Глава 13
Заур
Лежать с женщиной, прижимать ее к себе, играть с шелковистыми светлыми прядками волос и смотреть, как облака пролетают на бескрайнем синем небе…
Силюсь припомнить, когда такое было со мной, и не удается вспомнить. Всегда был секс. Много секса. Потребности, которые удовлетворял, воспринимая лучших женщин лишь средством для снятия напряжения.
Вспоминаю, как на мое восемнадцатилетие отец приволок свой подарок. Высокомерную элитную девку, обвязанную бантом. Помню, как меня передернуло тогда, как захотелось спустить девку с лестниц, потому что не хотел становиться таким же моральным уродом, который никогда не любил мою мать… изменял и в грош не ставил… и дошел до того, что суку притащил в подарок на день рождения сына…
Договорные браки…
Браки по решению старших…
Отец женился на матери, потому что так было выгодно. Потому что дед решил объединить две могущественные семьи и править железной рукой, собственная дочь была лишь инструментом в достижении цели…
Я помню мать. Тихая. Кроткая. С вечно грустными глазами и улыбкой, которая появлялась только тогда, когда мы оказывались наедине и она позволяла себе обнять меня, приласкать собственного сына, поцеловать в лоб и рассказать сказку, где обязательно рыцарь спасал принцессу из темного замка, они сбегали и жили долго и счастливо…
Отец же запрещал. Он хотел видеть в сыне лидера, воина, он убивал во мне любую привязанность… в том числе и к собственной матери…
А однажды мы с мамой уснули вместе, пока она сказку мне рассказывала и руку мою держала, а потом… потом я проснулся от жуткого крика, раздающегося со двора, спотыкаясь, полетел с кровати и уперся лбом в стекло, чтобы увидеть то, как отец хлещет тонкую женщину ремнем…
Мою мать…
Не знаю, тогда ли я возненавидел Фарудж Бея, или это случилось задолго до того…
Помню лишь то, как выбежал босой и встал перед отцом, закрывая тонкую прозрачную фигурку собственной матери…
— Пошел отсюда, щенок! — крик ярости до сих пор слышен в ушах.
— Нет.
— Я сказал, отойди, иначе сам получишь!
— Бей.
— Заур!
— Бей! Я сказал!
— Жена, ослушавшаяся мужа — должна быть наказана! Таков закон!
Не помню, как ринулся на отца с кулаками, как кричал подобно раненному зверенышу, рычал, пока меня охрана отца оттаскивала, а я не давался:
— Не дам! Бей меня! За нее! Только мать мою не трожь больше, иначе, клянусь своими предками, придет день, и я вырасту, стану сильнее и слабым будешь ты, отец!
Ощущаю, как Даша ерзает рядом, устраивается поудобнее. Умаялась. Устала… Отгоняет мои тяжелые мысли.
Что-то с этой девочкой определенно не так…
Что-то не так со мной, когда общаюсь с ней…
Помню, как психанул, увидев, как непутевая дура летит на дорогу, аккурат под мои шины, и лишь спустя секунду понял, что девчонку вытолкнули. Как среагировал, как смог уйти от прямого столкновения. Не знаю.
Вылетел на дорогу злой, как сам черт! Хотел поднять девку за белоснежные прядки и хорошенько встряхнуть, а заодно и ее ушлепка, с которым они решили ссориться на дороге.
