Глава 27

Около парадной стоял длинный тёмный лимузин с плавными линиями кузова. Он был похож на гроб на колёсиках, за рулём которого сидел усатый шофер в фуражке и кожаных перчатках. Шофер нетерпеливо поглядывал на помятого с похмелья Сафронова, а тот стоял на тротуаре и что-то активно рассказывал лысому худощавому старику в цилиндре и старомодном чёрном сюртуке с поднятым воротником и серебряными пуговицами.

Но стоило Анатолю Ивановичу увидеть нашу остановившуюся машину, как он облегчённо всплеснул руками и выдохнул:

— А вот и они, ваше сиятельство!

Граф равнодушно посмотрел на нас практически бесцветными глазами, напоминающими два бледно-бледно-серых озера. Его зенки поселились по бокам от нависшего над губами ястребиного носа. Щёки графа в силу возраста и худобы ввалились внутрь, бледная кожа натянулась на скулах, а на остром подбородке болтался жалкий клинышек седых волос. Он походил на восставшего мертвеца, опирающегося на тросточку.

— Моё почтение, ваше сиятельство, — проговорил я, выбравшись из автомобиля. — Моё имя Никита Алексеевич Шипицин, а моя спутница — это несравненная Елизавета Васильевна Романова.

— Для меня честь познакомиться с вами, сударь, — обворожительно улыбнулась девушка и протянула графу ручку, дабы тот облобызал её своими сухими серыми губами.

Однако старик проигнорировал её лапку и, кивнув на побитую восставшими машину, выхолощенным голосом спросил:

— Ваш автомобиль не рассыплется по дороге? До Чернолесья несколько часов пути.

— Не рассыплется, будьте покойны, — попытался дружелюбно произнести я, хотя игнор Чернова меня слегка разозлил.

Романова же всё с той же обворожительной улыбкой поиграла пальцами вытянутой руки, словно проверяла как играет солнечный свет на её кольце, а затем без всякого смущения опустила лапку.

— Всё будет замечательно, ваше сиятельство, — поддакнул мне отчаянно потеющий Сафронов, давящий лебезящую улыбку. — Сударь Шипицин и особенно сударыня Романова вполне способны помочь вам выяснить смысл тех самый странных символов.

— Будем надеяться, — проговорил старик и уселся на заднее сиденье лимузина.

Сафронов сделал шаг ко мне и тихонько протараторил:

— Никита, голубчик, вы успели в последний момент. Я уж не знал, каким ещё рассказом развлечь его сиятельство.

— Ну, значит, нам будто сама судьба напророчила избежать опоздания, — громко проговорил я и добавил, глянув на графа, который не закрыл дверь авто: — А вы верите в пророчества, ваше сиятельство?

— Глупо не верить в то, что доказано и существует. Однако пророчества редко бывают верными и ещё реже их правильно трактуют даже сами пророки. Всего одно неверно сказанное слово, способно напрочь изменить суть пророчества, — развёрнуто ответил Чернов, посмотрел на Анатоля и кивнул на сиденье рядом с собой.

Сафронов тотчас влез в автомобиль, после чего тот заревел мотором. Мы с Романовой быстро забрались в наш неказистый транспорт и поехали за машиной графа.

— Не больно-то он воспитанный человек, — хмуро выдал я, видя через заднее стекло очертания головы Чернова.

— Граф весьма странный человек, — вздохнула Елизавета. — Он будто живёт в другом мире. Обрати внимание, Никита, Чернов даже не взял с собой охрану. А его шофер — всего лишь простолюдин, не обладающий магическим даром.

— Угу, — угукнул я и покосился на троицу наших охранников, теснящихся на заднем сиденье.

Надеюсь, им больше не придётся лить кровь. Восставшие вроде бы действительно успокоились. Улицы были пустынными, хотя трупов на них хватало, да и других последствий бунта тоже. Так нам довелось наткнуться на дом с фасадом, украшенным следами пожаров, бушевавших в квартирах. Жильцы толпились около него, рыдали и вытаскивали из дома то, что уцелело. А около них внимательно зыркала по сторонам троица полицейских. На машину графа они тоже посмотрели и тут же согнулись в поклонах, а по нам мазнули быстрыми взглядами, но хорошо хоть не остановили.

