Глава 21
Валид Байсаров
— Ты думаешь Шилов замешен? — Заур смотрит не мигая, из-под широких бровей.
— Более чем уверен.
Откладывает бокал и разваливается в кресле.
— Игра в темную. Мухаматов был слишком мелок, чтобы такие дела за твоей спиной проворачивать…
— Документы предлог. Он хотел вывести меня из игры. Старик привык быть у власти, а я приведу на рынок новых импортеров, европейская корпорация встанет в нише, и они будут подо мной по большому счету. Шилов теряет влияние и все это именно про это…
Заур поднимается, шагает по кабинету в сторону бара, забирает бутылку и возвращается, опять упирает в меня твердый взгляд.
Брат понимает меня без слов.
— Что ты обо всем этом думаешь, Валид?
— Думаю, придется играть по-крупному.
— Из твоего дома пропали документы и камеры оказались чисты… — вскидывает бровь и наливает мне, — что у тебя со службой безопасности, не думал, что все так легко…
Растягиваю губы в улыбке.
— Как там говорят, брат, держи друзей близко, а врагов еще ближе?
— Начальник службы безопасности замешан?
— Конечно. Без Карима обойти не могло. Еще раз Заур. Камеры чисты. Вывод — подчистили и подставили девчонку, которую по идее я должен был разорвать в клочья… Вот ее положили под меня с целью, отдали на убой…
Воспоминания о девочке, которая оказалась в моей постели не по своей воле бьют сразу же, ударяя в солнечное сплетение. Сразу же на губах вкус ее ощущаю клубничный, свежий, а на пальцах будто шелк чувствую…
Моргаю и наваждение улетучивается.
— Та девушка, которую ты в клуб ко мне привел… — смекает брат и на суровом лице проскальзывает подобие улыбке, а в темных глазах вспыхивает интерес, — красивая девочка, чистая… Редкость…
По мере того, как Заур говорит у меня, жилы вздуваются и ревность в башке долбить начинает.
— Даже не думай в ее сторону дышать, Заур, не посмотрю, что ты брат мой двоюродный, собственными руками сердце вырву…
Делает глоток крепкого напитка и становится серьезным.
— Слабость, Валид. Ты сейчас Шилову козырь против себя даешь. Если кто прочухает, что разовая девочка стала для тебя…
Ударяю по столу кулаком так, что стопки подпрыгивают.
— Я отпустил ее. Послал в клинику. Чтобы последствий не было. Сделал все так же, как если бы разовая была… Скажи мне, в этом случае, как и кто додумается, что Варя ценна?
Отвечает вопросом на вопрос:
— Она в курсе, что не шлюха для тебя?
Заур умен, жесток, брат сверлит меня непроницаемым взглядом. Его опасно иметь во врагах, а в друзья свои он мало кого записывает.
— Я отпустил ее и послал в клинику на зачистку последствий, как ты думаешь, как такая девочка будет относиться ко мне после такого?
Поднимает голову и чуть прищуривается, холодные глаза смотрят излишне проницательно. Опасные и безразличные на первый взгляд, но я Заура знаю слишком давно, поэтому без затруднений считываю эмоции, которые он на корню душит в себе.
— Это правильно, брат, ненависть — это хорошо, надежно, когда ненавидят — скрыть невозможно подробного чувства, видно невооруженным взглядом…
Лицо у Заура ничего не выражает практически, но на дне зрачков мне вспышка мерещится и понимание приходит того, что у этого грозного мужчины есть одна слабость, которую он себе позволил лишь на мгновение…
Слабость, ради которой он был готов рвать и метать, но…
Моргает и наваждение проходит. Опасный. Цепкий и хищный подобно зверю, извращенный властью и богатством, Заур все же чтит традиции и сейчас он опускает свои глаза на мои пальцы…
Смоляная бровь приподнимается, а в глазах показывается очередная яростная вспышка.
— Даже так, Валид…
Опускаю взгляд на мизинец с отсутствующим кольцом, а сам вспоминаю девушку с пшеничными волосами, ее заплаканные глаза и прикушенную пухлую губку.
