Глава 12

Следующее мое пробуждение уже становится осмысленным. Я замираю, прислушиваюсь к себе. Страшно глаза распахнуть. Страшно найти себя истерзанную на простынях, одну.

Правда, все мои мысли улетучиваются, когда я чувствую теплое прикосновение к щеке, будто перышко касается, а затем я распахиваю глаза и вижу лицо мужчины.

Заур не исчез. Он лежит на соседней подушке. Щетина выступила на щеках, волосы в беспорядке, но именно сейчас он, кажется, скинул лет десять и на меня смотрит молодой шальной мужчина с озорным мальчишеским блеском в глазах.

— Соня ты, Даша, — улыбается и я отчего-то улыбаюсь в ответ.

Мне хочется, чтобы мы именно сейчас застыли с Исаевым в моменте. Его каре-золотистые глаза смотрят мягко, ласкают и у меня сердце в груди поет птичкой.

— Обычно я рано встаю, — смущаюсь и краснею.

— Я понял намек, обычно тебя не ушатывают голодные мужики, — отвечает с легкой иронией и заставляет меня прикусить верхнюю губу.

Я не знаю, что говорить и как общаться. Что вообще принято говорить мужчине, с которым провела ночь?!

— Вчера у меня крышу сорвало. Малышка. Конкретно так.

И мне вдруг кажется, что Заур сейчас скажет мне, что я выполнила свою роль. Сыграла его фиктивную невесту на публике, расстроила свадьбу и на этом все…

А значит… он даст мне денег… заработала…

Горечь поселяется в груди, тошнота встает в горле. Отработала. Всю ночь скакала на мужике. Фактически — алл инклюзив сделка…

Эти ядовитые мысли обрушиваются на меня снежным комом, и я отворачиваюсь.

— Ты куда?! — резкая хватка и меня притягивают обратно, а я… я начинаю сопротивляться, лягаться, пытаюсь уйти от прикосновений.

Вот вчера не могла, а сейчас накрывает.

— Даша! — рыком и меня опрокидывают на кровать, расталкивает мои ноги коленями и в меня упирается нечто огромное, пульсирующее и в полной боевой готовности, заставляя замереть и с широко распахнутыми глазами всмотреться в лицо Заура.

— Отпусти! Отпусти меня! — срываюсь и опять начинаю выкручиваться, сама не осознаю, что с каждым движением еще больше распаляю мужчину.

Заур издает гневный рык и вообще ложится на меня, пригвождает своим тяжелым телом, распластывает под собой.

— Хватит!

— Попользовался мной?! Теперь хватит. Я ведь… исполнила свою роль фиктивной невесты с неоговоренным бонусом, так что отпусти! Не трогай меня! Не смей платить мне за секс! Слышишь?!

— Что за ересь ты сейчас несешь?!

Рявкает на меня и вмиг прекращает мою истерику. Всматривается в мое лицо. А у меня слезы по щекам скатываются.

— Ты не шлюха, чтобы я тебе денег за секс давал. С чего ты вообще все это себе напридумывала?!

С каждым словом Заура у меня будто камни с плеч падают.

— Правда?! — спрашиваю, хотя сама понимаю, насколько глупо это все сейчас выглядит и звучит.

Заур лишь улыбается, скользит взглядом по моему лицу.

— Какая ты все еще девочка, — выдыхает и концентрирует взгляд на моих губах, — глупышка…

И подается вперед, а я замираю, чувствуя, как мы вновь становимся единым целым. Все ощущается чрезмерно остро. Морщусь, потому что не готова к таким упражнениям.

Ерзаю, чтобы уйти от контакта, но Исаев меня пригвождает, как бабочку на штырь цепляет, и не уйти.

Понимает, ощущает меня, не давит, опять цепляет мои губы и целует. На этот раз нежно, без языка. Лаская мои губы, давая привыкнуть.

— Хочу тебя, малышка, не отпускает, раззадорила с утра меня, так что придется еще чуть-чуть покайфовать…

Хнычу под ним, пальчики вновь впиваются в плечи мужчины, но ощущаю, как тело реагирует, горячая волна вновь рассеивается по позвонкам, позволяет мне ощущать мужчину слишком остро.

Его руки вновь ласкают мое тело, играют с грудью, затем его губы скользят вниз по моей шее, Заур чуть приподнимается, затем и вовсе словно на корточки садится и смотрит на нас с ним, рассматривает единение наших тел, и при этом его руки удерживают меня за бедра, даже дернуться не дают.

— Красивая девочка… Какая же ты красивая… — опять выдыхает и взглядом скользит по моему телу, будто лаской проходится, потому что волна по телу идет моему, а Заур вновь нападает на меня и уносит в водоворот страсти, которая накрывает с головой, он доводит мое тело до исступления, до судорог и конвульсий, а потом берет на руки и несет мое размякшее тело куда-то.

Трепыхаюсь слабо и слышу его глубокий голос:

— Тихо, малышка.

Он кладет меня в огромную ванну-джакузи, включает воду, налаживает до приемлемой температуры, а затем раздвигает мои колени, несмотря на мое слабое сопротивление, направляет водяной поток в одну точку и омывает меня…

Это так интимно и так лично, что я опять краснею, а затем Заур наполняет ванну теплой водой, опустошает парочку колбочек и приятный хвойный аромат рассыпается по комнате.

Исаев же разворачивает мое тело, укладывает на себя, расположив меня между своими широко раздвинутыми жилистыми ногами, помещая в кокон.

Его руки гладят и ласкают, проходятся по моим бедрам, очерчивают изгибы, снимают напряжение из мышц. Заставляют тело откликаться, но между ног у меня по-прежнему все горит, поэтому я выдыхаю:

— Хватит… Заур, пожалуйста… я больше не вынесу, — хнычу и ощущаю улыбку мужчины у меня в волосах.

