Глава 14
Быстренько собираюсь и жду Ниму. Женщина появляется в холле, в руках держит косынку, приближается ко мне и накидывает ее мне на волосы, улыбается и завязывает на своеобразный лад.
— Ты красивая, — подмигивает, — ну пошли…
Садимся в автомобиль. Охрана и сопровождение у нас все же внушительные. Это все странно… Хотя, Нима является тетей Заура, а этот мужчина имеет власть и богатство, плюс принадлежит к определенному роду, так что подобная охрана видимо должна быть по любому.
Мы едем по городу, я наблюдаю за улицами, удивляюсь прохожим и строениям. Ощущения непередаваемые. Все такое колоритное, яркое, пестрое.
— Тебе нравится этот город? — интересуется Нима, замечая, как я приросла к стеклу, наблюдая проскальзывающие пейзажи, которые сочетают в себе несочетаемое.
— Да. Очень. Все так ярко…
— У нас есть улица раскрытых зонтиков. Хочешь пройдемся по ней.
— Улица раскрытых зонтиков? — переспрашиваю.
— Да. Раскрытые зонтики, подвешенные вдоль улицы… Хотя… Чего рассказывать…
Наклоняется вперед и ударяет водителя по плечу, говорит что-то на своем языке, и машина плавно останавливается.
Мы с Нимой выходим, гуляем по улочкам, а я на людей смотрю, на дома…
Солнце припекает немного, и я радуюсь тому, что Нима все же взяла для меня косынку, а то так и удар можно получить солнечный.
Мы заворачиваем за угол, и я застываю, замираю просто, наблюдая за пестрыми зонтиками. Такое ощущение, что их здесь тысячи… желтые… синие… красные… зеленые…
Они будто в воздухе висят. И только спустя мгновение приходит осознание, что они просто подвешены руками вверх.
— Красиво так…
— Да…
Отвечает Нима. Мы проходим по улочкам, заворачиваем на рынок, Нима во всю нагружает охранников покупками.
А я удивляюсь размерам, объемам, все завораживает и манит…
— Так… ну куда он ушел а?! В груши кто отнесет?! — сетует Нима, понимая, что один из охранников ушел.
— Давайте я донесу.
Забираю из рук женщины сетку, так как Нима увлеченно рассматривает сухофрукты, которые, судя по всему, заказала и сейчас осматривает на наличие дефектов. Она очень щепетильная покупательница, как успела заметит, проверяет, чтобы все было в идеальном состоянии.
— Да не нужно, — отвечает мне, — сейчас шалопай подойдет, и я ему устрою взбучку…
— Я отнесу, — отвечаю, разворачиваюсь, чтобы пойти, но неожиданно охранник преграждает мне путь.
— Вам нельзя отходить от госпожи Нимы и одной гулять по городу так же…
Выговаривает совершенно спокойно. Этакий предупредительный шкаф и я киваю. Надо же… Я думала охрана приставлена к Ниме, а оказывается и я не могу уйти из-под бдительного контроля охранников Заура…
На мгновение ощущаю себя пленницей, но затем убеждаю себя в том, что это просто предосторожность… Все же всем я представлена, как невеста…
Проходит еще пару часов, наконец нима обращает на меня взгляд и победно заявляет;
— Справились, мы Даша! Тут не по далеку есть прекрасное кафе. Я всегда туда захаживаю, когда в город выбираюсь. Хозяйка — моя подруга, замечательная женщина. И чай там шафрановый — просто шедевральный. Зайдем перекусим?
Улыбаюсь раскрасневшейся женщине и киваю. Я словно в сказке нахожусь и просыпаться не хочу.
Поэтому, когда мы заходим в теплое атмосферное кафе и я вижу полноватую женщину, которая идет к нам с распростертыми объятиями я внимательно ее изучаю. Дородная. С платком на голове, звонкая.
Она тепло здоровается с Нимой и бросает удивленный взгляд на меня. Женщины общаются на своем. Тетя Заура что-то рассказывает смуглокожей хозяйке заведения и кивает в мою сторону, а ее подруга вдруг улыбается мне тепло — тепло и приглашает за стол.
Время летит. Я пробую замечательный чай красного цвета и в какой-то момент понимаю, что жидкости на сегодня было много.
Тихо интересуюсь, где туалет и встаю. Охранник хочет двинуться за мной, но я его останавливаю.