Обида…
Вот, что транслировала Варя, вот что она мне говорила, а когда понял, что она кулон оставила, как с цепи сорвался.
Совершил поступок на эмоциях, на адреналине и лишь после того, как серебряный обруч опустился в ладонь девочки, которая стала моим подарком на одну ночь, понял что именно значит для меня Варвара.
Она та, ради которой я не просто снял кольцо, я отдал ей его…
— Попал ты, брат, как же ты попал, — тянет губы в полуулыбке Заур, и, кажется, понимает больше моего, но натыкается на бетонную стену в моих глазах, меняет тему, — с Шиловом как решать будешь?
— Жестко и быстро. Пора лишить старика его главного козыря — власти.
Замолкает, хмурится и прикидывает что к чему.
— Опасно играешь, Валид. На стороне Шилова многолетние связи и аппарат правительства, плюс он любит тасовать карты так, что ему выпадает выигрышная комбинация.
— Знаю. Но я не люблю, когда меня хотят, как лоха развести, а старикашка заигрался, когда решил не просто ко мне в дом заглянуть, но и документы умыкнуть и все сделал руками третьих лиц. Только он не учел одного интересного фактора. Документы, которые лежали в сейфе были обманкой. Я давно понял, что новые игроки в сфере привлекут недовольство тех, кто не захочет терять свою власть.
Заур присвистывает, глаза горят азартом. С Шиловым у него свои счеты.
— По всем фронтам пока обыгрываешь, брат.
— Ты мне лучше скажи, ты в деле? — задаю вопрос, и Заур салютует мне бокалом.
— Обижаешь, Валид. Когда это я от хорошей бойни отказывался?
Киваю. Даю понять, что услышал.
— Славные времена наступают, брат…
Киваю, опираюсь на стол руками, чтобы встать рывком после выпитого — то и покинуть вотчину Заура, а сам на палец свой смотрю, на кольцо, которого нет, кольцо, которое служит оберегом и клеймом для девочки, которая так ничего и не узнает…
Варя
После того, как огромный бугай довез меня до общежития, я вернулась к себе в комнату, пролежала весь день плашмя на кровати, но к вечеру пришла моя соседка.
Рыженькая. Курносая. Вика оказалась легкой и сумела развеять мое упадническое настроение.
— Ты куда пропала, соседка?! — интересуется, прищурив глаза. Учитывая очки на носу, выглядит комично, и я неопределенно пожимаю плечами.
Определенно я не собираюсь рассказывать, где и с кем пропадала…
Маленькая тайна, которая отчего-то должна остаться только моей… Так я это ощущаю…
Но, к счастью, Вике мои ответы и не нужны, она горит желанием поделиться очередными сплетнями. Половину новостей пропускаю мимо ушей, но вот главной оказалась новость о том, что Андрей перевелся.
— В каком смысле перевелся? — задаю интересующий вопрос и прикусываю губу.
— Да-да, прикинь, Зорина папаша говорят сплавил за бугры. Там с ним что-то очень серьезное случилось. Его избили до полусмерти. Но такой человек кости ему пересчитал, что папочка Андрюши решил сыночка от греха подальше в какой-то тьмутаракани запрятать. Типа на лечение. Ему вроде лицо так от рихтовали, что пластика носа понадобилась. Вот и под предлогом его того из страны — то.
— На любую силу найдется другая сила… — отвечаю задумчиво, а Вика продолжает трещать не замечая, как я каменею.
Отчего-то мне кажется, что я знаю кто именно избил Зорина. И мне этого наглого мажора ничуть не жалко, а против Байсарова даже его отец слаб, поэтому и спрятал сыночка…
Чувствую ли я удовлетворение от того, что услышала?
Нет.
Потому что знаю наперед, что Валид просто сдержал слово, которое дал мне. Он сказал, что мажор мне больше докучать не будет. И он исполнил свое обещание в своей форме. С жестокостью, которая свойственна этому противоречивому мужчине…
Малейшее воспоминание о нем вызывает боль в груди. И пока Вика рассказывает последние новости общаги, я опускаю взгляд на свой палец. На колечко, которое отчего-то не решаюсь снять.