Но по мере того, как приближался, как опустился на корточки и заглянул в глаза девчонки…
Меня коротнуло. Приложило нехило так… Потому что в глаза ее ясные заглянул, наполненные слезами и невысказанной обидой…
Слишком острый взгляд, полоснувший по сердцу острием отравленного кинжала, взгляд из моего прошлого…
Я вспомнил этот взгляд, только глаза были другие… карие… грустные… материнские…
Секунды уходят на то, чтобы определить ситуацию, разбить ее на детали и понять, кто есть кто в этой игре. Кто без вины виноват, а кто тварь, которая использует силу, чтобы сломить сопротивление заведомо слабого…
Смотрел в чистое лицо девочки, с щекой в грязи, на волосы ее в беспорядке и глаза ее лазурные цепляли своей глубиной и болью…
Загнанностью…
Слишком остро. Слишком знакомо. Слишком сильно напомнило, что когда-то я был человеком, а не яростным зверем, привыкшим гасить и давить…
Помню, как поднял ее и заметил, как ногу поджимает. Губу кусает до крови, чтобы не разрыдаться от обиды…
А потом обвинения выслушал. Один к одному. Понял за секунды, что красивая девочка не дала сальному борову и ее решили склонить с особой жестокостью…
А затем я ее забрал. Дал понять, что моя…
На следующий день цветочный бутик сгорел дотла. Короткое замыкание. А вот хозяину борову было предъявлено обвинение в халатности…
Как-то так…
Заур Исаев не умеет прощать… отличается мстительностью характера и беспринципностью в выборе инструментов для достижения поставленных целей…
Даша вновь прижимается ко мне, тепленькая, нежная, накрываю тонкие плечи и чувствую какую-то нежность…
Странное чувство. Оно отдает теплом под ребрами. И я опять смотрю на чистый профиль, изучаю белокурые волосы и жемчужно-нежную кожу, ощущаю, как вновь возбуждаюсь, но не трогаю девочку.
Слишком много и часто она не потянет. И так уже тронул сегодня, хотя хотел дать передышку. Но не смог. Стоило посмотреть на нее, почувствовать вкус малиновых губ и все. Стоп-кран сорвало, прорвало и унесло, и хотелось только одно — почувствовать ее нежность…
Опять возвращаюсь в момент, когда усадил непутевую девчонку в тачку, как смотрел на нее, а потом… она меня поразила… своей любовью к классической музыке, да еще и оказалось, что учится в консерватории…
Впервые ощущал что-то странное. С женщинами у меня все коротко, понятно, обычно без слов. Я приказываю — они делают.
Но тут… захотелось поговорить…
Какой-то странный флер витал в салоне, и я принюхивался подобно хищнику. Это не был ни аромат дорогого парфюма, ни туалетной воды, но отчетливо пахло полевыми цветами, свежестью и щепоткой морской соли…
Когда наклонился поближе к девчонке, нервно сидящей на пассажирском сиденье, только тогда понял, что она и есть источник воздушной свежести в моем салоне…
А потом…
Флер какой-то нежной неправильности разбился, когда позвонил Фарудж Бей с напоминанием, что у старшего сына семьи есть свои обязанности.
Мне подобрали родовитую девицу, которую я должен покрыть, чтобы объединить влияние семей по всем традициям моего народа…
Все сложилось…
На раз-два. И вот я уже вез невесту в дом отца и предвкушал, как переклинит, как взорвет, и не прогадал…
Только сам не понял, как слетел с катушек… Быть может, всему виной был Саид…
Брат по отцу… простить которого до сих пор не могу…
Прикрываю веки. Не хочу думать. Не сейчас. Кровь вскипает в жилах, а это нехорошо. Один раз Даша уже отведала мою безбашенную ярость, загасила ее свой чистотой и нежностью…
Хотя, если быть до конца честным, я все же контролировал себя насколько мог, старался дать ей передышку, позволить принять меня…
Поворачиваюсь на бок и заглядываю в такое красивое курносое лицо… Странно… Эта девочка вообще не в моем вкусе. Слишком юная, слишком натуральная, невесомая, подобно дуновению ветра.
Меня тянет к ней, манит, а еще родинка над губой… Микроскопическая, но, тем не менее, я ее заметил, и так и хочется облизнуть эти пухлые губки, пробиться внутрь языком и заласкать бархатную нежность.
Прикрываю веки. Не хочу думать в этом ключе. Иначе все опять придет к сексу. Не замечаю, как засыпаю, опять нарушая одно из своих же правил, ведь я не делю сон с женщинами, но здесь…
Приятный цветочный запах, бархат кожи, рука, которая обвила мой торс, и голова, которая приникла к моей грудной клетке…
Все так обыденно, так просто и так естественно…
Обнимаю Дашу, затягиваюсь ее запахом и меня впервые вырубает настолько, что просыпаюсь я только от того, как чувствую, что тонкие пальчики ласкают мою грудь, поигрывают и выводят вязи…
Заглядываю в ее ясные глаза, и девочка тушуется, отводит взгляд, а я улыбаюсь.