— Я в туалет. Вы хоть под дверью не стойте. А у входа остановитесь…
— Не положено…
Отвечает и я прикрываю веки. Бросаю взгляд в сторону тканевой завесы. За которой дамская комната.
— Я прошу не идти со мной в туалет. Я вроде бы гостья, а не пленница, — отвечаю с нажимом, и мужчина морщится.
Бросает взгляд в сторону туалета.
Не нравится мне такой контроль. Смутные мысли проскальзывают в голове. Совсем не радужные…
Наконец амбал с квадратным лицом вроде сжаливается надо мной, отходит, дает понять, что могу пройти в туалет, но он остается в коридоре, явно не будет впускать в мою сторону никого. С ума сойти конечно. Странные ощущения.
Если упрошу его и вовсе исчезнуть?
Но, кажется, мои просьбы ему по барабану. Уже хорошо, что со мной в сам туалет не лезет. Непривычно. Но… В туалет все равно хочется, поэтому я выдыхаю сквозь зубы.
Решаю включить воду погромче, на всякий случай, чтобы дела свои сделать, да заодно чтобы если вдруг решит подойти и послушать…
Вообщем… Захожу в туалет. Делаю как задумала и… дальше темнота…
Меня уносит. Только и помню резкий запах, который бьет в ноздри и хватку на губах. Один вдох и все меркнет…
В себя прихожу сложно. Опять от едкого запаха. Веки кажутся такими тяжелыми, словно на них тонна веса…
Я дышу через раз и понимаю, что губы сухие, безумно пить хочу, не понимаю как из горла вылетает всхлипом:
— Воды…
И спустя мгновение к моим губам прикладывают краешек бутылки, и живительная влага течет мне в рот, и я делаю глотки, чувствуя, как с каждым глотком силы возвращаются и пелена из мозгов уходит.
Я допиваю, а мою голову бережно возвращают на что-то очень мягкое, кожаное… Наконец глаза распахиваются, и я нахожу себя в салоне автомобиля.
Роскошное нутро, работающий кондиционер и нежный аромат ванили.
Это все идет фоном, рецепторы фиксируют, а я замираю, когда встречаюсь взглядом с цепкими карими глазами на суровом лице мужчины…
Сердце у меня останавливается, когда понимаю кто именно сидит передо мной…
Сглатываю.
Узнаю за секунду. А как можно не узнать человека, чьи планы его сын разбил с моей помощью…
Я во все глаза смотрю на Фарудж Бея, который совершенно равнодушно рассматривает меня.
Мужчина в летах, но крепкий, похож на буйвола, который в момент ярости способен растоптать любого.
— Я… что… что происходит?
Слова слетают с губ, и я вжимаюсь в спинку сиденья, пальцы скользят по коже не знаю возможно в поисках оружия, но в дорогом салоне люксового автомобиля если оно и есть, то точно не у меня…
— Тебе идет хиджаб, — спокойно отвечает мужчина, а я сначала не понимаю, о чем он и только потом доходит, что он имеет ввиду косынку, которую Нима мне на волосы накинула.
Отец Заура неожиданно чуть наклоняется, и его рука с толстыми пальцами оказывается у меня перед лицо, вскрикиваю, думая, что он меня сейчас ударит, но мужчина лишь пальцами цепляет за шелковую косынку и тянет ее, оголяя мою голову и белоснежные локоны падают на плечи.
Прищуривается. Смотрит. Очень внимательно.
— Понимаю, что сына могло повести от тебя. Не думал, что он падок на красоту, учитывая скольких блондиночек пользовал до тебя…
С каждым словом мне становится все хуже. Будто отец Заура хлыст достал и хлещет им меня во всю.
— Отпустите меня. Вы не можете меня похитить…
Выдыхаю едва слышно. Голос дрожит, и обида гложет, потому что этот опасный, жестокий мужчина смотрит на меня так, что мне дышать тяжело становится от того негатива, который ощущаю.
— Кто сказал, что я похитил тебя, Даша? — спрашивает, слегка растянув губы в ухмылке, — мы с тобой сейчас просто поговорим, а потом ты вернешься как ни в чем не бывало в кафешку к Ниме.
— Поговорим? — переспрашиваю дрожащими губами.
— Да. И я не буду спрашивать откуда на твоем пальце оказалось кольцо матери Заура. Меня это не интересует. Я не хочу слышать твоей лепет о том, что между вами вспыхнули чувства и так далее. Учитывая, что еще некоторое время назад тебя в жизни моего сына просто не было. И если ты останешься в жизни Заура, то ты погубишь моего сына. Он лишится всего. Положения. Имени. Чести.