Так странно, я должна бы выбросить эту побрякушку, а еще потоптать ее ногами из-за обиды, из-за боли, которую доставил настоящий хозяин вещицы, но отчего-то рука не идет избавиться от подарка Байсарова. И вопрос не в том, что он угрожал и сказал, что по его законам подобное считается оскорблением, а просто…
Просто я не знаю…
Колечко и колечко. Сверкает серебром на пальце. Не слишком приметное, но оно несет тепло пальцев мужчины, который въелся мне в душу, поселился в сердце и не отпускает…
Хотя он вышвырнул меня. Дал шанс на жизнь без него о которой я просила, но… я бы хотела, чтобы он решил иначе, чтобы он дал нам шанс быть счастливыми, но отношения не для него, а быть содержанкой к которой он придет утолить голод, быть временной любовницей Байсарова… я никогда не смогу.
Слишком сильно люблю этого мужчину для этого. Люблю и ненавижу. Так странно. Горечь и обида горят в сердце. Потому что он показал, что я всего лишь тело, которым он попользовался и последствий с этим телом у него быть не должно…
Больно. До слез. Но. Валид хотя бы не дал мне ложных надежд…
Это говорит разум, а вот сердце…
Глупое и израненное сердце твердит о том, что я поступила глупо, что должна была согласиться на его условия и… страдать — дополняет разум.
Ну приходил бы он ко мне, проводил вечера и ночи, а дальше мы с ним расходись бы по нашим жизням, где я студентка и отличница днем, а ночью экскортница у богатого мужчины, а он… а для него все было бы так, как должно быть. Высокие ставки, большой бизнес, удовольствия…
Нет. Эта жизнь не для меня…
Месяц пролетел для меня как в тумане. Вроде и говорю, и общаюсь, хожу с девчонками в Кино, а вечерами смотрю на палец с колечком, тереблю ободок…
Вот и сейчас сижу в уголке подоконника и вглядываюсь в беспроглядную, беспробудную темноту улиц, пока Вика смотрит по своему ноутбуку новости…
Удивляюсь ее привычке так следить за изменениями в стране…
— А сейчас переходим к новостям бизнеса. Грандиозный прорыв для нашей страны это заключение международного контракта группой компаний “Барс” и мирового европейского бренда, который в скором времени появится на нашем рынке. После подписания контракта наш репортер пообщался с генеральным директором отечественной корпорации господином Байсаровым и его европейским коллегой господином Штольцем…
Знакомая фамилия заставляет обернуться и устремить жадный взгляд на экран ноутбука подруги. Спрыгиваю с подоконника и на негнущихся ногах иду на звук. Сердце по ощущениям у меня где-то в горле бьется, а на экране мелькает огромный холл с вывешенными флагами и подписание документов со стороны двух мужчин.
Один в очках, щуплый и тоненький на фоне матерого брюнета…
Слезы закипают в глазах, а сердце обжигает боль. Узнаю эти черты, этот разворот плеч. Идеальный темно — синий пиджак сидит как влитой и оттеняет смуглую кожу мужчины…
Узнаю так же и взгляд… Беспросветный взгляд темных глаз со всполохами огня…
Валид…
Прикрываю веки. Красивая журналистка о чем-то спрашивает Байсарова и его европейского партнера, озвучиваются какие-то космические цифры и суммы, планы по дальнейшему развитию, а я… я смотрю на то, как рядом с Валидом непростительно близко стоит эффектная блондинка, которая явно переводит ответы европейца… но то, как она наклоняется к уху Валида, как дотрагивается до локтя мужчины…
— Выключи, — шиплю едва дыша, — Вика, выключи…
Подружка оборачивается на меня и одним движением руки прикрывает крышку ноутбука.
— Варя! Варя! Что с тобой! Варя ты вся бледная!
Подпрыгивает и бежит ко мне а меня сгибает надвое, рвотный позыв ударяет в живот и я ощущаю болезненные спазмы желудка, вылетаю за дверь и с трудом добегаю до туалета, меня рвет, а перед глазами улыбающееся лицо Байсарова, которого я так и не забыла и… другая женщина рядом с ним…
— Беременность подтвердилась.
