ГЛАВА 7.

Я жутко опаздываю. Опять. И всё из–за Таськи, что торчит в ванной по два часа. Сдав Гришу в садик, я несусь на всех порах к остановке и видимо по дороге, теряю телефон. Потому что когда я сажусь в автобус, понимаю, что мне нечем платить. Я всегда таскаю карточку под чехлом, а тут ни телефона, ни карты. Мне приходится выйти на ближайшей остановке и молить бога, чтобы Айратовна не спустила на меня всех собак.

– Ася! – черный джип тормозит прямо возле меня. Довольное лицо Воронова отчего–то сияет как медный тазик.

– Здравствуйте.

– Садись, подвезу. Ты же на работу?

– Спасибо, вон мой автобус едет.

– Я видел, как ты выскочила из того, что только что отъехал, деньги забыла?

Я выдыхаю и как можно милее улыбаюсь.

– А вам не всё равно?

– Мне–то всё равно, но зная жену, она с тебя семь шкур спустит.

Он прав. Ведьма меня на костре сожжет.

– Ладно.

Воронов выходит, открывает передо мной дверь. Я поражаюсь его ловкости и манерам.

– Спасибо. – Мой зад на кожаном, безумно комфортном сиденье. В салоне работает кондиционер и воздух просто божественный.

– Как Гриша?

Он слишком рьяно включается в беседу. А я не готова с ним ничем делиться.

– Нормально.

– Понятно, разговор не клеится, – он почесывает щеку и я слышу, как шуршат волоски на его бороде. – Хотя бы скажи, почему вышла из автобуса.

– Я потеряла телефон и карту. Вот и вся история.

– Хочешь я тебе помогу? Я же как–никак владею банком.

– И не одним. – Скромно добавляю я, а он нескромно смеется и я впиваюсь взглядом в морщины, что образуются на его лице от широкой улыбки. Почему меня цепляет каждая, блин, мелочь в его поведении и внешности? Что за маразм?!

– Да, ты прекрасно знаешь, чем я занимаюсь.

– Вы знаменитость. Много денег потратили на плакаты и растяжки?

Егор перестает улыбаться и на светофоре поворачивает ко мне голову.

– Почему ты обращаешься ко мне на «вы»?

– Потому что вы, Егор Васильевич, уважаемый человек.

Здание центра виднеется сразу после поворота на центральную улицу и я жду не дождусь, когда смогу выйти из машины. Едва двигатель глохнет, я дергаю за ручку. Но она не поддается.

– Выпустите меня.

– Нам нужно поговорить.

– Да не о чем нам разговаривать!

Еще немного и я начну кричать, бить руками в стекло. Воронов улавливает мой настрой и снимает блокировку дверей. Я убегаю, жалея тысячу раз, что согласилась на эту поездку.

– О, Ась, привет!

– Потом, Маш, всё потом!

– Да что случилось–то? Пожар или наводнение?

– Нападение ворон!

Подруга что–то еще выкрикивает вслед, но я ее уже не слышу. Я прячусь в кабинете, как в пещере и верю, как в детстве, что в нее никто не войдет, пока не скажет пароль. Сим–сим, откройся…

– Что такое? – бормочу я, крепко держа оборону, а точнее дверь.

С той стороны кто–то сильно дергает за ручку и я вылетаю в коридор, наваливаясь на Эмилию. Брюнетка с чуть раскосыми, восточными глазами, посылает мне адские искры.

– Ася! Ты что с ума сошла?!

– Простите, Эмилия Айратовна, я…я…

– Никакой премии от меня в этом месяце не жди! Я уже устала от твоих выходок!

Женщина уходит, потирая предплечье, в которое я врезалась. Ну вот, прощай долгожданная премия и мечты о новых игрушках для Гриши. Чтоб Воронов сгорел заживо! Ненавижу!

***

В конце дня, мы с Машкой уходим вместе. Сегодня ей нужно на день рождения отца и она попросила сменщицу–администратора выйти на пару часов, чтобы она спокойно добралась до пригорода, где живут родители. На парковке возле «Симилии» Воронов прогуливается вдоль невысокого заборчика и с кем–то бурно выясняет отношения по телефону. Я обегаю Машку, чтоб он меня не заметил, а она подначивает меня.