— Тихо, малышка, больше секса не будет, я просто расслабляю тебя, можешь дальше спать…

Хочу сказать, что вообще-то я не собираюсь дремать, да и вообще, но как по приказу веки сразу же тяжелеют и приятный хвойный аромат уносит куда-то, я будто летаю и плыву, ощущая сильные руки, которые держат меня и точно не дадут упасть и разбиться…

Мне кажется, я никогда так не высыпалась…

Еще не открыв глаз, я тянусь в постели, ощущая, как приятно отзываются мускулы. И лишь спустя запоздалое мгновение на меня обрушиваются воспоминания, и я понимаю, вспоминаю, краснею, наверное, и распахиваю глаза…

Первое, что вижу — потолок, белоснежный, большой, с красивой люстрой, а потом ощущаю тяжесть на животе, медленно опускаю глаза и замечаю смуглую сильную руку, которая наподобие скобы перекинута через меня.

Замираю на мгновение. Вспоминаю, как отключилась в ванне, и осознаю, что Заур принес меня сюда, уложил спать и ночь мы провели в одной постели.

Одно дело именно секс, но другое вот так вот спать вместе…

— Доброе утро, красавица… — хриплый голос раздается сбоку, и я оборачиваюсь, чтобы утонуть во взгляде мужчины.

— Доброе утро, — отвечаю, а он пальцами по моему лицу скользит, прядку убирает.

— Ты сладко спишь, — в уголках глаз Исаева рождаются маленькие морщинки, когда он улыбается, и я смущаюсь еще больше.

— Как ты смотришь на прогулку?

Улыбаюсь Зауру и киваю. Это очень напоминает свидание, и я не могу отказаться… Что-то внутри меня начинает цвести и вспыхивает надеждой.

— Тогда готовься, надень мягкую одежду, выбери брюки и кеды. Думаю, тебе понравится…

Говорит и совершенно спокойно поднимается с постели, не стесняясь своей наготы, идет вперед, а я рассматриваю смуглую спину своего первого мужчины, поджарые ягодицы и длинные ноги. Жилистый, раскачанный, напоминающий ожившую статую. Исаев скрывается в своей ванной комнате, а я выкарабкиваюсь из постели и иду в свою спальню, быстро иду в ванную и привожу себя в порядок, заглядываю в зеркало и на мгновение меня будто током бьет.

На меня из зеркала смотрит красивая девушка с горящими глазами. С румянцем. Впервые вижу себя такой счастливой…

Провожу блеском по губам и на этом останавливаюсь. Не хочу трогать естественную красоту. Моему телу явно изменения пришлись по вкусу…

Фыркаю на эту мысль. Не хочу задумываться о своем состоянии, быстренько выбегаю из ванной и иду в гардеробную, выбираю все мягкое, как и сказал Заур, надеваю удобную обувь, завязываю волосы в высокий хвост и бегу обратно в спальню Исаева.

На мгновение останавливаюсь. Не знаю, правильно ли я поступила. Может, должна была ожидать, что меня позовут, но в эту самую секунду появляется и Заур. Впервые вижу его в джинсах и майке. Мужчине идет. Окидывает меня внимательным взглядом и подмигивает. Такой странный он сейчас. В глазах озорной блеск.

— Пошли.

Берет меня за руку и ведет из комнаты, спускаемся по лестницам, Заур прямо из дома открывает дверь в гараж, подходит к стенду, где под стеклом находятся ключи, а я замечаю цифры, которые он нажимает, чтобы стекло отъехало. Исаев цепляет брелок с «конем, вставшим на дыбы», так сказать.

Мы идем вместе вдоль автомобилей премиального класса и останавливаемся около красной стрелы.

— Боже… это Фе-фе… — пытаюсь выговорить, но у меня язык прирастает к небу, когда рассматриваю автомобиль мечты…

Заур наблюдает за мной, наклоняет голову к плечу и вдруг спрашивает:

— Ты водить умеешь?

— Я?! — спрашиваю ошалело и киваю, потому что умею, училась на драндулете водить, но потом пришлось продавать машину, но права есть…

— Хочешь поводить?

Опять задает вопрос и я верхом красноречия отвечаю:

— Я?!

Исаев смеется и бросает в меня брелок. Цепляю на автомате, а Заур опять что-то нажимает на двери и она летит вверх. Не в сторону, а вверх!

— У тебя такие реакции, Даша, ну так что, хочешь за руль или трусишь? — спрашивает с поддевкой, смотрит на меня, а я… я улыбаюсь, обхожу машину и равняюсь с миллиардером, опускает голову, чтобы смотреть мне в глаза.

— Если ты не трусишь доверить мне тачку стоимостью в лям, господин олигарх, — отвечаю уверенно, и Исаев кивает.

— Моя девочка, — шлепает меня по попе так, что я подпрыгиваю, — садись за руль. Только слушаешь все, что говорю, иначе угрохаешь мне тачку стоимостью в лям, — повторяет мою формулировку.

А я улыбаюсь…

Такой Исаев мне не знаком и в такого… просто невозможно не влюбиться…

Качаю головой и ныряю в машину, а сама застываю. Не знаю, как, собственно, дверь опустить, чтобы автомобиль закрылся. Вместо меня это делает Заур, обходит автомобиль и садится рядом, а я ошалело смотрю на панель, что передо мной, на подсветку, отдающую синевой и ярко-алыми всполохами.

— Красота какая… — выдыхаю, проведя пальчиками по кожаной оплетке руля.

— Еще какая, — отвечает Заур и командует, чтобы пристегнулась, а я выполняю команду мужчины.

