Глава 20
Варя
Жмусь к двери автомобиля. Без горячих ласк Валида становится холодно. Не могу понять себя. Своих чувств. Я сама попросила его остановиться. Сама не захотела близости в той ужасной комнате, которая хранила еще воспоминание о присутствии Шилова и ему подобных, и что самое странное и невероятное, я смогла достучаться до Байсарова.
И он… он остановился…
Вернул одежду на место и вызволил из этого клуба, а оказавшись в его машине, до меня, наконец, дошло…
Странное чувство расцвело в груди, что неравнодушен…
Если бы я действительно не значила для него ничего, то стала бы ставкой, если бы был равнодушным, не набросился с такой страстью.
Словно фильм на перемотке смотрю и до меня, наконец, доходит, насколько умен Байсаров, сдержан в проявлениях своих чувств, выверен, я бы сказала, а там… когда мы остались наедине…
Как он касался меня, как сжимал, словно бы испугался, что меня и вправду могли отнять у него…
Прикусываю губу и зову его…
Оборачивается. Смотрит на меня своими темными немигающими глазами, и я шепчу тихонечко:
— Спасибо… Спасибо тебе…
За что я благодарю? За то, что не взял? За то, что не поставил в ставку? За то, что, несмотря на все мои страхи, передо мной человек слова, а я… его не поняла?
Не знаю….
Валид не отвечает. Звонит его мобильник, и он совершенно холодным и равнодушным голосом общается с кем-то. Удивляюсь, как в нем уживаются такой огонь и такое безразличие. Вернее, умение держать себя в узде.
Чем больше смотрю на него, тем ярче понимаю, что Байсаров не возьмет меня. Не после того, как я просила не трогать, и не после того, как не далась в той комнате.
Но я противилась не ему, а самому факту того, что может произойти в клубе Заура…
Прикусываю дрожащую губу и отворачиваюсь. Меня начинает знобить, хотя в салоне тепло. Меня трясет не из-за холода, а из-за расшатанных чувств.
Выдыхаю и вздрагиваю, когда пиджак оказывается на моих плечах, а Байсаров увеличивает тепло в салоне.
Смотрю на его чеканный профиль, на нос с горбинкой и опять выдыхаю набившее оскомину:
— Спасибо…
И опять он не отвечает, а я укутываюсь в его пиджак, который пахнет так терпко и вкусно, острый аромат свежести и моря, цитруса и земли.
Его запах… Отворачиваюсь и смотрю в окно на то, как открываются ворота, и мы оказываемся во владениях Байсарова. Слеза течет по щеке от понимания, как все неправильно. Дверь открывается и Байсаров выходит. Через секунду рука, унизанная кольцами, появляется передо мной, галантный кавалер помогает мне выйти, а я стою не слишком устойчиво на шпильках, поэтому Валид не отнимает руки и помогает мне дойти до особняка. Открывает дверь и пропускает меня внутрь.
Вглядывается в мои глаза, а я голову слегка запрокидываю, чтобы на него смотреть. Мужчина хмурится, вглядывается в мое лицо.
Не нравлюсь?
Заплаканная, наверное, и с искусанными губами. Проклятая привычка, от которой не могу избавиться. Стоит понервничать, как я сжираю собственные губы в кровь.
Валид же, наоборот, выглядит таким красивым, брутальным, обворожительным. С темным огнем в глазах.
И мне ужасно хочется сказать хоть что-то. Замираю под его взглядом. Коленки у меня слабеют, но Байсаров больше меня не трогает. Он умеет держать себя в узде.
Присматривается к моему лицу, неожиданно касается подбородка, всматривается в глаза, словно ответы ищет.
— Поднимайся и отдыхай. Я еще поработаю в кабинете, — наконец, выговаривает с нажимом и мне вдруг становится нестерпимо горько.
Холод будто проскальзывает внутрь меня. В глазах щиплет от слез, а я чувствую себя отвергнутой. Так глупо. Я ведь сама его оттолкнула. Просила…
— Я… — шепчу невнятно, и мужчина прищуривается, словно выжидает, ждет моих слов, а я теряюсь, опускаю глаза, — я… да… хорошо…
Быстро киваю и отворачиваюсь и его пиджак летит на пол. Случайно, но мне кажется, что Валид может подумать, что я нарочно.
Надеясь, что он не успел заметить, как предательская слезинка срывается с ресничек. Делаю шаг в сторону лестниц, как ощущаю хватку на локте, тянет меня на себя, заставляет крутануться на месте и влететь в крепкую грудь.
— К черту благородство, — выдыхает жарко и хватает меня за волосы, заставляет подняться на цыпочки, приближает к своему лицу, — я хочу тебя так, как никогда и никого не хотел, малышка, знаю, что обещал не трогать… а сам напугал в клубе…
Чувствую жар его тела и не даю продолжить, порыв, страсть, не знаю, что со мной происходит, но я сама накрываю его губы, робко, неуклюже.
Этого хватает, чтобы Валид сорвался, берет инициативу в свои руки, целует меня так, что ноги слабнут, а уже в следующий миг я взмываю в воздух, оказываясь на руках Барса, который несет меня по лестницам на второй этаж, а я лишь держусь за его шею, даже не удивляюсь тому, сколько силы в этом тренированном теле.
Мы оказываемся в спальне, дверь хлопает оглушительно, а мой мужчина падает со мной на кровать. Смотрит в глаза. И видит в них отклик, сама тянусь к нему, пытаюсь справиться с пуговками рубашки, но пальчики дрожат и соскальзывают.