— Вырубило меня, да?
Кивает, улыбается, а я ее тонкие пальцы музыканта ловлю, присматриваюсь…
Вибрация мобильника доходит словно из другого мира.
Выбрасываю руку и нащупываю забытый гаджет. Лист пропущенных внушительный. Замечаю звонки от отца, а еще и от Саида…
Не перезваниваю. Настроение портить не хочу. Сейчас не время для разборок и семейных разговоров. Сегодня я взял выходной. Вот так вот. Отбрасываю мобильник, который вновь начинает пульсировать.
Отец все никак не успокаивается, а я не хочу сейчас обсуждать то, о чем он захочет поговорить. Примерно понимаю, что напомнит о долге сына перед родом и старшими, только вот маленькая неувязочка, о своем-то долге он благополучно забыл…
Сцепляю зубы. Чувствую, как опять начинает кровь бурлить в жилах. Встаю. Собираемся мы быстро. Даша, видимо, по моему лицу понимает настроение и не делает попыток поговорить. Встает, пытается найти свое белье, краснеет, а я ее трусики подбираю и демонстрирую с улыбкой:
— Не это ищешь? — спрашиваю и девчонка вспыхивает, щеки алеют.
Замирает, а потом шаг ко мне делает, чтобы забрать свое, а я руку вперед выкидываю и ловлю ее, притягиваю.
— Отдай… — шепчет, тушуясь.
— За поцелуй, — отвечаю игриво, и Даша выдыхает с шумом, правда, глаза гореть начинают, когда поднимается на цыпочки и легонько чмокает меня в губы.
Ловлю ее, углубляю поцелуй, опять беру в плен ее язык и чувствую охренительный запах свежести и полевых цветов, рука сама тянется к аппетитной голой попке, но Даша начинает сопротивляться, взвизгивает и я ее отпускаю…
Хватает трусишки и быстро их надевает. Совсем не так, как привык. Обычно женщины пытались возбудить, медленно скользя бельем по коже, но здесь с возбуждением у меня проблем нет. Даже от торопливых движений Дарьи у меня в штанах становится слишком тесно и малышка это понимает.
На всякий отходит и принимается быстро натягивать брюки. Смешная. Она отдала мне свою девственность на растерзание. Смогла совладать с моими демонами, и я не шутил, когда говорил, что по закону моего народа должен ей подарок…
Так странно. Обычно подарки просят весомые за подобный дар. Это как бы часть культуры. Мужчина должен, а женщина не стесняется попросить то, что хочет, но с Дашей… все немного сложно.
Не проблема подарить квартиру, дом, автомобиль… да все, что угодно, только… мне хочется ее эмоций, ее чистоты, ее восторга, который так часто рождается в лазурных глазах.
Например, сегодня, когда села за руль моей стрелы или когда лошадей увидела…
Она радуется не материальным вещам, а эмоциям…
Наконец, справившись с одеждой, принимается поправлять волосы, отбрасывает их за спину, а я наблюдаю за грацией девочки, за ее красотой, за длинными пальцами…
Неожиданно вспоминаю горечь в голосе и тоску в глазах, когда рассказывала, что инструмент свой поломала…
Что-то в этот момент дергает в сердце, и я понимаю, что могу сделать, чтобы вернуть улыбку и радость этой красивой и скромной девочке…
***
Даша
Что-то странное происходит между мной и Зауром. То, что было на поляне… не знаю… сердце замирает при воспоминаниях…
Назад мы возвращаемся уже на внедорожнике, за рулем сидит немногословный мужчина, а Исаев будто меняется на глазах. Теперь он отвечает на звонки и с головой уходит в работу.
Маленькая сказка закончилась и передо мной опытный, цепкий бизнесмен, решающий вопросы и не дающий никаких послаблений.