Выговаривает совершенно спокойно. А у меня сердце останавливается. Слезы к глазам подкатывают.
— Но я здесь причем…
Я не знаю…
Смотрю в глаза мужчины и пелена слез мешает.
— Причем здесь я? Ч-что вы хотите сказать?! Я не понимаю…
— Сейчас поймешь, красавица моя. Только ответь мне, ты бы хотела увидится со своим младшим братом?
— Братом?! — переспрашиваю…
— Ну насколько знаю после смерти твоей матери отец тебя кинул на бабку и уехал. Счастливо жил в другом городе, оставив тебя и понимая, что на старенькую квартирку у него прав нет, так как бабка написала ее на тебя еще до своей кончины.
По мере того, как отец Заура говорит у меня сердце льдом будто сковывается. Страх ползет по спине.
— Несколько лет назад отец твой умер. Перепил, так сказать. Но ты этого не знаешь. Ведь он данным давно забыл про тебя. Ни весточки, ни звоночка…
Его сожительница в тот момент была беременна, только вот после смерти твоего отца ребенок ей оказался не нужен. Она родила и написала отказную. В принципе ничего такого. Просто понимаешь, Дашенька, когда у меня на пути встают конкуренты, я все о них узнаю. Вот пока пытался понять, что ты рядом с моим сыном делаешь всплыли вот такие вот подробности. Твой брат в детском доме. Но не суть важно. Вряд ли ты захочешь помогать малышу, о котором ничего не подозревала, да и куда тебе девочке — студенточке подрабатывающей в цветочном бутике до недавнего времени…
Улыбается, пока говорит и подмигивает мне.
— И вот какой интересный факт, цветочница моя. Хоть бутик этот был сожжен и закрыт, мои ребятки проверили информацию и знаешь какое чудо получается… тебя ведь мелкую воровку за руку схватили, но ты так неудачно на мостовой оказалась и подобрал тебя восточный мужчина… как две капли похожий на моего сына…
И это не единственное твое преступление… ведь так, красавица моя?
По мере того, как отец Заура говорит у меня пот выступает на спине. Такое ощущение, что этот человек перелопатил всю мою семью, всю информацию нашел обо мне и что-то ему доказывать и объяснять я не собираюсь.
Мне как-то везет вечно оказываться не в том месте и не в той ситуации…
Вот и тот случай, на который он намекает… как объяснить, что меня подставили, что парень с которым я пару раз встретилась, повесил на меня свои долги, представив всем своей девушкой и его коллектора пришли ко мне требовать долги…
Брать с меня было нечего и меня наказали, уничтожили мой инструмент и мне досталось… Потому отказала их главному, потому что не стала расплачиваться натурой и заехала мужику по лицу…
Как жива осталась и как меня не линчевали на месте… не знаю… Может подумали, что я умерла, когда меня в след за моим инструментом с лестниц спустили…
Не знаю…
Но сейчас отец Заура явно раскручивает ту историю в выгодном длф себя свете, потому что нельзя быть наивной и доверчивой, в этом мире только боль и предательство…
— Ну вот… дорогая моя… я так понимаю, что начало до тебя все доходить и я тебе, крошка моя, сейчас предложу бартер. Обмен. Ты женой Заура не станешь. Поясню почему. Ты его красная тряпка, которую он захотел бросить мне в лицо, но это временный фактор. Скажем так. Я предлагаю тебе миллион и прочее, и ты сливаешься из жизни моего сына.
— Мне не нужны ваши деньги, — отвечаю совершенно спокойно.
Так странно у меня истерика внутри, а голос спокойный.
— Два миллиона, — отвечает так же, слегка растягивая губы в улыбке, демонстрируя волчий оскал.
— Мне не нужны ваши деньги.
Подавись ими! — кричу внутри.
— Значит, сына моего полюбила, да?
Прищуривается, а я молчу. Что сказать этому человеку не знаю, а он меня вскрывает и на молекулы разбирает.
— Ну тогда слушай, что будет. Заур из-за тебя и из-за своего нежелания покориться потеряет все. Он сейчас уехал, ведь так? — приподнимает бровь, — ну так вот. Проблемы у него. Очень серьезные. Причем настолько, что он пока сам не понимает. Но на его приисках серьезнейшие проблемы выявлены и скоро маховик запустится, придется неустойки платить такие, что все пойдет по одному месту.
