30. Демьян

Когда я принял решение забрать Богдана к себе, то не думал, что это окажется настолько непросто. Нет, сам по себе ребенок не был проблемным. Напротив — сообразительный пацан. Даже, пожалуй, слишком, если учесть, что ему было всего шесть.

Подруга Виктории в сад пошла одна. Правда, перед этим я не удержался, все же предупредил, что шутить и настраивать парня против меня не в ее интересах. Черт знает, что она там подумала, но когда вышла уже с мальчиком, тот смотрел на меня спокойно и уверенно.

— Привет, — первым заговорил я.

— Здравствуйте, дядя Демьян, — вежливо ответил сын. Он молча подошел к машине, не задав ни одного вопроса. Что меня тут же насторожило — посмотрел на Светлану, та только усмехнулась.

— Я ему объяснила ситуацию.

Что ж, выяснять подробности я не стал — решил разобраться с этим дома.

Сначала мы подвезли Свету. Она тепло попрощалась с Богданом — хоть она и не нравилась мне, но к сыну моему явно испытывала теплые чувства.

— Береги его, — требовательно произнесла она напоследок, прежде чем выйти из машины.

— Куда мы поедем? — доверчиво спросил ребенок, когда мы выехали из двора.

Хороший вопрос! Повезло, что Юлю мне удалось выпроводить еще вчера. Да еще для надежности приставил к ней человека — чтобы ее внеочередное появление не стало для меня неожиданностью. Так что привезти сына я смело мог к себе домой. Точнее, в квартиру, которую снимал здесь.

— Ко мне.

— Домой?

— Да, домой.

Дальше мы ехали молча. Время от времени поглядывал на ребенка, но тот увлеченно смотрел в окно и больше вопросов не задавал.

Жилой комплекс, где я снимал квартиру, находился на окраине города. Можно сказать, в спальном районе. На закрытой территории была даже детская площадка, которую Богдан с интересом разглядывал, пока мы шли мимо.

Я все ждал, что он начнет задавать вопросы. И дождался. Правда, когда мы уже были в квартире — малыш с любопытством огляделся в коридоре, но дальше проходить не спешил. А когда я ему это предложил, он вдруг огорошил меня вопросом:

— А почему меня не забрал к себе дядя Клим?

Вот уж точно не этого я ждал от него. Совсем…

— А с чего ты решил, что он мог тебя забрать?

— Потому что он скоро станет моим папой. По-настоящему.

Шах и мат, Демьян. Получите, распишитесь. Твой собственный ребенок уже привык считать отцом чужого мужика.

— А что значит — по-настоящему? — спросил я, чтобы хоть немного унять раздражение, которое неизбежно возникло.

— Значит, что мы будем жить втроём, и он будет отводить меня в сад и забирать вечером, а я смогу, наконец, всем показать своего папу.

Детская непосредственность обескураживала. А то, с какой гордостью ребенок говорил про левого мужика…

— Ты должен кое-что знать, Богдан, — принял я единственно верное решение.

— Что?

— Клим не сможет стать твоим отцом. Потому что я — твой отец.

Сын нахмурился и сосредоточенно посмотрел на меня.

— Но мама такого не говорила, — наконец, выдал он.

— Мы собирались тебе рассказать, просто не успели.

— Ты тоже любишь мою маму, и поэтому станешь мне папой?

Я едва не поперхнулся от такого вопроса. Уж что-то, а общаться с детьми я явно не умел. Не приходилось.

— Нет, Богдан. Я имел в виду, что я твой настоящий отец. По крови.

— Тогда почему тебя так долго не было?

Хороший вопрос, пацан! Очень хороший! Да только свалить всю вину на Вику означало усугубить наше недопонимание. А это в мои планы не входило.

— Так вышло, что мы познакомились с твоей мамой семь лет назад. А потом — потеряли друг друга. И долго не могли найти. Поэтому я не знал о тебе.

— Но ты искал мою маму? — наивно спросил ребенок.

Ох, знал бы ты, как искал. И для чего…

— Пытался. Но не вышло. Зато теперь мы, наконец, познакомились.

— И ты больше не потеряешься?

— Ни за что, Богдан, — очень серьезно ответил я. Тот кивнул в ответ и будто бы удовлетворился моими ответами. Хотя я ждал, что он может вернуться к теме моих отношений с Викой. Впрочем, радовался я рано.

— А что мы будем делать?

— В смысле?

— Ну, у тебя здесь, дома.

— Эм… А что-то надо делать? — растерялся я.

