21. Демьян

Мне казалось, я уже повидал в жизни всякого. Достаточно, чтобы достойно выдержать любой удар — от предательства до самого приятного сюрприза, на которые сука-судьба была так жадна.

Но я ошибался. Как же, черт побери, я ошибался…

Проехав пару кварталов, припарковал тачку в одном из дворов и просто сидел, тупо глядя перед собой.

И думал.

Думал-думал-думал…

Как это могло быть? Не знал. И самое смешное — было наплевать.

Когда во время одного из боев получил удар в пах, из-за которого пришлось делать обследование, не знал, что, по сути, мне вынесут приговор.

Стерилен. Практически.

Я уже не помнил, как звучал вычурный диагноз, но в тот момент до меня не особенно дошло, что именно со мной не так. То есть факт того, что от меня нельзя залететь я, конечно, понял. Но отмахнулся, решив, что это ерунда какая-то. Так даже проще казалось тогда.

Особенно когда после, уже обладая немалыми титулами, стал целью для многих ушлых девах. Но стоило только очередной крале заикнуться о том, что она беременна, я лишь разводил руками, предъявляя справку о том, что бесплоден.

Все, как одна, сливались, признаваясь, что хотели захомутать перспективного мужика.

Страдал ли я от своего изъяна? Да не особенно. Может, порой, когда отец еще пытался быть отцом, проскакивало что-то такое… Черт знает, зачем, но тогда я уболтал врачиху не раскрывать карты моей семье. Дал денег и проследил, чтобы она сменила место работы. Так что никто не знал о том, что детей я иметь не мог.

Точнее, думал, что не мог.

Сегодня же я увидел наглядное подтверждение того, что, как выразилась тогда врач — только чудо поможет.

Чудо и случилось. И с кем? С девушкой, которая была просто очередным заданием для меня.

А стала…

Стала матерью моего сына.

Несмотря на то, что внешне Богдан был моей копией, я, естественно, собирался сделать ДНК-тест. Просто чтобы расставить все точки, и при случае защитить пацана. Учитывая, с кем он в родстве, лишним это явно не будет.

И все же… Снова и снова возвращался мысленно в тот момент, когда едва не забыл, как дышать. И это странное, щемящее чувство, которое до сих пор не отпускало.

Вроде я был циничным, побитым жизнью чуваком, которого ничто не трогало. А вот как обернулось — стоило осознать мысль о наличии ребенка, и в груди зародилась жажда познакомиться поближе, узнать его.

Может, дело было в том, что пацан был уже не крохотным малышом, а вполне себе сознательным ребенком — вон как за мать вступился.

Даже гордость в чем-то разобрала. Я ведь в детстве тоже пытался быть рыцарем для мамы. Правда, довольно быстро понял, что ей это было не нужно. Она относилась ко мне прохладно. А Вика вот нет… Столько всего было в ее взгляде, когда она смотрела на Богдана, что я невольно позавидовал и порадовался одновременно.

Если и была в моей жизни женщина, достойная стать матерью моего ребенка, то это она.

Дикая. Упрямая. Сильная.

Между нами было слишком много всего — и в прошлом, и сейчас. Надеяться на то, что все быстро наладится, было попросту глупо. И если еще утром я просто хотел как следует с ней потрахаться, то теперь… Теперь я хотел куда большего. То есть физическое желание никуда не делось. Но кроме этого возникла потребность в другом — чтобы меня принял и мальчик. Меня, а не какого-то там Клима!

Никогда бы не подумал, что продолжение рода окажется для меня столь трепетной темой. Но уже сейчас, все еще находясь под впечатлением от знакомства с сыном, я понимал — не отпущу. Мое.

И если Ковальчук будет пытаться сопротивляться — ей же хуже. Да, меня, может, и звали зверем, но отрывать ребенка от матери я не считал верным решением. Тем более от матери, которая за свое дитя будет биться до самого конца. Я уважал подобное. Возможно, потому что мои собственные родители были совершенно другими.

Но вместе с тем я уже не собирался терять из виду Богдана.

Его появление — настоящее чудо. И просто оставить все, как есть, я не мог.

У меня и до этого был огромный стимул избавить от дочки Волынского. Теперь этот стимул стал еще более существенным.

В моих планах Виктория и Богдан уже заняли соответствующие места. И сопротивление Ковальчук лишь оттянет неизбежное. Но итог все равно будет один — тот, что я выбрал для нас троих.

Достав мобильный, набрал номер Олега. Откладывать больше было нельзя. Друг ответил не сразу.

— Ты не вовремя, — пробурчал он.

— На заказе?

— Именно. Так что давай покороче и по делу.

— Обстоятельства изменились. Придется форсировать наши планы.

— Зверь, ты охренел? — Я буквально видел, как друг поморщился недовольно. — Мы и так-то рискуем, копая под Волынского и твоего отца.

— Так надо, — с нажимом повторил я.

— Ладно. При встрече объяснишь, что там у тебя такое стряслось, — проворчал Олег и отключился.

Стряслось. Еще какое… Я уже предвкушал, как Полянский прифигеет с моих новостей. Впрочем, я и сам был еще того… На пути к полному принятию факта отцовства.

Но, черт побери, никаких сожалений по этому поводу я не испытывал. Кто знает почему…