты назад? У девушки путались мысли и причинно-следственные связи из-за стресса. Охранник опешил от нападок, Соня воспользовалась заминкой, забрала с шезлонга свой телефон и взяла Злату на руки. Быстро понесла девочку в дом. Если уж Бессонова продрогла до нитки, то что говорить о малышке. Не хватало им еще заболеть… Подходя к лестнице, Соня увидела ликующий взгляд той гадской экономки и поджала губы. – Ярослав Федорович будет в ярости, – даже голос у змеюки стал приторно сладким, с капелькой ехидства. Соня отчаянно хотела поставить прислугу на место, но каждая минута промедления на вес золота. Злата как раз громко чихнула, и Бессонова с досадой проглотила бурную речь для наглой экономки. Потом! Этого она ей никогда не забудет. Оказавшись в комнате, Соня поставила притихшую Злату на ноги и быстренько помогла ей стянуть обувь. Девушка чувствовала вину только перед малышкой, но как ее загладить? Просто извиниться? Или купить что-то сладкое? Может, куклу? Пока Бессонова пыталась раздеть Злату, в комнату кто-то спешно вошел. Соня обернулась, она уже готова была поднять голос и выгнать Марту. Но увидела другую экономку. Ту, которая помогала снимать ей свадебное платье. – Я помогу. Женщина достала из шкафа сухую одежду для Златы. Из ванной комнаты принесла полотенце и фен. Так, в четыре руки они быстро переодели и высушили малышку. – Я ее уложу, а вы идите, тоже переоденьтесь. Соня не стала противиться, но она подождала немного, ее тревожила подозрительно притихшая девочка. Едва экономка уложила ее и плотно укутала одеялом, Злата мгновенно уснула. Уже переодевшись и вытирая волосы, Соня задавалась вопросом, как скоро примчится Охотин. Даже боялась представить, что он с ней сделает. Она, конечно, не отрицает свою вину, но и гнобить себя не позволит! Договор еще не был подписан, и теоретически Бессонова не обязана играть роль матери. Где же, интересно, нянька? Не должна ли она была следить хотя бы издали за Златой? Как раз когда Соня уже собиралась уходить, завибрировал телефон. Звонила мама. – Да, маму… Ее резко перебили: – Соня, детка, – из-за взволнованного голоса родительницы у девушки мигом волосы на затылке встали дыбом. – У папы случился сердечный приступ, приезжай скорее. Бессонова больше ничего не хотела слышать, схватила сумочку и выбежала из комнаты, как ужаленная. Не стала просить охранников отвести ее, лишь уточнила адрес и вызвала себе такси. Пока ждала машину, едва все ногти от волнения не сгрызла. О Злате вспомнила, уже когда ехала в частную клинику, где наблюдался отец. По крайней мере, в доме полно прислуги, и нянька о малышке позаботится. А Охотину позже объяснит свой спешный побег. Вбежав в больницу, Соня уточнила, где сейчас ее отец, и помчалась к реанимации. Родительницу она увидела сразу – подбежала к ней и уселась рядом на кресло. – Мам, не плачь, все будет хорошо. – Так и будет, – всхлипывая, подтвердила ей мама. Соня разрывалась между желанием расспросить родительницу, что же случилось, и необходимостью для начала ее утешить. К счастью, из реанимации вышел врач и сразу подошел к ним. Они с мамой встали. – На этот раз обошлось, но впредь придется избегать любых стрессовых ситуаций. Третий раз может стать фатальным. Бессонова с непониманием взглянула на врача. Третий? А когда был первый? – Мы понимаем, – мама всхлипнула. – Я могу увидеть мужа? – Сейчас он спит, вам лучше поехать домой и приехать утром. Мама не хотела, но Соня настояла и буквально силком вывела родительницу из клиники. Об отце позаботятся, а им нужно серьезно