— Вот так, руки на руль, ноги в исходное положение, вот так. И помни, здесь надо плавно на педаль газа жать, как с женщиной, мягко, но настойчиво.

Нажимает на пульт и ворота гаража отъезжают вверх.

Кладет широкую ладонь мне на колено, обдает жаром, а я смотрю вперед и облизываю в нетерпении губки.

Опять нажимает на кнопку и приводит машину в боевую готовность.

— Вот так. Малышка. Плавно стартуешь. Без резких движений. Машина отзывчивая, словно воск в твоих руках. Давай, Даша.

Слушаю завораживающий голос мужчины и автомобиль меня слушается, стрела мягко выезжает из гаража, проезжает по дороге, где уже готовые охранники отворяют нам огромные кованые ворота.

— Теперь прямо, первый поворот налево, ну как, чувствуешь автомобиль?

— Боже… я поверить не могу… — говорю с жаром, сжимаю руль и чувствую, как машина слушается малейшего движения, как поддается…

Мы выезжаем на пустую дорогу и Заур вдруг говорит:

— Хочешь скорости?

Не отрываю взгляда от дороги и спрашиваю с надеждой:

— А можно?!

— Дорога совершенно пустынная, так что педаль в пол.

Команда и я делаю так, как говорит Заур, даже на мгновение не понимаю, что ускорилась, а затем, когда бросаю взгляд на спидометр, начинаю ощущать скорость и визжу, как ненормальная…

— А…

— Все, сбавляй, медленно отпускай педаль. Очень медленно.

Опять команда и я вновь подчиняюсь, и машина подчиняется, скользит по дороге плавно.

— Здесь направо, — руль выкручивается в нужную сторону, и мы оказываемся на серпантине, который опоясывает холм.

— Красота какая… — выдыхаю и испытываю трепет от горной природы, от леса, который раскидывается прямо перед моими глазами и уходит чуть ли не на вершину холма.

— Это хорошая земля, плодородная и имеющая свою историю, которая рассказывается моим народом из поколения в поколение, — голос Заура звучит как-то по-особенному и мне вдруг хочется, чтобы он не останавливался…

— Расскажи, пожалуйста, что-то из местных легенд, я послушаю…

Говорю тихонечко и Заур командует.

— Останови. Приехали.

— Здесь?!

Удивляюсь, так как рядом особо ничего нет, разве что крышесносная природа и вид…

— Здесь, — повторяет Исаев и покидает автомобиль, а я опять кошусь на футуристическую дверь и не понимаю, как эту штуковину откинуть, чтобы крыло распахнулось.

Секунды промедления и дверь сама взлетает, мужская рука появляется перед моим взглядом, я цепляюсь за сильные пальцы и выхожу, а Заур, не отпуская моей руки, начинает идти в сторону леса.

— Слышала историю, про хозяйку Медной горы? — спрашивает вдруг и бросает на меня быстрый взгляд, а я улыбаюсь.

— Скажу больше, я даже книгу читала.

— Ну вот и здесь. На этом холме. Приключилась любовь юной девы, дочки богатого рода, и простого парня, который работал не покладая рук, был кузнецом, поджарым и красивым юношей, это ведь тяжкий труд, который закаляет, вот и увидела его дочка правителя, да влюбилась, но… у них не сложилось. Так как отец уже нашел жениха для своей дочери и хотел породниться с другим богатым семейством.

— Как тебя? — вырывается вопрос и Заур хмыкает, игнорирует, дает понять, что такого, как он, не прогнуть и не заставить, что, в принципе, он вчера показал всем весьма наглядно.

— У той пары не сложилось. Нравы были такие и для женщины единственно дозволенное было — подчинение.

— Печально, — выговариваю тихо и отчего-то мне вновь становится не по себе и холод пронизывает, так как я знаю, что и я не подхожу Исаеву, между нами много преград, да и его семья приглядела для него невесту, которую он жестоко отверг, но все же… все же…

— Легенды вообще всегда печальны, не замечала? — спрашивает и сильнее сжимает мою руку, ведет меня вдоль холма, а я воздухом горным надышаться не могу, лаванды аромат улавливаю, сладость какую-то и хочется вдохнуть поглубже. В городе не так. Здесь даже легкие по-другому чувствуются.

— Так что же случилось с ними?

— Ничего особенного. Парня убили. Девушку принудили выйти замуж. Она стала жестокой и правила железной рукой, так как ее муж скончался в первую брачную ночь. Был старым и получил инфаркт, а дева та стала правительницей, чье имя отпечаталось в истории, она принесла могущество и богатство своему роду, но так никогда и замуж не вышла, детей не было… но история ее запомнила как единственную женщину, управляющей землями в то время, когда это был удел мужчин. Но так как не было преемников мужского пола, то и она восседала на троне, пока ее не отравили.

— Плохая история. Мне не понравилась.

Исаев резко оборачивается и смотрит мне в глаза секунду, будто считывает мои мысли.

— Это история про сильную женщину, которую не сломили обстоятельства, которая умела бороться и получать желаемое в мире, который принадлежал мужчинам… Это история любви. Безграничной и не знающей временных рамок, так как правительницу похоронили рядом с могилой простого кузнеца. Так приказала она и никто не посмел ослушаться ее воли…

Отчего-то у меня слезы на глазах наворачиваются и вдруг я понимаю, что любовь там была сильная, не знающая преград.

— И все же я верю в то, что все должно быть хорошо и любящие сердца должны быть вместе. Пусть даже так, но все равно, мне даже в жизни хочется сказки, чтобы без преград, без условностей…

Говорю, а сама понимаю, что мы с Зауром разные и из разных миров. Такие, как он, берут таких, как я, только на роль фиктивных невест. Не более.

От этой мысли сердце сжимается.

