ГЛАВА 7

– Вроде ничего не забыли… Соня наблюдала, как суетливо ее мама мечется по палате, хмыкнула. Они ведь уже три раза все проверили! Осталось дождаться врача, получить справку и рекомендации. Наконец-то наступил день выписки отца, он совпал с полным выздоровлением Бессоновой, полторы недели ада, наконец, закончились! Отец с улыбкой ждал, когда сможет оказаться у себя в доме. Благодаря Ярославу, суд переносили еще несколько раз, и вчера он состоялся. Откладывать больше не было возможности. Они с матерью заверили отца, что Охотин пошел навстречу и изменил сроки выплаты долга. Такой вариант устроил всех. Потом как-нибудь они обязательно расскажут правду. Пока же она должна остаться за семью замками. – Рита, да успокойся уже, – отец не выдержал и усмирил маму, она вмиг прекратила бессмысленное метание по палате. – Даже если и забудем, ничего страшного. – Примета плохая, – пробурчала родительница. – Иначе снова окажешься в больнице. – Не каркай! К счастью, пришел врач, и напряженная обстановка развеялась. Соня чувствовала ее всеми фибрами души, и от этого ей было неспокойно. Когда все детали были улажены, мама взяла отца под руку и вывела в коридор. Затем отстранилась и достала из сумки телефон. – Вы идите вперед, а я пока вызову нам такси. Только Соня собралась взять отца под руку, как он сразу возмутился: – А муж твой что же, не захотел встретить тестя? – и столько обвинения было в голосе, что Бессонова растерялась на миг. – Игорь, хватит бурчать, Ярослав не обязан ублажать нас. К тому же, он наверняка занят на работе. Не умрешь, если разочек проедешься на таски! Идемте, машина будет через три минуты. – Может, я хочу с ним пообщаться, посмотреть в глаза и задать несколько вопросов, – отец никак не мог успокоиться. – Вы обе что-то недоговариваете, и я выясню, что именно! – Вот же неугомонный… – отец первый спустился по лестнице, мама в этот момент прошептала так тихо, чтобы услышала лишь Соня. Ей оставалось надеяться, что правда еще долго не вылезет наружу. Однако мечтам не суждено было сбыться. Едва выйдя из здания больницы, на них тут же набросилась орава журналистов. Тыча им прямо в лица микрофонами и диктофонами, репортеры стали наперебой задавать вопросы: – Игорь Юрьевич, правда ли, что вы продали дочь, чтобы избежать банкротства? – Как отнеслась семья Охотина, они согласны с решением суда о досрочном погашении всего вашего долга? – София Игоревна, ответьте, ваш брак с Ярославом Охотиным действительно фиктивный? Как долго он продлится? Какими были условия договора? От паники Соня ощутила, как голова пошла кругом, а колени ослабли. Вопросы градом сыпались, один хуже другого, репортеры, как шакалы, наступали на ее семью и не собирались отступать без ответов. Но стоит ей лишь открыть рот, как снова посыплется град новых теорий. – Что за вздор! – заорал отец, отпихивая от себя два микрофона и несколько рук с диктофоном. – Моя дочь – не разменная монета, и долг за меня никто не платил! Сроки погашения вчера отодвинулись решением суда на полгода. Уходите, ищите сенсацию в другом месте! – Не оттого ли заседание суда было закрытым? Вы хотите скрыть от общественности правду? – Вы легли в больницу, чтобы надавить Охотину на жалость? – Утром в сеть слили решение суда, и ни о какой отсрочке там не говорилось! – упрекнула ушлая тетка, выдвигаясь из толпы вперед. – Как вы это прокомментируете? – Я не знаю, что и кто слил, но он неправ, – настаивал отец. – Долг будет выплачен мною лично! У Сони волосы на затылке встали дыбом, каждый вопрос – как гвоздь в ее крышку гроба. Да как они пронюхали, блин? И уже когда казалось, что хуже быть не может… – А что насчет дочери Ярослава Охотина? – Бессонова содрогнулась всем телом, чувствуя подвох. – Как она приняла новую мачеху? Или лучше сказать: копию погибшей матери? Все. Последний гвоздь только что был забит. Как? Как правда прорвалась в общественность? Об этом ведь знали лишь… Девушка не успела додумать, кто-то подошел сзади и приобнял Соню за плечо, прижал к себе. По сладкому и волнительному аромату парфюма без проблем узнала Ярослава и расслабилась. Она знала, что Охотник поможет разрулить ситуацию, поэтому инстинктивно прижалась к нему, все