поговорить! Приехав в родной дом, Бессонова усадила маму на диван и сразу задала волнующий ее вопрос: – Мы действительно банкроты? Мама вздохнула, потерла пальцами виски. Прежде чем ответить, выдержала огромную паузу, как если бы взвешивала, стоит ли рассказывать правду. – Да, малышка. Это правда. Ну, на другой ответ она уже и не рассчитывала, хотя втайне все еще на него надеялась. Соня, чувствуя тяжесть на плечах, уселась рядом с матерью. Уставилась в одну точку перед собой. Кажется, у нее больше нет выбора. Вообще. – Мы не хотели беспокоить тебя или как-то обременять. До последнего с Игорем надеялись, что сможем своими силами решить проблему. Отец потому и настоял на скорой свадьбе, хотел побаловать тебя, пока у нас еще была возможность. А еще надеялся, что друзья протянут руку помощи. К сожалению, все они отвернулись от нас, едва узнали об истинной причине банкротства. Никто не захотел поддержать Игоря финансово. Зато словесно на свадьбе распевались соловьем. Соня слышала маму, словно через вату в ушах – тихо и неразборчиво. Кажется, из-за стресса у нее поднялось давление – в висках стучало так, словно дятел бил по дереву. – Когда у отца случился первый сердечный приступ? Почему я не знаю об этом? Мама виновато улыбнулась и нежно похлопала Соню по бедру, успокаивая. – Полгода назад, когда на фирму наехали рейдеры. Отец отказался добровольно отдавать бизнес, тогда-то и начались у нас проблемы. Сначала с налоговой, потом с пожарной, затем… – Я поняла, – Соня перебила маму и устало потерла глаза. – После приступа мы с Игорем решили, что нужно взять кредит под залог бизнеса и выплатить долги: зарплату рабочим и начисленные штрафы от проверок. Думали, что сумеем закрыть дыры и худо-бедно справиться с временным кризисом, но потом снова начались проблемы. Первую выплату банку мы просрочили, потому что сами вышли практически в ноль. Пришлось взять еще. В общем, залезли в кабалу, и я даже не представляю, как из нее теперь вылезти. Даже если мы отдадим имущество банку, все равно останемся должны. Это она и без слов мамы прекрасно знала, ведь видела собственными глазами сумму долга. Слов не было, Соня банально не знала, что ответить матери. Может, имело смысл на первоначальном этапе отдать бизнес и открыть новый? Да, с нуля, но опыт и связи-то есть! Кому же ее семья перешла дорогу? Ну, не Охотнику же. Ведь не мог он заранее все спланировать. Или мог? Кажется, у нее уже медленно начинала ехать крыша. – Завтра у нас заберут дом. – И бизнес, – на автомате добавила Соня. Родительница горько усмехнулась и, глядя дочери в глаза, сказала с весельем: – Он уже и доллара не стоит, пусть забирают. Дом жалко и все, что в нем находится. Мы сможем забрать только одежду, украшения и личные принадлежности. Картины, техника, мебель, машины и все остальное останется для аукциона. – Может, и не заберут. Недолго думая, Бессонова приняла окончательное решение. Оно далось ей нелегко, но пять лет – не вся жизнь, а лишь ее малая часть. – О чем ты? – мама нахмурилась, а затем спешно добавила: – Даже не вздумай просить мужа о помощи. Я ведь до сих пор не понимаю, как ты умудрилась поменять женихов в день свадьбы. Ты точно любишь Ярослава, или отец прав и тебя вынудили? Ну вот и что ей ответить? И врать не хочет, но и правду говорить страшно. – Мамуль. Соня улеглась к ней на колени, как всегда делала в детстве, когда хотела получить поддержку. Дождалась, когда родительница стала гладить ее по волосам, только тогда продолжила: – Не люблю, конечно же. Но и развестись теперь не могу. Не после