Глава 45

Поднимаю удивленный взгляд на подругу. Сглатываю слюну, которая вдруг становится комом.

— Только не говори, что тебе жалко эту стерву, — выдает Танька. — Ежу понятно, что она специально приперлась в особняк, когда твоего Шаха не было, как вариант, они специально могли устроить ему проблемы в бизнесе, чтобы он уехал без тебя, так что вот что я вижу, Полечка, там игра престолов идет самая настоящая, не киношная. И тот, кто хотел навредить Шаху через тебя или тебе, ответит по всем статьям, а женушка его подставилась, пришла сама, чтобы тебя спровоцировать, ну и закрутилось вот так у вас…

— Тань… — пожимаю плечами и прикусываю губу, — слов нет.

Подруга смотрит на меня, прищурившись.

— Вырасти уже, Полинка, Шах непростой человек, да и жена там еще та гюрза была, но она попыталась навредить тебе, а за такое следует расплата, — улыбается скупо, а у меня мороз по коже идет.

— Ладно, что там Шах сделает с теми, кто посмел на тебя покушаться, не нашего ума дело, не будем лезть и предполагать. Просто это я все к тому, чтобы ты очки свои сняла и понимала до конца, что ничего никому не должна. Ты потерпевшая сторона по всем фронтам. Везде и всегда все решал Аслан. Он накинулся на тебя в отеле, он тебя нашел, он тебя увез, все делал он, потому что он — мужчина, он приручил тебя, и помнишь, как там у Экзюпери — мы в ответе за тех, кого приручили, так и тут. С этого момента все изменится, а в какую сторону — решать тебе. Аслан в ответе за тебя, за вашего ребенка и вычеркнуть его из своей жизни ты не сможешь.

Делаю глоток, чувств много и у всех грустный окрас.

— Дело в том, Тань, что я и не хочу его вычеркивать, — отвечаю твердо. Слезы высохли, и словно мысли прояснились.

Танька улыбается и подмигивает весело.

— Еще бы от такого мужика отказалась! Тогда я бы тебя прямиком в дурку за бумажкой, а лучше к мозгоправам, чтобы тебе все мозги на место вставили.

Смеемся с Танькой и мое напряжение как-то само уходит, подруга переводит тему, и мы болтаем о мелочах, а потом я вдруг вспоминаю про свое обещание.

Вскакиваю и лечу в коридор.

— Поль, ты куда?! Припадок, что ли?! — слышу веселый голос, но я лезу в свой небольшой багаж, который не забыла прихватить, выходя из седана, и вытягиваю оттуда кое-что, возвращаюсь в кухню и кладу презент на стол.

— Ч-что это?! — выдыхает Танька и чуть чаем не давится, рассматривая брендовое изделие.

— Обещанная сумка, — отвечаю, улыбнувшись.

Подруга смотрит во все глаза на известную дизайнерскую вещь, даже боится руку протянуть, чтобы прикоснуться.

— Это… э-то… — выдыхает едва слышно и я продолжаю ее мысль:

— Это тебе, Тань, обещанный подарок…

Танька смотрит на меня и вдруг у нее слезы из глаз ручьем литься начинают.

— Поля… — выдыхает как-то рвано, вскакивает, обходит стол и обнимает меня изо всех сил, — у меня слов нет…

— Иногда мечты сбываются, — проговариваю тихо-тихо и обнимаю дорогого сердцу человека.

Если Аслан дал мне возможность встать с ним на один уровень, то почему я не могу подарить щепотку счастья людям, которые дороги для меня.

— Ну что, пойдем спать?

— Ага, поздно уже, — выдыхаю и иду за Танькой в нашу спальню-гостиную, крохотную, но такую родную.

Подруга подходит к окну и бросает взгляд на улицу.

— Ждет тебя машинка, не уезжает, — проговаривает смеясь.

— Пусть ждет, — отвечаю спокойно и меняю тему разговора. — Та пижама с уткой еще осталась?