еще немного дрожа от страха. – Я понимаю, что моя неожиданная свадьба до сих пор не дает покоя желтым газетенкам. Если завтра хоть слово будет перекручено или написано двусмысленно, я буду судиться с каждой из них. Мои ответы записываются и будут приняты судом, как доказательство. Итак. Мы с Соней поженились по любви, и между нами есть только один брачный договор, в котором моя жена подтверждает, что при разводе не имеет права на мое имущество и деньги. Но, могу вас всех заверить, развода не будет, а договор – лишь формальность для моей щепетильной семьи. Вопрос о дочери личный, и я имею полное право не отвечать на него. Долг тестя – это и мой долг тоже. Кто его погасит и когда – не имеет значения. Перед акционерами я обязательно отчитаюсь за каждую копейку. Все, больше никаких комментариев. Может, ради подтверждения Ярослав вдруг приобнял Соню за талию, рывком прижал к своей груди и мгновенно впился жадным поцелуем, от которого у девушки подкосились колени. Бессонова хрипло простонала мужчине в губы, приподнявшись на носочках, обняла его за шею. Ей было так хорошо и комфортно в надежных, теплых объятиях, что Соня даже забылась на миг. Не было вокруг никого, только они вдвоем. На заднем плане послышались звуки вспышек, не было больше никакого сомнения, ради чего Охотник затеял спектакль. Пусть и так, Соня все равно оценила поступок мужчины. Он спас ее от неминуемого провала, появился внезапно, как супергерой из фильма в нужный момент. Наконец, Ярослав отстранился, но все еще держал Соню, она могла позорно упасть из-за ослабших ног. Поцелуй вскружил ей голову и взбудоражил до мурашек. Как только перед глазами рассеялась дымка внезапной страсти, Бессонова заметила, как двое амбалов-охранников тут же вышли вперед и оттеснили репортеров. Охотин дал команду идти за ним к машине. Усадил родителей на заднее сидение, а Бессонову устроил спереди. Она все еще не могла прийти в себя, мурашки бегали по коже от воспоминаний о странном поцелуе. Соня помалкивала, даже когда машина тронулась с места, в салоне никто не проронил ни слова. А ведь у отца наверняка появилось много вопросов. Что же теперь будет? – Хоть кто-то из вас объяснит мне, что происходит? – отец долго молчал, но в конечном итоге не выдержал. – Софа, ты вышла за него, чтобы спасти меня от банкротства? У Сони не повернулся язык ответить. Отец сразу раскусит ложь. Она тяжело вздохнула, с мольбой посмотрела на Ярослава. Он поджал губы и пристально следил за дорогой. – Языки проглотили? – отец начинал злиться. – Рита, ты тоже с ними в сговоре? – Игорь, успокойся, я… – Игорь Юрьевич, – Ярослав на миг взглянул в зеркало заднего вида, пытаясь поймать нужный взгляд, затем снова сфокусировался на дороге. – Неужели я должен закрыть глаза на проблемы семьи моей любимой жены и позволить ее родителям прозябать остаток дней в нищете? Конечно же, я стал искать пути решения проблемы. В первую очередь исключительно ради Сони. Ради ее спокойствия. Да, те журналюги отчасти говорили правду. Я собираюсь погасить ваш долг перед банком. Заметьте, со своих личных средств. Соня изумленно раскрыла рот, слушала Ярослава, затаив дыхание. Боже, его слова прозвучали настолько правдиво и искренне, что даже она в них поверила. Забыла и о существовании второго договора, и о том, каким образом ее вынудили выйти замуж. Вообще Ярослав не обязан был объясняться или придумывать красивую ложь для ее отца. Он мог просто промолчать, спихивая таким образом объяснения на Соню. Охотник с каждым днем открывался для нее с новой, привлекательной стороны. А ведь договор между ними все еще не подписан! Полторы недели, пока она болела, Охотин каждый раз отнекивался или отмалчивался, стоило ей только намекнуть на подпись. Говорил: потом. – Хорошо, – даже отец, кажется, поверил искренним словам Ярослава. – Если ты решил погасить кредиты ради моей дочери, я приму твою помощь. Но я верну все до копейки, не привык быть в долгу. И не хочу, чтобы хоть одна душа думала, будто я продал свою дочь! Как только приедем домой, я напишу расписку. Думаю, за год смогу рассчитаться. – Не заморачивайтесь по поводу сроков, – Охотин улыбнулся в зеркало заднего вида. – Отдадите, как встанете на