Валид теряет терпение и просто рвет, рассыпая белоснежные пуговицы по мне, с моим платьем также не церемонится, срывает его с плеч и накрывает грудь. Больно, сильно. Втягивает. Кусает, целует. А я губы прикусываю, чтобы не кричать уже от этой ласки, которая током проскальзывает от него ко мне.
Все тело колотит, и я хочу больше. Ощутить его в себе. Его силу, мощь, безудержность.
Ласкает меня так, что я всхлипываю, цепляюсь за его шелковые прядки и сжимаю. Ерзаю под ним, Валид же поднимает голову и смотрит на меня своими темными безднами и произносит глухо, жарко, с предвкушением:
— Скажи, Варя, скажи, чтобы взял тебя…
Шепчет горячо, страстно. И в глазах. Его темных глазах вспыхивают языки пламени. Так страшно. Так ужасно и в то же время так чувственно. Нереально ощущать свою власть над таким хищником, но именно сейчас, в этом самом моменте мне кажется, я вижу уязвимость мужчины, который предоставляет мне шанс выбирать.
Быть с ним единым целым или отказать, и что-то внутри меня мне нашептывает, что если оттолкну Валида сейчас, то потеряю ту странную нить, которая связывает нас, которая незримо тянется от меня к нему…
Черные глаза смотрят застывшими безднами, и я понимаю, что не хочу…
Не хочу отказывать ему. Не хочу, чтобы отпускал…
Испугалась я сегодня. Сильно. Смятение ударило напополам с лютым отчаянием, потому что показалось на мгновение, что ничего не значу для него.
Простая девчонка, одна из многих, греющих постель богатого мужчины, но здесь и сейчас словно какое-то чудо происходит, тайна.
Его руки. Его губы. Они говорят мне безмолвно. Ласкают. Выдают восхищение.
Не нахожу в себе сил, чтобы ответить, просто приподнимаюсь на локте и цепляюсь за шею мужчины, накрываю его губы робким поцелуем и тихо шепчу:
— Возьми меня, Валид…
Больше ничего сказать не дает, накрывает мои губы в алчном поцелуе, а я за него цепляюсь, как за якорь. Резким движением срывает с меня трусики, разводит бедра шире, звук змейки, секунда задержки и Валид вбивается в меня одним толчком. Заставляет вскрикнуть и прикусить его губу.
Дискомфорта нет. Но есть ощущение наполненности, растянутости. Дышу носом, пытаюсь привыкнуть к его размеру, мощи и Байсаров также не шевелится. Замирает. Вглядывается в мои глаза, считывает эмоции, но боли там не замечает…
Начинает раскачиваться медленно, невыносимо просто, накрывает мои губы, сплетает язык с моим, заставляет расслабиться, и жар возвращается, внизу живота пульсирует и я в нетерпении сама подаюсь бедрами, жажду того, чтобы продолжил, чувствую его улыбку.
— Моя нетерпеливая принцесса, — рычит одобрительно и в следующий миг срывается.
Звуки шлепков. Тело о тело. Так пошло. Так ярко. Так горячо. Всхлипываю, царапаю спину мужчины, ощущая неровность и шероховатость под татуировкой барса, который украшает спину и бок мужчины.
Такая странная татуировка, словно ее ножом в кожу вбивали…
На мгновение отвлекаюсь на вот эту странность, что не нравится Валиду. Чует мой настрой подобно зверю, ловит за подбородок и вглядывается в глаза.
Наказывает сильными, таранящими толчками и глаза закатываются, все мысли вылетают и уже через мгновение я бьюсь в руках мужчины, получая удовольствие, которое скручивает все тело.
Настолько сильный и ошеломительный взрыв дезориентирует, царапаю плечи Валида, желая ускользнуть из-под очереди мощных толчков, которые продлевают мое наслаждение, сплетая его с болью.
Но Валид слишком жадный до моего тела, он не отпускает. Опять чувствует меня, ослабляет напор и принимается играть с моим телом, накрывает грудь ртом, посасывает, прикусывает, втягивает и каждый удар его языка вызывает всхлип и дрожь, которая прокатывается по всему моему телу сладкой патокой.
Хочется кричать, просить, чтобы прекратил, и чтобы не останавливался…
Валид творит с моим телом невероятные вещи, заставляет чувствовать, ощущать его так остро.
Он берет меня и смотрит в глаза, словно в душу проникает, целует, а мои пальцы запутываются в его смоляных волосах. Очередная эйфория накрывает нас вместе. Он держит меня, пока все его огромное тело сотрясается.
Скатывается с меня, но не отпускает, утягивает за собой и я кладу голову на широкую грудь, ощущаю, как быстро бьется его сильное сердце. Валид прикрывает глаза, а я смотрю, смотрю на его длинные ресницы, на то, как они отбрасывают тени, прохожусь пальчиком по щетине, а он неожиданно ловит мои пальчики и прикусывает, открывает веки и смотрит на меня игриво, улыбаясь уголками губ.
Смеюсь в ответ, а он застывает, на улыбку мою смотрит, и я теряюсь, Байсаров же притягивает меня и целует в губы, жадно, алчно, голодно.
Будто это не он только что упивался моим телом. Тянет меня к себе, заставляет оседлать свои бедра, а я ладошками в его горячую грудь упираюсь.
— Валид, — шепчу едва слышно, смотрю в его полыхающие глаза, хочу просить о передышке, но он, не отпуская моего взгляда, берет мою руку и целует каждый пальчик, каждую подушечку и эта ласка кажется какой-то слишком интимной, которая перекрывает сам факт, что я оседлала мужчину.