Улыбается, а у меня сердце леденеет.
— Он продаст все. Лишится самого дорогого, что ценит… Он потеряет родовое поместье матери. Он потеряет все. И это будет хорошим уроком зарвавшемуся мальчику.
— Вы врете, — повторяю и голос подводит.
Я уже поняла насколько Заур любит свой дом, свой край, лошадей…
— Нет. Я открываю тебе глаза на ситуацию. Но также и говорю, что все в твоих руках. Помоги моему упертому сыну принять свои обязанности и исполнить долг перед семьей. Он мой старший сын. Он вожак, который должен принять ответственность за стаю. Иначе он потеряет все.
— Вы готовы уничтожить сына, только чтобы заставить его женится на нелюбимой?
Задаю вопрос и душа рвется в клочья от этих волчьих законов…
— Не я. Брак договорной. Такой вот расклад. Тебе решать Дарья. Возможно, ты зашла Зауру, возможно тебе кажется, что между вами любовь, но на ситуацию стоит смотреть реалистично. Ты не его, а он не твой. У Заура своя судьба, долг, обязанности в конце концов. Он ответственен не только за себя. Когда я говорю, что все его предприятия будут закрыты — я не шучу, а там работают тысячи людей, которые семьи свои кормят. Он не за себя отвечает, он отвечает за многих. А это ответственность. И если гордыня сына не дает ему увидеть дальше, то я вижу, что катастрофа будет масштаба такого, которого ты маленькая Даша себе даже не представляешь. Его сломит то, что произойдет. Любого сломит. Он будет винить себя, потому что тысячи семей окажутся в бедственном положении.
Замолкает и сверлит меня внимательным взглядом, а у меня пальцы трясутся в нерешительности.
— Ну а теперь девочка Даша. Я посмотрю, что ты из себя представляешь. Что тебе нравится в Зауре? Его бабки? Его харизма и характер? А теперь подумай, что будет с человеком с его волевым и сильным характером, когда он поймет, что поставил личное перед всеобщем. Мы не простые люди и в ответе не только за себя. Я может и не был самым лучшим отцом в мире, но если бы я не воспитывал сына в жесткости — он бы не стал тем, кем стал. Он бы не стал моей гордостью…
Прикрываю веки. В глазах жжет. По мере разговора с отцом Заура, я понимаю, что он не самое большое зло… вернее… не знаю… все слишком сложно… глубже…
Опять смотрю в глаза мужчины и слезы текут по щекам, а он приближает ко мне свое лицо и взгляд у него напоминает Заура.
— Не плачь, Даша. Просто подумай, чего стоит упертость моего сына. Подумай и реши для себя каким ты хочешь видеть Заура…
Отодвигается от меня и следит молча, а затем папку с сиденье берет, которую я раньше не заметила.
Протягивает мне.
— Вот тут информация по твоему брату. Ты хорошая девочка, Даша. Я не первый год живу и людей по глазам чувствую, по общению… и вижу, что любишь сына моего, поэтому и отдаю документы. Тебе решать. Можешь рассказать Исаеву, что я пытался купить тебя, а ты не продалась. Все в твоих руках.
Опускаю взгляд на папку. Смотрю в нерешительности. Открыть боюсь и вновь Фарудж Бей привлекает мое внимание:
— Кстати. Я оформил опеку на тебя. Ни к чему не обязывает. Ты можешь оставить эту папку здесь. И забыть о том, что рассказал. А можешь забрать. Уже понял, что миллионами тебя не прельстить. Но могу организовать тебе хорошую работу, прямо на кафедре в твоей консерватории.
— Вы манипулируете мной, — отвечаю и смотрю на мужчину.
Ухмыляется.
— Конечно. Я даю тебе варианты развития ситуации. Просто, Даша, я пожил достаточно и знаю, что за чем следует. Ты — уничтожишь моего сына и потом себе не простишь, что зная ситуацию, которую я тебе открыл, ты не остановилась…
Не знаю почему я в этот момент открываю папку и заглядываю в документы, а там на первой странице фотография ребенка… Малыш смотрит на меня своими грустными голубыми глазами. Худенький такой, потерянный…
Мой брат…
Сердце сжимается и больно становится.
— А если Заур меня не отпустит?
Спрашиваю, сжимая папку. Пальцы трясутся. Мне кажется, меня ставят перед вопросом какую руку отрезать. Левую или правую.