Слова врача подобно выстрелу в упор. Моргаю раз — другой и опять смотрю на женщину в белом халате. Никак поверить не могу в то, что слышу.
Все казалось недомогание, стресс, усталость. Но месячные все не приходили… и я сделала тест…
Положительный.
Так и сидела, зажав в руках полоску и смотрела на красные линии. В голове пустота, а в сердце смятение.
Поход к врачу с надеждой, что это все ошибка, а вот теперь — слова врача вносят свои коррективы, сижу ни жива ни мертва и смотрю в спокойное лицо еще молодой женщины.
— Вы планируете оставить плод?
Задает сухой вопрос, а я на ручку ее смотрю, на то, как по столу постукивает и до меня не сразу доходит суть сказанного.
— Что? — спрашиваю ошалело.
— Говорю аборт сделаешь, или плод оставляем?
Спрашивает с нажимом, а у меня по спине озноб идет.
Плод…
Сухое ничего не значащее слово, обезличенное… будто про овощи, или фрукты спрашивают. Для меня плоды — это то, что на дереве растет, а маленькая точка в моем череве это ребенок…
Ребенок, а меня спрашивают про убийство…
Комок подкатывает к горлу, и я просто встаю со стула и не прощаясь выхожу из кабинета, иду куда глаза глядят, но дорогу вижу плохо, слезы размазывают картинку…
Выхожу на улицу, машины, шум и гам…
Ничего не слышу, только в ушах слова бабуськи из магазина:
— Не едь ты в столицу, Варька… не едь… если в город большой поедешь — повстречаешь его, суженного. Того, кто предначертан… судьбу не изменишь… такой свое не отпустит…
— Так если он суженный мой, разве не плохо это любовь свою встретить?
— Как сказать… судьба… либо пан… либо — пропал Варя… середины у тебя не будет с ним… либо все… либо ничего… такой человек полутонов не приемлет…
— Ничего… пропала я… пропала… — выдыхаю с рыданьем и сажусь на скамейку на автобусной остановке.
Сижу и слезы свои глотаю…
— Пропала я… пропала…
Повторяю слово, потому что с Валидом у меня ничего быть не может. Он вычеркнул меня, а я… я полюбила, оставила свое сердце ему, а он свое семя в моем череве…
Накрываю пальцами живот и прислушиваюсь к себе. Первый шок проходит, и я понимаю, что не одна, что есть комочек, такой маленький, которому мама нужна, защита и поддержка…
Рука у меня не поднимется навредить малышу, ведь он уже во мне, маленький совсем крошечный, как зернышко, но… малыш мой…
На мгновение в голове вспыхивает шальное желание добраться до особняка Байсарова и рассказать… сказать ему, что он станет папой, что наша близость получила свое продолжение и… это ведь счастье…
Но потом приходят иные мысли. Здравые.
Слезы высыхают, а я вспоминаю, как Валид меня отправил от последствий избавляться…
Прикрываю глаза и кусаю губы. Я не понимаю, что мне делать. Видимо шок сказывается…
Не сразу понимаю, что у меня телефон звонит, на автомате достаю гаджет из кармана куртки и не глядя отвечаю.
— Доченька, Варенька, у тебя все хорошо?!
— Мама… — выдыхаю и пальцы сильнее впиваются в телефон.
— У меня так сердце заболело, и чувство странное, места себе найти не могу, доченька, скажи, что у тебя все хорошо, Варечка моя…
— Мама, — выходит уже с рыданием.
— Что? Варечька, что?! Говори…
— Я… я…
— Доча, если не хочешь, чтобы я на месте инфаркт получила, рассказывай! — голос мамы преобретает повелительные нотки.
— Я так вляпалась, мам, — отвечаю и слезы катятся по щекам.
Повисает пауза и я слышу звон, мама видимо кострюлю неудачно поставила мимо мойки и та упала.
— Так, Варя, ты ведь знаешь, что мы с папой тебя с сестрой любим больше всего на свете, всегда поддержим! И нет ничего в этом мире, что способно нас от доченьки своей отворотить. Расскажи мне, маленькая моя о своих проблемах и мы обязательно поймем и не оставим в беде!