Берет мою ладонь, сплетает наши пальцы, так же проделывает со второй и опускает обе руки на подушки.
Так странно, получается, что этот сильный и огромный мужчина оказывается в моей полной власти. Дает мне время, дает возможность решать, как именно мне двигаться и что делать.
В этой позе есть что-то темное, невыносимо порочное и в то же время какое-то нереальное, светлое, близкое. Не понимаю, как начинаю скользить по телу мужчины, принимая его в себя.
Упираюсь ладошками в его сильные руки, сжимаю пальчики, царапая его широкие руки. Меня накрывает каким-то сладостным, невероятным потоком.
Запрокидываю голову, волосы волной откидываю назад и слышу слова… незнакомые, чужие, но сама интонация выдает восхищение…
Которое сквозит в каждом звуке, в каждой букве незнакомых слов, которыми сыплет Валид не отрывая от меня взгляда.
Чувствую, как подаренный кулон царапает мою разгоряченную кожу, бьется в ложбинке груди.
Меня накрывает сладчайшей волной. Ощущения, звуки, запах…
Его запах, который чувствую слишком остро, ощущая его маскулинность. Силы иссякают, объезжать подобного жеребца слишком сложно и Валид чувствует, садится, кладет свои широкие ладони на мои бедра, ощущаю, как его кольца обжигают холодом разгоряченную кожу.
Чувствую, как целует мою шею, как ласкает грудь. Чувства переполняют, и я не сдерживаю свой крик, вылетаю в какой-то вакуум, лишь ощущая, как мужчина через пару мгновений следует за мной.
Я просто отключаюсь, ощущая, как сильные руки прижимают меня к горячему телу, и ощущаю шелк, которые опускается невесомо на мои плечи, а я утыкаюсь носом в бархатистую кожу и делаю вдох, накрывающий меня запахом моего счастья, который очень сильно начинает ассоциироваться именно с этим мужчиной…
Просыпаюсь от того, что чувствую взгляд. Острый взгляд, который скользит по лицу, отдает щекоткой на шее и спускается к груди. Распахиваю веки и замираю, потому что Валид смотрит на меня…
Солнце играет за его спиной, оттеняет мужчину, а я смотрю на его взъерошенные волосы, на щетину, которая проступает на щеках, в глаза его смотрю кофейные и лишь затем понимаю, что заснула голышом и сейчас мужчина сканирует мою обнаженную грудь.
Порыв, придвигаю одеяло к шее, пытаюсь закрыться, но Байсаров ловит покрывало и не дает мне прикрыться. В глаза мои смотрит. А я как завороженная рассматриваю его бронзовую кожу, покрытую порослью на груди.
Такой брутальный, горячий мужчина.
— Ты красивая, особенно когда вот такая вот сонная, только проснувшаяся…
Выдает, улыбнувшись. Так порочно. Обольстительно и я смущаюсь, хочется сказать ему то же самое, но я лишь прикусываю язык. Представляя примерно себя с путанными волосами и искусанными губами. Не говоря уже об остальных отметинах страсти этого знойного мужчины.
— Как ты? — задает вопрос и прищуривается, опять скользит по моему телу, сканируя, и я лишь улыбаюсь.
Забота? Валид Байсаров, оказывается, способен и на это…
Так странно.
— Все… все хорошо, — отвечаю и покрываюсь мурашками. Становится как-то не по себе под его таким внимательным взглядом.
Улыбается и за секунду оказывается на мне, раздвигает коленом мои бедра и оказывается сверху. Не успеваю и пискнуть, как пристраивается и замирает. Ощущаю, как в меня упирается возбуждение мужчины, который нависает надо мной такой огромный, как скала, массивная и мрачная, но неожиданно игрищ не следует, Валид подпирает подбородок кулаком и рассматривает меня.
— Как продержалась столько в девственницах? — задает свой вопрос, слегка прищурившись.
Кусаю губы. И пожимаю плечами.
Вскидывает бровь, ждет ответа. Этот мужчина не терпит, когда его игнорят, а я отчего-то улыбаюсь широко и отвечаю шуткой:
— Тебя ждала…
Вроде хотела съязвить, а сказала и сама запнулась, потому что… почувствовала, что правда. Вот так вот просто. В двух словах. Как может человек незнакомый и внушающий первобытный страх и ужас в одночасье стать тем, кого ты ждала…
Получает ответ и напрягается. Вглядывается в мои глаза, будто подвох ищет, но не находит.
Опять произносит что-то на своем, больше не ждет, одним порывистым движением врывается в мое тело и уносит меня в водоворот безудержной страсти.
И я привыкаю к нему. К его размерам, мощи и силе движений. Сама притягиваю мужчину к себе, ласкаю, отдаюсь, раскрываюсь и в какой-то момент улетаю в его руках. Выстанываю его имя, а он целует меня и сам слетает в свою эйфорию.
Нахожу себя лишь спустя время лежащей на его широкой груди, ощущаю его пальцы в своих спутанных волосах, мои пальчики также приходят в движение и изучают рельефный торс мужчины и его татуировки. Опять касаюсь замысловатой выпуклой татуировки, прикусываю губу, чтобы не задать вопроса, и слышу глубокий бархатный голос.
— Что, Варя? Почему так сильно сопишь?
Поднимаю глаза на мужчину и вижу в его кофейном взгляде искорки веселья. Для Валида я открытая книга. Он читает меня так, словно имеет доступ к мыслям.