— Мы с мамой обязательно занимаемся полезными делами, — поучительно ответил ребенок. — Либо готовим ужин, либо разогреваем его и кушаем. А потом играем или читаем новую книжку.

Черт! Еда…

— Ты, наверное, голоден, — пробормотал я. — Давай посмотрим, что у меня есть в холодильнике…

Хотя я и так знал что ничего. Я редко ел дома. Да и некому было готовить. Нанимать кого-то здесь я не стал — не рассчитывал надолго задерживаться, обходился доставкой или заезжал в ресторан.

Но с Богданом лишний раз выходить в свет не хотелось — черт его знает, кто нас увидит. Рисковать сыном я не собирался.

— Что же ты кушаешь? — изумился ребенок, когда увидел пустые полки. Я перевел на него задумчивый взгляд.

— Любишь пиццу?

— Люблю. Но домашнюю. Как мама делает. Другую она не разрешает — говорит, что вредно.

Звучало логично. Но что я должен был сделать? Испечь пиццу по рецепту Ковальчук? Еще утром у меня были совершенно иные планы на этот вечер… А ведь еще нужно было придумать, куда девать ребенка завтра и послезавтра.

— Может, сделаем на сегодня исключение? От одного раза ведь ничего не случится.

— Дядя Дима тоже так говорит.

— А дядя Дима — это кто?

— Брат тети Светы. Наш сосед. Мы с ним играем в войнушку, — с гордостью рассказал сын. — Он умеет клеить крутые самолеты, а еще у него целая коллекция солдатиков, и вообще он клевый.

Да чтоб тебя! Еще один хрен рядом с моим ребенком… Который был для него куда авторитетнее и ближе, чем я.

— Так с чем ты любишь пиццу? — спросил я, решив пока отложить решение проблемы с еще одним кобелем рядом с Викой. Иначе бы начал срываться…

Пиццу мы все же заказали. И не только пиццу. Поначалу общение шло с трудом. Как и в прошлый раз. Но понемногу Богдан увлекся рассказами про ребят из группы, про игры, в которые любил играть. С гордостью поведал, что умеет считать и читать.

А я поймал себя на мысли, что меня совершенно не тяготило такое времяпрепровождение.

Мне было интересно.

И в каждом жесте пацана я узнавал самого себя — как он хмурился, как смешно морщил нос, если я задавал, по его мнению, глупый вопрос. Нет, я не превратился мгновенно в воркующую наседку. Но странное чувство удовлетворения не покидало меня.

Очередным испытанием для меня стали процедуры умывания. Потому что я, естественно, не подумал ни о том, что у меня не было детских вещей, той же зубной щетки и пасты… Пришлось обходиться подручными средствами. А уже когда сын улегся в соседней с моей спальней комнате, всплыло новое обстоятельство.

— Мама всегда мне желала спокойной ночи и читала книжку, — заявил Богдан.

— Ну, из книжек у меня только договоры по работе — вряд ли тебе будет интересно их слушать. Так что давай сегодня без книжки.

— Но мама всегда желала мне спокойной ночи! — заупрямился он.

— Мама в больнице, — повторил я. — Ты же сказал, что тетя Света тебе все рассказала.

— Да, но у нее же есть телефон.

— Ладно, звоним маме, и после этого ты ложишься спать, — строго произнес я. Малыш хитро улыбнулся, а я лишь покачал головой. И в кого он был таким ловким манипулятором?

Номер Вики у меня и правда был. Просто на всякий случай записал себе, когда читал личное дело. Так что хоть здесь проблем не возникло.

— Алло? — раздался настороженный голос.

— Это Демьян, — ответил я. И тут же услышал вздох облегчения.

— Ясно. Как Богдан?

— Хочет с тобой поговорить.

Я передал трубку сыну, и тот начал радостно тараторить. И начал он со слов “Мам, а мы с папой…”

Конечно, я не собирался скрывать то, что все рассказал ребенку. Более того, считал, что так будет лучше. Нечего ему думать про каких-то левых мужиков. Тем более что я четко дал понять Вике — с Савельевым она должна порвать. Но и не думал, что Богдан все расскажет в первую же минуту.

Болтали они не меньше минут пятнадцати. Похоже, Ковальчук тщательно расспрашивала сына, а тот и рад был рассказать про наш совместно проведенный вечер. В общем, пришлось уже выразительно посмотреть на часы, и только тогда малыш очень важно кивнул мне — дескать, я намек понял. После чего попрощался с матерью и вернул мне телефон.

