20. Виктория

Что за смс и кто ее прислал, я так и не выяснила. Точнее, идей особенно и не было. Первая мысль — привет из прошлого. Но от кого? А главное, про какого мужчину шла речь? Логично было подумать на Зверева. Может, это его жена вдруг решила перестраховаться. Но потом я задумалась — а что, если дело в Климе? Ведь до этого мы с ним были скорее приятелями. Но вот все внезапно изменилось и…

Каких-то связей или возможностей у меня не было. А страшно было. Даже не столько за себя, сколько за Богдашу. Что, если недоброжелатель решит, что я не послушалась?

В общем, я накрутила себя так, что утром встала с больной головой.

Сын, которому я обещала погулять в парке, с самого пробуждения скакал вокруг меня и щебетал о том, как ждет встречу с девочкой Лидой, которая так же сильно любит кататься с горок, как и он.

А я вот не разделяла его восторгов и мучилась от сомнений. Первым порывом было рассказать все Климу. Просто потому что идти мне больше не к кому, а он может хотя бы попытаться узнать, кто прислал это сообщение. Но в то же время я не была уверена, что это правильное решение. Так ничего и не выбрав, пошла в магазин, просто чтобы немного проветрить голову. Договорилась со Светой, чтобы они с Богданом вышли чуть попозже, а сама пошла пройтись.

Свежий воздух и тишина не особенно помогли мне, но хотя бы голова перестала болеть, что было уже немало. Поняв, что сама я вряд ли смогу понять, как лучше поступить, решила посоветоваться с подругой. И направилась обратно, к дому.

Стоило мне увидеть Зверева, как внутри все буквально взорвалось — потому что вот-вот Света должна была вместе с Богданом спуститься вниз, а значит… Значит, нужно было срочно что-то придумать, чтобы избавиться от Демьяна.

Но все мысли вылетели из головы, как только он озвучил предложение. Стоило бы включить голову и подойти к вопросу рационально, однако эмоции сыграли злую шутку. Поддалась им, и в итоге…

В итоге Зверев увидел Богдашу, а тот, конечно же, кинулся защищать меня.

— Вы почему трогаете мою маму? — с вызовом произнес сын, встав между мной и обидчиком.

Демьян перевел на него потерянный взгляд и, кажется, даже не сразу понял, что именно у него спросили.

— Что?

— Вы трогаете мою маму, — хмуро повторил малыш, указав на мою руку, которую тот по-прежнему сжимал.

Холодный ужас сковал меня. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. То, чего я так сильно боялась, случилось, и теперь… Я была готова к тому, что Зверев отреагирует агрессивно — и уже собиралась защищать сына.

Все проблемы, все сложности отошли на задний план. Если бы я только могла — отмотала бы назад и согласилась на это унизительное предложение — только бы уберечь сына.

— Пожалуйста, — прошептала едва слышно, чувствуя, как слеза скатилась по щеке.

Зверев явно растерял былую уверенность и пребывал если не в шоке, то, как минимум, в растерянности.

— Мужчина не должен причинять боль женщине, — снова добавил малыш.

— Ты прав, — неожиданно согласился Демьян и отпустил мою руку.

— Мам, ты в порядке? — Богдан поднял на меня взгляд, и я едва успела стереть влагу со щек.

— Да, мы просто друг друга не поняли. У взрослых такое бывает… — попыталась сгладить ситуацию и даже улыбнуться.

— Как тебя зовут? — вмешался Зверев, привлекая к себе внимание ребенка.

— Богдан.

— А меня — Демьян. Ты молодец, что защищаешь маму, — довольно серьезно произнес мужчина. А мне хотелось накричать на него, оттолкнуть и сбежать, как можно дальше. Лишь бы все это оказалось просто плохим сном…

— Да, мама говорит, что настоящий мужчина не даст в обиду свою женщину. А мама — моя.

Демьян бросил в мою сторону нечитаемый взгляд. И я не знала, чего теперь мне ждать. Я же надеялась, что смогу, что справлюсь и сберегу ребенка, но оказалось, что все было напрасно…

— Ты совершенно прав. Можно я буду тебе помогать ее защищать?

— Ты? А зачем? Мне помогает дядя Клим.

— Кто это?

Еще один взгляд в мою сторону.

— Дядя Клим — мой будущий папа, — ответил с гордостью Богдан, явно не замечая, как изменилось лицо стоящего рядом мужчины.

Повисла неловкая пауза. Демьян помрачнел еще больше, и теперь я уже не знала, что было лучше — слушать от него похабные предложения или смотреть ему в глаза после того, как он узнал правду.

— Богдан, мы с твоей мамой кое о чем не успели договориться, — заговорил он, наконец. — Дашь нам побеседовать?