— У тебя очень интересная татуировка на спине и боку. Она словно живая…
— Это барс. Символика, имеющая определенный смысл…
Поясняет и улыбается краешком губ. А я опять на его челюсть смотрю, на разлет широких бровей, на густые и шелковистые ресницы и сердце у меня бьется в груди с перебоями.
— Просто… она странная… словно живая и ершистая… — поясняю рвано.
Валид наклоняет голову к плечу. Жест хищника. Барса. На которого так похож этот мужчина. Своей грацией, силой, быстротой, умом и хитростью. Первоклассный благородный хищник, умеющий выживать в бетонных джунглях среди стай падальщиков.
— Здесь не только техника нанесения татуировки, малышка. Там есть определенный след. Шрам…
Отвечает, наконец, серьезно, а я охаю, прикрываю ладошкой губы, осознавая масштаб его увечий. И картинка становится полноценной, пугающей, кожа под тату вся в мелких порезах, или же, быть может, это ожог…
Осознание накрывает. Там ножом прошлись, а потом прижгли… Как если бы другого антисептика не было…
Мои глаза расширяются от понимания, какую адскую боль испытало это красивое сильное тело, а на глазах проступают слезы.
Валид же опускает руку на мою щеку, вглядывается в мои глаза, будто все понимая.
— Если спросишь, откуда взялся шрам, не отвечу. Не для женских ушей история, — сводит все к шутке, а у меня сердце останавливается, потому что понимаю, что есть что-то темное в этом мужчине, холодное, лютое, к чему лучше не прикасаться и не видеть его вторую ипостась. Безжалостного хищника, который глядит с его кожи, раззявив пасть.
— Барс… шрам…
Повторяю как-то ошарашенно и отчего-то вспоминаю:
— Придет к тебе твой мужчина… ой… девка… придет… кровь — огонь у него… и шрам… шрам будет… длинный…
— Где?
— Ты поймешь. Такой не спутать… Не едь ты в столицу, Варька… не едь… Здесь парня простого встретишь… спокойно проживешь…Но… если в город большой поедешь — повстречаешь его, суженого. Того, кто предначертан… судьбу не изменишь… такой свое не отпустит…
— Так если он суженый мой, разве плохо это, любовь свою встретить?
— Как сказать… судьба… либо пан… либо пропал, Варя… середины у тебя не будет с ним… либо все… либо ничего… такой человек полутонов не приемлет…
— Варя? — спрашивает Валид, и я перевожу заторможенный взгляд на него. — О чем задумалась?
— Ни о чем, — отвечаю порывисто, а слова бабульки все еще в ушах звенят.
Приподнимает мое лицо за подбородок и смотрит в глаза, сверкает своими кофейными.
— Не лги мне.
— Глупости все это! Ты смеяться будешь!
— А ты скажи, а я сам оценку дам.
Закатываю глаза и получаю шлепок по голой попе, Валид смотрит на меня, и я понимаю, что, если не последует ответа, он начнет выяснять правду, как умеет, как сделал в машине, доведя меня до исступления.
От воспоминаний сжимаю бедра сильнее. Ощущаю легкую припухлость. Слишком Валид темпераментен и мне пока хватит, поэтому я пожимаю плечами и отвечаю, слегка улыбнувшись:
— К нам в магазин бабуля одна заходила и у нее там вроде ясновидящих в роду, в общем, она сказала, что в столице судьбу свою встречу. Мужчину со шрамом. Вот, сказала. Смешно же, правда?
Приподнимаю брови и смотрю на Байсарова, только вот мужчина на мою улыбку не реагирует, сканирует меня взглядом и резко встает с кровати, а я как завороженная смотрю на дикого хищника, который, раскрыв огромную пасть, готовится к прыжку, чтобы разодрать своего противника в клочья.
Валид скрывается за дверью, слышу плеск воды. Мужчина принимает душ. Не понимаю, что такого ляпнула и почему он молча ушел.
Переворачиваюсь на бок и притягиваю подушку, которая так горько-сладко пахнет мужчиной.
Прикрываю веки и думаю о том, что завтра понедельник и мне нужно обговорить с Валидом, как я буду добираться на учебу, до общежития. Я не намерена оставлять учебу и прогуливать. Не для этого я в столицу приехала.
Неожиданно покрывало слетает с меня, и я вижу абсолютно голого мокрого мужчину, который с рыком закидывает меня на плечо и тащит в ванную.
— Валид! Прекрати! Что ты делаешь?! — кричу и бью его кулачками по спине, вишу вниз головой и заглядываю в глаза дикой кошке.
Страшно…
Через мгновение оказываюсь под душем и капли обрушиваются на меня сверху, отплевываюсь, словно кошка, и поднимаю глаза на мужчину.
— Что?! Что на тебя нашло?!
— Решил принять душ и тебе не помешает, сегодня поедем в город.
— В город? — задаю вопрос ошарашенно, не понимаю смены его настроения, ничего вообще не понимаю.
— Да, — отвечает спокойно и берет гель для душа, взбивает в руках и начинает вести по моему телу, намыливая, разворачивает меня к себе спиной, убирает волосы со спины и принимается массировать затекшие мышцы.
Все тело откликается на эти касания, расслабляется. Все же ночь с ним была тяжелой, и я все еще не до конца привыкла к тому, что может делать Валид с моим телом. Вслед за гелем идет шампунь, Байсаров намыливает мои волосы и ставит под душ.
Смывает. Затем обмывается сам, выходит и возвращается с большим полотенцем, в которое заворачивает меня.
Выходим из ванной, и я, наконец, решаюсь сказать Байсарову о том, что меня так тревожит.