Фарудж Бей наклоняется ко мне и глаза у него темнеют, когда произносит четко.
— Ты ведь женщина, Даша. Красивая и желанная женщина. А Заур человек чести и слова. Если ты захочешь — он отпустит. Если ты для него ценна… конечно… он не будет тебя ломать…
Отец Заура еще что-то вещает, а я…
Я погружаюсь в собственные мысли и сердце раскалывается от боли. Доводы этого мужчины разумны и кажется, он не выглядит совсем уж исчадием ада.
Наш разговор заканчивается, я на автомате кладу папку с документами на брата в сумку и по щелчку двери распахиваются, а меня выпускают из автомобиля.
— Все в твоих руках, Даша…
С нажимом выговаривает мужчина, а затем отпускает меня. Меня провожают в кафе. Причем возвращают в тот же туалет. Оказывается, с другой стороны, идут какие-то технические работы и есть вход… еще один… который видимо еще не успели закрыть.
И уже не так странно, что меня не особо и хватились…
Хотя… Разговор с отцом Заура мне не показался долгим. Возможно, я и отсутствовала минут пятнадцать… не более того…
Я возвращаюсь к Ниме, которая оживленно беседует со своей подругой, которая ей показывает какие-то куски материй…
Смотрю на женщину и не понимаю причастна ли она к моему псевдо — похищению. Возможно, действительно не заметили…
А охранник стоял у туалета, он не входил внутрь, я не допустила же…
Голова пухнет от мыслей.
— Даша, смотри какие ткани, хочу поменять портьеры в гостиной, как думаешь?
— Красивые…
Отвечаю и выдавливаю из себя улыбку. Я в полном шоке. Больше нет никаких чувств, эмоций, а в голове слова отца Заура про то, что я лишу его сына всего, если останусь, если не уйду…
Дорога до особняка как в тумане. Я отвечаю что-то Ниме, которая расхваливает купленные материалы, даже удается улыбнуться несколько раз.
— С тобой все в порядке? — спрашивает меня женщина, а я…
Я просто прикусываю губу. Так и хочется сказать, что совсем не в порядке, но я… я не знаю могу ли раскрыться перед этой женщиной, или же она специально вывела меня, чтобы Фарудж Бей поговорил и попытался вразумить хотя бы меня, чтобы через меня как-то на решения Заура повлиять…
Не знаю. Отговариваюсь на головную боль и как только мы доезжаем до особняка, я скрываюсь в спальне. Падаю на постель и реву.
Я не думала, что настолько прикипела к Исаеву. Так странно сама себя убеждала, что он не для меня, что мы не можем быть вместе, ведь в принципе отец моего мужчины не сказал ничего такого.
Я прекрасно понимаю, что в традициях востока присутствуют договорные браки и то, что я никак не влезаю в эти рамки, я временная, меня просто наняли, чтобы позлить отца и пойти против…
А эта игра против может стоить Исаеву всего…
Его отец не показался мне исчадием ада, не показался мне каким-то темным властелином, который решил уничтожить собственного ребенка.
Скорее он выглядел обеспокоенным за судьбу своего старшего наследника, на котором лежит определенная ответственность, которую он почему-то решил не исполнять, возможно, чтобы просто насолить отцу…
Не замечаю, как засыпаю. Пару дней я живу как на автомате. Улыбаюсь, здороваюсь, а сама гуляю в парке Заура и размышляю. А потом… потом возвращаюсь и открываю папку с документами на моего брата и чем больше я читаю, тем сильнее тянет сердце, потому что этот одинокий малыш… брошенный всеми… он нуждается в помощи, нуждается в родственнике, а мы с ним по крови родные…
Тяжелые думы развеивает шум автомобилей, которые паркуются у дома, я выглядываю из окна с трудом понимая, что уже сумерки наступили.
Лай собак слышу, хлопки дверей и затем вижу его…
Моего мужчину. Как выходит из машины и с силой ударяет по шине, а потом начинает бить по крыше кулаками, и мне кажется, что это опять приступ ярости от которой я уже успела спасти его брата.
Удивляюсь как Заур руки не ломает, или же эту самую крышу руками не прогибает.
А затем он будто выдыхается и кладет голову на сомкнутые руки, облокачивается об автомобиль и замирает, а я на его высокую фигуру смотрю, на темный затылок, широченные плечи и кажется, что хищник сам себя загоняет, рвется, мечется и выхода не находит…
Из-за своего упрямства, из-за нежелания принимать доводы отца.