Таня подмигивает и достает застиранного Дональда Дака, я переодеваюсь и ложусь на раздвижном диване и почему-то засыпаю за секунду, чувствуя умиротворение и покой, который не могла подарить мне дорогая перина в доме Аслана…

Утро встречает бодрящим ароматом кофе, мило бегающим лучом солнца на стене и беготней подруги по кухне.

— Соня ты, спишь так, что танком не поднять, — выговаривает подруга, надевая уже обувь в прихожей, когда я лениво наблюдаю за ней, привалившись к дверному косяку.

— Я впервые за долгое время выспалась, не завидуй! — отвечаю шуткой. — Настроение у меня как никогда хорошее.

Вскидывает хитрющие глаза на меня.

— Ну да, конечно, без мужика же спала, твой Шах вряд ли тебе спать давал, тот еще жеребец…

Качаю головой и слегка улыбаюсь. Спать мне мало давали, это точно, а когда падала без сил и уплывала в сон, это, скорее, походило на обморок.

— Ишь, как глаза зажглись! — фыркает Таня и продолжает как ни в чем не бывало: — Завтрак на столе, посуду помой, запасные ключи — вот тут, — выдает тираду и показывает пальцем на шкатулку рядом с зеркалом.

— Хорошо, слушаюсь и подчиняюсь, — отвечаю, слегка улыбнувшись.

— Какие у тебя планы на сегодня? — уже в дверях интересуется.

— В универ нужно, посмотреть что и как, да и договариваться придется относительно академа.

— Ну, дерзай, — подмигивает и вылетает за дверь, а я спокойно иду на кухню, почему-то сразу становлюсь у окна и отодвигаю шторку.

Представительный седан никуда за ночь не делся. Так же стоит у окна. Пожимаю плечами.

То, что Шах дал мне свободу, еще не отменяет того факта, что его люди будут окружать меня. Слишком для него ценна женщина, которая носит его наследника.

Эта мысль, как всегда, простреливает болью в груди, но я отметаю ее. Возвращение, так сказать, в родные пенаты вернуло мне уверенность и очистило мысли. Бывает так. Барахтаешься в воде, не знаешь, как выплыть в ворохе проблем, а стоит вернуться в места, которые считаешь родными, так все складывается.

Домываю посуду, убираюсь за Танькой, которая не любитель складывать вещи на места.

Одеваюсь и забираю связку ключей, захлопываю дверь, выхожу на улицу и в ту же секунду крупный мужчина оказывается рядом со мной.

— Госпожа Журавлева, — приветственно кивает и я улыбаюсь скупо в ответ.

Мужчина провожает меня к автомобилю, сажусь на заднее сиденье.

— В университет, пожалуйста, — говорю, как только водитель садится за руль. Даже адреса называть не приходится, когда секьюрити уверенно выезжает на трассу.

Дорога проходит в молчании, разбавленная лишь тихой музыкой, раздающейся из динамиков.

Когда заезжаем на парковку, я говорю твердо:

— Дальше я сама. Идти со мной не нужно.

— Господин Шахов…

— Не позорьте меня в университете своим присмотром. Там все под охраной и вход по пропускам. Убегать я не собираюсь. Одного раза хватило, так что я иду одна.

По тяжелому лицу моего охранника ничего не понять, но, видимо, Аслан дал все же ему кое-какие наставления, поэтому спустя короткий миг промедления мужчина кивает.

Выхожу и иду к учебному корпусу. Предстоит решать вопросы.

Поднимаюсь по лестницам и погружаюсь в привычную студенческую жизнь. Понимаю, что хоть и училась на заочке, но привыкла к этому ажиотажу и суете, когда все вокруг летят, кричат, переговариваются.

Как-то даже дышать становится легче, когда беру курс к центральному корпусу и вызываю лифт.

Вопрос о моем академе предстоит решать в ректорате, я вообще не знаю, положен ли он заочникам. Помню, когда только села за первую пару, наш препод принялся нас драконить относительно того, что поблажек тем, кто “наведывается в университет ради корочки”, не будет.

Вот так.

Захожу в лифт и хлопаю по нужной кнопке. Не знаю, какие у меня шансы на успех. Странное дело, но, когда я выхожу в предбанник, плечи у меня расправляются, а голова поднимается. Общение с Шаховым сказывается. Под его прессингом выработались определенные реакции.

