Глава 17
Напряжение в зале вырастает в разы. У дверей становятся охранники. Под пиджаками, мне кажется, что я вижу очертания кобуры.
То есть здесь вооруженные люди охраняют все входы и выходы. Пугаюсь и отчего-то сильнее пальцами впиваюсь в спинку стула Валида.
— Ну что же… давайте поставим. Что ставишь ты, Илюша? — спрашивает и смотрит на блондинистого мужчину, который за все время игры не выдал ни единой эмоции на холеном лице.
— Завод, — коротко отвечает тот, и Шилов утвердительно кивает, а я понимаю, что здесь собравшиеся играли все это время не на деньги. Здесь иные цели и совершенно другие ставки.
— Хорошая ставка, принимаю, — отвечает Сергей Сергеевич и переводит взгляд на Мухоматова. — Ну а ты?
Владелец клуба улыбается массивными широкими губами и бросает взгляд на Валида, только после этого выдает:
— Ко мне попали интересные документы. Информация заинтересует сферу бизнеса и металлургическую отрасль. Ну, короче — компромат, который может стоить имени и репутации, ну и чего мелочиться, нескольких ярдов тунгусских эвриков…
Мерзостное у меня ощущение от этого мужчины, от его фраз, от улыбки и сальных глаз, которыми он скользит по присутствующим женщинам, словно выбирая себе объект для утех.
— Отличная ставка, — опять улыбается Сергей Сергеевич, но его оскал холодный, пугающий и глаза у него бездушные, мертвые.
Мама часто говорила, что глаза — зеркало души, а вот у него две черные дыры там и души нет, выжжено все.
— Моя ставка, господа, будет также уникальна. Ставлю на кон “одолжение”…
Повисает пауза, а я не понимаю, что Шилов имеет в виду и почему так оживляется Мухоматов, словно ищейка, взявшая след, вытягивает голову в сторону седовласого мужчины.
— Щедро, — выдает, чуть ли не присвистнув, и Шилов переводит взгляд на Валида.
— Ну что же, господин Байсаров, твой ход, дорогой мой.
Напрягаюсь вся. Атмосфера в этой комнате раскаляется. Я буквально фибрами чувствую, что грядет что-то очень серьезное. Взрыв.
Валид начинает, но его резко прерывает Шилов:
— Прости, дорогой, а давай ты поставишь свою девочку?! Мне она понравилась. Будет стимул и мне побороться, а то все пресно. Обыденно. Деньги. Власть. Все приелось. Хочу поставить на кон и выиграть любовь…
Повисает пауза. Молчание, а я ловлю на себе взгляды собравшихся. Откровенные, раздевающие. Они буквально вспарывают. Но сильнее всего я чувствую ледяной взгляд Шилова на своей коже. От него холод могильный идет, и я понимаю, что не выдержу, попади я в руки этому душегубу, не останется меня больше, да я и не дамся.
Опять смотрю на дверь, но пути для бегства перекрыты, взгляд мечется по помещению в поисках окон. Плевать, что, выпрыгнув, могу переломать кости — все лучше, нежели такая участь. Быть товаром. Игрушкой. Никем в руках опасных людей, не имеющих ничего святого.
Окон, к моему сожалению, в этом помещении нет. Опять смотрю на собравшихся мужчин, хорошо, что за стул держусь, иначе бы рухнула от такой волны похоти, смотрю на спутницу Шилова и замечаю, что девушка стоит с совершенно с отрешенным лицом. Прикажи ей сейчас старик раздеться — я уверена, исполнит.
Секунды хватает, чтобы понять, что именно доставляет удовольствие этому мужчине, что возвращает вкус к жизни человеку, которому позволено все.
Он предпочитает ломать волю, делать из людей послушных марионеток…
Прикрываю глаза. Я не плачу. Слезы внутри меня. Они жгут глаза. И сердце бьется слишком больно.
Дура. Наивная. Впечатлительная. Идиотка.
Мне показалось, что я что-то значу для Валида, показалось, что он хочет свиданий, общения, всего того, что мужчина может получить от понравившейся девушки не силой, а проявлением внимания…
Больно…
Сжимаю сильнее спинку стула. До побелевших костяшек.