Исаев заходит в дом, а я замираю, все жду, что он придет, но… этого не происходит, а у меня сердце заходится в непонимании, в желании и стремлении увидеть, обнять, поцеловать, утешить…
С ума схожу от мыслей и не выдерживаю, как есть в легкой ночнушке двигаю к дверям, пальцами цепляю с кресла короткий шелковый халатик и накидываю на плечи.
Иду вниз по лестницам, в холл, но дом кажется пустым.
Я нахожу Заура на веранде, он сидит в кресле, широко раздвинув ноги, в руках бокал со спиртным, на столе ополовиненная початая бутылка, а вторая его рука лежит на холке его питомца Симабы.
Дикий зверь чует мое приближение и шипит, но Заур слегка поглаживает свою дикарку и животное успокаивается.
Кажется, кто-то меня ревнует к Зауру, и не желает делиться вниманием.
— Доброй ночи, — выговариваю тихонечко и Исаев слегка поворачивает ко мне голову, а я его профиль вижу чеканный.
— Не слишком добрый, — отвечает и кривая ухмылка появляется на чувственных губах.
Интуитивно понимаю, что у этого мужчины проблемы начались. Те самые. Серьезные. О которых мне рассказал Фарудж Бей.
Замираю в нерешительности и Заур отпускает свою питомицу, проговорив что-то резкое на своем и Симаба срывается с места, теряется в ночи, а я не понимаю, что делать и как быть. Перешагиваю просто с ноги на ногу.
Исаев же поднимает руку и подзывает меня.
— Иди сюда, Даша.
Его голос какой-то уставший и я приближаюсь, а он вскидывает руку и резко цепляет меня так, что я не удерживаю равновесия и валюсь на его широкую грудь, упираюсь ладонями и на мгновение страшно становится, когда запах чувствую острый его одеколона и дорогой выпивки, но…
Никогда не любила не трезвых мужчин, считая их неадекватными и Исаев номер один в списке особо опасных.
— У тебя что-то случилось? — заглядываю в глаза мужчины и натыкаюсь на стену.
— Не сейчас. Даша. Не беси. Не поднимай лишних тем.
Говорит и за лицо меня цепляет приближает к своему, а в глазах у него такая лютая тьма, что мне страшно становится…
Как и что происходит, я понять не успеваю. В следующую секунду валит меня на стол, раздвигает мои ноги коленом и губы мои в плен берет.
Поцелуй оглушительный, меня сносит просто от него такого жесткого, яростного, его руки везде, цепляет за мой халатик и сдергивает его с плеч, цепляет лямки моей сорочки, и они трещат, рвутся, не выдерживая напора мужчины.
Он сейчас пугает меня своими резкими движениями, своей силой. Горячечным блеском глаз. Кажется, что меня сейчас разорвут на части, ровно так же, как и одежду, которую с меня буквально сдирают.
— Что… что… ты делаешь?
Шепчу, уже понимая, к чему все идет, но Исаев не отвечает, лишь заглядывает в мои ошарашенные глаза. Его руки работают жестко и ловко, он с нажимом проводит сильными пальцами по моим плечам, полностью избавляя от рваных тряпок, спускает пальцы ниже, а затем и губы его вниз по шее скользят, метят, засасывают, кусают, заставляют дрожать.
Умелые губы накрывают грудь, а я голову откидываю и делаю вдох распахнутыми губами. Его поцелуи жалят, скорее, напоминают укусы, но у меня горячая волна по всему телу растекается, будто микроудары тока ощущаю по всей коже.
Губу кусаю, чтобы не зашипеть кошкой, когда ощущаю его губы на своем животе, а затем…
— Что… нет… — шепчу, пытаюсь уйти от касаний, но Заур действует решительно, быстро, просто убирает полоску моих трусиков и уже в следующую секунду я кричу от пронизывающих мое тело ощущений, падаю на спину и цепляюсь за его волосы.
Меня колотит. Наслаждение подкатывает волнами от грубости мужчины, от жара, от желания, от его умелых движений.
Глаза закатываются от ощущений. От непристойностей, которые он творит, от его губ, языка и рук, которые держат мои бедра и не позволяют уйти от оглушительных ласк.
Перед глазами действительно звездное небо, и небесное светило, которое светит слишком ярко, перед взором все плывет.