Психика, не справлявшаяся с перегрузками, сейчас приходит в определенное состояние боевой готовности, скажем так, Аслан давал мне уроки, общаясь, и выводил меня на эмоции, обучал.

Еще некоторое время назад я этого не понимала, но за короткий промежуток времени в моей жизни все перевернулось вверх дном и заставило Полину повзрослеть.

Стоит короткостриженной шатенке бросить на меня взгляд, как я подхожу к секретарше. Помню, как носила ей свои документы и как Карина, если не ошибаюсь, бросила их на стол, приказав прийти после обеда. Когда в назначенный час я пришла, ее не оказалось на месте, и пришлось мне несколько дней бегать за неуловимым секретарем, который всего лишь должен был занести мои документы на подпись к ректору.

Девушка бросает на меня оценивающий взгляд. Правду говорят, что встречают по одежке. Вот и сейчас ушлая девица меня “встречает”, оценив стоимость одежды, которая на мне.

Смело иду в ее сторону и говорю уверенно:

— Мне нужно на прием к Кириллу Александровичу, — распахивает глаза в шоке.

— Только по записи, — отвечает, поджимая и без того узкие губы.

— Хорошо, тогда запишите меня к нему на прием.

— Простите, а по какому вопросу?

Чуть не ляпаю — декретному отпуску.

— Нужно оформить академ.

Еще раз окидывает меня неприятным взглядом, словно хочет понять, в положении ли я, но под объемной кофтой ничего особо и не видно.

— Фамилия.

— Журавлева. Полина Владимировна Журавлева.

В секунду, когда называю фамилию, в предбанник как раз входит сам ректор. Секретарь быстро вскакивает.

— Доброе утро, Кирилл Александрович, — сияет, улыбаясь, но представительный мужчина средних лет не смотрит на Карину, он упирает в меня взгляд и спрашивает без расшаркиваний:

— Вы ко мне?

Немного теряюсь, но, наконец, киваю. Мужчина проходит к столу своего секретаря и берет с него какую-то папку, а затем легким кивком головы указывает мне в сторону своего кабинета.

— Прошу пройдемте, Полина Владимировна, — взгляд в сторону прифигевшей секретарши. — Карина, мне кофе, а вы что-нибудь будете, Журавлева?

Отрицательно качаю головой, почти не удивляюсь происходящему и молча следую за ректором в его кабинет.

Мужчина откладывает кожаный портфель и занимает свое место за массивным деревянным столом.

— Что привело вас ко мне? — смотрит на меня по-деловому.

— Академ.

Отвечаю односложно. Я помню, как обивала пороги кабинетов, будучи простой приезжей девочкой из глубокой провинции, никто мне и секунды времени не уделял, не говоря уже о том, чтобы ректор лично на прием звал, запускал в свой кабинет и предлагал выпить чай.

Не дура и понимаю, что Шах незримой тенью следует за мной, а может быть, и действует наперед, ведь по реакции ректора я вижу, что обо мне он явно был предупрежден.

Кирилл Александрович тянется к селектору без лишних слов и пояснений.

— Карина, занесите мне личное дело Журавлевой.

В ожидании документов ректор задает мне вопросы на отстраненные темы. Почему решила стать учительницей, какие предметы интересуют в большей степени и планирую ли работать по профессии в будущем.

Честно отвечаю. Я поступила в педагогический, потому что хотела, потому что люблю детей, и желаний у девчонки из глубинки было много…

Карина заходит с моими документами и приносит ректору заказанный кофе.

Попивая бодрящий напиток из фарфоровой чашки, мужчина поднимает на меня задумчивый взгляд.

— У вас очень хорошие показатели, Полина Владимировна, — говорит как-то одобрительно.

Пожимаю плечами.

Вообще-то не совсем, я читала конспекты в транспорте, пока бежала с работы на работу, зазубривала лекции, и если бы не пахала, как ломовая лошадка, то успеваемость была бы куда лучше, но эти мысли я, разумеется, не озвучиваю.