— Ты романтик, Даша, — наконец, произносит мужчина, улыбается и опять щелкает меня по носу, привычку выработал, что ли…

— Хочешь покататься? — спрашивает неожиданно.

— На чем?! Мы машину далеко оставили, — отвечаю, улыбаясь в ответ.

— Буду удивлять, — отвечает, подмигнув.

Исаев берет меня за руку и ведет какими-то тропами, заворачивает за холм, и я на мгновение замираю, рассматривая огромное здание с эмблемой коня.

— У нас сегодня день лошадей? — спрашиваю, улыбнувшись, и мужчина кивает, а до моего слуха начинает доходить лошадиное ржание.

Мы делаем несколько шагов, и я понимаю, куда именно меня привел Исаев. Рядом появляются люди, все при виде Заура склоняются. На меня не смотрят, короткий взгляд, а далее начинают рассматривать носки своих туфель.

К Исаеву подходят мужчины в белых одеяниях, они проводят нас вдоль огромных строений, где даже своеобразная арена есть, где гарцует невероятно красивый вороной конь.

Один из мужчин что-то вещает на своем, показывая Зауру в сторону коня. Я не прислушиваюсь к незнакомой речи, ощущаю только ее резкость.

Затем один из мужчин поклоняется, а Исаев оборачивается ко мне.

— Подождешь здесь немного? Буду показывать тебе шоу.

Подмигивает мне, а я смотрю на него, не понимая, к чему ведет.

— Этот жеребец необъезжен. Не справляются мои заводчики. Одному устроил перелом ноги, второго скинул за периметр.

В непонимании смотрю на Исаева, когда он снимает с запястья часы и передает их мне.

— Подержишь?

На автомате забираю тяжелый платиновый обод, а затем спрашиваю ошалело:

— А что ты собрался делать?

Улыбается белозубо и говорит с каким-то предвкушением:

— Буду объезжать.

От этого слова у меня почему-то щеки алеют и Исаев явно видит мою реакцию, улыбка на губах становится совсем предвкушающей.

— Зачем? Пусть остается на свободе, разве вольное животное рождено для того, чтобы его цепями сковывать?

— Добрая девочка. Но здесь немного мимо. Никто это животное сковывать не собирается. Но конкретно сейчас этот вороной конь вредит себе. Во всем есть смысл, а я не зверь, чтобы животных мучить. Это чистокровный арабский скакун.

Не слишком понимаю, что именно мужчина имеет в виду. Я не понимаю в этом ничего, но успокаиваюсь на том, что действительно здесь какой-то маленький оазис для животных с огромной территорией.

— Но объезжать коня — это ведь опасно. Ты сказал, что парочку наездников этот монстр отправил в больницу…

— Я люблю вызовы, Даша. Жди здесь.

Отчего-то прижимаю часы Исаева к себе одной рукой, а второй накрываю его запястье. Не на шутку пугаюсь, особенно когда конь за забором начинает бить копытом.

— Не надо, не ходи туда… — шепчу одними губами, а Заур вдруг наклоняется ко мне близко-близко на расстояние одного поцелуя.

— Чего ты боишься? Сверну себе шею и будет у тебя на одну проблему меньше.

— Не говори так… — выдыхаю, а сама на губы его смотрю, на четко очерченную линию.

— Тогда поцелуй, чтобы я вернулся. Сама.

Не знаю, что между нами сейчас происходит, но у меня мурашки бегут по спине и рукам, а еще начинает страшно колоть губы и я ведусь на свои ощущения, подаюсь вперед и накрываю твердый рот Заура своими дрожащими губами.

Поцелуй оглушает, заставляет замереть в этом моменте. Исаев перехватывает инициативу, властно впивается в мои губы, но быстро отпускает меня.

— Сейчас раззадоришь, как я в седле сидеть буду? — спрашивает вроде серьезно, но в глазах смешинки, а я остаюсь стоять, прижав часы мужчины к себе.

Заур уходит. Подходит к мужчинам в белых одеяниях, которые смиренно ожидали его, потупив взор, а я понимаю, что и на наш поцелуй никто не пялился. Перекинувшись парой слов, Заур заходит к животному, которое начинает бить копытом еще сильнее, фыркать, прыгать на мощных длинных ногах, и я понимаю, что этот конь, он очень норовист.

Так интересно наблюдать за тем, что происходит прямо перед моими глазами, видеть Заура, который поднял руки, демонстрируя ладони, словно говоря, что безоружен. Немного промедления, а дальше все происходит слишком стремительно.

Я даже отследить не успеваю, как мужчина прыгает на лошадь, и та словно сходит с ума, она прыгает, брыкается, пытается скинуть наездника. Эти двое, черный вороной конь и человек, будто сливаются в один организм.

Сколько длится этот сумасшедший танец, я не знаю, но в какой-то момент вороной конь словно устает. Он перестает так отчаянно скидывать своего наездника и успокаивается.

Спустя несколько минут Заур спрыгивает с коня и идет к заграждениям. Обращаю внимание на мужчин в белых одеждах, они поклоняются Исаеву.

— Ну что, напугал тебя? Может, покатаемся?

— На нем?! — указываю в шоке на вороного коня Заура.

Качает головой, улыбается.

— Нет, для тебя у меня есть спокойная кобылка, пойдем покажу…

Берет меня за руку и ведет вдоль строений, а я вдыхаю в себя аромат сена, солнца и какой-то детской радости. Не понимаю, что именно сейчас происходит между нами, но мне безумно нравится и улыбка не сходит с лица.

— Ты любишь лошадей? — спрашиваю, когда мы с Исаевым подходим к стойлу и он протягивает руку и белая красавица весело тыкается ему в ладонь, ласкаясь.