— Ну чего же молчишь, дорогой?
Спрашивает Шилов и даже вперед подается. У него тонкие ноздри раздуваются, как у гончей, которая взяла след.
Валид же, наоборот, откидывается вальяжно на спинку стула и моих холодных пальцев касается дорогая ткань его пиджака.
А мне нестерпимо хочется вцепиться в него. Закричать. Заплакать… Попросить…
Все это какой-то ужас и жизнь моя в столице катится непонятно по какому пути. Вспоминаю слова местной знахарки, то, что отговаривала меня в столицу ехать, говорила остаться у нас…
Большой город — он не для таких наивных дур, как я, которые попадают из огня да в полымя. Он для таких, как Ирина. Предприимчивых стерв, которые ходят по головам и давят кончиками своих шпилек хребты.
Не знаю, почему я все еще стою…
Но я не двигаюсь. Даже звука не издаю. Потом я пойму, то это шок. Именно он. В его медицинской форме, когда человек замирает в своем состоянии…
— Молчишь? — старик теряет терпение и Валид, наконец, ухмыляется. Я не вижу, я слышу, как цокает языком.
— Хочешь сказать, что примешь девчонку в ставку? — в голосе Байсарова слышны игривые нотки, которые пропитаны острыми лезвиями и холодом. — И что, свою тоже поставишь?
Спрашивает невзначай и кивает, а я понимаю, что он подбородком указывает на спутницу Шилова.
Старик приподнимает в удивлении бровь. Явно не ожидая подобного.
— Она не имеет ценности, — отсекает и девушка вздрагивает. Я понимаю это только по тому, как она плечами ведет. Но лицо… ее фарфоровое красивое лицо остается таким же пустым, когда ее хозяин отвечает, — отработанный материал, ничего не значит и не достойна.
Цепенею от ужаса, как мне кажется, но ответ Байсарова буквально добивает меня:
— Так с чего ты взял, что девчонка имеет ценность для меня?
Ответ Валида…
Он ранит. Глупая. На что я могла рассчитывать?! Глупо было думать, что какая-то девочка может что-то значить для этого матерого хищника.
Сергей Сергеевич опирается локтями о стол. Внимательно смотрит в лицо Байсарову, хочет найти тень лжи, или еще чего-то, но ничего, видимо, не находит, поэтому узкие губы мужчины раздвигаются в улыбке.
— Надо же… Не радуешь ты меня, Валид. Я хотел эмоций, а в ответ лишь пустота…
Шилов этот, видимо, нечто наподобие энергетической пьявки, когда человек полностью выгорает и не имеет своих чувств, он ищет их в других, так и здесь, похоже, рассчитывал нащупать слабую точку Байсарова.
А у Валида нет ее. И я для него ровно такая же, как и эта пустая кукла для Шилова. Мне бы радоваться, что меня на кон не поставят. Так банально и пошло. Ставка на человека, на девушку, но для того, чтобы быть ставкой, надо представлять для играющего ценность, коей я не являюсь.
Все хорошо, Варя. Радуйся. Радуйся и благодари судьбу и высшие силы, что для этого холодного бизнесмена ты ничего не значишь. Я должна, должна радоваться… Да… повторяю себе это мысленно, а самой реветь хочется от того пренебрежения, которое уловила в голосе Байсарова, от того убийственного холода.
Мне даже показалось, что надави Шилов и он бы поставил меня, но надо ставить ценность…
Черт. Мысли путаются. У меня шок и я, наверное, замерла в шаге от истерики. От лютой. Дикой истерики, которая накроет с головой.
Пальцы все так же касаются пиджака Байсарова, а мне кажется, что я больше тепла не чувствую. Он холод, сковывающий меня льдом, убивающий во мне какую-то искру.
Глупая… глупая Варя. Дурочка. Неужели ты надеялась, что можешь что-то значить для этого мужчины?!