всего, что узнала. – Чушь, – отрезала мама, – наши с отцом проблемы не должны затрагивать твои чувства. Завтра же аннулируем брак, и дело с концом. Если переживаешь из-за денег, то зря. Отец о тебе позаботился заранее. Квартиру твою не тронут, не имеют права. И твой счет в банке тоже останется, его не заблокируют. – А вы? – не унималась Соня. – А мы уж как-то разберемся, не маленькие дети. – А если отцу станет хуже? – Сплюнь! – прикрикнула родительница, но Соня продолжила говорить: – Просто представь, что ему станет снова плохо, когда приставы придут опечатывать дом и замораживать счета. Как мы будем его лечить, за какие деньги? – видя, что мама собирается вставить слова, спешно добавила: – И не надо мне говорить про государственную больницу и бесплатную медицину. Мам, понимаешь, ситуация немного сложнее, чем кажется. Бессонова умолкла, чтобы перевести дыхание и подумать. Рассказывать про дочь Охотина или нет? Ну у нее нет выбора, придется объясниться. А вот отцу и больше половины лучше не знать. – У Ярослава есть дочь. – Дочь? – родительница удивилась. – Сколько ей лет? Где ее мама? – Пять. Не знаю, где ее мама, но малышка почему-то убеждена, что ее мать – я. Может, я похожа на нее, кто знает. – Я правильно понимаю: Ярослав хочет, чтобы ты заменила малышке маму? – в ее словах было осуждение. – Если так, то я категорически против! – Зато Охотин практически сразу решит вопрос с кредитами отца. И я уверена, наш бизнес больше не тронут. И всего-то на пять лет, потом я буду свободна. Правда! – Не пытайся меня уговорить, дорогая, – мама раскусила ее задумку. – Ты хоть понимаешь, что дети – это не игрушки? Не всего пять лет, а целых пять лет! Это долгий срок, и непонятно, как малышка потом отреагирует на твое исчезновение. Нельзя дать ребенку надежду, а потом предать ее. Самый ужасный поступок, который только можно совершить. Что-то похожее ей уже говорила Маруська, но ведь не Соня затеяла странную игру! – Но Злата меня уже видела и… Блин. Если честно, то я не знаю, как себя вести с ребенком. Как полюбить девочку, чтобы быть ей матерью. – Милая моя, этого нужно хотеть всем сердцем, и никакой договор тебе не поможет. Ярослав может хоть сотни тысяч пообещать тебе, но, в лучшем случае, ты станешь для ребенка няней. Из нее даже нянька никудышная, если вспомнить то, что произошло в обед. Но что же делать, неужели мама права и Соне придется отказаться от условия Охотина? А устроит ли его такой ответ? Он ведь сам сказал: костьми ляжет, но Соня все равно будет матерью Златы. – Конечно, я не могу тебя заставить, – мама вдруг смягчилась, – ты имеешь право сама принимать решения. Просто не хочу, чтобы ты потом страдала из-за одной ошибки. – Только не говори отцу о причине моей свадьбы. Соня не хотела уходить, но ей пришлось, время поджимало. Пока ехала, прикидывала, что скажет Охотину. Как оправдает свой глупый поступок. Не было ни единой умной мысли. Как ни крути, она виновата. Приехав, Соня замешкалась перед калиткой, помахала рукой в камеру. Она долго ждала, и, наконец, ей открыли. Бессонова уже собралась зайти, но охранник не пропустил. Отдал ей чемодан и два рюкзака. Ничего больше не говоря, закрыл дверь калитки прямо перед носом. Какого черта? – Эй! – она ударила несколько раз кулаком по калитке. – Открой немедленно, это не смешно! – Будешь шуметь – вызову полицию, – прокричал охранник, он явно караулил неподалеку. – Какая полиция? – недоумевала Соня. – Я жена Охотина и имею право… Калитка резко открылась, и Бессоновой пришлось проглотить слова. Охотник