Заур мучает меня, истязает с особой жестокостью, не жалеет, не бережет, он оглушает порочными ласками, настолько ошеломительными, что меня накрывает дичайшим наслаждением, судороги скручивают все тело и сердце словно останавливается, но мне не дают прийти в себя, Заур резко накрывает меня, проникает, заставляет глухо захныкать, а затем берет меня в жестком и едином темпе.
Его лицо нависает над моим, глаза — одна беспросветная тьма. Он берет мое тело с каким-то остервенением, но боль смешивается с наслаждением, сама хватаюсь за сильные плечи, царапаю его шею и накрываю губы, целую, ощущая сладкий и порочный вкус нашей общей похоти.
Сколько длится эта ночь? Я не знаю. Мое тело вертят, разворачивают и складывают, не забывая все время ласкать и доводить до изнеможения…
В какой-то момент меня просто уносит настолько, что перед глазами все темнеет, а нахожу я себя на простынях, в объятиях Заура, который лежит рядом. Глаза прикрыты. Длинные ресницы отбрасывают тени на щеки.
Жестокий. Жесткий. Горячий и… недоступный…
То, что между нами происходила этой ночью — это что-то невероятное, порочное, неправильное, недопустимое, но, тем не менее… эта его агрессия…
Я чувствую, что Заур вчера выплеснул свою ярость.
Он ведь говорил, что секс для него способ погасить внутренних демонов, а значит… значит, Фарудж Бей не солгал, у Исаева серьезные проблемы.
Проблемы, которые он решить не сможет, проблемы, которые он сам себе создал, не желая прогибаться под законы и традиции своего же народа.
В груди болит. Провожу пальцами по острым скулам мужчины, по его подбородку.
Я еще для себя не озвучила свое решение, но все же моя душа уже знает, что вместе нам не быть, и сейчас я с ним прощаюсь…
Провожу пальцами по бархатной коже, пытаясь сохранить для себя его черты, которые, кажется, отпечатываются в моем сердце.
Отнимаю руку и сажусь на кровати. Обращаю взгляд на свою руку с кольцом.
— Кажется, игра в невесту слишком затянулась… — не понимаю, как произношу эту фразу вслух, и цепляю кольцо с пальца, аккуратно кладу его на тумбочку рядом с кроватью и вздрагиваю, когда слышу твердый голос за моей спиной.
— Что ты сейчас делаешь, Даша?
Сердце сжимается от интонации и я поворачиваю голову в сторону мужчины, который цепко смотрит на меня, цепляю простыню и заворачиваюсь в нее.
Даже шелк ощущается слишком грубым для моей истерзанной кожи. И если бы не горечь послевкусия — эта ночь была бы лучшей, потому что, несмотря на всю свою ярость, Заур творил с моим телом все то, о чем женщина может лишь мечтать…
— Я хочу уйти, — говорю четко, смотрю в глаза мужчине и пытаюсь понять хоть что-то, но Исаев остается все таким же неприступным.
Садится на постели и упирает в меня свои темные глаза.
— Не понял, — выговаривает с расстановкой.
— Что ты не понял, Заур? — спрашиваю с отчаянием. — Ты просил меня стать твоей фиктивной невестой, я выполнила наш уговор, но ты пошел дальше, я не хочу быть твоей любовницей, я не хочу находиться здесь.
— Что именно тебя не устраивает?
— Все! Меня не устраивает абсолютно все! Я хочу назад в свою жизнь!
Слезы катятся по щекам. Это, наверное, отчаяние. Непонимание. Неприятие этой ситуации.
Не знаю.
Я просто понимаю, что нам с Зауром не по пути. У него своя жизнь. У меня своя. Плюс ко всему я не хочу видеть этого сильного и уверенного в себе мужчину сбитым с толку, а то, что у него проблемы и все они из-за наличия «фиктивной невесты», я уже понимаю…
Фарудж Бей прав. Нет у меня будущего с Зауром, а быть красной тряпкой, которой размахивают перед носом отца, я не хочу.
— Почему ты решила уйти? Я помню, что обещал тебе подарок. Чего тебе не хватает? Чего хочешь? — задает очередной вопрос и мне в сердце будто кислоту разливают, я понимаю, что он не говорит ни о любви, ни о желании быть со мной.
Чего тебе не хватит?
Очень смахивает на то, что меня сейчас деньгами задобрят или подарком, побрякушкой какой-нибудь, и я стану содержанкой богатого мужчины.