Даже странно подумать, что именно этот мужчина дал мне погонять на своей стреле, а затем устроил прогулку на лошади…
В Исаеве будто живут противоречия, которые каким-то странным образом перемешиваются. Пока думаю, рассматриваю солнце, которое стремится к закату, пальцами чуть сильнее сжимаю бутылку воды, которую держу в руках.
Между мной и Зауром какое-то странное молчание повисло, я не мешаю ему работать, а он будто и вовсе не реагирует на мое присутствие.
Хотя… пожалуй, так лучше, потому что внимание этого мужчины чревато. Он сразу же склоняет меня к сексу, берет жестко и властно, заставляет теряться в чувствах, только вот мое сердце ко всему этому не готово…
Автомобиль останавливается у особняка. Я замираю на мгновение, не знаю, что делать, чего ждать, но до меня доходит спокойный голос Исаева:
— Иди в дом, Даша, у меня дела.
Не знаю, что чувствую в эту секунду. Кусаю себя за язык и благодарю бога, что не спрашиваю Заура, когда он вернется…
Хотя очень хочется. Я привыкаю к этому мужчине. Привыкаю находиться рядом с ним, а еще… он спал со мной в одной кровати и… меня не мучили кошмары…
Теряюсь от мыслей, которые лезут в голову, теряюсь от чувств и эмоций. Если для Исаева все довольно просто и скатывается к сексу, то для меня… все намного глубже и как я себя ни останавливаю, ни одергиваю, я не могу не испытывать чувств по отношению к этому мужчине.
Секунду мы смотрим друг другу в глаза и я киваю, дверь с моей стороны открывается, я готовлюсь выскользнуть, как в спину летит:
— Придется отъехать на пару дней. Не скучай.
В полном шоке оборачиваюсь и киваю на слова Заура, а он ловит меня за локоть и тянет на себя, чтобы уже в следующую секунду смять мои губы в жарком поцелуе, который подобен укусу, что длится лишь мгновение, и Исаев отпускает меня так же быстро.
Выбираюсь из внедорожника и иду по направлению к дому. Чувствую, как жжет спину от взгляда, а затем хлопок и автомобиль срывается с места, а я оборачиваюсь и смотрю вслед удаляющейся машине.
Сердце у меня в груди бьется через раз… губы пульсируют, а измотанное тело требует передышки.
Я иду в дом, поднимаюсь по лестницам, все тихо, и я рада, что ни с кем не встречаюсь. Проскальзываю в свою комнату и сразу же раздеваюсь. Между ног саднит и все же необходимо принять душ, чтобы избавиться от следов, которые на мне оставил Исаев…
Я отбрасываю одежду и иду в душевую, залезаю под теплые струи и в блаженстве закрываю глаза. Мою тело душистой пенкой, но все равно до обоняния доходит запах мужчины, а под прикрытыми веками проскальзывают кадры нашей близости, которые настолько жаркие и откровенные, что чувствую, как все тело жаром обдает.
Намыливаю волосы, смываю с себя воспоминания, убеждаю себя не думать о нем…
Я временная… я помню… я исполняю всего лишь роль…
Просто так получилось, что я влезла в потасовку между двумя братьями, а дальше… у Исаева отказали тормоза… К чести этого мужчины, сегодня он попытался дать мне хоть что-то, помимо использования моего тела для удовлетворения своей похоти…
Я знаю, как больно падать, я знаю, каково это, когда надежды не оправдываются, и я не хочу обманываться.
Закручиваю вентиль крана, закутываюсь в халат и, несмотря на дикую усталость, сушу волосы, чтобы не заболеть и чтобы наутро длинные локоны не были похожи на воронье гнездо.
Я настолько измотана, что ни о чем не думаю. Просто прохожу в спальню и лишь с трудом ловлю из гардероба легкую шелковую сорочку, которую надеваю и валюсь на кровать, заворачиваюсь в одеяло и меня просто вырубает и уносит в сон без сновидений.