Вскоре мы покинули территорию Петрограда и поехали по просёлочной дороге, стиснутой полями, а спустя пару часов поля сменил болезненный и хилый лес. Чёрные стволы украшали уродливые наросты, тут и там висели бороды седого мха, а лишённые листьев ветки тянулись к небу, будто высохшие руки мертвеца, пытающегося выбраться из могилы.

— Чернолесье, — глухо проговорила Романова, прикрывая лицо шляпкой, дабы встречный ветер не так сильно донимал её. Лобового стекла ведь не было.

— О нём в народе столько легенд ходит, что не сосчитать, — подал голос Гришка. — И одна жутчее другой.

— Жутче, — поправил Демьян.

— Жутчее, — нахмурился крепыш и упрямо засопел.

Я не стал вмешиваться, дабы не ставить в неловкое положение своего менее грамотного, чем Демьян слугу. Романова и вовсе пропустила мимо ушей их короткий диалог. Девушка задумчиво хмурила лоб, явно прикидывая, как дальше выстраивать отношения с Черновым. А его машина между тем стала прижиматься к обочине и остановилась.

Старик без помощи Сафронова покинул автомобиль. А сам Анатоль Иванович выбрался на свет божий с пухлым кожаным портфелем в руках. Мы с девушкой тоже покинули машину, после чего я, поколебавшись, приказал кучеру, крепышу и Демьяну оставаться в автомобиле, раз графский водитель не показался из их тачки.

— За мной, господа и дамы, — произнёс Чернов и с равнодушным лицом двинулся по чавкающей под ногами грязи вглубь леса.

Романова первую пару десятков шагов пыталась ступать по опавшим листьям, дабы поменьше запачкать обувь, но потом махнула рукой на это безнадёжное дело и стала, как и всё, не глядя под ноги, месить жирную лесную почву, из которой густо торчали уродливые деревья. Воздух пах чернозёмом, корой и перегноем. А его тишину нарушали лишь звуки наших шагов и поскрипывание деревьев.

— А где птицы и прочая живность? — тихонько спросил я у Романовой, придерживая её за руку, чтобы девушка не грохнулась.

— Они тут… фух… не живут, — выдохнула дворянка, не привыкшая к таким путешествиям.

Благо граф вскоре остановился, указав рукой на небольшую полянку, на которой даже трава не росла, а окружавшие её деревья походили на безжизненные брёвна с перекрученными ветками.

— Вот тут я и нашёл следы крови моего ученика, а вон и знаки на стволах.

— Вижу-вижу, ваше сиятельство, — закивал Сафронов, призывно махнул мне рукой и стал осматривать деревья.

Мы с Романовой, напустив на себя умный вид, присоединились к Анатолю, пока граф стоял чуть в стороне и хмуро поглядывал на небо, словно искал там ответ на вопрос — кто завалил его ученика.

На каждом стволе красовался какой-то знак, который напоминал что-то среднее между славянскими рунами и кельтскими, хотя и на китайские иероглифы эти знаки тоже походили.

— Подержите, сударь, — протянул мне портфель Сафронов и вытащил из него лист бумаги и карандаш, после чего стал зарисовывать символы.

— Вы видели что-то подобное? — спросила Романова, блестящими от любопытства глазами рассматривая таинственные знаки, нацарапанные на деревьях.

— Признаться, прежде мне ничего такого не доводилось видеть, — проговорил Анатоль Иванович, бойко работая карандашом. — Мне мыслится, что это деяние совершила очередная секта. Они нынче плодятся, как грибы после дождя.

— Но неужели эти сектанты настолько бесстрашные, что осмелились убить ученика самого графа Чернова?

— Может, они не знали, кто он такой, а потом уже было поздно? — предположил Сафронов и стал зарисовывать другой символ. — Да и вы, наверное, знаете, что его сиятельство довольно прохладно относится к своим ученикам. Он сам несколько раз заявлял, что передаёт им знания — и только. А их жизнь и… смерть его не волнуют. Вероятно, граф здесь лишь из-за необычности ситуации. Мне кажется, что он не каждый день сталкивается с такими обстоятельствами.