— Валид. У меня завтра учеба. Я хочу вернуться в универ, в общагу. Там мои вещи и…
Договорить не успеваю. Мужчина резко оборачивается и смотрит мне в глаза, закутываюсь в полотенце плотнее.
— В общежитие ты не вернешься, — говорит безэмоционально.
— Но…
Делаю шаг к нему, в глазах сразу начинает щипать от слез.
— Я… я учиться хочу! — всхлипываю и Байсаров подходит, резко берет мое лицо в свои руки.
— Тише. Принцесса. Чего ты себе понапридумывала за полсекунды?! — спрашивает, вскинув бровь.
— Что ты запрешь меня в своей спальне и будешь использовать мое тело, когда тебе понадобится? — спрашиваю с горечью.
Хмурится, а затем в уголках губ улыбка появляется.
— Какое замечательное предложение… ммм…
Громко всхлипываю вместо ответа.
— Глупышка ты, Варя, — отвечает беззлобно и заглядывает в мои глаза, щелкает по носу.
— Ай! — вскрикиваю и Байсаров прижимает меня к своему большому влажному телу.
— Охрана на территории общаги твоей, думаю, тебе не понравится. Сегодня поедем в город. Поживешь в одной из моих квартир, как раз недалеко от твоего вуза, ребят приставлю, они тебе мешать не будут.
— Охрана? — спрашиваю удивленно.
— Я мог бы тебе даже не сказать, Варя, что за тобой мои люди приглядывать будут, ты бы даже не заметила их присутствия. Но я говорю. Ты будешь под присмотром, пока я свои вопросы порешаю.
Вроде бы мне и радоваться нужно. Еще недавно я боялась оказаться запертой в его доме пленницей, а сейчас отчего-то кажется, что Валид меня отпускает и от этого становится больно.
— А… а ты? — спрашиваю совсем тихо.
— Утром и днем — делай что хочешь. Институт, учеба, подружки. С бандой, что тебя Мухоматову слила, я разберусь, не переживай, носа не покажут. А вот вечера и ночи, Варя, твои заняты всегда! Ты должна быть свободна, потому что я буду приходить к тебе.
Прищуривается, смотрит на меня секунду-другую и мир, который я опять себе напридумывала, летит к чертям. Ломается вдребезги.
Мне на долю секунды показалось, что я значу для него что-то, а сейчас…
Молча отворачиваюсь.
Мысленно повторяю, как мантру. Только бы не расплакаться. Только бы не расплакаться.
Только предательская слезинка падает на щеку, скользит к подбородку, а Валид резко разворачивает меня и смотрит в глаза.
— Почему плачешь? — спрашивает, хмурясь, явно не понимая причин моего смятения.
Не отвечаю. Не знаю, как и что сказать.
— Варя.
Давит одной лишь интонацией, и я срываюсь, слезы уже льются градом.
— Ты… ты хочешь… сделать из меня свою куклу! Содержанку… Ту, которая ждет тебя и молча исполняет то, что нужно… Но… я так не могу, Валид. Не хочу. Я не могу быть содержанкой влиятельного мужчины. Для меня это оскорбительно. Все равно, что… что…
Не договариваю. Даже слово выговорить это не хочу. Разницы нет. То, что он предлагает — это любовь за деньги…
Качает головой. Тянет уголок губ в ухмылке.
— Сделай я такое предложение любой другой — прыгала бы от счастья… Я ведь больше одного раза ни с кем не сплю, Варя…
— Так сделай! Пусть прыгают! А меня оставь в покое! Я… я хочу… в свою жизнь… обычную и понятную… Где нет тебя и твоих конкурентов, врагов, друзей и прочих… Я отношений хочу… жить хочу, встречаться с парнем, ходить в кино, гулять, держась за руки, и целоваться!
Так резко хватает меня и вбивает в стену, что у меня воздух из груди вылетает.
— Других. Не. Будет.
Рявкает так, что мне дурно становится.
— Любой, кто осмелится подойти, будет в бетон вкатан!
— Валид… — шепчу едва слышно…
Глаза широко распахиваю и на него смотрю. Как скулы у него белеют, как глаза становятся черными и беспросветными.
— Ты мне только что сказала, что суженый я твой, а теперь мне про других мужиков впариваешь?!
Сглатываю едкий ком и опускаю руки на его плечи, скольжу по шее вверх к колючим щекам, заглядываю в глаза.
Что-то между нами происходит. То, чему я названия подобрать не могу. Но чувствую. Ниточка от меня к нему.
— Я не про это говорю, я про отношения. Про доверие. Уважение. Чувства…
Мой голос спадает на шепот, а в глазах цветут слезы, когда выдыхаю свое признание, ведь с Байсаровым только так и получается, до оголенных нервов.
— Я не могу быть твоей содержанкой, Валид, потому что… я влюбляюсь в тебя… А ты… ты не по любви… Поэтому просто отпусти меня… прошу тебя… Не ломай. Не заставляй быть той, кем я никогда быть не смогу, не отнимай у меня душу и веру в лучшее…
Слезы катятся по щекам, а мужчина, нависающий надо мной, замирает. Чувствую, как тело у него каменеет, и смотрит на меня с такой тьмой во взгляде, что у меня дыхание останавливается, и я зажмуриваюсь.
Боюсь, что сейчас разорвет меня на части за то, что сказала. Боюсь взглянуть на него, губы кусаю, но неожиданно ощущаю касание к своей щеке, волосы мои в сторону отводит и приникает к моей шее.
Готовый. Чувствую его возбуждение. Оно упирается в меня. Горит пламенем. И горечь остается на губах, потому что кажется, что я для него только тело, которое он использует для удовлетворения своих инстинктов.