— Я в седле с пяти лет. У моего народа традиция. Иногда дети садятся на лошадей раньше, чем учатся ходить, но в моем случае было принято решение, что я должен для начала окрепнуть, но скакуна мне сразу дали норовистого, чтобы умел обуздать животное.

— В смысле?! Маленькому ребенку дали резвого жеребца?! Как же так?! А если бы ты упал и разбился?!

Ухмыляется.

— Жалеть никто бы не стал. Ты либо сильный, либо слабый, либо на коне, либо под копытами.

От слов Заура у меня мороз по коже идет. Прикусываю губу и всматриваюсь в резкие черты мужчины. Несложно догадаться, кто именно посадил малыша в седло. И любви особой к этому человеку, по-видимому, Заур не испытывает. И как мне кажется, этот человек его отец…

И Исаев подтверждает мои предположения своими словами.

— Помню, как отец привел меня за руку и указал на скакуна, затем присел на корточки и заглянул мне в глаза, напутствуя. В принципе, его слова были об одном. Я должен был не посрамить свою фамилию, так как многие пришли, чтобы увидеть, как сын Бея будет объезжать свою первую лошадь. Это своего рода ритуал. Он уходит своими корнями в многовековые традиции, ведь лошадь всегда символизировала власть и силу. Никто не ждал от маленького Бея прыти, я должен был продержать положенное время, всего несколько секунд, и не упасть…

Замолкает и проводит длинными пальцами по мордочке животного, ласкает, а у меня сердце сжимается, потому что есть ощущение, что Заур делится со мной своими воспоминаниями, будто дает доступ к чему-то личному, а я… у меня сердце сжимается от понимания, через что проходил маленький мальчик и в какой жестокости воспитывался…

Пусть это какие-то специфические традиции, я историю знаю и про спартанское воспитание читала, но… но… стоит только представить черноволосого малыша, которого фактически приводят на испытание, как сердце кровью обливается… ведь это ребенок, а перед ним резвое животное, которое никто не удержит, не поможет малышу…

— Ты продержался в седле? — спрашиваю и сжимаю кулачки, мне отчего-то кажется, что я сейчас заплачу, голос дрожит, а Заур слегка улыбается краешком губ и вновь его рука лаской ползет по холке лошадки.

— Мне не хватило секунды… Я упал в последний момент, ровно в тот момент, когда в барабан ударили, символизируя, что испытание пройдено…

— Но… ведь удар был, а значит, ты справился…

Приподнимает бровь, а я на профиль его смотрю резкий, четкий, с острым носом с легкой горбинкой. Чеканный профиль сильного мужчины говорит о многом, как и желвак, который дергается на щеке.

— Двоякое прохождение…

— А дальше… что было дальше?!

Спрашиваю и сердце замирает, потому что есть ощущение, что ничего хорошего не было…

— Отца поздравляли. Меня тоже, так как старейшины расценили, что я все же прошел испытание, ведь удар барабана был… Отец принимал поздравления, а когда мы вернулись в поместье…

Замираю и понимаю, что сейчас услышу нечто страшное. Нечто невыносимое.

— Как только дверь дома закрылась за нашими спинами, вместо похвалы я получил пощечину от отца. Не больно, но до безумия обидно. Я молча ушел в свою комнату, а потом… потом выяснилось, что при падении я сломал пару ребер…

Наконец, будто очнувшись от воспоминаний, Исаев обращает на меня взгляд и его глаза темнеют, бровь в удивлении приподнимается, а рука накрывает мою щеку. Отчего-то мокрую…

Смотрит на меня мгновение, а затем большой палец проходится лаской по скуле.

— Ты такая нежная девочка. Откуда только взялась такая?

Легкая ухмылка и Исаев подмигивает мне, сглаживая тяжесть истории, которую рассказал. Спрашивает тепло, и рука скользит к моей шее, фиксирует и притягивает к сильному телу, а я, чтобы не упасть, на автомате прижимаю ладошки к покатой твердой грудной клетке, которая напоминает камень, правда, дышащий, и под моей ладонью громко и ровно бьется сильное сердце.

— Ммм?

Опять спрашивает, словно ответа ждет на свой вопрос, и я не могу глаз оторвать от глубины его карих глаз, где в широких зрачках я вижу свое отражение.

— Меня просто бросили под шины твоего автомобиля, — отвечаю и оторваться не могу, будто загипнотизированная смотрю на своего первого мужчину.

Заур напоминает скалу. Не прогнешь. Не сломаешь. Трудный человек с жестким и где-то жестоким характером, но сейчас… со мной… не знаю… между нами будто нити витают, которые от меня к нему тянутся…

Замираю в его руках, а Заур рассматривает меня, будто изучает, и неожиданно на его губах вспыхивает легкая улыбка. Теплая. Будто солнышко из-за облаков выглядывает.

— Моя наивная девочка. Не жалей, Даша. Никогда и никого не жалей. Особенно меня. Без этих уроков жизни я бы не стал тем, кем стал.

Выдыхает и наклоняется ко мне, чуть приподнимает мое лицо и накрывает мои губы в поцелуе. Страстно-нежном, а я… чтобы не упасть, мои руки обвиваются вокруг шеи мужчины, висну на своем твердом якоре, который, по ощущениям, способен удержать меня даже в самую сильную бурю…

Отпускает меня. Рядом появляются люди, Заур отдает приказания на своем языке. Жестко. Быстро. Строго. Особенно когда замечает, что со стойлом одной из лошадей что-то не так.

Я не могу понять, о чем они говорят, но по жестикуляции понимаю, что что-то в этом помещении Исаеву не нравится и он отчитывает персонал.

Причем голоса не поднимает. Не кричит. Он говорит, но от тембра его голоса в дрожь бросает. И, причем, не только меня. Несколько мужчин учтиво склоняют головы, но я успеваю заметить бледность на их лицах.

