Глава 20

Романова вскоре вернулась довольная и посвежевшая, словно ходила не в дамскую комнату, а ездила на воды в отпуск минимум на месяц. При этом на её губах играла таинственная улыбка, а левая рука оказалась сжата в кулак.

— Елизавета, что так подняло тебе настроение? — вопросительно приподнял я бровь, почувствовав лёгкое беспокойство. Нет, вряд ли она сейчас вытащил из рукава стилет и заколет меня, однако выходки у этой девицы иногда бывают весьма странным. Стоит только вспомнить секс в карете, едущей с похорон Лебедева. То ещё было приключение.

— Расслабься душа моя, — проворковала девушка, разжала кулачок и продемонстрировала мне небольшой прозрачный флакончик. Внутри него плескалась какая-то зеленоватая жидкость, совсем не успокоившая меня. Моя фантазия жидкий яд рисует как раз такого цвета.

— Нет уж. Сейчас наоборот — впору как раз напрячься. Что это такое? — кивнул я на склянку, придав своему лицу серьёзное выражение.

— Это лекарство. Оно поможет твоей памяти пробудиться, — с мягкой улыбкой на устах объяснила дворянка, глянула на мою вспыхнувшую скептицизмом физиономию и чуть обиженно добавил: — Никита, ежели хочешь, то я первая сделаю глоток.

— Не надо, — поспешно буркнул я, гоня от себя мысль о возможном яде.

Зачем Романовой убивать меня? В этом нет никакой логики. Если в пузырьке и не лекарство, то максимум в нём томится какое-нибудь приворотное зелье. А вот ещё я продемонстрирую девушке своё недоверие, то она может сильно охладеть ко мне, так что придётся рискнуть.

Я решительно протянул руку, взял склянку из хрупких пальчиков дворянки и поднёс её к глазам. Чем-то эта жидкость напоминает «Егермейстер». Интересно, какой у неё запах? Мне не составило труда вытащить каучуковую пробку и вдохнуть пары жидкости. М-м-м, трава и спирт. Ну, точно «Егермейстер». И я уже без всякого страха залпом выдул весь флакон, почувствовав во рту горьковатое послевкусие.

— И когда это чудо-средство заработает? — уточнил я, поставив на журнальный столик пустой пузырёк.

— Скоро, очень скоро. Лучше приляг, милый, — ласково сказала девушка, присела на софу и приглашающе похлопала ладошками по коленкам.

Я послушно вытянулся на софе и положил голову на колени Романовой, а потом закрыл глаза и следом широко распахнул их, почти застреленный широким потоком воспоминаний, хлынувших в мой мозг. Они обрушились на меня несокрушимым потоком, словно лавина на одинокий одуванчик! Детские годы Никитоса, его первое пони, первый класс гимназии — всё это и многое другое пронеслось в моей голове, наполнив её болью. Я будто за доли мгновения посмотрел несколько сезонов не очень увлекательного сериала с хреновой концовкой. Меня всего замутило, а изо рта против воли вылетел болезненный стон. Даже в желудке что-то неприятно завозилось.

Видя мои мучения, Елизавета принялась ласково гладить меня по волосам и приговаривать:

— Всё, душа моя, всё уже прошло. Ты молодец.

— Кхем… предупреждать надо, — каркнул я почему-то охрипшим голосом. — Моё нутро будто спицей взбили. Но, кажется, боль уже отступает.

— Подействовало? — с великой надеждой выдохнула Романова, оставив ладонь на моём лбу.

Я глянул на настенные часы и произнёс:

— Я помню, как впервые увидел их. Мне было четыре года или около того. Дядя привёз их из Лондона, сказав, что часы на заказ сделал сам мэтр Каннигтон. Он создал целую коллекцию часов для Букингемского дворца. Известный был мастер.

— А что ещё? Что ещё ты вспомнил? — лихорадочно протараторила девушка и сверху вниз уставилась в мои глаза. — Другой мир вспомнил? Геенну огненную? Озёра лавы?

— Не-а, ничего такого, — разочаровал я Романову.

Она шмыгнула носиком, пожевала губки и следом решительно проговорила:

— Ничего-ничего, может, ты через какое-то время вспомнишь мир демонов? А пока… пока тебе нужно выйти к слугам. Они собрались в холле и ждут твоих слов.

— И что мне им сказать? — пробормотал я, принял сидячее положение и помассировал подушечками пальцем виски. Боль практически ушла, а вот всколыхнувшиеся воспоминания горели ярким огнём.