— Глупышка. Какая же ты глупышка… моя Варя…
Горячий шепот в самое ухо и укус. Рывок и я уже сижу на бедрах мужчины, но Валид не спешит ворваться в меня, не спешит вновь брать.
— Открой глаза.
И голос такой глухой. Невозможно не подчиниться. Веки распахиваются, и я смотрю в лицо такого опасного, резкого мужчины.
— Ты становишься моим слабым местом, принцесса…
Выговаривает тягуче и по лицу вижу, что не нравится ему это. Прищуривается, ласкает мое лицо, всматривается в меня, а я его за шею обнимаю.
Что-то внутри ликовать начинает. Женское. Чувственное.
— Что же мне с тобой делать, Варя? — спрашивает и лбом в меня упирается. — Что делать с девочкой, которая никак не вписывается в мои реалии?
Не знаю, задает ли он этот вопрос мне или просто же мысли вслух, но я прижимаюсь к нему всем телом и отвечаю тихо:
— Я не знаю, Валид, не знаю… Просто не ломай меня, пожалуйста, не заставляй быть той, которой я никогда не смогу быть…
Чувствую хватку в волосах. Ощущаю, как фиксирует мой затылок, обнимает так сильно, что, кажется, у меня сейчас кости затрещат, и резким движением проникает в меня.
Рычит, а я вскрикиваю. Искры из глаз сыплются от его силы, от мощи и я царапаю его шею, поддаюсь какой-то дикой эйфории, накалу и страсти, а еще… эта близость носит в себе какое-то смятение, ощущение надвигающегося торнадо.
Цепляюсь за Валида, за его плечи, обнимаю за шею, подставляюсь.
Сердце кровью обливается от ощущения наполненности, от любви, которая зародилась в каждой клеточке, и от отчаяния.
Двигается быстро. Резко. Размашисто. Пальцы впиваются в мою кожу. Губы метят, оставляют следы страсти на коже, а я голову запрокидываю и губы кусаю.
Вспышка приходит мгновенно. Кричу в агонии и слышу рык мужчины, который следует за мной.
Выходит из меня. Лишает своей опоры, а у меня ноги подгибаются. Хорошо, что у стены стою и не падаю.
Байсаров же на меня смотрит. Скользит взглядом по коже. Словно рассматривает следы своей страсти.
И лицо у него каменеет. А я взгляда оторвать не могу от красавца с хищными чертами, с широким разлетом соболиных бровей, которые сейчас хмурятся.
Опять скользит взглядом и останавливается на моем лице, что-то в Валиде меняется. Будто стена вырастает вокруг него, и эмоции будто ластиком стираются.
Как тогда. За игрой в клубе Заура. Больше чувств нет. Эмоций. Все исчезает.
— Собирайся. Прикажу водителю отвезти тебя. Заедешь к гинекологу, она осмотрит и даст нужные таблетки.
— Таблетки? — шепчу сухими губами и голос становится чужим.
— Я не предохранялся с тобой. Нужно решить вопрос.
Решить вопрос… — отдается эхом в ушах…
— А дальше? — спрашиваю не своим голосом.
Чужой уже. Холодный. Как лед, который обжигает ладони, стоит прикоснуться.
Вскидывает бровь.
— Свободна. Как и хотела…
Такое ощущение, что он меня сейчас ударил. Сильно. Больно. Наотмашь. Тело все еще пульсирует от пережитого наслаждения, его следы на моих бедрах, а он во мне…
В сердце. В груди.
Прикрываю на мгновение глаза, чтобы в себя прийти, чтобы выдержать, а самой кажется, что он мне сейчас нож вонзил в грудь и провернул…
Глупая Варя. Действительно глупая. На что ты надеялась, прося отпустить?!
Хотела, чтобы сказал, что не отпустит? Что ценна для него? Что полюбил тебя так же, как и ты его?
Глупая наивная Варя…
Слышу хлопок двери и понимаю, что Байсаров ушел. Просто ушел. Сказал свое и ушел, как был. Ему нечего стыдиться. Тело воина. В вязи татуировок и со шрамом на спине…
Сползаю тихонечко по стене и губы дрожат, истерика подкатывает…
Да и слова из пророчества вспоминаются…
— Не едь ты в столицу, Варька… не едь… если в город большой поедешь — повстречаешь его, суженого. Того, кто предначертан… судьбу не изменишь… такой свое не отпустит…
— Так если он суженый мой, разве плохо это, любовь свою встретить?
— Как сказать… судьба… либо пан… либо пропал, Варя… середины у тебя не будет с ним… либо все… либо ничего… такой человек полутонов не приемлет…
Теперь понимаю — ничего…
Ничего у меня с ним не будет…
Пропала я… Пропала…
Это он моим суженым стал, я полюбила…
А для него — ничего не значу…
Раскачиваюсь из стороны в сторону, слезы обжигают изнутри. А я вытираю щеки и чувствую, как липко между ног, запах его чувствую и сердце сильнее болит.