— Верно, сударь, верно, — покивала девушка и с толикой уважения посмотрела на Анатоля Ивановича, от которого безбожно разило перегаром, хотя он и пытался скрыть этот запах с помощью одеколона.

— Ну, вы тут тогда перерисовывайте эти символы, а я пройдусь по округе, авось чего-нибудь найду, — проговорил я, повесил портфель на ветку и глянул на фигуру Чернова, скрывшуюся среди деревьев. Надо догнать его и задать парочку вопросов.

Анатоль и Елизавета не стали удерживать меня, посему я без проблем покинул полянку и принялся искать мастера смерти. А тот как сквозь землю провалился. Но внезапно за одним из деревьев послышался шорох. Там явно кто-то стоял, но я с радостной улыбкой не метнулся к дереву, а то вдруг граф изволит облегчаться?

Я остался стоять на месте и буквально через миг был вознаграждён тем, что из-за дерева вышла… моя мачеха, то бишь уже вдова Лебедева. Её вид оказался страшен. Волосы были спутаны, губы кривились, а опухшие от слёз красные глаза лихорадочно блестели. Но больше всего мне не понравился небольшой дамский револьвер, дрожащий в вытянутой руке женщины. Она направила его точно на меня и прожигала лютым взглядом.

— Это ты виноват… — прошипела вдова, не замечая слюну, текущую по подбородку. — Ты и только ты, гадёныш. Ты вцепился в этот дом, словно голодный пёс в кость! А ты не имел на него никаких прав! Ты не Лебедев, а безродный ублюдок! И ежели бы ты подобру-поздорову отказался от любых претензий на дом, то мой любимый муж не поехал бы в него! И он бы сейчас был жив, как и мой сын!

В уголках глаз мачехи появились слёзы, лицо исказила гримаса, а револьвер задрожал ещё больше.

— Как вы здесь оказались? — проговорил я, сохраняя спокойствие. Нельзя провоцировать эту дамочку. Она слишком близко от меня. Одно нажатие на спусковой крючок — и мои мозги украсят местный пейзаж. — Вы следили за мной? Ваш шофер привёз вас сюда? Но откуда вы узнали, что я еду в Чернолесье? А-а-а, смекнул, один из охранников знал, что я отправлюсь именно сюда. И вы поехали за мной, дабы свершить месть. Но я ни в чём не виноват. Ваш сын был бы жив, ежели бы остался в особняке, а не побежал на улицу. Это горько слышать, но его убил не я, а трусость. А вот Лебедев… Лебедев сражался, как лев. Честь ему и хвала.

— Мой сын не был трусом! — истерично выкрикнула вдова, громко шмыгнув носом.

— Возможно, — тут же согласился я. — Но факт остаётся фактом. Он по какой-то причине покинул дом, и именно поэтому лишился жизни. Не повезло.

— Не повезло, говоришь? — скрипнула она зубами. — Да, мой мальчик был не из везучих, в отличие от тебя… Ему досталась распутная девка без гроша в кармане и с отцом, спустившим в карты всё своё состояние, а тебе — сударыня Романова! Она богатая вдова, вхожая в самые родовитые дома. А её отец знаком с самим Императором. Да и твой отец… тоже не мелкий дворянин из провинции. Почему? Почему жизнь была так несправедлива к моему сыну и так любит тебя?!

— Вы мне завидуете? — прохрипел я, почувствовав мурашки страха, пробежавшие по спине.

— Да! Демоны тебя забери, да! — выплюнула она.

Уже настоящий мороз вцепился в мою кожу. Ведь Чернов говорил, что пророчества не всегда бывают верными. А что мне говорила та цыганка? М-м-м… не помню. Всё как в тумане. Что-то о завистнике. Но о завистнике ли? Может, о завистнице? И я, кажется, имел какой-то план на случай нападения. Удача… Точно!