ноги, я никого не тороплю. В любом случае, у нас с Соней впереди долгие годы счастливой жизни, разводиться никто не собирается. Бессонова оглянулась назад и встретилась с вопросительным взглядом матери. По-честности, она уже сама не понимала, где правда, а где искусная ложь. Черт возьми, Ярослав говорил так, будто у них действительно брак по любви и через пять лет ни о каком разводе речи быть не может. С другой стороны, если отец отдаст долг, у Охотина не будет больше рычага давления на Соню. Вскоре Ярослав остановил машину около дома родителей, припарковался на обочине, но выходить явно не собирался. – Может, зайдем в дом, выпьем чай или кофе, – любезно предложила мама. – Спасибо, но я откажусь, – Охотин развернулся на сидении и ответил с милой улыбкой на лице: – У меня много дел, и нужно отвезти Соню на другой конец города. Мы обязательно еще посидим вместе, но позже. – Да, у нас тоже куча всего, что требует немедленного решения, – вклинился отец. – А с тобой, Софа, мы поговорим позже. Она едва не закатила глаза. Знает этот тон а-ля «ты провинилась и скоро получишь нагоняй». Вздохнув, Бессонова лишь кивнула. Попрощавшись, родители вышли из машины и неспешно зашли за калитку дома. Ярослав мгновенно сорвался с места и помчал домой, как сумасшедший. Соня тяжело сглотнула, мужчина мгновенно изменился в лице, все его дружелюбие как рукой сняло. Она молчала, пока ехали. Боялась, что если скажет хоть слово, Охотник сорвется на нее. Им тоже предстоял нелегкий разговор. Заехав на территорию дома, Бессонова морально пыталась подготовиться, но все равно оказалась не готова. Ярослав вышел, оббежал машину и рывком вытянул Соню. Закрыл дверцу и прижал девушку спиной к ней, расставил руки с двух сторон от плеч Сони, заключая ее в ловушку. – Ты хоть понимаешь, что наделала? – заорал Ярослав. Он уже обвинял ее, считал предательницей, даже не разобравшись в ситуации. – Яр, я ничего не делала, клянусь! – Соня всхлипнула, Охотин морально давил на нее, из-за чего девушка ощущала себя перед ним букашкой. – Еще скажи, что никому не рассказывала о нашем договоре, – с отвращением выплюнул ей в лицо. – Ну, – врать не стала, – я говорила подруге, но завуалировано и, могу поклясться, чем хочешь, Маруська бы никогда не предала меня. Охотин злобно рассмеялся, а у Сони от ядовитого смеха вмиг скрутило желудок. – В этом мире, милая моя, никому нельзя верить, даже себе. Подруга слила тебя, даже глазом не моргнув! – А с чего ты взял, что о договоре между нами рассказала Маруська? Соня взяла себя в руки, она никому не позволит поливать подругу грязью! Ее предательство еще доказать нужно. Нет, она точно не могла предать, Бессонова готова поклясться даже здоровьем отца. Хотя, крупицу недоверия Охотник сумел в ней посеять. То, что Соня уже задумалась о возможном предательстве, – нонсенс. – Сколько людей в твоем окружении знают, что я лишь прислуга в доме? Охотин отстранился, как от звонкой пощечины, нахмурился. Она специально сказала тем термином, который гнусно ей в лицо бросила помощница Ярослава. Та змеюка тоже знает правду, еще уволенная нянька. И экономка Марта. Черт, да почти все в доме Охотина знают, так почему козлом отпущения сделали их с Маруськой?! – Соня, ты не прислуга, – Ярослав смягчился, но в глубине его глаз все еще оставалось недоверие. – Официально ты моя жена… Она решила перебить: – А неофициально я наемный работник с контрактом на пять лет. Да, вышло немного ехидно, но это правда. От нее никуда не деться. И ей тоже следует напоминать себе почаще: незачем привыкать ни к Охотнику, ни к Злате. – Давай разберемся для начала, кто слил инфу о том, зачем ты на мне женился, а уже потом будешь бросаться обвинениями. Я вот не удивлюсь, если предателем окажется бывшая нянька Златы. Соня тоже не хотела бросаться ложными обвинениями, но у той хотя бы был мотив. У Маруськи его точно нет. – Ты права, – согласился Ярослав. – Мне надо остыть и подумать, я слишком завелся, едва узнал последние новости. Я пять лет держал правду о дочери в строжайшей тайне от СМИ, и теперь мои старания рухнули. – Зачем? – вот чего Соня не могла понять на самом деле. – Я не выводил ее в свет. Думал, сделать это позже, когда она