— Дело твоё, но я бы посоветовала тебе выставить их вон. Ты же не можешь никому из них доверять. А этот Лебедев явно тот ещё подлец…

—… Всё, уразумел твою мысль. Ты абсолютно права. Мне саботажники не нужны, — кивнул я и поднял с софы свой зад.

Романова тоже выпрямилась, взяла меня под руку, и мы покинули гостиную. Однако в холл спускаться не стали, остановились возле лестницы. Отсюда открывался замечательный вид на троицу мужчин и стольких же женщин, взволнованно шушукающихся в холле. Но стоило мне появиться в поле их зрения, как они мигом захлопнули рты и взволнованно уставились на меня.

— Любезные, я вам лгать не буду и обходить острые углы тоже не буду, поэтому скажу как есть. Пока неясно кому достанется этот особняк, поэтому фамилия того, кто должен платить за его содержание — тоже неясна. Посему предлагаю вам взять долгосрочный отпуск за свой счёт.

— Вы нас выгоняете, сударь? — дрожащим голосом проговорил одна из женщин, прижав руки к плоской груди.

— Ну, не выгоняю, а на время прошу покинуть дом.

— Но куда же мы пойдём, ваше благородие? — прокудахтала другая простолюдинка, неимоверно толстая и с рябым лицом. — Как мы будем жить, пока решается, кому достанется дом?

— Найдите другой особняк, в котором нужны слуги. Вам не обязательно возвращаться в этот. Прежний хозяин всё равно отдал богу душу, а новая метла будет мести по-новому.

Люди переглянулись, не совсем поняв, что я имею в виду. А вот Романова уразумела мой словесный оборот и тихонько прошептала:

— Замечательные слова. Сейчас они точно смекнут, что прежняя жизнь ушла. Такой вольницы, как при прежнем хозяине уже не будет. Он ведь постоянно где-то пропадал, а они могли в его отсутствие всё что угодно делать в этом доме. Для слуг это самая сласть.

И судя по лицам прислуги слова Елизаветы угодили в цель. Та самая толстушка вдруг мгновенно помрачнела, а красноносый мужичок с трясущимися руками запойного пьяницы начал хмурить брови. Однако нашёлся среди этой банды и бунтарь. Вероятно, он был их негласным лидером. Крупный такой мужик с жёсткой кабаньей щетиной на мясистом лице и короткими волосами с сединой.

— Ваше благородие! — гулко выдал он, выступив вперёд. — Но вы не можете вот так выставить нас вон. Дайте нам время подыскать новую работу! Игорь Петрович позволял нам жить в этом доме, и не только нам, но и нашим отпрыскам! Куда мы сейчас с ними пойдём?!

— Да, да! — хором поддержала его остальная прислуга. — Не по-христиански так поступать!

— Сколько вам нужно времени? — уточнил я, понимая, что, в общем-то, действительно не очень хорошо выгонять на улицу детей.

— Пару недель, а то и месяц! — заявил бунтарь, ликующе сверкнув глазёнками.

— А где месяц, там и два, — прошептал я себе под нос.

И за это время из особняка явно много чего может пропасть. Сверяй потом по описи имущества, что есть, а чего нет. Уж больно рожа хитрая у того же бунтаря. Он точно приделает ноги каким-нибудь ценным вещам. Нет, так дело не пойдет.

— Значит так, вот моё решение, разлюбезные. Одна из женщин пусть идёт за детьми, а все остальные дамы и господа выходят за ворота. За вещами придёте завтра. Вы больше тут не работает. А в качестве выходного пособия я дам каждому из вас по двадцать рублей. Этих денег вам хватит на первое время.

Народ начал неуверенно переглядываться, но вроде бы их устроило моё довольно щедрое предложение.

Однако бунтарь опять подал свой прохиндейский голос, да ещё и вперил в меня грозный взгляд из-под насупленных бровей:

— Двадцать рублей? Дык Игорь Петрович задолжал нам за три месяца работы! Мы не уйдём, пока вы не дадите нам хотя бы по пятьдесят рублей!

Кажется, у него возникла мысль, что он может задавить меня своим характером, ведь я выгляжу как юнец. Тем более, и его кореша согласно зашумели — дескать, да, задолжали нам. Однако шумели они неуверенно, прячась за спинами друг друга. Явно никакого долга не было. Просто они хотели срубить с меня побольше денег.