— Мам, я… все так серьезно…
— Доченька моя, как бы серьезно не было, мы с тобой, слышишь?!
— Да, мам, я так тебя люблю…
Всхлипываю и кутаюсь в куртку, становится дико холодно, а еще ощущение появляется, словно кто-то ножом по щеке проскальзывает.
Поворачиваю голову, чтобы понять чей взгляд чувствую, но не замечаю никого. В столь ранний час я единственная сижу на пустой остановке…
— И мы тебя любим, маленькая моя, ты расскажи, у тебя в универе проблемы? Чего — то не успеваешь?! Ты не думай, не всегда же быть круглой отличницей, можно и незачет получить, ничего страшного, всегда можно пересдать…
— Я беременна… — выдыхаю, как на духу и в трубке повисает молчание. Гнетущее. Долгое.
Я даже трубку от уха отрываю и затаив дыхание смотрю, как на дисплее отсчитываются секунды нашего разговора…
— Что? — спрашивает шокировано мама.
Мы ведь с ней общались по телефону, по видео связи и я еще вчера была весела, шутила и всячески пыталась внушить родителям, что у меня все замечательно.
Мечта сбылась и…
Я действительно прилежно училась и в университете никаких проблем у меня нет, но есть огромная зияющая рана в груди. Ощущение, что сердце вырвано, потому что Валида я так и забыть не могу, а он моделей, наверное, меняет, переводчица вон вешалась, не стесняясь камер, а я…
Я дурочка, которая полюбила и отдала свое сердце мужчине, которому было всегда плевать…
Опускаю взгляд на свой палец. Серебряный обруч кольца все там же и мне бы содрать проклятое кольцо с руки, но… я не могу…
Словно что-то держит. Не дает.
— Так, Варя, — опять подает голос мама, — ты мне все расскажешь, и мы обязательно решим…
Мама хочет что-то сказать, но я неожиданно для себя выдаю абсолютно уверенно и четко:
— Это мой ребенок и убивать я его не собираюсь… Я рожать буду, мам.
— Все будет хорошо, дочка… Мы с тобой… Мы тебя любим и малыша любить будем…
Ответила мама и расплакалась. А я тоже плакала. Всю дорогу до университета слезы текли по щекам. Скорее всего состояние шока сказывалось, но на душе становилось светлее.
Все же Валид оставил мне частичку себя на память. Он не хотел последствий, но судьба распорядилась иначе.
Слезы еще не высохли, а губы уже растянулись в улыбке, немного грустной, но все же.
Именно в этот момент я поняла, насколько сильно полюбила Валида…
Странно, но… все же это так…
Пришла и как была рухнула на кровать, залезла под одеяло, но мое уединение не продлилось долго.
— Алексина! — грозный окрик и плед с меня стаскивают, а я как лежала в позе эмбриона, так и продолжаю лежать.
— Варя! — подруга трогает мое плечо.
Опять не реагирую.
— Ну, Варька… — тянет и я все же поворачиваюсь и смотрю в насупленное лицо рыженькой девушки.
— Твое недомогание имеет причины, так? — спрашивает и прищуривается, а я лишь киваю и прикусываю губу.
— Ясно. Я так и думала, — отвечает подружка и садиться на мою кровать, скидывает кроссовки и подтягивает коленки к груди, упирает подбородок и смотрит на меня внимательно.
— Что делать будешь? — спрашивает серьезно.
Про Валида я не рассказала, да и не рассказу, Виктория это уже поняла. Просто, когда очередной раз меня тошнило, подруга поинтересовалась была ли у меня незащищенная близость с мужчиной и я ответила, что была…
— Рожать…
Пауза и кивок. А затем последовало неожиданное объятие, которое мне было нужно больше всего на свети. Тонкое плечо поддержки…
Виктория не рассказала никому о моем положении…
Я старательно училась, приняв решение, что доучусь и возьму академ.
Отгоняла все мысли и одевала одежду, которая мне велика, чтобы скрыть начинающий округляться живот.
Зима пришла незаметно, а с ней и сессии подоспели, за ней пришла и весна…
Животик уже заметно округлился, но одежда спасала, под теплой курткой я прятала свое положение, надеясь, что все-таки смогу сдать экзамены все, а затем уеду домой.