— Ну что же я могу предложить вам, Полина Владимировна…

Наконец, выдает многозначительно, выдерживая паузу.

— Вы закроете все хвосты, а также сдадите письменные работы, и мы оформим вам академ с возможностью восстановиться к следующему учебному году, — говорит, немного приподняв губы в улыбке, — можно даже попробовать перевести вас на очное обучение… но это уже обсудим в следующем году.

— Большое спасибо, — отвечаю без особых эмоций.

С чего вдруг такие поблажки бедной студентке, я понимаю. Раньше, чтобы решить эту проблему, мне бы пришлось обежать все кабинеты на этаже, стучать в закрытые двери и выбивать для себя какие-то квоты, возможности, и за каждой бы дверью скрывалась очередная проблема и слова “приходите завтра”, так было, я этот путь проходила при поступлении…

Поднимаюсь с места и прощаюсь.

Не испытываю особенных чувств благодарности к ректору.

То, что мне пошли навстречу — это заслуга Аслана. Его власть. Его положение. За всем этим стоит он и я не дура. Понимаю и умею сложить два и два.

И да, тот, кому я благодарна, это именно Шах…

Только этот мужчина умеет созидать в равной мере, как и крушить…

* * *

Почти три недели пробежали незаметно. Я сдавала хвосты, писала недостающие работы и отдавала преподавателям.

Погрузившись в учебу, я не думала ни о чем ином. В чем-то даже хорошо быть все время занятой. Есть возможность не вспоминать об Аслане, который за все это время ни разу не позвонил и не появился в моей жизни.

Ты сама попросила его отпустить… — напоминает внутренний голос.

— Очень хорошо, Журавлева, я доволен вами, — кивает проректор и выдает мне мои документы, которые я принимаю с благодарностью.

— Буду рад видеть вас после академического.

Киваю и выхожу из кабинета. Сегодня ставлю финальную точку в марафоне, который длился все последнее время и прерывался нашими с Танькой веселыми посиделками за чаем на кухне, походами в кино и прогулками на свежем воздухе.

Когда дела закончены, я вновь оказываюсь в машине. Смотрю на улицу, решая для себя, что и как буду делать дальше.

Мысли перескакивают с одного на другое. В то время как мой охранник проявляет верх профессионализма, никоим образом не нарушая молчание, повисшее в салоне. Документы развязывали руки. Хоть о будущем можно не беспокоиться в плане образования и это все заслуга Аслана…

Я полюбила Шаха не за то, что он мне может дать. Не за то, что может подарить, он пробрался в мое сердце, клеймил меня собой, но между нами слишком много непонимания, недосказанности…

— Госпожа Журавлева, куда поедем? — видимо, секьюрити все же устает от моего молчания и подает голос.

— Куда поедем? — повторяю его фразу.

А мужчина воспринимает ее как вопрос, который я адресую ему.

— Здесь неподалеку от университета куплена квартира. Специально для вас, — отвечает спокойно.

— Специально для меня, — опять повторяю окончание фразы водителя, и он продолжает свой монолог.

— Все подготовлено.

Поворачивается и протягивает мне "золотой ключик", как в сказке, а я смотрю на этот вот дар и кошки скребут в душе.

Подарок в виде недвижимости воспринимается мной как прощальный дар.

Времени, которое я провела рядом с Асланом, мне оказалось достаточно, чтобы понять его нрав.

Он поступил достойно, даже более чем достойно. Но мне ничего от него не нужно…

Сидеть в квартире и ждать его?

Пусть в элитной и дорогой.

Мне не нужно от Шаха никаких отступных, как сказал его юрист. Мне нужен сам Аслан. Целиком и полностью.

Я хочу знать, что он мой мужчина, как и я его женщина. Без всяких Амин и обязательств, которые он выполняет.

Я хочу быть если не женой Аслана, то хотя бы его единственной, потому что мое сердце уже разбилось из-за того, что у него была другая.

Как бы там ни было. Он ни разу не озвучил, в качестве кого я буду рядом. Жены, невесты, любовницы?