Его фиктивной невестой, но никак ни чем-то большим.
Плакать хочется от отчаяния. Я ощущаю себя загнанной.
— Я просто хочу вернуться домой, Заур. Хватит. Я не хочу быть здесь. Не хочу быть твоей ложной невестой… Эти игры богатых и властных не для меня. Я хочу домой. В свою спокойную жизнь. И в университет надо возвращаться, иначе лишусь бесплатного места.
Реальность накатывает на меня волной. Не дает прийти в себя. Я потерялась в сказке. Навоображала себе то, чего нет.
Исаев также расчетлив и в его войне с отцом мне отводится лишь место мяса, которое брошено на убой…
— Значит, домой захотела. Не хочешь быть лживой невестой.
Встает в полный рост и совсем своей наготы не стесняется. А я на тело его смотрю литое, мышцы изучаю. Красивый он мужчина и мне можно только его поблагодарить, что первый опыт был именно с таким, как Заур.
— Не хочу, — отвечаю спокойно.
— А если я тебя запру, Даша? — спрашивает, едва приподняв бровь, но мне в его словах угроза слышится. — Если мне зашло иметь тебя, и я не захочу отпускать горячую любовницу?
Режет без ножа.
Любовница. Не любимая… Не девушка, с которой хочешь чего-то серьезного…
Больно. Очень и очень больно.
Кажется, я влюбилась в этого несносного резкого мужчину и мне становится тяжко.
Совсем тяжко.
— Я бы могла попытаться убежать, но ты мне уже наглядно показал, что из твоего особняка не уйти просто так… но… я надеюсь, ты не опустишься до этого. Да и за что тебе удерживать меня силой?
Кусаю губы. Говорю совсем не то, что хочет услышать, но и Исаев не сказал ни одного слова о том, что не хочет отпускать меня, что я значу для него чуточку больше, чем очередная блондинка в постели.
Слова Фарудж Бея я запомнила. Исаев любит блондинок, а я… я, видимо, попала под вкусы восточного мужчины.
— Хорошо. Даша. Удерживать не буду. Договор есть договор, а свое слово я всегда держу. Ты сегодня же вернешься в свою жизнь, как ты и сказала. Собирайся.
Выговаривает жестко и разворачивается, уходит, хлопнув дверью, а я… я тихонечко сползаю на кровать и зарываюсь лицом в подушку, плачу.
Одно лишь слово.
Если бы Заур хоть намеком дал понять, что я значу для него хоть что-то…
Я бы не выдержала. Рассказала бы о разговоре с его отцом, но…
Заур четко ограничил меня, показал, что я нафантазировала себе больше, чем есть на самом деле.
Для него я просто любовница…
Мог бы и пожестче выразиться. Мог бы. Но не стал. Может, пощадил мою психику.
Я определенно не знаю ни мир, в который угодила с размаху, ни мужчину, который стал для меня первым…
Горючие слезы текут по щекам, а я заставляю себя подняться с кровати и иду в душ. Смываю с себя следы, его следы…
И вода смешивается с солеными слезами. Наконец, выхожу из ванной и иду в гардеробную, хочу собрать вещи и вдруг замираю, потому что…
Потому что здесь нет ничего моего…
Смотрю на вещи с бирками и не трогаю дорогую одежда. Лишь выбираю комплект для себя, который натягиваю. Беру рюкзак с папкой от Фарудж Бея…
И еще не удерживаюсь и забираю вещи, которые уже успела поносить.
Зауру они явно не понадобятся и прикажет Ниме выбросить, а я… я возьму с собой крошечную щепотку воспоминаний…
Прикрываю веки, вытираю глаза.
Беру рюкзак и спускаюсь, натыкаясь на охранника, который ждет меня у лестниц.
— Хозяин приказал отвезти вас в аэропорт, — рапортует шарообразный мордоворот, который усиленно смотрит в сторону, а не на меня.
Еще несколько дней назад мне казалось это чем-то странным, а теперь уже привыкла.
— Я готова…
Иду за мужчиной, а сама…
Внутри какая-то грусть и горечь.
Заур отпустил меня. Слишком быстро. Слишком легко…
Мое любящее сердце хотело бы, чтобы за меня держались…
Но реальность…
Она другая.
И в этой реальности я понимаю, что Фарудж Бей слишком переоценил мою значимость для собственного сына.
Я для него никто.
Иначе Исаев так легко бы не вычеркнул меня из своей жизни…