Что-то внутри меня говорит о том, что Исаева я узнала еще не до конца. Есть в нем еще и темная часть. Та, которая пугает окружающих, и, возможно, тот мальчик из его детства, о котором он рассказал, не имел другого выхода, как стать сильным и жестоким, учитывая, какие испытания ему преподносил родной отец…

И опять, как и сказал Исаев, его не жалко, не будь он таким, не смог бы держать свою империю и править железной рукой.

Наконец, когда с разбором полетов закончено и мужчины, выдохнув, удаляются, Исаев оборачивается ко мне. Разгон от романтики к сухой хватке у него действительно очень быстрый. Но спустя мгновение, когда он смотрит на меня, замершую в растерянности и обхватившую собственные плечи руками в каком-то детском защитном жесте, Заур улыбается.

Подходит ко мне и касается моего подбородка указательным пальцем. Просто смотрит мне в глаза и ничего не говорит. И опять у меня чувство, что он мои эмоции считывает и подтверждением становятся его слова:

— Не бойся, Даша. Тебе меня бояться не нужно…

Пояснение весьма интересное. Будто хищник со мной скрывает свои когти, но это не означает, что их нет…

И где-то у меня в груди колет пониманием, что Исаев просто хочет быть со мной нежным, не травмировать мою психику. Возможно, причиной тому тот факт, что он стал моим первым мужчиной и вообще-то я просто оказалась рядом и он спустил со мной пар, а сейчас… сейчас он просто хочет, чтобы я не покалечилась, думая, что я всего лишь инструмент для удовлетворения похоти богатого мужчины…

Чтобы дальше мужчин не шугалась… ведь такие раны… они на всю жизнь…

Не влюбляйся в него, Даша! Вам вместе не быть. Ты всего лишь красная тряпка для того, чтобы позлить отца, который подумал, что в праве решать за сына…

И на таких, как ты, такие, как Заур, не женятся по-настоящему… разве только для того, чтобы позлить родственников, но это на время… ненадолго…

Горькие мысли рождаются в голове, и я прикусываю губу, глядя на то, как Исаев выводит лошадь, устанавливает и проверяет седло, проходится крепкими пальцами по кожаным ремням…

А я… я смотрю на него и позволяю себе немного побыть в этой сказке…

Только трель в голове не прекращает трезвонить интуицией:

Не влюбляйся в него, Даша…

Не влюбляйся…

Иначе сердце не соберешь…

Я наблюдаю за ним, как отточено работают сильные руки, как внимательно Исаев изучает реакции животного на свои действия.

Он подчиняет. Прямо сейчас. На моих глазах. Где надо — лаской, где надо — проявляя настойчивость и силу…

Ровно так же… как и вчера ночью… со мной…

Прикусываю губу и понимаю, что мне нравится наблюдать за этим опасным и острым, как бритва, мужчиной. И даже осознание, что об него можно очень сильно пораниться, не останавливает.

— Вот так…

Выговаривает тихо и улыбается животному, проводит по длинной белоснежной шее своими сильными смуглыми пальцами, а дальше шепчет что-то на своем, а мурашки от этого всего у меня по спине и в сердце какое-то тепло вперемешку с тоской.

Я не понимаю себя… Не понимаю, что со мной происходит…

Исаев приближается ко мне, а я… я от него глаз оторвать не могу и сердце предательски бьется в груди с перебоями.

— Ну что, красавица, не трусишь?

Спрашивает и смотрит с высоты своего роста на меня, а мне отчего-то хочется ответить, что с ним мне ничего не страшно…

Улыбаюсь только и пожимаю плечами неопределенно, а затем выдыхаю медленно.

— Я просто очень хочу попробовать…

Карие глаза напротив темнеют, а Исаев наклоняется ко мне, прожигая взглядом.

— Я тоже хочу попробовать…

Говорит жарко и на губы мои смотрит, явно давая понять, что он обо мне говорит. О том, что меня хочет, что его голод ночью не был утолен до конца…

Но одна секунда и мираж рассеивается, Исаев берет меня за руку и ведет к терпеливо ожидающей нас мощной лошадке. Высокой и статной.

Через мгновение Заур оказывается в седле, а дальше подхватывает меня одной рукой, будто я пушинка, и в следующую секунду опускает перед собой, прижимает меня к себе одной рукой, а сам держит поводья…

— Ялла, Айша!

Выговаривает и подгоняет лошадку. Все меняется в одночасье. Ветер ударяет мне в лицо и ощущение лошади, которая весело скачет вперед — это ни с чем не сравнимое чувство свободы.

Именно сейчас в это мгновение мне кажется, что я сама лечу, когда Заур слегка ударяет в бока лошадки и посылает ее в прыжок. От страха на мгновение глаза закрываю, а потом распахиваю, чтобы утонуть в невероятной эйфории единения с природой.

Заур гонит животное по какой-то одному ему известной тропе и запах леса и травы, а еще журчание ручейка идут фоном.

— Тебе нравится?

Слышу голос шелестом в самое ушко и мурашки бегут по коже, когда я кричу в ответ:

— Да!

Очень резко, неожиданно мы оказываемся на поляне, которая виляет и где-то вдали упирается в журчащий ручей. Улыбаюсь красоте, которая открывается перед моими глазами.

Голубому полю, которое оказывается усыпанным цветами…

— Красота какая… — выдыхаю и оборачиваюсь на мужчину, который все еще продолжает меня прижимать к себе, положив свою широкую горячую ладонь на мой живот, и мышцы у меня сокращаются от этого касания так томительно.

Заур не отвечает, он спрыгивает с лошади, а затем уже двумя руками спускает меня. Проворачивает это так неожиданно, что я смеюсь и упираюсь ладошками в широкие плечи.