подрастет. Не хочу, чтоб и вокруг нее крутились папарацци, желая достать горячую сенсацию. Соня ничего не ответила. Она не знала, как бы сама действовала на его месте. Прямо сейчас ребенок оказался в центре скандала, и ей самой не нравился такой расклад. – Я могу при тебе позвонить Маруське и спросить, не проболталась ли она кому-то. Но думаю, что не она предатель. – Разговор с ней мне ничего не даст. Люди умеют искусно врать и давить на жалость. Мне нужны факты, и я их найду. Но если это окажется она… – Нет! – Соня была в этом уверена на все двести процентов. – Ладно, как скажешь. На этом их разговор закончился. Войдя в дом, Соня тут же попала в крепкие объятия Златы. Для нее уже вошло в привычку, что малышка при любом удобном случае бежит с обнимашками к Бессоновой. Не к Ярославу, а именно к ней! *** Новая няня нравилась Соне гораздо больше предыдущей. Суровая женщина, за плечами которой многолетний опыт общения с детьми в качестве завуча, сразу расположила к себе Злату. Малышка слушалась ее беспрекословно, Бессонова же наблюдала за Еленой Анатольевной и делала для себя мысленные пометки. Игры играми, а в воспитании Соня ничегошеньки не понимает. Елена усадила Злату за стол и следила, чтобы малышка все покушала, а Соне кусок совсем не лез в горло. Ярослав уехал практически сразу, дав понять перед этим, что к вечеру или, в крайнем случае, к утру, предатель будет пойман и наказан. Как бы там ни было, Соне хотелось верить, что козлом отпущения не сделают Марусю. Как только няня уложит Злату спать, Соня обязательно позвонит подруге и расспросит о наболевшей теме. – А мамочка ничего не поела, – Бессонова вынырнула из мыслей и слабо улыбнулась. Малышке не нравился суп, однако Елена каким-то образом сумела уговорить капризу съесть все. – Значит, я могу забрать ее печенье? Соня заметила лукавый взгляд няни и вымученно улыбнулась ей. – Нет, – строго начала говорить Елена. – Мы с тобой это уже обсуждали. Марта испекла всем по два печенья, мы их разделили. Свое ты съела, так? – Малышка кивнула с угрюмым видом. – Твои родители тоже хотят печенье, а забирать чужое – неправильно. – Пусть бе… – Соня не успела договорить, Елена смерила ее таким взглядом, что Бессоновой захотелось вжать голову в плечи. – Кхм… Больше ей нечего было сказать. Злата отвела взгляд от лакомства и потерла глазки, Няня тут же помогла малышке встать и повела в комнату. Женщина как чувствовала, что Соне не до пения колыбельных. Обычно Бессонова сама укладывала Злату, уж с этим у нее проблем никогда не возникало. Сейчас же все ее мысли крутились вокруг подруги. Встав из-за стола, она поднялась к себе в комнату и закрыла дверь. Замок, конечно же, Ярослав не позволил врезать. Жаль. Хотя границы ее безопасности пока еще никто не нарушал. Бессонова уселась на кровать и покрутила в руке телефон, у которого уже давно заменили разбитый экран. Соня даже не знала, кто и когда его починил. Просто проснулась и увидела на тумбочке свой айфон с новым стеклом. Наверное, Охотин сжалился и помог. Больше ведь некому. Не колеблясь больше, девушка набрала номер подруги. Маруська долго не отвечала, и Соня успела заметно напрячься. Вызов сбросился. Буквально сразу в голову стали лезть всякого рода подозрения, которые в ней посеял Охотин. Да чтоб ему! Нет. Подруга – не предатель и точка! Мало ли, не услышала звонок или занята. Вдруг телефон в руке завибрировал, Соня дернулась от неожиданности. Но, увидев, кто звонит, облегченно выдохнула. – Маруська, блин! – прошипела Бессонова и сразу смягчилась: – У нас такое творится, ты не представляешь! – Почему же, очень представляю, – подруга хмыкнула на том конце провода. По недовольному скрежету ее голоса Соня сразу поняла, откуда растут ноги. Неужели подлый Охотник уже заявился к Маруське с обвинениями? – Я не знаю, как доказать свою невиновность. Сонь, но хоть ты-то мне веришь? Зачем мне подставлять тебя, ради чего? Я не бедная, чтобы сливать инфу из-за денег. Не завидую тебе, наоборот, у меня волосы дыбом из-за того, во что тебя втянули. Ненависть к тебе? Да боже, мы с тобой дружим с пеленок и даже парней никогда не делили между собой! Так за что бы мне тебе мстить? – Марусь, я верю, – все ее догадки