Хотелось к маме, хотелось тепла и уюта…
И поговорить, обдумать, не спешить с академом…
Мама сказала, что все проблемы нужно решать по мере их поступления и я согласилась с общеизвестной истиной.
От малого нужно идти к большему.
Про Валида я не думала. Не хотела и не могла. Пару раз натыкалась на сводки с упоминанием Байсарова в новостной ленте, но всегда перелистывала.
Ничего знать о нем не хочу. Вернее… я старалась не думать. Отгоняла мысли, отгоняла тревоги, а сама украдкой колечко на пальце гладила…
Вот так вот. Я не нужна ему, а он въелся мне в душу…
Годовые экзамены я уже сдавала, будучи глубоко беременной…
Скрывать не получалось. Ловила на себе взгляд. Иногда ехидные. Иногда обескураженные.
Но вот зачетка радовала отличными отметками…
Последний экзамен проходил у профессора Игнатьева. Грозы нашего курса. Мужчина в очках смотрел на меня с прищуром пока я отвечала на вопросы по билету, а когда закончила, начался перекрестный огонь, как выразились наши девчонки.
Он гонял меня нещадно по всем вопросам, а я отвечала, чувствовала, как пот стекает по спине капелькой, но упрямо отвечала на все вопросы.
Когда закончила отвечать на последний, профессор взял мою зачетку и прошелся глазами по подписям и отметкам.
— Ну что же, Алексина, — проговаривает мужчина, кивая, — я удивлен, весьма и весьма положительным образом. Вы единственная на всем потоке, кто заслужил высший бал.
Ставит росчерк в зачетке и поднимает на меня глаза серые и придирчивые.
— Я надеюсь увидеть вас в следующим году. Такие старательные студентки — гордость ВУЗа!
Забираю протянутую зачетку, а у самой ком в горле и ответить не могу, слова профессора подобно бальзаму на сердце лежаться, и я киваю, профессору, соглашаясь с его мыслю, что я обязательно вернусь…
— Ну что сваливаешь в родные пенаты? — Вика входит как раз тогда, когда я захлопываю чемоданчик.
— Да, время пока есть, но я заранее готовой хочу быть, чтобы в последний момент не вспомнить, что что-то забыла…
— Варька, ты скучноватая, правильная слишком, — подмигивает подруга, а я пожимаю плечами.
— Мы с девчонками в кафешку сейчас пойти хотим, может пойдешь с нами, поболтаем, поедим вкусняшек?
Молчу, не знаю соглашаться, или нет. Настроение у меня не для посиделок.
— Давай-давай! Отказа не приму! Сонька в одно место нас всех тянет у нее парень в официантах там, говорит место нам хорошее организовал и там очешуенные сладости…
Там фишка соленые десерты!
— Ого! — отвечаю, округлив глаза.
— Вот и я про то! Для беременных Варь самое то! Там соленая карамель — дессерт, макс говорит пальчики слопать можно…
— Соленая карамель… — повторяю, прикусив губу и чувствую, как мой малыш бодро пинает меня.
Резвый малыш. Уже сейчас чувствую, что мой мальчик будет с характером…
Как и его отец…
Когда по УЗИ первый раз увидела своего сыночка, сердце у меня забилось быстро-быстро, а я смотрела на его носик, на губки и думала, что даже сейчас вижу, как он похож на отца…
И слезы обжигали щеки, потому что мы с сыном оказались Валиду не нужны…
Я так и не позвонила Байсарову, не решилась…
Подумала, что если хоть что-то значу в его жизни, он появиться и тогда… тогда я расскажу про свое маленькое чудо…
Но время шло. Дни сменялись месяцами, а Валид так и не появился…
Я была для него никем и последствий он не хотел…
Ну и пусть! Я буду любить своего мальчика за двоих! А еще у него будут любящие бабушка и дедушка, а еще егоза тетя…
Все у нас будет хорошо…
А Валид…
Сердце опять начинает болеть.
Отгоняю мысли. Не хочу думать о мужчине, который разорвал мое сердце в клочья…
Не хочу плакать.