А затем приходит утро, я спускаюсь вниз, иду по коридорам и неожиданно для себя оказываюсь на кухне, где хозяйничает Нима и еще пара женщин, чьи волосы убраны под платки.
— Доброе утро, — выговариваю спокойно и смотрю в темные глаза женщины, которая окидывает меня внимательным взглядом, который останавливается на руке с кольцом.
Ощущение такое, что Нима проверяет его наличие, а я… я не знаю, должна ли была его снять. Заур ничего не говорил. Я все думала, что он сам снимет с моей руки это колечко, но так как он этого не сделал, значит, моя роль не окончена.
Вот и сейчас тетя Заура с трудом отрывает взгляд от моей руки и смотрит мне в глаза, а я понять не могу, что там в этих темно-карих омутах. Не понимаю, как ко мне относятся.
— Доброе утро, Даша. Где желаешь позавтракать? — спокойный вопрос, который заставляет меня смутиться, возможно, из-за того, что Нима спрашивает мое мнение, мои пожелания учитывает…
— Если можно… я бы… на террасе позавтракала, — отвечаю, немного улыбнувшись.
Я не понимаю, как надо вести себя с этой женщиной. Она не служанка. Скорее, похожа на госпожу этого дома. Полноправную хозяйку.
Нима улыбается и кивает. Дает понять, что мои пожелания приняты к сведенью, а я замираю на месте. Не привыкла я к тому, чтобы кто-то за мной ухаживал. Пусть это даже их работа, поэтому задаю свой следующий вопрос:
— Я могу вам чем-нибудь помочь по дому или на кухне?
Мой вопрос, вероятно, настолько странный, что две женщины, которые до этого занимались своими делами и хлопотали по кухне, вместе оборачиваются на меня и смотрят в полном шоке.
— Я просто… не привыкла ничего не делать… — отвечаю на вопросительный взгляд Нимы.
Пауза длится, а потом вдруг на лице женщины появляется улыбка и такое ощущение, словно солнышко появилось…
— Я обязательно позову тебя, Даша, но пока твоя помощь не нужна. У нас в саду цветут прекрасные цветы, пока можешь прогуляться, а я накрою завтрак на веранде, — лаконично отвечает Нима.
Женщина уходит от ответа, но делает это не обидно. Поэтому я киваю и действительно ухожу с кухни, выхожу во двор, гуляю, вдыхаю оглушительный аромат свежести и цветов, а когда подхожу на веранду, замечаю, что Нима заканчивает накрывать на стол.
Подхожу и присаживаюсь. Понимаю, что дико голодна.
— Чай из трав, сама на склоне собирала. Душистый чабрец и немного ромашки, — выговаривает женщина и берется за фарфоровый чайник, разливает, а я вдруг понимаю, что не хочу находиться одна.
— Позавтракаете со мной, Нима? Я не люблю есть в одиночестве, — обращаюсь к женщине и замечаю, как на лице проскальзывает изумление, которое тетя Заура прячет.
Смотрит на меня секунду-другую и кивает.
— Позавтракаю. Отчего же нет. С утра на ногах, а пока ни разу и не поела, — отвечает, слегка улыбнувшись, и я киваю.
— Вот булочки, Эльва напекла. С изюмом. На языке рассыпается…
Женщина продолжает нахваливать блюда, которыми можно было бы полк накормить, наверное, и накладывает мне на тарелку.
— Вот это сметана и творог. Все местное. Свое. Такого вкуса в городе не найти, — накладывает мне ложками и улыбается.
И мне отчего-то тепло становится, так как я чувствую заботу, которой особо никогда не была разбалована.
— Спасибо вам, Нима, — заглядываю женщине в глаза и благодарю, только я не о еде сейчас, я вообще об отношении этой незнакомой немного суховатой женщины.
Сейчас Заура нет и хозяйка в доме она. Мой статус фиктивный и думаю, что эта женщина с мудрыми глазами догадывается об этом, иначе не поглядывала бы всякий раз на мою руку, чтобы посмотреть, осталось ли кольцо матери Исаева на моем пальце…
— Не за что, Даша. У нас за гостеприимство не благодарят. У моего народа это в порядке вещей. Гость всегда занимает важное место в нашем доме.