рывком затянул ее на территорию дома, но чемодан остался снаружи. Прикрыл дверь. Она сконфузилась, вжала голову в плечи. По одному только виду мужчины можно было понять, насколько он взбешен. Лицо красное, вены на шее вздуты, а в глазах – чистейшая ярость, сметающая все на своем пути. Соня тяжело сглотнула, она вдруг забыла, как говорить и дышать. Ощутила себя букашкой перед слоном – раздавит и не заметит. – Жена? – проорал ей в лицо Охотин. – Имеешь право? Ни хрена ты не имеешь! Лучше вали отсюда по-хорошему, пока я еще держу себя в руках, чтобы ни придушить тебя. – Я… Я… Могу объяснить. Она понимала, что будет сложно, но не думала, что ее выпрут из дома. Не тогда, когда Соня, наконец, приняла решение. – Думаешь, мне нужны твои объяснения? – Охотин вжал ее спиной в ворота и навис грозовой тучей. – Моя дочь едва не утонула по твоей вине! – Я же успела… Ярослав смерил ее ядовитым взглядом, Бессонова сразу поняла, что ляпнула не то. – Я знаю, что виновата, – она старалась говорить честно и от души, чтобы Охотин понял и ее чувства. – Я не хотела, чтобы Злата пострадала, но у меня мало опыта в общении с детьми. Как минимум, нянька должна была быть на подстраховке. Нельзя бросать неподготовленного человека сразу в прорубь. Понимаешь? – И именно из чувства вины ты бросила ребенка и уехала развлекаться? Соня нахмурилась. Говорила ли она кому-то, куда едет? Она так быстро выскочила из дома, что, видимо, забыла предупредить. Наверняка та гадская прислуга Марта напела в уши хозяину, куда и зачем убежала Соня. – Я бы не ушла без крайней необходимости, я… – Папа, папочка, – Злата появилась, будто из ниоткуда, подбежала и прижалась к Соне, Охотину пришлось отодвинуться. – Не ругай маму, я сама виновата. Пожалуйста! Малышка обняла ее за ноги и уткнулась лбом в колени. Бессонова нервно ахнула, чувствуя даже через одежду, что девочка вся горит. Черт возьми, она выбежала из дома в пижаме и тапочках! Куда, блин, смотрит нянька? Та пришла спустя минуту и, тяжело дыша, сразу начала оправдываться: – Ярослав Федорович, я пыталась ее остановить, но вы же знаете, какая она упрямая, когда чего-то хочет. Ярослав уже раскрыл рот, но Бессонова его опередила: – Пытались? – Соня вмиг вспыхнула, как спичка, и не стеснялась орать во все горло. – Что-то я в этом сильно сомневаюсь! Вас даже в ее комнате не было, как и в ту грозовую ночь. Если уж я попала под раздачу, то расскажите нам с Ярославом, где вас носило до обеда? Где были, когда мы с экономкой переодевали и сушили Злату? Когда укладывали ее в кровать? – Ты же сказала, что сама позаботилась о Злате, как только ее вытащили из бассейна, – Охотин скрестил руки на груди, теперь все его внимание перешло на няньку. – Конечно, я! Соня фыркнула от наглости женщины. – Меня переодевала мамочка, а тетя Света рассказала сказку. Боже, Бессонова была готова расцеловать малышку. Но вопрос, кому поверит Охотин: им или няньке. – А ты злая, – Злата ткнула пальцем в няньку. – Ты всегда меня ругаешь и ночью свет выключаешь, хотя мне страшно! – Ты уволена, – Ярослав едва не звенел от злости, но старался держать себя в руках при дочери. – Ярослав Федорович, она ребенок и может неправильно воспринимать мои действия. – В последние дни я был слишком занят, чтобы обращать внимание на мелочи. А сейчас вдруг вспомнил, что за день до моей свадьбы из больницы мне позвонила Света, а не ты. Если не хочешь, чтобы я докапывался до подробностей, собирай вещи и уходи. Деньги за отработанные дни получишь завтра на карту. На рекомендации можешь не рассчитывать.