Подрываюсь резко и возвращаюсь в ванную, выкручиваю кран и встаю под огненные струи. Тру тело и намыливаюсь. Пытаюсь избавиться от его следов, от ласк, а грудь у меня ноет, вся исцарапанная щетиной… и на бедрах синяки…
Зверь он. Лютый и дикий. Секс ему нужен. Тело, на которое реакция мужская просыпается…
Суженый мой…
Ухмыляюсь, а вот я для него нет…
Вода смывает слезы, заставляет продрогшее тело согреться, а я убеждаю себя, что справлюсь, что хорошо все будет…
Что забуду. Отпустил. Не стал доламывать. Не стал делать содержанкой. Я ведь ему благодарна должна быть. Он предложил мне то, что мог. Формат отношений, который приемлем для него, а я отказалась, потому что не могу так, попросила не ломать меня…
И Валид… он все же поступил по-мужски и достойно. Мог бы запереть не спрашивая. Заставить. Проломить мое сопротивление, но он этого не сделал…
Отпустил…
И я должна быть благодарна за это, но мне… мне больно… потому что в душе надеялась, что обнимет, прижмет к груди и скажет, что я его принцесса, что не отпустит меня от себя ни на шаг.
Громкий всхлип нарушает тишину ванной, но я загоняю свои чувства внутрь себя…
Закручиваю кран и обматываюсь полотенцем. Выхожу из ванной и нахожу свои вещи. Чистые и отглаженные. Лежащие на кровати.
Киваю своим мыслям. И цепляю свежее белье, надеваю на себя. Не думаю. Хватит.
Не хочу более ничего ощущать. Когда натягиваю майку, цепочка с кулоном запутывается в волосах и я вспоминаю, что так и не сняла ее.
Украшение сразу же начинает жечь кожу, а я цепляю замочек и снимаю такой дорогой кулон. Смотрю на него, вспоминая, как Валид надел его на меня, как рассматривал, когда брал меня…
Откладываю украшение на кровать. Не возьму я его. Не смогу. Забыть хочу, чтобы ничего не напоминало.
Ничего.
Даже волосы не высушиваю. Хочу поскорее уйти отсюда. И заставить себя поверить, что все сон, блажь и ложь…
Выхожу за дверь. Спускаюсь по лестницам и чуть не спотыкаюсь, когда Байсарова вижу.
Стоит в глубине и глаза его черные на меня устремлены. А я запинаюсь.
Делает шаг неспешно. Медленно. Разглядывает.
Опускает взгляд к моей груди. Хмурится внезапно.
— Кулон где?
Жесткий вопрос и голос холодный. Хлесткий. Чуть не плачу. Подарок, видимо, оказался и не подарком вовсе. Поносить дал.
Еще бы. Украшение, наверное, жутко дорогое…
Что-то внутри меня вымораживается и пульсирует болью.
— Я оставила его на кровати, — отвечаю тихо.
А у него глаза становятся какими-то потусторонними. Злыми.
— Ты мой подарок сняла?! — спрашивает и опять в глазах молнии вспыхивают.
Ничего не отвечаю. Страшно становится. Делает резкие шаги в мою сторону, приближается, а я вся сворачиваюсь в комок, боюсь его ярости, агрессии, злости, которую чувствую в нем.
Но Валид лишь остается в шаге от меня, хватает меня за руку и тянет на себя, а я боюсь… впервые боюсь, что ударит.
Такую ярость в нем чувствую, а он мои пальчики, сжатые в кулак, открывает, и через мгновение у меня на ладошке оказывается теплый стальной обруч.
Распахиваю глаза в ужасе и понимаю, что это одно из колец Валида, подмечаю, что мизинец его пустым оказывается. Одно кольцо отсутствует.
В шоке поднимаю на него глаза и Байсаров придвигает ко мне лицо и рычит практически:
— Не смей возвращать. Это неуважение, за которое кровью расплатиться можно.
Улыбаюсь горько.
— Я с тобой кровью уже расплатилась, Валид, девственной…
Зубы сжимает. Хватает мою руку и кольцо надевает. Видимо, компенсирует украшение, которое я оставила в спальне.
Секунду смотрит в мои глаза, а затем цедит резко:
— Теперь свободна.
Сам же разворачивается на каблуках и уходит. А я ему вслед смотрю. На то, как рубашка обтянула широченные плечи.
А я стою, как оглушенная. Секунду, а может, и минуту… Прихожу в себя только с появлением экономки, которая привлекает к себе внимание, громко отрапортовав: — Господин Байсаров приказал накрыть для вас завтрак в гостиной. Я вас провожу, — вещает многозначительно, но я не дослушиваю, обрываю высокопарный монолог: — Я не голодна. Байсаров отпустил меня, сказал, что я уезжаю.
Женщина замолкает. Не знает, видимо, что сказать. Хозяин приказал накормить, а я уперлась, только вот мне кусок хлеба в горло не полезет, сразу меня вырвет.
Ощущаю тошноту. Которая накрывает неожиданно. Позыв каким-то чудом удается сдержать, а женщина лишь кивает.
— Если вы не будете завтракать, то машина уже ожидает вас, охранник готов…
Больше ничего не слушаю. Мне достаточно. Может, и веду себя не слишком культурно. Но мне физически больно находиться в этом доме, чувствовать энергетику Байсарова…
Разворачиваюсь и иду к дверям. Даже не оглядываюсь. Единственное желание — убежать отсюда поскорее и зализывать свои раны в одиночестве, учиться, добиваться поставленных целей и однажды, возможно, я все же смогу забыть мужчину, которому меня подарили на одну ночь и который решил взять мое тело во временное пользование.
Колечко на пальце… То ли серебряное, то ли платиновое… рассматриваю его, особенно вязь, которая идет с обеих сторон. Интересная работа. Явно рука мастера. Непонятные для меня символы…
И мне бы снять этот обруч, который на безымянный палец левой руки надет…
Почти кольцо невесты…
Насмешка. Только я все рассматриваю серебристый ободок и снять подарок Байсарова не могу. Сцепляю пальчики в кулак и поднимаю голову, смотрю на проскальзывающий за окном город. Те же улицы. Люди, спешащие по делам. Ничего не изменилось. А для меня поменялось все.