Сын чуть ближе прижался ко мне, явно не доверяя новому знакомому.

— Иди, милый. Побудь с тетей Светой, — попросила я.

— Точно? — шепотом спросил ребенок, посмотрев на меня. — Я же должен тебя защищать, мам!

— Вы будете рядом, так что если что, успеешь помочь мне. Хорошо? У нас взрослый разговор.

Богдаша неохотно кивнул и все-таки пошел к соседке, но пару раз все же обернулся и бросил хмурый взгляд на своего биологического отца. Чем еще больше стал на него похож.

Я с опаской посмотрела на Демьяна, который сверлил меня тяжелым взглядом.

— Он — мой, — произнес он с такой уверенностью, словно клятву давал под присягой. — И даже не смей отрицать очевидное.

— Ты говорил, что стерилен, — напомнила я мужчине. От чего тот стиснул зубы.

— Собираешься сделать из меня идиота? Думаешь, я поверю, что Савельев — его папаша?

— Я ничего не собираюсь делать, — отрезала я. — Богдан — мой сын. И точка.

— Ты скрыла его от меня! Думаешь, я позволю какому-то лоху растить моего ребенка?

— Он — мой! — прошипела я, стараясь не забывать, что неподалеку находился ребенок, и пугать его я совершенно точно не хотела. — А ты… Ты — убийца!

— Какие громкие заявления, лгунья. Ты должна была сообщить о ребенке.

— Чтобы что? Попасть к Романову в лапы после того, как ты отправишь меня на аборт? Пошел ты на хрен, Зверев, ясно?!

— Не боишься раскидываться такими заявлениями? Уже забыла, с кем разговариваешь?

— С самовлюбленным говнюком, который считает, будто земля вращается вокруг него!

— Я имел право знать!

— Серьезно? — с горечью произнесла я. — Ты, человек, который убил моего отца, имел право знать, что у меня будет ребенок?

Демьян нахмурился.

— У тебя неверная информация, Виктория.

— Знаешь что? Катись куда подальше! Богдан — мой сын. И если ты только посмеешь угрожать ему или приблизишься к нему — клянусь, я убью тебя, понял?! — все же сорвалась я. — Только посмей к нему подойти!

Ответом мне был долгий, непроницаемый взгляд.

— Я рад, что у моего сына такая мать, — неожиданно произнес Зверев, чем поверг меня в шок. — Ты готова защищать его до последнего. Это похвально.

— Я не нуждаюсь в твоих оценках, — процедила в ответ. — Уходи, Демьян. И держись подальше от нас.

— Нет, — покачал тот головой.

— Нет?

— Нет, Вика.

— Снова повторишь свое предложение? Заставишь? Будешь шантажировать меня ребенком? Опустишься настолько низко?

Внешне мужчина выглядел спокойно, но вот его взгляд… Там бушевал целый ураган. Я видела это. Чувствовала. И все же он продолжал говорить негромко и спокойно.

— Обстоятельства изменились. Мое предложение мы обсудим… в другой раз.

— Неужели? Такая щедрость!

— Не переигрывай, — осадил он меня. — В данный момент у тебя другая задача — разорвать помолвку с Савельевым.

— Чего? — опешила я. — Ты в своем уме?

— Именно. И ты сделаешь это, Виктория. Даю тебе неделю.

— Ты больной! — возмутилась я. — Моя личная жизнь тебя не касается!

— Зато меня касается жизнь моего сына, — резко возразил он. — И я не позволю чужому мужику воспитывать моего ребенка.

— Правда? Ты, наверное, забыл, что у самого штамп в паспорте, да? Или твоя женушка с радостью согласится жить всем вчетвером?

При упоминании супруги лицом Зверева исказилось, и я даже малодушно подумала, что перегнула палку.

— Это не твоя забота, — процедил он.

— Правда? Или, может, ты решил, что раз у тебя деньги и власть, то просто заберешь Богдана? Так вот хрен тебе, ясно?!

— Успокойся, Вика. Конечно, я не стану разлучать тебя с сыном. Я же не идиот.

— А так и не скажешь! — не удержалась я.

Мужчина шумно выдохнул и прикрыл глаза, словно пытался успокоиться.

— Поговорим о деталях в другой раз. У тебя неделя, чтобы разобраться со своей помолвкой. В противном случае… — Зверев многозначительно посмотрел на меня. — Если тебе правда дорог твой женишок, сделай все сама. Иначе этот вопрос решу я сам.

Развернувшись, Демьян направился к своей машине, открыл дверь и, бросив прощальный взгляд, сел в нее и уехал.

А из меня будто все вынули. Такая пустота и усталость накатили. И только мысль, что рядом Богдан и Света, не давала окончательно раскиснуть.