Эпилог

Никогда не думала, что восточная свадьба — это так весело. Странно. Немного непонятно, но все же…

Когда меня окружают женщины в пестрых одеяниях и начинают издавать какой-то странный звук, отдаленно напоминающий определенный импульс.

Вокруг меня водят хороводы, посыпают мою голову конфетками, как мне сказала тетя Заура — на счастье, чтобы жизнь сладкой была, а потом… я вижу его…

Своего мужа и дыхание у меня останавливается. Заур выглядит невероятно красивым, сильным, вернее… он такой и есть.

День нашей свадьбы стал для меня самым радостным и счастливым, а еще по какой-то странной традиции меня за Исаева выдавал Матвейка, ему была поручена важная роль — надеть туфельку на ногу невесты…

Чтобы ножка ее в новый дом ступала с легкостью, ведь уходит она к жениху с одобрения семьи…

Откладываю детское одеяльце и возвращаюсь из воспоминаний, ловлю себя на том, что улыбаюсь, хотя поясницу ощутимо тянет, живот большой и я ощущаю себя настоящим слоником на ножках, неповоротливым и громоздким, только это не мешает Зауру до сих пор брать меня на руки, хотя я сетую на то, что такие тяжести поднимать вредно…

А он лишь смеется, усаживается со мной на коленях на диван и называет шариком. Невесомым, но объемным.

Я улыбаюсь, потому что Исаев подшучивает надо мной, а потом становится серьезным и кладет руку мне на живот, прислушиваясь к нашим сыновьям…

Которые так же будто отца чувствуют и начинают пинать меня в живот…

— Даша, я чай приготовила, пойдем попьем, — голос Нимы опять выбивает из воспоминаний и я оборачиваюсь к женщине, которая всю мою беременность следит за мной, как настоящая наседка.

Мне кажется, что наши сорванцы сорвали с этой женщиной джек-пот, по Матвейке вижу, потому что Нима стала для моего братишки самой настоящей сердобольной бабушкой, которая взяла за ребенка ответственность с первой же секунды.

Поначалу Матвей сторонился Заура, смотрел на него напряженно, и я понимала братишку. Ему казалось, что меня у него могут отнять, а Матвей может вернуться в детский дом.

Я эти мысли читала в напряженных глазках брата, потом Заур нашел подход к ребенку, и очень часто Матвейка начал с интонацией моего мужа говорить мне, что у них мужской разговор и мне лучше заняться женскими делами.

Помню, как смеялась на это заявление, но потом улыбнулась и оставила мужчин наедине, решать их вопросы.

Мы с Исаевым живем в столице, Матвейка ходит в садик, но в последние месяцы беременности муж захотел, чтобы мы вернулись к нему на родину, разумеется, я согласилась.

А Матвей и вовсе обрадовался свежему воздуху и лошадям, которые стали его страстью.

Боялась, когда Заур стал обучать брата верховой езде, но потом поняла, что Исаев Матвею становится отцом и воспитывает его, как собственного сына.

Уже вижу, что сложно с Зауром в плане характера, но, с другой стороны, именно благодаря этому стойкому и сильному характеру я его и люблю, а Матвейка равняется на Исаева, видит в нем авторитет и пример.

И я уже вижу, что Заур никогда не будет ставить разницы между детьми…

— Ну так как насчет чая? — вновь улыбается Нима и я киваю, ловлю женщину за локоть и мы вместе спускаемся на веранду, сажусь в кресло, но внезапно ощущаю острую боль…

Вскрикиваю и слышу голос Нимы:

— Началось!

Как все происходит дальше — я плохо помню. Лишь чувствую боль, которая все нарастает и мне кажется, что у меня тазовые кости дробятся.

И в этот самый болезненный миг я зову Заура, будто в бреду пребываю, и чувствую его руку, как сильные пальцы сжимают мои дрожащие, а потом его лицо напряженное вижу перед собой.

— Все хорошо будет, любимая моя…

Меня везут… коридор… яркий свет… и боль… оглушающая… непереносимая… мой крик, который сливается с другим, громким и звонким, заявляющим о том, что в этот мир пришел мой первенец, а спустя две минуты слышу и другой плачь — второй малыш так же громко заявляет о себе…

А я… я улыбаюсь, когда мне на грудь кладут сразу двух забавных малышей, а я к ним в глазки заглядываю и ощущаю, что счастлива…

Меня уносит куда-то, слышу пиликанье аппаратуры, возгласы врачей, и крик Заура…

Я не знаю, почему он кричит, а когда просыпаюсь вновь, вижу лицо мужа, нависающего надо мной.

— Как же ты заставила нас поволноваться, — говорит, улыбаясь, водит по моему лицу костяшками пальцев, — любимая моя… как же я переживал за тебя…

Говорит, а у самого в глазах такая буря, что у меня дыхание перехватывает. Потом я узнаю, что роды были стремительными и сложными и, возможно, я чуть не ушла за грань, но голос мужа вернул… не знаю, как сказать… я слышала его, слышала, что нужна, что он зовет… А может, мне это просто приснилось…

Я не знаю, только улыбаюсь и смотрю на Заура, который наклоняется и целует меня в губы.

— Любовь моя… — шепчет страстно…

Из-за бока Заура Матвейка выглядывает и обнимает меня крепко, кладет головку мне на живот, и я глажу брата по волосикам, а он поднимает на меня взгляд и заливисто смеется, рассказывает о малышах, которых они с Зауром уже успели посмотреть…

А потом ко мне приносят сыновей, и я от них глаз оторвать не могу, ласкаю их пальчики, целую ручки и ощущаю, что счастлива…

И счастье это в моей семье… В каждом из четырех мужчин, которые в эту секунду находятся со мной в палате.

Ощущаю, как Исаев целует меня в лоб, и шепчу в ответ счастливо:

— Спасибо тебе за все…

Конец.