Одумайся, глупышка, и улыбнись своей удаче…
— Ну и что же ты поставишь, Валид? — опять подает голос Шилов, внимательно впиваясь в мое лицо взглядом. Он скользит по нему бесцветным лезвием, считывая эмоции. Я, скорее всего, никудышный игрок в покер и выдаю все свои чувства, но не вызываю на лице Сергей Сергеевича такого выражения азарта, как тогда, когда предложил Байсарову поставить меня на кон. Сейчас его блеклые глаза смотрят без особого интереса. Он хотел эмоций. Не моих, а Валида. Ему было интересно прощупать своего конкурента, понять, какие у него слабости, и Шилов прогадал. Странно, что сейчас маска хладнокровия слетает с его лица и я вижу презрение и недовольство, разочарование даже.
Надо же. Социопату, помешанному на чувствах других, не свезло, не дали полакомиться отчаянием и болью. Мои его не прельщают. Сколько таких девчонок он ломал. Скольких делал живыми куклами наподобие живой игрушки, стоящей сейчас за спиной. Я неинтересна. Нет.
— Хороший вопрос, Сергей Сергеевич, — наконец, подает голос Валид, — интересный расклад получается. Ставки достойные. Есть у меня кое-что. Особо ценное. Для тебя.
Валид говорит с остановками. Придавая каждому слову весомость.
— Заинтересовал, дорогой, удиви меня, — улыбается Шилов и я замечаю опять вспыхнувший интерес в глазах. Холодный. Расчетливый. Но все же.
Валид же в свою очередь тянется к карману, вытаскивает мобильник, проводит по экрану гаджета, выводя вперед какую-то картинку. Понимаю, что это видео, но ничего увидеть не успеваю.
Байсаров протягивает телефон и кладет по центру стола. Шилов приподнимает в удивлении брови.
— Посмотри видео, Сергей Сергеевич. Желательно. Один. Информация там очень интересная. Я бы сказал, убийственная…
Старик сверлит Байсарова взглядом, потом протягивает руку и забирает гаджет. Расположение стульев такое, что при всем желании те, кто за столом, не увидят, что именно смотрит Шилов. Единственная, кто может подсмотреть — это блондинка старика, но он не отсылает ее, что для меня странно…
Мужчина проводит по экрану пальцем и, видимо, активирует видео, а я замечаю, что спутница Шилова даже не опускает глаз, чтобы увидеть, какое именно видео смотрит ее хозяин.
Удивляюсь тому, насколько в этой девушке подавлены инстинкты. Действительно пустая оболочка.
А представь, Варя. Представь, что бы этот монстр сделал с тобой, если бы Валид поставил тебя на кон и проиграл…
Если бы ты значила для него хоть что-то…
Так что радуйся, глупая девчонка, радуйся…
Пока убеждаю себя в правильности складывающийся ситуации, Сергей Сергеевич заканчивает смотреть видео, откладывает телефон и останавливает ледяные пустые глаза на Байсарове.
Как-то интуитивно чувствую, что в помещении не просто атмосфера давящей становится, она становится просто непроницаемой и беспросветной.
— Надо же, Валид. Умеешь удивлять… — наконец, выговаривает Шилов.
— Не одному тебе, Сергей Сергеевич, — отвечает небрежно Байсаров, а вот Шилов делает пару касаний и мне почему-то кажется, что он либо это видео удаляет, либо пересылает.
— И что, есть дубликат? — приподнимает бровь и всматривается в своего оппонента, а у меня мороз по коже от их гляделок.
— Я человек слова, Сергей Сергеевич, так что запись будет передана полностью, а дубли уничтожу, но это если ты захочешь принять видео в ставку, вряд ли баба может быть ставкой достойнее, чем такая инфа.
Ответ Валида вызывает смех Шилова и его пренебрежительный взгляд в мою сторону. Слышатся еще пару смешков, а Мухоматов и вовсе говорит гадость про весь женский род, которую я вычеркиваю из своего восприятия сразу же, чтобы не разреветься.
— Ну что же. Ставка принята, дорогой. Играем, — отвечает Шилов.
Игра длится и длится, стол редеет еще на одного игрока, остаются за столом Мухоматов, Шилов и Байсаров, а я все чаще смотрю на дверь и хочу выбраться из этой западни, просто бежать куда глаза глядят и чем дальше, тем лучше.