Исаев медленно опускает меня на землю, позволяя мне буквально проскользнуть по его сильному телу, прочувствовать каждую мышцу.

Прижимает меня к себе одной рукой, а затем срывает один цветок, преподносит мне и отвечает на мой вопрос.

— Дикий люпин.

— Никогда не видела, — отвечаю и касаюсь нежно-голубых бутонов и вдыхаю неожиданный аромат цветка, очень неоднозначный.

Заур ухмыляется.

— Возможно, потому что эти растения растут на этом полушарии, только их красота обманчива, Даша. За напускной нежностью этих милых бутонов скрывается живучесть. Эти малыши даже в пустыне растут.

— Надо же… Никогда бы не подумала, — отвечаю, тихонечко касаясь нежного лепестка.

— Знаешь, что как переводится люпин?

Прикусываю губу. Смутно вспоминаю, что в одной детской книжке про волшебника так звали профессора, который был оборотнем.

— Волк? — спрашиваю с надеждой.

— Умная девочка, — вскидывает бровь Заур и поясняет, — эти цветочки получили свое название именно от латинского названия этих жестоких хищников, способных выживать в самых тяжелых и непереносимых условиях.

— Так странно… — наконец, поднимаю взгляд на Исаева и выдаю как на духу.

— Что странного, Даша? — спрашивает и переплетает наши пальцы.

— Никогда бы не подумала, что ты увлекаешься ботаникой.

Пожимает плечами.

— Спектр моих интересов достаточно широк, а с тобой хочется говорить не про бизнес-сводки. И что самое интересное, Дарья, мне действительно хочется общаться с тобой, слушать твой голос и считывать реакции. И как ты и сказала. Это действительно странно.

Выговаривает четко и разворачивается, прихватывая мою руку, заставляет меня фактически прогуливаться рядом с собой.

И я понимаю, что Заур тот человек, который способен как возвысить меня, так вмиг и подрезать крылышки.

В принципе, мне бы обрадоваться, что он удивляется своему желанию общаться со мной, но, с другой стороны, это говорит о том, что данный факт в корне противоречит его принципам.

Прикусываю губу и тихо иду рядом с мужчиной.

Не обманывайся, Даша…

Не обманывайся…

Нет шансов у тебя с этим мужчиной.

Ни одного.

Заур умен, образован, кажется цивильным человеком, но под этой личиной скрывается варвар с жестокими повадками.

Ты всего лишь выполнишь вашу договоренность, отыграешь роль его невесты и вернешься в свою жизнь с кругленькой суммой… которая поможет решить твои проблемы…

— О чем ты сейчас думаешь?

Вопрос вырывает из мыслей, и я обращаю взгляд на Исаева. Темные глаза внимательно изучают меня и, не таясь, отвечаю немного с иронией:

— О том, что, возможно, мне несказанно повезло, что ты решил уделить время нашему общению, ведь работодатель со своей подчиненной не особо разговорчив. Все сводится к приказам.

Резко останавливается и притягивает меня к себе. Фиксирует так, что не дернуться. Сильный. Высокий мужчина, возвышающийся надо мной подобно огромной скале, и вмиг страшно становится.

— Так и есть, Даша. Я привык приказывать и не терплю неповиновения.

Что-то вспыхивает в глазах Исаева. Мрачное. Опасное. Сглатываю ком и даю себе мысленно оплеуху. С кем я решила силой помериться?

Идет вперед и меня за собой ведет, а я губы кусаю. Не это я услышать хотела. И Заур подтверждает мои доводы относительно того, что все, что сейчас между нами происходит — это маленькая сказка для меня. Подарок восточного мужчины, чтобы горечь на губах не такой острой была…

Еще пару шагов, поворот, заросли будто расступаются, и мы выходим у ручья, и я замираю. Настолько шокирует то, что вижу, что начинаю осматриваться в поисках людей, которым принадлежит этот маленький белоснежный шатер…

— Это что?! Здесь кто-то отдыхает, наверное…

Сама задаю вопрос, и сама же и отвечаю, но Исаев качает головой.

— Это маленький пикник. Я приказал. Мои люди уехали вперед на джипах, пока мы с тобой на коне добирались…

Заходит мне за спину, а у меня мельчайшие волоски на коже дыбом становятся, как если бы настоящий хищник подобное провернул.

— Нравится, Да-ша? — выдыхает и обдает жаром мою ушную раковину, и я чувствую, как мурашки бегут вдоль хребта и мышцы живота напрягаются, пуская сладкие импульсы по всему телу.

Этот мужчина действует на меня подобно афродизиаку, и даже сейчас я прикрываю веки, чтобы отгородиться от его запаха, от руки, которая вновь оказывается у меня на животе и властно притягивает к сильному мужчине, впечатывая в его широкую грудную клетку.

— Не слышу…

Вновь говорит и кусает мочку моего уха, и я всхлипываю:

— Да… очень… очень… нравится…

Разворачивает мое тело в руках. Чуть тянет меня за волосы и в следующую секунду накрывает мои губы. Целует вновь. Будто насытиться не может.

Умелые пальцы скользят по моему телу, останавливаются на попе, сжимают, а затем поднимаю, заставляя обвить торс.

У меня голова кружится, и я цепляюсь за Заура, чтобы не упасть, несет меня, а затем я ощущаю под собой мягкую ткань, на которую меня укладывают.

Исаев действует стремительно. Я опомниться не успеваю, как одежда летит в сторону, а его настойчивые губы накрывают мое тело, метят, целуют, кусают.

Шиплю, когда слегка прихватывает меня за шею, ощущаю его руки, как стягивают с меня белье. Оказываюсь полностью обнаженной… в то время как Исаев одет.