Так и хочется позвонить Аслану и прокричать:

— Кто я для тебя?! Кто…

Забираю ключи из замершей в воздухе руки и рассматриваю. Так легко поддаться искушению. Взять этот подарок и войти в новую жизнь, позвонить Аслану и сказать…

А что сказать, что я его люблю?!

Гулко сглатываю и возвращаю взгляд в холодное лицо моего водителя, откладываю ключи в сторону.

— Отвезите меня на вокзал, — выговариваю твердо.

Брови мужчины сходятся на переносице, пока темные глаза буравят меня в поисках ответов.

— Я не поеду в эти апартаменты, я хочу домой.

Делаю паузу, затем продолжаю совсем тихо:

— К себе домой. К родителям.

— Вы не хотите заехать за своими вещами? — интересуется спокойно.

Улыбаюсь одними губами и отвечаю на выдохе:

— Нет…

Что-либо пояснять дважды не приходится. Видимо, Шахов распорядился, чтобы мои надсмотрщики выполняли все мои чокнутые прихоти.

Пока едем, я пишу короткое сообщение Тане, что вопрос с универом решен и я возвращаюсь в свой городок…

Как только сообщение доставлено адресату, галочка зеленеет. Значит, Татьяна прочитала.

Через секунду телефон в моей руке оживает, и я слышу голос подруги.

— Вот так вот сразу уехать решила?

— Да, — мое тихое в ответ, пока ищу на подлокотнике кнопку и, наконец, нахожу необходимый кругляш, жму на панель и водителя отсекает от меня.

— Почему, Поль?

— Просто хочу домой, — отвечаю правду и откидываюсь на сиденье, — я соскучилась по родным краям, по родителям…

Пауза и затем Танька спрашивает озабоченно:

— Долго будешь от своего Шаха бегать?

— От него не убежать… да и вообще сложно уйти от того, кто намертво поселился в душе…

— Даже так? — слышу волнение в ее голосе.

— Да, моя хорошая, так…

Молчим немного. Каждая думает о своем.

— Может, ты и права, в деревне и воздух чище, и нервишки поспокойнее будут, да и парное молоко полезно будет для твоего животика, — пытается свести все к шутке.

— Да…

— Поль?

— Что?

— Ты ведь любишь его?

— Больше всего на свете.

Пауза.

— Так почему уходишь от него?

Сложный вопрос. И одновременно очень легкий.

— Не могу быть содержанкой… не могу быть любовницей… не могу жить в клетке… а иного он мне не предложил…

Опять молчание. Слышу стук чашки, словно Таня поставила ее в сердцах на стол со всей силы.

— А знаешь, ты права, Поль, езжай домой… Время… оно чудодейственное средство, и да! — прыскает, быстро меняет тему. — Кстати, ты не забыла про богатство, которое оставила в моем шкафу? Это я про те брендовые вещи, которые хорошо, если один раз надевали.

— Не забыла, Тань, это тебе. Подарок.

— Ты с ума сошла?! Там целое состояние!

— Пусть эти вещи принесут тебе радость, Тань, я от чистого сердца…

И опять молчание в трубке, а затем громкий всхлип:

— Ты странная, Полина, очень странная. Чистая. Честная. Нет таких, как ты, не осталось больше…

— Тань, ты что, ревешь?!

— Да, зараза ты такая! Мне в жизни никто и дырявых носков не подарил, — пытается шутить.

— Я позвоню, Таня, — заканчиваю наш разговор, и прежде, чем отключить звонок, подруга обещает, что будет писать, а я вяло наблюдаю за проскальзывающим пейзажем и почему-то улыбаюсь.

Как налегке приехала в столицу, так налегке и уезжаю…

Мы подъезжаем к вокзалу, выхожу из машины. Подхожу к кассам, покупаю билет у полной женщины, которая окидывает меня внимательным взглядом.

Везет, что поезд скоро отправляется. Прохожу внутрь и занимаю свое место в купе у окна.

Увяжется ли за мной мой охранник, меня не особо волнует.

Я еду домой. Эта мысль окрыляет, а скорая встреча с родными заставляет сердце биться с надеждой…