ГЛАВА 6

Нянька стояла долгую минуту, вероятно, все еще надеялась, что Охотин пошутил. А затем, бурча что-то под нос, ушла в дом. Соне не хотелось больше разборок, не время и не место. Она понимала, что Злата едва стоит на ногах, поэтому подняла малышку на руки и осторожно прикоснулась губами ко лбу. Горячий. – Дай ее мне, – Ярослав протянул руки, но Бессонова почему-то взбрыкнула. Развернулась с девочкой боком и отошла на два шага назад. Если он заберет Злату, то Соня, вероятно, сразу окажется за воротами. Или дело вовсе не в этом?.. – В чем дело? – рыкнул Охотин, подходя ближе. – Яр, она вся горит, сейчас не время выяснять отношения, нужно вызвать детского врача. – Я не собираюсь ничего выяснять, просто отнесу дочь в кро… – Я сама отнесу, – перебила она и быстро пошла в дом. Однако Соня успела заметить краем глаза довольную улыбку Охотника. Или ей уже стало мерещиться? Мысленно махнув рукой, она вошла в дом и дошла до лестницы. Сейчас ее уже не вел чистейший адреналин, Соня смогла пронести Злату ровно один лестничный проем, на втором остановилась и отдышалась. – Зачем тебе столько этажей? – тихо прошипела она, слыша смешок Ярослава за спиной. Злата умудрилась уснуть у нее на руках. Бедная малышка, слишком много впечатлений за один день. Бессонова и сама чувствовала, что вот-вот свалится из-за усталости. Но девочка превыше всего. – Решила накачать руки? – пошутил Ярослав. Он хотел забрать Злату, но она крепко обняла Соню за шею, нереально было отлепить, чтобы не потревожить сон. Тогда Охотин аккуратно приподнял Злату и кивком головы велел подниматься с ним вровень. Как только тяжесть пропала, Соня без проблем поднялась в комнату малышки и вместе с ней улеглась на большую кровать. Увидев, что Охотин собирается выйти с телефоном в руках, остановила: – Яр, подожди. Он обернулся, поднял телефон к уху. – Да, Злата заболела. Да, жду. – Мои вещи, – прошептала она губами, не желая отвлекать от разговора. – Мы с тобой еще не договорили, – он сбросил вызов и в упор посмотрел на Соню. – Твои ве… – Я подпишу договор, – быстро протараторила она, пока разговор не зашел снова в тупик. И во все глаза уставилась на Охотника, он ухмыльнулся и огорошил: – Я хотел сказать, что твои вещи уже в комнате. Вот черт. Подловил ее. Но, в любом случае, решение уже принято. Назад дороги не будет. – Только у меня есть просьба. – Говори. Она не успела. Охранник привел врача, разговор пришлось отложить. Злата проснулась с неохотой и не желала идти на контакт. Капризничала и мешала доктору осматривать ее. А уж когда пришло время делать укол, и вовсе развредничалась. Соня стояла в сторонке и смотрела, как Охотин пытается уговорить дочь на укол. Девочка постоянно твердила упрямое: – Нет! И как бы Бессонова справилась в похожей ситуации, если даже отец не может? Зато каким-то чудом смог доктор. Нашел с ребенком общий язык, и, наконец, мучения закончились, малышка уснула. Соня в этот момент разрывалась на части. Не хотела оставлять малышку – вдруг она проснется, а никого нет рядом. Да и следить нужно, вдруг температура не спадет. Но завтра – последний срок, и у родителей могут отобрать дом. Ярослав ушел вместе с врачом, Соня пока улеглась рядом со Златой, поправила ей одеяло. Ладно, время еще есть. Как только Охотин вернется, она попросит Свету приглядеть за малышкой, а сама уговорит Ярослава помочь отцу. *** – Ярослав, – спустившись вниз, их семейный врач обернулся. На его лице блуждала теплая улыбка, сам же Охотин хмурился и нервничал. Может, внешне он казался спокойным, но внутри вот-вот готовился проснуться вулкан. – Вы заметили, что Злата стала спокойнее? – Спокойнее? – он едва не рассмеялся врачу в лицо. Да она его едва до седых волос