— У вас есть ровно десять секунд, дабы покинуть этот дом, — угрожающе процедил я и создал на ладони туман проклятия.

Люди со страхом посмотрели на магию. Правда, не все. Бунтарь выпятил грудь и презрительно усмехнулся, чем заставил меня почувствовать прилив обжигающего гнева. Да кем он себя возомнил? Хозяином дома?!

Эмоции едва не выкинули меня из магического транса, однако мне всё-таки удалось удержать его, да ещё и швырнуть магию в бунтаря. Она вошла точно в его грудь, после чего та самая толстуха тоненько завопила и кинулась к дверям. Её вопль будто бы стал сигналом для всех остальных. Они тоже ринулись прочь. И в этой толкучке кто-то сбил с ног бунтаря. Тот упал на пол и вскрикнул от боли. Но уже через секунду вскочил на ноги, ожог меня ненавидящим взглядом и выскочил из дома, придерживая левую руку. Видать, он её вывихнул или же сломал.

— А ты умеешь обращаться с прислугой, — весело усмехнулась Романова, сверкнув жемчужными зубками. — Но дальше позволь действовать мне, пока ты кого-нибудь не убил.

Я хмуро посмотрел на неё, вытащил из кармана сто двадцать рублей и вручил их девушке.

— Раздай им. И пусть детей своих забирают.

— Хорошо, — произнесла Елизавета, подумала немного и добавила: — К вечеру я пришлю сюда людей отца. Пущай они возьмут под охрану дом.

— Благодарю.

Девушка легонько чмокнула меня в щёчку и спустилась с лестницы, а я принялся планомерно обходить дом, знакомясь со своими будущими владениями. Начал с третьего этажа и за четверть часа постепенно добрался до первого. Дом оказался весьма и весьма богатым. На стенах висели затейливые гобелены, в нишах прятались рыцарские латы и мраморные статуи, а под лепными потолками висели хрустальные люстры. Практически вся мебель оказалась старинной, из дорогих сортов дерева, а в бальном зале на потолке обнаружилось настоящее произведение искусства. Прокаченная «Егермейстером» память подсказала мне, что некий мастер Манцци расписал потолок персонажами из древнегреческих мифов. Особенно хорошо у него вышел Зевс. Помнится, Игорь Петрович любил подолгу рассматривать творение Манцци. Я тоже немного полюбовался им, а затем вернулся в холл, где меня уже поджидала чуток взволнованная Романова.

— Что-то случилось? — сразу же спросил я у неё, столкнув брови над переносицей.

— Случилось. Я возвращаюсь, а тебя нет.

— Да я решил прогуляться по дому. Надо ещё двор осмотреть.

— Составлю тебе компанию, — улыбнулась она и добавила: — О прислуге может больше не волноваться. Они вместе со своими отпрысками покинули сей особняк. Осталось только вернуть им их вещи. Они придут за ними завтра. А почему ты не захотел сразу же отдать этим людям их скарб?

— Ага… что б они попутно ещё и мой скарб прихватили? Как бы я за всеми уследил? А ежели бы проверял их карманы в дверях, то они бы через окно что-нибудь утащили. Ты же видели их настрой.

— Верно, душа моя, — успокаивающе погладила меня по руке Елизаветы. — Ты поступил абсолютно правильно. Из тебя бы вышел мудрый правитель.

Я кивнул и вместе с девушкой вышел во двор. Он был небольшим, но умудрился вместить в себя каретный сарай и конюшню. В последней обнаружилась четвёрка замечательных лошадей, а в каретном сарае спрятался пыльный чёрный автомобиль и украшенная резьбой карета с посеребренными деталями. Конечно, машина мне понравилась больше кареты. Если её отмыть, то она будет не хуже той, которой владеет Морозов, а то и лучше. Но это потом, а сейчас я покинул каретный сарай, присел на скамеечку возле неработающего фонтана и спросил у Романовой:

— И в какую сумму обойдётся содержания такого особняка и трёх-четырёх слуг?

— Хм-м, — задумалась девушка, постучала согнутым пальчиком по подбородку и через паузу озвучила весьма внушительную цифру. Мда-а, это дорогое удовольствие владеть такой хатой, да ещё и платить слугам, однако я уже твёрдо настроился завладеть этим домом и поселиться тут.

— Елизавета, я, пожалуй, останусь ночевать в этом доме. А ты, как и обещала, навести папеньку и пришли сюда его людей.