Улыбаюсь Вике и решаю все же пойти с девчонками поесть соленую сладость, на которую меня тянет с самого начала беременности…
— Нет, мам, не однокурсник… — отвечаю тяжело вздохнув.
Сердце рвется на части от желания поделиться, выплакать все свои слезы… рассказать, что я полюбила. Сильно. Очень сильно. Человека, которому не нужна. Сложно сознаться родной матери в том, что стала подарком на ночь для бизнесмена, что в принципе тебя продали, а на утро еще и оплатили за труды…
Прикусываю губы. Слезы подкатывают. Но не могу сознаться в том, что все это дикая нелепая случайность, что в принципе не виноваты ни я ни Валид…
Но все же…
Все же…
Если и расскажу, то точно не по телефону, а обнявшись и прикрыв глаза на материнской груди…
— Доченька, а… а это было по обоюдному согласия? — допытывается мама, слышу тревогу в ее голосе, страх и отвечаю честно.
— По обоюдному, мама, от этого мужчины я голову потеряла… я… я люблю его… люблю… — рыданием произношу это слово и мама начинает реветь на том конце телефона.
— Доченька, ну как же так?! А он? Он знает? Ты с ним говорила? Почему, почему ы не хочешь сказать ему о том, что носишь его малыша под сердцем, он ведь у тебя первым был и…
— Мам, он дал мне таблетку, послал к врачу, чтобы последствий не было. Они ему просто не нужны… Это я полюбила… я потеряла голову, а он…
Делаю глубокий вдох и стараюсь улыбнуться сквозь слезы, а сама руку на живот кладу, прислушиваюсь к себе и понимаю, что внутри меня живет самое настоящее счастье.
— Ему не нужны последствия, мам, он ясно дал понять это, а я… я просто уже люблю своего ребеночка и… знаешь в душе… там, где очень болит и ноет я даже чувствую радость, потому что крупица этого мужчины прорастает во мне плодом моей любви…
— Доченька моя, — всхлипывает мама, — моя хорошая… первая любовь она всегда такая… сильная, мощная, обжигающая… Ты ведь толком и с парнями-то не общалась, все у тебя наладиться ты еще встретишь достойного мужчину, который оценит твое доброе сердце…
— Мам, не хочу говорить сейчас о будущем. Есть мой малыш и я хочу доучится этот год, а там…
— Хорошо все будет, Варечка! Мы поможем! Мы любим тебя!
— А папа? Что он скажет?
— Не беспокойся, доча, батьку на себя возьму! Подготовлю его, чтобы удар не хватил, — мама пытается шутить, поднять мне настроение, переходит на другие темы, рассказывает о сплетнях, о соседях, а я уже не слушаю.
Перед моим мысленным взором Валид. Его темные кофейные глаза. Широкий разлет бровей. Жесткое лицо с хищным выражением.
Его смуглые руки на моей коже, его ласка и обжигающее тепло кожи и тепло колец…
Мне кажется, я все помню и забыть такое нереально просто.
Он вонзился в меня, проник в душу, в нутро…
А я… я для него всего лишь девочка на ночь… С которой у Байсарова ничего общего не может быть.
Как-то слышала, что мужчины этой национальности на своих женятся, дура — Варя. О чем думаешь, какая свадьба?!
Валид тебе прямым текстом сказал — отпускаю. Да еще и к врачу отправил…
— Доченька, ты где? — голос мамы опять полон тревог, но я беру себя в руки и отвечаю.
— Все хорошо, мам, мне нужно заниматься…
Прощаюсь с мамой и отключаюсь, а сама прикусываю губы и смотрю в окно, на мгновение кажется, что я узнаю машину. Черную. Тонированную.
Не ту, которой Валид мажора отшвырнул, но отчего-то кажется, что этот черный внедорожник я так же видела у дома Байсарова, но стоит моргнуть, как кто-то ударяет по газам и скрывается на дороге, развивая бешенную скорость, а я грустно улыбаюсь…
Ошиблась. Не мог это быть Валид.
С чего бы ему быть тут, когда он меня вычеркнул из своей жизни, а мажоров, желающий покичится дорогостоящей тачкой и ее возможностями у нас в университете достаточно…