не довела бесконечно упрямыми «нет». – Нам даже не пришлось ее госпитализировать. Хотя я уже, пока ехал к вам, подготовил палату и предупредил медсестер. Действительно. Злата не закатила истерику на долгие часы, как делала раньше. Она просто… вредничала. Охотин ощутил резкое облегчение, его плечи мигом опустились, словно с них упал груз. – Я рад, что вы вняли моему совету и женились. Девочке нужна материнская любовь, еще бы немного и… – Хватит, – Ярослав перебил врача. Он не хотел слышать о неминуемом исходе. И без доктора прекрасно знает о проблемах со здоровьем дочери. Незачем ему напоминать снова. – Тогда я пойду. Рекомендации оставил на тумбочке в комнате. Заодно оставил таблетки от простуды для взрослых. Как только за врачом закрылась дверь, Ярослав вызвал к себе охранника. – Ты выяснил, куда ездила Соня? – Да, босс. У ее отца случился сердечный приступ, она поехала в больницу после звонка матери. После больницы они поехали домой, оттуда хозяйка приехала сразу к вам. – Что с Игорем Юрьевичем сейчас? – Его перевели из реанимации в палату. Дают положительный прогноз. – Хорошо, я понял. Можешь идти. Роман кивнул и скрылся. Охотин немного смягчился, но все же злился на Соню за ее дрянной поступок. А еще нянька оказалась ленивой и лживой, как все не вовремя. Кстати, где она? – Марта! Прислуга прибежала по первому же зову. Она не смотрела Охотину в глаза, но ждала указаний. – Нянька уже ушла? – Нет. Света все еще собирает вещи. – Сколько у нее там шмотья? – Ярослав взбесился не на шутку. – Даже врач уже уехал, а она все копается! – Ярослав Федорович, – Марта взглянула на него едва не со слезами на глазах. – Света два года у нас работает. Она никогда не допускала промахов, всегда внимательно относилась к вашей дочери. А вот новая хозяйка… – И что она? – Охотин иронично вскинул бровь. – Она еще неопытная девчонка и не сможет уделять юной госпоже должного внимания. Я боюсь, как бы ни случилось беды. – Марта, я не уволил тебя сейчас за дерзость лишь только потому, что ты работаешь в этом доме более десяти лет. И я не желаю слышать в адрес моей жены плохие слова. Да, она неопытная. Ну ничего. Научится. Возможно, сегодняшний поступок послужит ей уроком на будущее. Иди и скажи Свете, что если она не уберется из моего дома через пять минут, охрана ее выставит за дверь. А вещи потом пришлют по адресу. – Хорошо, слушаюсь. Прежде чем подняться в комнату и проверить дочь, Ярослав зашел в кабинет. Достал из ящика стола договор, который забрал из комнаты Сони и задумался. Она согласилась из-за отца, потому что ему стало плохо, или из-за Златы? Может, из чувства вины? Ярослав вспомнил, как Соня вцепилась в малышку во дворе. Перед глазами все еще стояло испуганное выражение ее лица… Казалось, будто Охотин собирается насильно отобрать у девушки ее ребенка! Такое же выражение, с той же глубокой мимикой было у Ольги пять лет назад. Вот только Соня не Ольга. Перед погибшей женой у него не дрогнуло сердце, но Соня, кажется, начала пробуждать в нем потаенные чувства. Вытаскивать их из тьмы на яркий свет. Неужели судьба решила сыграть с ним в злую шутку? Он тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Какой бы ни была причина, Ярослав остался доволен. Поднявшись в комнату дочери, увидел двух мирно спящих малышек и тепло улыбнулся. Соня опять уснула, хотя хотела поговорить с ним! Ну, в целом, он уже догадался, о чем бы пошла речь. Об отце. Завтра суд, и от его решения зависит, выставят ее родителей на улицу или нет. Охотин померил температуру у дочери бесконтактным градусником и удовлетворенно выдохнул. Спала! Он обошел кровать, укрыл Соню и собрался уходить. Девушка вдруг схватила его за запястье и сжала так крепко, что