подтвердились. Ну, Охотин! Обещал же, что пока не найдет доказательства, будет сохранять спокойствие. – Ненавижу его, – прорычала Бессонова, – правдоруб хренов! – На самом деле, его тоже можно понять. Никто не захочет, чтобы грязное белье выставили напоказ. Логично, что мужчина увидел угрозу в новых лицах. Печально, что эти лица получили по лбу незаслуженно, – Маруська неожиданно хихикнула, Соня тут же нахмурилась. С чего бы подруге вдруг защищать наглого Охотника? Настучать бы ему по башке, чтоб думал в следующий раз мозгами, а не задницей. – Мне кажется, инфу слила бывшая нянька. Ее уволили и она наверняка решила отомстить напоследок, – предположила Бессонова. – Сонь, забей пока. Рано или поздно правда все равно всплывет наружу. – Но как же мне забить? – возмутилась она. – Ты под подозрением, а Охотин просто так своих обидчиков не прощает. Он мне уже намекнул, что тебе не поздоровится, если… Маруся перебила: – Не волнуйся, Ярослав мне ничего не сделает. Лучше скажи, ты связывалась со Славой? Вы смогли поговорить? Слава… Боже, за полторы недели ада Соня напрочь забыла о бывшем женихе. Будто и не было его в жизни Бессоновой. Удивительно. Да и он не звонил. Вообще, если она правильно помнит, Славка закинул ее в черный список. Трус! – Если ты не помнишь, я у него в ЧС! – возмутилась Бессонова. – Обиделся, видимо, что я его кинула. Хотя, если так подумать, то кинул меня как раз он! – О, как, – Маруська рассмеялась. – Из разряда «люблю не могу», резко перешла в «ненавижу и прибью». Ладно, не о том речь. Я тут на днях забежала в новый ресторан и, как ты думаешь, кого там встретила? Что тут думать… – Одного или с… – у Сони не повернулся язык договорить. – Одного. Но, насколько я поняла, новый ресторан в центре города теперь принадлежит ему. И, по моим сведениям, помещение не в аренде, оно выкуплено. Помнишь то крутое здание с панорамными окнами, которое долго висело на продаже? «Миллион», – ей сразу вспомнились слова Охотина, что жених продал Соню. Но, действительно ли за миллион рублей? Она присматривалась к тому помещению и даже звонила уточнить цену. Неподъемная оказалась для них со Славкой. – Я поняла, – у Сони мгновенно пропало настроение, опустилось ниже плинтуса. Из всей ситуации только Слава, черт возьми, получил выгоду. – Извини, но я должна была сказать. – Все нормально. Поговорив еще немного, Соня завернула разговор. Общаться больше не было никакого желания. Надеясь на чудо, она набрала по памяти номер Славки, но ее тут же сбросило. А ведь он наверняка увидит, что звонила Бессонова. Нет уж, так просто ему предательство не спустит с рук. Надо бы сходить в тот ресторан и поговорить лично, уж при посетителях Слава не сможет отвертеться! До вечера Соня не могла найти себе места, девушка увидела всю ту гадость, которую о ней и Ярославе мусолили в сети. Будто у них своей личной жизни нет, поэтому лезут в чужую! Несколько раз у нее зудели пальцы ответить парочке хейтеров, но в последний момент сдерживалась. Как же прекратить весь этот цирк? Наверное, тут поможет только время, люди забудут о них с Ярославом, как только появится новый скандал. Сейчас же Соня уже ничего не сможет предпринять. Ей остается лишь надеяться, что Ярослав найдет крысу и накажет так, чтобы в будущем неповадно было. Бессонова уже и со Златой поиграла, и накормила ее, и даже уложила спать, Охотина все не было. Из-за нервозности девушка металась по первому этажу, как дикий зверь, и никак не могла найти себе место. Вторая экономка, Света, пыталась всячески отвлечь Соню разговорами, но ничего не выходило. В конечном итоге девушка уселась на диван и уставилась в одну точку. – Я ухожу спать, – Марта выключила в гостиной свет, оставив лишь несколько тусклых ночников. – И вам советую, Ярослав Федорович может вернуться за полночь. Если вообще вернется, – последняя фраза была сказана с ехидством, Бессонова проигнорировала мнение прислуги. Плевать на все. Она дождется Охотника и потребует от него ответы. А затем заставит извиниться перед Маруськой! Вскоре ушла и Света, извинилась, сказав, что ей утром рано вставать. Соня же упрямо продолжала ждать. Даже когда на часах показывало первый час ночи, не сдвинулась с места.