— Будет сделано, мой господин, — мурлыкнула Романова, которая, судя по поведению, решила провести эту ночь со мной. — Прямо сейчас и отправлюсь к отцу.

Я улыбнулся и проводил девушке до её кареты, а затем запер калитку, вернулся в особняк и телефонировал в доходный дом на площади Восстания магов.

Гришка далеко не сразу взял трубку, а когда всё-таки сделал это, то из динамика донёсся его робкий-робкий голос:

— Агась… ента… слышно меня?

— Прекрасно слышно. И не робей ты так, не укусит тебя этот шайтан-аппарат.

— Ваше благородие! — обрадовался крепыш, услышав мой голос. — А я уж не знаю, чем себя занять: одёжу всю вашу почистил, ботинки ваксой натёр…

—…Молодец, — перебил я его словоизлияние, — а теперь бери всю эту одежду и другие мои вещи. Складывай в чемоданы и дуй в особняк покойного Игоря Петровича. Помнишь, где он находится?

— Помню, — сказал парень, громко дыша в самую трубку. Видать, он всё-таки боялся, что я могу его не услышать.

— Приказчику же сообщи, что я съезжаю и более не намерен возвращаться. Всё понял?

— Ага.

— Тогда до встречи. Жду тебя в доме Игоря Петровича. И кота не забудь, — проговорил я и вернул на рычажки золоченную трубку, украшенную пожелтевшей слоновой костью.

Практически сразу в тишине комнаты мне пришла в голову замечательная мысль: а почему бы не устроить более тщательный осмотр дома? Благо все ключи из связки оказались снабжены бирками, рассказывающими в какой замок надо сунуть тот или иной ключ, так что мне не придётся по несколько минут открывать дверь.

Придя к такому выводу, я встал с кресла и уже во второй раз стал обходить дом. И в какой-то момент мне довелось наткнуться на небольшую комнату, закрытую аж на две толстые металлические двери. Конечно же, я проник в неё и ахнул. На стенах висело стрелковое оружие: от старинных мушкетов до пулемёта на лафете. Последний прикорнул в углу и грозно поглядывал на меня чёрным дулом. А я потрясённо чесал затылок.

Да ежели вон в тех ящиках пули, то в этом доме можно держать настоящую оборону. И, как оказалось, в ящиках действительно были пули, правда, не так много, как мне хотелось бы.

Вот так Игорь Петрович. Спасибо за подарки! Мне эти игрушки точно пригодятся. Я сразу же взял небольшой дамский револьвер и сунул его в карман сюртука. Пусть побудет со мной, а то ведь меня ждёт рука завистника.

Вооружившись, я тщательно запер дверь, спустился на первый этаж и из окна стал поглядывать в сторону кованного забора. Когда уже появится Гришка? Он прибыл только минут через пятнадцать. Выбрался из кареты, а потом вытащил мои чемоданы и недовольного Цербера. А я в это время уже шёл к Гришке по брусчатой дорожке крохотного дворика.

— Теперь тут жить будем! — крикнул я ему, указав рукой на особняк, красовавшийся за моей спиной.

— Да вы что! — ахнул он, округлив глаза. — Игорь Петрович оставил вам всё своё состояние?

— К сожалению, не всё, а только этот дом, но я, если честно, даже на это не рассчитывал, — признался я и дал пятиалтынный вознице. Тот слышал мои слова и от почтения аж шапку с головы сорвал. А получив деньги, низко мне поклонился и лишь после этого забрался на козлы да уехал.

— Всё равно хорошо, ваше благородие, — по-крестьянски обстоятельно проговорил Гришка, передал мне размахивающего хвостом кота и понёс мои чемоданы в дом. — А слуг здесь сколько имеется?

— Пока никого нет. Надо будет набрать, а тебя я поставлю главным над ними. Будешь моей правой рукой. А пока тебе придётся побыть шофером. Умеешь с автомобилем управляться?

— Нет, сроду в нём не сидел! — выпалил парень и весь побелел от страха, будто опасался, что я прямо сейчас заставлю его управлять этим чудовищем под названием автомобиль.

— Ладно, тогда мне самому придётся сесть за руль. Но с приведением машины в порядок тебе придётся помочь мне.

— Эт я запросто, ваше благородие! Я и один могу помыть чего надо у этого мобиля или щёткой поработать.

— Вот и помоешь, а я проверю мотор и техническое состояние.