он поморщился. – Охотник, – забормотала она во сне, – ты козел, понял? – продолжала ворчать. – Понял-понял, – он никак не мог стереть довольную улыбку с лица. – Такой… милый… Но все равно козел… Девушка беспокойно ворочалась, у нее даже испарина выступила на лбу. Нахмурившись, Ярослав навел термометр к ее лбу. Тридцать семь и пять. Ну прекрасно. – Вот к чему приводит беспечность, милая моя. Док, как чувствовал, оставил рекомендации и таблетки даже для Сони. Найдя нужные, приподнял жену и попытался затолкнуть таблетку в рот. – Не буду я ничего пить, – не открывая глаза, она выплюнула таблетку и скривилась. Мало ему было одной капризы, так теперь появилась вторая. Да за что ему все это?! – Глотай, давай, – снова запихал в рот таблетку, но Соня взбрыкивала не хуже Златы. – Сам глотай. – Детский сад, – мужчина начинал злиться. – Глотай таблетку, иначе поцелую. Соня замолкла. Она или делала вид, или действительно все еще дремала, неважно. – Глотай, иначе поцелую. – Не поцелуешь, – Соня надула губы. Ухмыляясь, Ярослав сразу взял в одну руку стакан с водой, а второй снова затолкал таблетку. Прежде чем девушка опомнилась, он ее поцеловал. Медленно и осторожно, чтобы ненароком не подавилась случайно. Соня на автомате проглотила маленькую таблетку и расслабилась у него в руках. Понимая, что добром это все не закончится, Охотин быстро отстранился и помог ей запить, Соня закашлялась. После сразу уложил на подушку, укрыл одеялом. Слишком много ярких эмоций взорвалось в груди от обычного, невинного касания. Она же больна, а у него уже разгулялась фантазия… – Козел, – пробормотала Соня, и Ярослав в который раз улыбнулся. Прежде чем уйти, Охотин проверил радионяню. Включил ночник, а затем со спокойной совестью ушел. Несмотря на долгий и изнурительный день, под ночь настроение удивительным образом улучшилось. И все же расслабляться рано. *** Соня проснулась от дико пульсирующей головной боли. Едва поднявшись на кровати, огляделась и нахмурилась. Черт, как она могла уснуть до разговора с Охотником! Который сейчас час? Силы были на исходе, но Бессонова кое-как поднялась с кровати и на ватных ногах поплелась искать Ярослава. Не было никакого сомнения – она заболела. Еще ей вдруг вспомнился странный сон. Или не сон? Настолько нереальный и фэнтезийный, что девушке стало смешно от одной только мысли. Охотин поцеловал ее, чтобы заставить выпить таблетку… Умора! Однако откуда в горле стоит противный горький привкус? Спустившись, Соня пошла на звуки голосов. Марта с кем-то общалась в столовой, даже слышно было слабый голосок Златы. Зачем вообще с кровати подняли бедную малышку? Она же больна! – Я тоже не понимаю этого, но приказы Ярослава не обсуждаются. Бессонова зашла, и на нее сразу обратилось три взгляда. Два из них – поистине ядовитых. Лишь Злата обрадовалась появлению Сони. Незнакомка смерила Бессонову оценивающим взглядом, хмыкнула. От нее ощущалась внутренняя агрессия, хотя блондинка нацепила на миловидное лицо приветливую улыбку. Соню таким не проведешь, она слишком хорошо знала поддельную мимику и могла с точность сказать, кто друг, а кто враг. – Где Ярослав? – уточнила она у прислуги, та уже собиралась ответить, но внезапно вмешалась блондинка: – Ярослав Федорович! – поправила она Соню. – Он, в отличие от некоторых, работает и не может позволить себе спать до обеда. – Пардон, кто ты такая, чтобы указывать мне? Бессонова начинала потихоньку закипать, но держалась из-за Златы. У гостьи таких проблем не возникло. – Я его личный помощник и лю… – Яна, не сейчас, – Марта резко перебила незнакомку, указала кивком головы на Злату. – Пойдем, милая, нам нужно выпить лекарство. – А как же мамочка? – малышка растерялась, видно было, что