Я оставила не только свою девственность на простынях Валида, я сердце оставила в его доме. Не нужное этому опасному мужчине и разбитое вдребезги.
Слезы пекут, обжигают глаза. А водитель тем временем останавливает машину у белоснежного несколько этажного здания.
Медицинский центр встречает меня улыбчивым персоналом. Вернее, не меня. На них, скорее, действует амбал, который следует за мной по пятам. Я останавливаюсь у ресепшена, и симпатичная блондинка останавливает на мне вопросительный взгляд.
Мнусь секунду. Становится неприятно, что я должна что-то обсуждать под темным взором бородатого мужика кавказской наружности.
— Слушаю вас, — улыбается девушка, приподнимая брови.
— Мне… мне нужно к гинекологу, — отвечаю тихо и отчего-то краснею.
Девушка кивает, спрашивает мою фамилию и, услышав, сияет еще сильнее.
— Да-да, Варвара Юрьевна, Ирина Давидовна как раз ожидает вас.
По словам девушки становится ясно, что у Валида все схвачено и я уже записана к врачу. А мне казалось, что я записываться на прием пришла. Глупая.
Мне даже ждать не приходится. Привычные очереди в бесплатную поликлинику — это не про этот центр и не про Валида.
Проскальзываю в кабинет. Светлый и огромной, а на стене вижу фотографии малышей. Отчего-то улыбаюсь и на душе становится теплее.
Темноволосая женщина в строгих очках встречает меня с дежурной улыбкой, задает несколько вопросов.
— Когда ожидаете месячные? — задает вопрос, усиленно строча что-то на бумаге, а я задумываюсь, высчитываю и отвечаю тихо.
— Хорошо, — не поднимает на меня глаз, — мы сейчас обговорим контрацепцию, подберем нужные препараты. Учтите, что их лучше пить на четвертый-пятый день с начала цикла. Сейчас мы уже не сможем сделать укол блокатора, если захотите, то это уже на определенный день следующего цикла запланируем.
Женщина вещает профессионально о чем-то, а я ловлю себя на мысли, что мне не нужно. Ни с кем спать я не собираюсь…
— Сейчас могу посоветовать пероральные разовые абортивные средства. Так как был незащищенный контакт.
Женщина вытаскивает из ящика пачку и передает мне.
— Одной таблетки достаточно будет.
Киваю, сжимаю упаковку и вспоминаю, как Валид разок уже заставил меня выпить подобную дрянь.
— А если я уже недавно пила такую таблетку?
Женщина в удивлении вскидывает брови.
— Пили? — переспрашивает.
— Да. В этом цикле пила.
Замолкает на мгновение. Барабанит по столу пальцами и на меня смотрит.
— Беременность, конечно, маловероятна. Вы не в том дне цикла, но подстраховаться все же стоит.
Наконец, отвечает, а я неладное чувствую. Решаю уточнить для себя.
— То есть эти таблетки опасны и если я даже не беременна и выпью их опять, то в дальнейшем я могу иметь проблемы со здоровьем? Когда захочу забеременеть, не смогу?
— Ну… есть такая вероятность. Но противопоказания есть у всех лекарств. С уверенностью в сто процентов вам никто не скажет. Но лучше выпить таблетку сейчас, чем…
Аборт потом…
Не договаривает, меняет цель разговора:
— Только, Варвара Юрьевна, еще раз хочу напомнить, что это экстренные меры и подобным увлекаться нельзя. Вы девушка совсем молодая и вам нужно думать, что однажды вы захотите ребенка, поэтому я выпишу вам противозачаточные, остальные методы контрацепции я пока вам не предлагаю. Не будем сильно мучить организм…
Женщина все говорит и говорит… Выдает мне направление на анализы, УЗИ и прочее, а я сжимаю лист, забираю пачку с экстренными контрацептивами и киваю женщине.
— Да, сдайте все и уже подойдете для более детального обсуждения нашей стратегии, — выдает, улыбаясь, а меня тошнить начинает еще сильнее.
Взгляд опять за фотографии малюток цепляется, такие крохотные, улыбающиеся… И мороз по коже идет. Я себя убийцей чувствовать начинаю…
Больно становится, в животе больно и под сердцем…
Не прощаясь, разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Сразу же наталкиваюсь на бугая, который одним своим видом до икоты довести может.
— Все? — спрашивает нетерпеливо, а я вдруг понимаю, что этого мужика явно бешу, видимо, ему не по статусу шофером у девок Байсарова работать.
Бросаю более внимательный взгляд на мужчину и неожиданно для себя понимаю, что просто хочу убраться отсюда, из этого центра с врачом с приклеенной холодной улыбкой.
— Да, все, — показываю пачку, что врач мне дала.
Телохранитель кивает, я же показательно иду к кулеру, который стоит здесь неподалеку, и наливаю себе воды в пластиковый стаканчик, сразу же выдавливаю лекарство на ладонь и закидываю его в рот, запиваю и разворачиваюсь к мужчине, который смотрит на меня с какой-то презрительностью и отвращением.
Я и сама готова на себя так смотреть…
Валид с девкой поразвлекался, и она вот пришла последствия убирать…
Мерзко. Больно. Обидно до слез…
Мужчина разворачивается и не ждет меня, шагает в сторону выхода, а я сжимаю стаканчик, который все еще в руке держу, и выплевываю таблетку, которую так и не проглотила…