Хнычу и мужчина понимает меня, слегка приподнимается и снимает футболку через голову, откидывает в сторону и мои ноготки проходятся по волосатой горячей груди, задевают чувственные точки и Заур шипит мне в рот.

Одной рукой справляется с джинсами, приспускает их и я понимаю, что он меня не отпустит, что вновь будет брать…

Читает что-то в моих глазах.

— Тише, малышка, я буду нежен…

Опять целует. Опять заставляет теряться от чувств и ерзать, ощущая, как меня затапливает изнутри, как мышцы живота сводит сладостная судорога.

Цепляюсь за широкие плечи сильнее, когда ощущаю, как мужчина делает выпад, ощущаю натяжение и мы замираем.

Заур касается языком моего виска, а я понимаю, что у меня слеза скатилась. Правда, не от боли, а от чувств, которые окутали…

Исаев же понимает это иначе, шепчет жарко на ушко порочные комплименты, где-то пошлые, и я облизываю пересохшие губы, отслеживает этот жест и набрасывается на меня, посасывает мой язык, увлекает в танце и только спустя мучительно долгие мгновения вновь начинает двигаться.

Плавно, размеренно, нежно…

Наматывает мои волосы на кулак, целует так сильно, что у меня перед глазами мушки взрываются, а затем резко переворачивается на спину.

В шоке упираюсь ладошками в сильную смуглую кожу, ошалело всматриваюсь в глаза Заура.

— Теперь сама, чтобы не сделал больно…

И смотрит на меня так, что у меня щеки алеть начинают, потому что восточный мужчина рассматривает меня, восхищенные горящие страстью и похотью глаза ползут по моей коже, останавливает взгляд на груди и я по инерции прикрываюсь ладошка, а он ухмыляется, накрывает мои ладони своими и поддевает меня бедрами, одно движение и огонь возвращается в кровь.

— Не прячься, Даша, ты офигенная и я хочу смотреть на тебя, я даю тебе руководить процессом, я в твоей власти… давай, малышка, попрыгай на мне…

Выговаривает с улыбкой, а у самого в глазах лукавый блеск. Хозяин положения Заур, даже будучи подо мной, но его это заводит, как и заводит меня, поэтому я начинаю слабо покачиваться, прислушиваясь к себе и своим ощущениям… в то время как его умелые пальцы порхают по мне и я захожусь в наслаждении…

Наше единение длится и длится и в конце я падаю на влажную мужскую грудь и в нос ударяет запах Заура, остро-пряный, такой привычный и отчего-то кажущийся родным…

Лежу и сердце бьется в груди ошалело, а он с волосами моими играет. И все это так привычно, словно всегда было… в моей жизни.

Он накрывает меня пледом и под журчанье ручейка я засыпаю, а потом просыпаюсь от ощущения щекотки, открываю глаза и вижу, что Заур по моей коже цветком водит.

— Спелая и красивая.

Выдыхает и накрывает мою грудь, целует…

— Не надо больше… — шепчу, остро реагируя воспаленной кожей на прикосновение, и Заур поднимает голову, заглядывает мне в глаза и я улыбаюсь от его мужественной красоты, от того, каким его сейчас вижу, и сердце у меня бьется через раз.

И, кажется, я…

Я все-таки влюбилась…

Потому что Исаев одевает меня. Сам. Помогает с вещами, а затем кормит меня вкусными десертами, поит водой и смотрит на меня, стирая капельку с моих губ.

— Никогда так женщину не хотел, — говорит задумчиво, словно мысли вслух, — и всегда предпочитал опытных.

Сердце вдребезги от одного этого слова. Опытных… Во множественном числе.

Только что мне казалось, что я летаю в небесах, но приземление оказывается жестким. Отворачиваю голову, чтобы не видел слез, вспыхнувших в глазах, но Исаев чувствует мой настрой, тянет меня за волосы легонько, но заставляет обернуться.

— Почему ты плачешь, я сделал тебе больно?

Хмурится, а мне хочется прокричать, что да! Ты сделал мне больно! Потому что я для тебя одна из женщин, пусть не особо опытная.

— Нет…

Говорю и отвернуться хочу, а он сильнее пальцы сжимает, заставляет смотреть в глаза.

— Даша, я не люблю, когда чего-то не понимаю, а ты не договариваешь. Почему плачешь? Вопрос вроде бы простой.

— Я… просто… не знаю…

— Я причинил тебе физическую боль? Дискомфорт? Договорюсь, тебя сегодня же посмотрит врач!

— Нет! — отвечаю с пылом. — Не нужно врачей! Не больно… Просто… Ты сказал, что привык к опытным, а я неопытная… не знаю… Значит, тебя не устраивает…

Смотрит на меня с секунду, затем улыбается, качает головой:

— Дурочка… Какая же ты дурочка…

Притягивает к себе и в лоб меня целует.

— Ты мне дар преподнесла. У моего народа свои традиции и в них отдельный пункт девственность невесты… и подарок, который должен мужчина сделать за кровавый след на простынях…

— Фиктивной невесты, — опять икаю от слез.

Всматривается в мои глаза, а затем ловит меня за руку, ту самую, на которой колечко его надето, и целует мои пальцы.

— Глупышка ты. Так какой подарок хочешь?

Всматриваюсь в глаза Исаева и так и хочется ответить — тебя!

Но я понимаю, что это будет глупо, поэтому лишь пожимаю плечами.

— Ладно, с этим еще разберемся…

Заур прижимает меня к себе и вновь падает на плед, увлекая меня за собой.

— Когда-то очень давно я любил сбегать сюда. К этому ручью, заваливался на траву и смотрел на проплывающие облака. Всегда казалось, что приглядись сильнее и можно фигуры разные видеть. Все зависит лишь от того, с какого ракурса смотришь…