не хотела уходить. Но, похоже, этой Яне есть, что сказать Соне. Окей, послушает, раз так приспичило блонде. – Иди с Мартой, а я приду к тебе позже, ладно? – Ага. Даже не стала возражать, сползла со стула и пошла за Мартой, вероятно, в комнату. Блондинка дождалась, когда стихнет топот ног и внезапно огорошила: – Запомни, дорогуша, ты здесь такая же прислуга, как и Марта. Поэтому советую замолкнуть и выполнять свои непосредственные обязанности. Иначе… Блонда резко заткнулась, и Соня уже через пару секунд поняла, в чем дело. Вернулся Ярослав. Яна изменилась, как по щелчку пальцев, мило заулыбалась и мгновенно разблокировала айпад, сделала вид, что работает. – Яна, ты сделала то, о чем я просил еще утром? Еще утром… Сколько времени? Соня бесцеремонно схватила айпад и взглянула на часы. – О, черт… Нет! Она не могла проспать до двух дня! Что же делать теперь? Состоялся ли суд? – Да, я как раз… Блондинка запнулась, она со смесью шока и удивления смотрела, как Ярослав подошел к Бессоновой и заботливо потрогал лоб. О! Рука такая холодная и приятная… Соня на миг забылась, но реальность быстро вернула ее с небес на землю. – Яр… – она не знала, может ли обсуждать дела при помощнице, поэтому с мольбой посмотрела в обеспокоенные глаза Охотина. – Папа… Он же… До этого момента Соня не понимала, насколько сильно дерет горло. Она не могла говорить, хрипела и тут же морщилась от боли. Без предупреждения, Охотник подхватил ее на руки и понес. Она не успела сообразить и возмутиться, зато отозвалась Яна: – Ярослав Федорович, вы должны посмотреть кандидаток! – Сама реши, я должен отнести упрямую жену в кровать и напоить ее лекарством. Что сказала в ответ помощница, Соня не услышала. Сладкий, невероятно тягучий голос Ярослава вдруг затмил собой все, Бессонова тупо уставилась на мужчину и изумленно захлопала глазами. Опомнилась, когда он занес ее в комнату и уложил на кровать. – Лежи! – приказал он и уложил Соню обратно на подушку. – Но, папа… Я должна… Да почему так дерет горло? Будто оно в огне, не иначе. – Успокойся, суд перенесли на послезавтра. Твоему отцу дадут отсрочку, а потом, когда все уляжется, я закрою долг. Суд перенесли, какое облегчение! Она расслабилась и улеглась, сил было мало, да и самочувствие оставляло желать лучшего. Соня заметила, как Ярослав достал из тумбочки пакет с лекарствами, который вчера оставил врач. А еще на ней уже стоял стакан с водой, Охотин взял его и передал Соне, следом отдал таблетки. Бессонова терпеть не могла их пить, даже маленькие «колесики» вечно застревали у нее в горле! – Я не хочу их пить, – сипло прохрипела она, голос практически пропал. Боль мучила настолько, что хотелось удариться головой об стену. Неужели у нее ангина? Охотин вдруг склонился к девушке и мило улыбнулся. Соня моргнула несколько раз, она хотела сбросить с себя странное наваждение и еще эти предательские мурашки по коже… От запаха парфюма Ярослава у Сони голова пошла кругом. Сладкий аромат дразнил и будоражил, пробуждая в ней странные желания. Боже, она бредит из-за высокой температуры! – Хочешь повторить ночной эксперимент? – томно прошептал Охотник и выгнул бровь. Его лицо было все еще в непозволительной близости. Еще пару миллиметров, и их губы соприкоснутся. Бессонова уже раскрыла рот, но потом спешно захлопнула. Ярослав же не хочет сказать, что тот сон не был сном? Да ну! Не может такого быть… – Я с удовольствием снова поцелую тебя, милая. Пока Соня боролась с нахлынувшими на нее эмоциями, Охотник достал таблетку и сунул ей в рот. Не медля, схватил ее ладонью сзади шеи и приподнял, впился в губы поцелуем. Шок сковал мышцы, но Бессонова не сопротивлялась напору мужчины. Она позволила его языку протолкнуть