Прикрываю глаза и считаю. Мне становится жутко неудобно стоять на каблуках и вообще все тело начинает ломить. По ощущениям эта чертова игра уже длится вечность и никак не хочет заканчиваться.
— Скучаешь? — раздается голос неожиданно близко, вздрагиваю и открываю глаза, чтобы встретится с беспросветно темным взглядом мужчины и кажется, что у него в зрачке красные всполохи.
Не успеваю ответить, как меня перебивает вездесущий Шилов.
— Заур, дорогой мой, не суди, мы тут решили поразвлечься у столь гостеприимного хозяина, прости, не предлагаю сесть с нами за стол, игра уже на решающем круге.
Хозяин всего этого люксового заведения кивает.
— Ты же знаешь, Сергей Сергеевич, я не азартен.
Отвечает мужчина и Шилов коротко бросает:
— Жаль.
— Выпьем? — в мои холодные пальцы Заур вкладывает бокал, улыбается, смотрит в мои ошарашенные глаза, а я опускаю взгляд на Байсарова, который и вовсе не реагирует, словно забыл о моем существовании.
Становится еще горше, и я смотрю в глаза еще одного хищника, который, не мигая, рассматривает мое лицо. В горле у меня першит, да и пить хочется, только воды, а в бокале Заура явно алкоголь.
— Повышаю, — слышу холодный голос Валида и вдруг становится плевать. Кажется, что на мне гиря висит и нестерпимо тянет ко дну, может, от глотка крепкого пойла мне и полегчает, не знаю, о чем думаю, мысли катятся со скоростью, но почему-то я отсекаю вариант того, что Заур надумает меня травить.
Он всем своим видом показывает, что заинтересован. Видимо, новая игрушка и трофей. Вещь. Переходящая от одного к другому. Глаза обжигает. Красивое строгое лицо Заура размазывается и слышу его повелительное:
— Пей.
Таким интонациям и тону перечить нереально просто, и я подчиняюсь, ожидаю, что во рту буду ощущать горечь, но я чуть не давлюсь, осознав, что в бокале просто вода…
Делаю жадные глотки и зрение возвращается, слабость уходит. Еще мгновение назад мне казалось, что я просто свалюсь с этих каблуков, но прохладная вода помогла развеять морок.
— Смотрю, твоя девочка всем нравится, Заур, тебе тоже по вкусу пришлась куколка Валида? Девчонку ждет большое профессиональное будущее.
Слышу смешливый голос Шилова, который опять концентрируется на игре и повышает ставки. А мне от его слов хочется под душ встать. Желательно ледяной и помыться хорошенько.
Опять делаю глоток. Вода помогает. Позволяет выдержать. Ощущаю на себе острый взгляд Заура и хочется поежиться. Слишком у него откровенный взгляд, прощупывающий, но в то же время он смотрит не так, как Шилов или Мухоматов.
Я так и не поняла, он брат Валида или друг, если брат, то, может быть, родной или двоюродный?! Хотя какая разница?!
Такие, как Заур или Валид — они берут без лишних слов. Их решения не расходятся с действиями, но я…
Я даже мысли не могу допустить, что Байсаров уступит меня этому мужчине. Одна лишь подобная мысль и сердце колет иглой.
Глупая Варя, кажется, влюбилась в мужчину, для которого ничего не значит. Сегодняшний вечер дал мне ответы на многое и сейчас единственное, чего я хочу — это вернуть свою жизнь обратно, тихо доучиться и, наверное, все же вернуться к себе.
Я не столичная штучка. Столица таких, как я, перемалывает и выплевывает. Уже понимаю…
— Ну что же, Валид, у тебя, смотрю, ситуация патовая. Не свезло, — опять язвит старик и я смотрю в сторону играющих.
Прикусываю губу. Я не желаю проигрыша Валиду несмотря ни на что. Странная Варя. И все же…
Сердце отчего-то сжимается.
— Интересный расклад, Сергей Сергеевич, — наконец, подает голос Валид после долгой паузы, — только вот у тебя за столом сидит шулер…