– Что за детские игры, Ась?

– Да он достал меня.

– Чем? Приударил что ли за тобой?

– Не знаю. То в парке встречу, то сегодня утром на остановке.

– Да–да, девчонки шептались, что ты приехала с самим Вороновым. Значит, не шутили.

– Нет. Но больше мне такого счастья не надо.

– Почему? Некоторые мечтают закрутить с ним. Говорят он в постели, атас!

Я запинаюсь за бордюр и лечу носом вниз. От падения навзничь, спасает Егор. Его руки подхватывают меня перед самым асфальтом. Машка хихикает и зажимает рот рукой, чтобы не рассмеяться во всё горло.

– Вы не только не дружите со временем, но еще и очень неуклюжи, Ася.

Надо же, на «вы» ко мне. Ах, рядом же посторонние. Но Машка мигом исчезает, когда Воронов переводит на нее свой пронзительный взгляд.

– Ты сейчас за Гришей?

Я киваю и растираю ушибленные колени. Больно как, просто до слез.

– Тебе снова повезло, у меня свободный вечер.

– Да отстаньте уже от меня.

– Перестань вести себя, как…

– Ой, не надо. – Я перебиваю его и повесив сумку на плечо, тороплюсь уйти. Чувствую, как кожа на коленках натягивается и из ранок проступает кровь.

– Стоять! – выкрикивает Егор. – Либо садишься в машину, либо я тебя до нее на руках донесу.

В полном шоке, я шагаю к «Лексусу» и сажусь на заднее сиденье. Там можно вытянуть ножки. Егор быстро устраивается за рулем и выезжает, поглядывая в боковое зеркало.

– Адрес говори.

– Лимонова, шестнадцать.

– Знаю где это, доберемся за десять минут.

Я копаюсь в сумке, достаю пластырь и заклеиваю полученные увечья. Сейчас бы перекисью обработать, но ее нет. И ладно, потерплю до дома. Тем более, что я заняла у Машки пятьсот рублей на такси.

– Итак, кажется приехали.

В окне маячит детский сад и я вижу Гришу, гуляющего вместе с другими детьми на улице.

– Спасибо. Надеюсь, больше не встретимся.

– Как раз наоборот.

Знакомый щелчок, приводит меня в ужас.

– Что вы делаете?

– Когда ты собиралась сказать мне о сыне, Ветрова Ася Юрьевна?

– Ч–ч–что? Нет, я…вы все неправильно поняли…

Холодный пот струится по моей спине, а дрожь в теле такая, что и бутылкой вина не унять.

– Все я правильно понял. – Он разворачивается, внимательно смотрит на меня и всё, меня накрывает осознание.

– Ты нам не нужен! Ни ты, ни твои деньги! Отвали от нас!!!

– Ася?

– Я сказала, пошел ты…Егор Васильевич!

Я забываю обо всем, когда покидаю дорогой автомобиль и двигаюсь напрямую к воротам садика. Егор нагоняет меня и утаскивает за киоск с мороженым, что находится в двух метрах. Его руки по обе стороны от моей головы, сам Воронов дышит, как черт и выглядит почти также.

– Гриша. Мой. Сын, – каждое слово, как удар молотка. Я не двигаюсь, потому что боюсь. – Мой помощник собрал всю информацию и убедился, что мы с ним кровные родственники.

– Ты не можешь…ты… – я сама себе не верю, а Воронов и подавно не поверит в то, что я говорю.

– Теперь всё будет по–другому. Я хочу видеться с ним, хочу быть ближе и участвовать во всем, чем он занимается.

– Что? Никогда! Если на самом деле возомнишь себя отцом, я докажу, что пять лет назад ты меня изнасиловал. Понятно?!

– Как? Достаточно проверить твой счет, чтобы понять всю суть.

Я отталкиваю Егора и спешу за сыном.

– Не хочешь по–хорошему, что же, поиграем!!!

Слезы в моих глазах расстроят Гришу. Прежде чем войти в калитку, я перевожу дух, борюсь с подкатившим комком к горлу и оборачиваюсь, чтобы удостовериться, что Воронов уехал. Да, машины не видно.

– Мам! – Гришка вскачь бежит ко мне и я подхватываю его на руки, крепко–крепко обнимая.

– Как же я соскучилась.