таблетку глубже и, когда Яр запрокинул ее голову, глотнула. Охотин отстранился в тот же миг, дал запить водой, пока таблетка не стала поперек горла. Это было так легко, без рвотных приступов и отвращения. Мама годами пыталась уговаривать Соню выпить таблетки, но каждый раз заканчивался одним и тем же – приходилось искать жидкий аналог. – Капризничаешь не хуже Златы, – проворчал Ярослав. – Вызову врача, пусть осмотрит тебя, мне не нравится твой голос. Горло сильно болит? – Ужасно больно, трудно говорить, – ответила на автомате. Бессонова могла бы понять все, но забота Охотника ввела девушку в ступор. На минуту она забыла, где находится и почему. Со стороны могло показаться, что они счастливая семейная пара. Ярослав достал телефон и собрался уходить, Соня решила уточнить волнующий ее вопрос: – Зачем ты это делаешь? – видя замешательство на лице мужчины, уточнила: – Заботишься… Говорить – выше ее сил. Соня разочарованно опустила плечи и поникла. Он уже набрал номер и поднес телефон к уху, но не ушел из комнаты. – Да. Теперь заболела жена. Жду. Отложив телефон в карман, Охотин вернулся и присел на кровать, посмотрел Соне прямо в глаза. – Ты об отце, или о себе? – О се… Бессонова осеклась и замолкла. Тряхнула головой, обессилено развела руками перед мужчиной, он нахмурился. – Ну-ка, – Яр прижался губами к ее лбу, и Соня услышала через секунду его чертыханье. Да она и без него знает, что температура высокая. Голова квадратная, перед глазами нет четкой картинки, губы пересохли. И дикая слабость. – Ладно, молчи, – смиренно заговорил он. – Если о твоем отце, то я узнал вчера о его приступе. Не сложно было догадаться, почему ты согласилась подписать мой договор. Сразу позвонил адвокату и описал ситуацию, было принято решение о переносе суда на послезавтра. Если твоего отца к тому моменту не выпишут, решение примут на закрытом заседании без него. Сроки погашения увеличатся на полгода, за это время я смогу уладить все юридические вопросы и закрою полностью долг. Ничего не говоря, Соня аккуратно прикоснулась ладонью к плечу Ярослава и слабо улыбнулась ему. Хотелось бы ей сказать, что подпишет договор хоть сейчас, но не смогла. Начала показывать рукой роспись, но Охотник продолжил говорить, игнорируя ее молчаливый жест. – Если же ты спрашивала о себе, то… – он замолчал, задумался ненадолго, Соня в этот момент затаила дыхание. – Не знаю, почему. Возможно, из-за твоего отношения к Злате. Я привык отвечать добром на добро и наоборот. Надеюсь, впредь ты будешь внимательнее и не допустишь ошибок с дочерью. Я тебя простил на первый раз, понимаю, что с наскока и без знаний глупо требовать многого. Яна найдет новую няньку, она будет помогать тебе первое время, пока не привыкнешь и не поймешь, как правильно ухаживать за Златой. Она уже большая и самостоятельная, проблем возникнуть не должно. Согласна? Соня кивнула. Ответ ее вполне устроил. Как первая часть, так и вторая. Если по правде, Злата не причиняла неудобств, идеальный ребенок. Но, возможно, со временем привыкнет и еще устроит Бессоновой сладкую жизнь. От мыслей об этом на лице девушки появилась улыбка. От дальнейших мыслей отвлек врач. На этот раз приехал другой мужчина и с ним еще медсестра. У Сони взяли кровь, осмотрели горло. Как она и думала, предварительный диагноз – ангина. Уж если Бессонова болела, то по-крупному. Ярослав весь осмотр был рядом, напрягся, когда Соня ойкнула из-за забора крови из пальца. Она могла поклясться, что Охотин в любой момент был готов сорваться на бедную медсестру. И даже когда все ушли, остался в комнате. Ждал, пока подействует лекарство со снотворным. Засыпая, Соня снова вспомнила про договор, но не успела ничего сказать – мгновенно уснула.