— Теперь можно спать.

Я с облегчением выдохнул и поправил ему одеяло.

— Спокойной ночи.

Я успел дойти до кухни, налить себе воды, чтобы хоть немного передохнуть после насыщенного вечера, как телефон зазвонил. Вика. Удивлен ли я был? Скорее нет, чем да. Ее выдержки хватило еще надолго. Я почему-то думал, что она тут же начнет перезванивать мне.

— Слушаю тебя, — ответил я.

— Как это понимать? — тут же высказала она претензию. — Ты почему ему рассказал?

— А ты считаешь, что не имел права? Или тебя устраивало, что мой сын считал бы отцом твоего Клима?

Виктория тяжело вздохнула.

— Тебе следовало обсудить это со мной, прежде чем вываливать все на ребенка. Так нельзя — захотел и сказал.

— Удобная отмазка, — усмехнулся я. — Однако так будет лучше. Пусть знает правду.

— Какую правду? Что ты попользовался мной? — огрызнулась она.

— Если тебе нравится такая формулировка, то тогда мы оба использовали друг друга. Если ты не забыла, ты тоже оставалась довольной. Каждый раз…

В трубке повисла пауза. А я почему-то был уверен — сейчас Вика смутилась и покраснела. И невольно улыбнулся этому.

— Как Богдан? С ним точно все в порядке?

— Он, кажется, тебе подробно рассказал, как прошел его вечер. Разве он был похож на недовольного ребенка? Настолько не доверяешь мне? Считаешь, я обижу собственного сына?

— Кроме тебя найдутся желающие, — раздраженно фыркнула Ковальчук. — Я спросила, потому что хочу знать.

— Что значит — найдутся желающие? — выхватил я главное. — О чем ты?

— Мне… Мне пришло сообщение с явной угрозой, — помолчав, все же ответила девушка.

— Когда?

— Полчаса назад…

Мысленно выругался.

— И какого ты молчала?!

— А что я должна была сделать? Ты как-то не озаботился тем, чтобы оставить телефон для связи!

— Ладно. Что там было?

— В этот раз написали, чтобы я готовилась платить самым дорогим.

— В этот раз? — переспросил я, едва сдерживаясь. — Вика, тебе угрожали, и ты не удосужилась мне рассказать?

— С чего бы? Ты, знаешь ли, не рыцарь на белом коне, чтобы вверять тебе мою жизнь. И вообще я думала, что ты мог быть к этому причастен.

Я шумно выдохнул, стараясь не сорваться. Идиотка. Ну, какая же идиотка… Как она могла о таком подумать? Если бы и хотел, то поговорил бы с ней напрямую. Как, собственно, и сделал.

— Я понял. А теперь расскажи, что и когда получала. И давай без фокусов, Вика. Это может касаться не только тебя, но и нашего сына. Так что свою гордость и ненависть ко мне оставь на потом. Не забывай, что под машину ты тоже не просто так попала.

К счастью, Ковальчук хватило ума не упираться. И уже через несколько минут я сидел и думал, как обезопасить и сына, и его мать. А главное — от кого? Первоначальная мысль о том, чтобы забить на работу и провести время с Богданом, уже не казалась мне хорошей. Пока было неясно, кто стоял за всем этим, привлекать внимание и выставлять напоказ нашу связь не стоило.

— Твоя подруга согласится помочь? — спросил я у Вики. Мне не по душе была эта защитница, которая только и делала, что кривилась от меня. Но в данный момент свои пожелания стоило отложить в сторону. На кону стояла безопасность сына.

— Света? Думаю, да. А что ты предлагаешь?

— Богдан сказал, что часто вместо садика оставался у нее дома.

— Да, бывало.

— Думаю, это будет лучшим выходом пока. Охрану я на всякий случай оставлю.

— Хорошо, спасибо. Завтра я попрошу меня выписать, а пока Света подстрахует — я с ней поговорю…

— Ты — сидишь и долечиваешься! — рявкнул я, устав терпеливо выслушивать все возражения. — Ясно? И только когда врач скажет, что можно домой — поедешь домой.

— Я сама в состоянии решить, что мне делать!

Вот ведь упрямая львица!

— В состоянии. Но решать теперь буду я.

— Да на каком основании?!

— Это мы обсудим не по телефону, — отрезал я. — Договорись с подругой — завтра утром я привезу Богдана.

— Хорошо, — процедила Виктория, прежде чем сбросить звонок.

Отложив телефон, я все же выругался вслух. Как же все не вовремя…