Вроде ничего такого мне Нима не сказала, но вот это ее «гость»… Ну что же, обманываться не стоит. Женщина все правильно поняла, я всего лишь гостья в этом доме, как и временная девушка в постели Заура, и я немного представляю, какие взгляды и традиции здесь, и то, что женщина выказывает мне уважение и не оскорбляет, возможно, уже очень хорошо.
Я привыкла к тому, что, когда некому за тебя вступиться и некому защитить — люди начинают нападать. Они делают это, когда ты слаб…
Стоит только подумать об этом, как низ спины опять болеть начинает. Фантомная боль, но она словно живет во мне…
Морщусь от неприятных ощущений и делаю глоток ароматного и терпкого чая.
— Крепкий, — выговариваю, ощущая, как горячий напиток растекается по пищеводу.
— Бодрящий, немного тонизирующий, — поясняет Нима и бросает на меня острый взгляд, — для тебя сейчас самое то…
В темных глазах проскальзывает что-то, чему не могу найти определения…
Такое ощущение, будто Нима что-то знает… Подозревает… Хотя в ту ночь, когда я встала между двумя братьями, вряд ли кто-либо есть, кто не знает, что Заур буквально избивал Саида, который подставлялся под сильнейшие удары… а я не смогла смотреть на это все и влезла…
Судя по здешним нравам, чудо, что после этого осталась жива… Помню взбешенные глаза Исаева и опять страх проникает в сердце…
Этот мужчина может быть жестоким, не прощающим… ведь ощущение такое, что Саид добровольно принимал наказание со стороны брата, словно напрашивался на сокрушительные удары и при этом вставал, не падал, хотя по идее должен был просто улететь в нокаут после первого же мощнейшего удара по челюсти…
Чужая семья потемки, конечно, а здесь еще и нравы, которые мне малопонятны…
Воспоминания подкидывают кадры той ночи, и я вспоминаю свой забег… Возможно, Нима видела, как я убегаю от Заура, а потом… у меня щеки гореть начинают, так как я… я вспоминаю, что потеряла невинность на простынях Заура… и эти простыни меняла не я…
Надеяться, что вопрос решил Исаев… Мужчина… да еще и восточный… поспешил ли он скрывать следы проведенной ночи с лже-невестой…
Что-то мне подсказывает, что нет…
Становится не по себе. Опускаю голову и делаю еще один глоток чая, ощущая неловкость. Стыд и еще кучу разных чувств…
— Знаешь, Даша, у моего народа невинность невесты является предметом особой гордости, — неожиданно поясняет женщина и также делает глоток, скрывая выражение своего лица за чашкой.
Делаю над собой усилие и пробую воздушную булочку, беру вилку и цепляю сметану с творогом.
— Все очень вкусно.
— На здоровье, — отвечает женщина, а дальше наша беседа сходит на нет.
Нима молча попивает чай и берет бутерброд, а я ковыряюсь вилкой в тарелке.
— Знаешь, сегодня мне надо в город, буду делать закупки, так, по мелочи и не очень, пробегусь по рынку, — опять нарушает молчание тетя Заура.
А я поднимаю на нее глаза с надеждой.
— Если хочешь, возьму тебя с собой, познакомишься с местным колоритом, так сказать…
Нима замолкает, смотрит на меня своими внимательными карими глазами, а я загораюсь. Всяко лучше, чем сидеть и ждать возвращения Исаева.
— Я… я… да… очень хочу! — отвечаю с жаром, для пущей убедительности еще и киваю быстро-быстро, боясь, что женщина передумает.
Но Нима лишь улыбается моему порыву.
— Вот и отлично. Так что заканчивай ковыряться в тарелке и поешь нормально, а потом прихвачу тебя, буду учить, как правильно фрукты и овощи выбирать…
Подмигивает, а я улыбаюсь счастливо и следую совету женщины, цепляю булку, которая неожиданно становится еще вкуснее…