Я ухнул в транс и создал «Длань удачи». И буквально через миг тишину леса разорвал револьверный выстрел. Пуля ударила меня в грудь, отчего я упал на спину и увидел небо… серо-стальное небо, которое стало стремительно мрачнеть, превращаясь в черноту. Но внезапно чернота ушла, а вместо неё появилось жаркое восточное солнце, испепеляющее руины города. Я лежал на потрескавшейся земле, а чуть в стороне догорал как-то необычный транспорт: массивный и четырёхколёсный. Ко мне же бежал незнакомый мужик в странной одежде.

Он упал возле меня на колени и произнёс рыдающим женским голосом:

— Нет! Ты не умрёшь! Ты будешь жить!

Его рука вдруг вспыхнула зелёным магическим туманом и легла на мою грудь, снова отправив меня во тьму. Но и на сей раз она вроде бы не продлилась долго. Мои глаза резко распахнулись, а рот с хрипами вобрал глоток влажного воздуха.

— Получилось! — радостно выдохнула бледная от потери сил Романова.

Она стояла на коленях рядом со мной прямо в грязи, а я продолжал лежать на спине. А вокруг нас хмурили брови граф Чернов и Сафронов. Мачеха же истерично плакала около дерева, закрыв лицо руками. Видать, оружие у неё отобрали, но оно едва не отправило меня на тот свет. Мои сюртук и рубаха были расстёгнуты на груди, посему я прекрасно видел свеженький круглый шрам от пули.

— Благодарю, — прохрипел я, глянув на дворянку.

— Вы — счастливчик, молодой человек, — проговорил граф. — Сударыня Романова успела в последний момент. Ещё бы миг — и всё. Можно сказать, что вы второй раз родились.

— Это точно любовь, — тихонько выдохнул Сафронов, у которого от волнения аж руки тряслись. Но всё же он склонился надо мной и сказал: — Давайте я вам помогу добраться до автомобиля. Негоже вам лежать в грязи.

— А что будет с ней? — кивнул я в сторону мачехи.

— Будет решать суд, — пожал плечами граф и посмотрел на несчастную вдову. — Сударыня, поднимайтесь.

Женщина покорно встала и пошла по лесу, опустив голову и опираясь на руку графа Чернова. А мне помогал идти Сафронов. Я с трудом шёл по грязи, попутно размышляя над тем, что мне привиделось. Образ непонятного транспортного средства быстро испарялся, а вместо него мной всё больше овладевало чувство… спокойствия. Кажется, какая-то важная черта пройдена. Ивана Петровича больше нет, Поля тоже, мачеху однозначно бросят в темницу, а Василий явно не будет мстить мне. И осознание этой простой мысли ещё больше успокоило меня. К тому же и восстание подавлено. И что же это получается? Дальше меня ждёт лишь знакомство с семьёй Врангеля? Но оно вряд ли принесёт мне какие-то приключения. Выходит, что впереди жизнь… просто жизнь со своими мелкими неурядицами и счастливыми моментами? Да, наверное, так и есть. Однако я не хочу прожить эту жизнь в одиночестве.

— Елизавета Васильевна, — посмотрел я на девушку. — Вы окажете мне честь? Станете моей женой?

— Ого! — удивленно выдохнул Сафронов. И даже лишенный всяких чувств граф округлил свои прозрачные глаза.

Романова тоже сперва опешила, а затем осторожно сказала, все больше наливаясь радостью:

— Конечно, предложения руки и сердца так не делаются, но, учитывая ситуацию, я согласна.

Девушка бросилась мне на грудь. И я едва не упал от её веса, но всё же удержал равновесие и поцеловал невесту в губы, смутив Сафронова.

Тот отвернулся и буркнул:

— Пригласите ли меня на свадьбу?

— Пригласим! — заявила Романова, счастливо улыбаясь. — Всех пригласим! И вас, граф, тоже пригласим. Это будет самая грандиозная свадьба в Петрограде! Уверяю вас!

Мачеха хлюпнула носом и с ненавистью глянула на меня. В её взгляде так и читалось: отчего же удача так страстно любит меня? А я и сам не знал. Может, это подарок за то, что всё моё детство и отрочество мне приходилось терпеть насмешки и издевательства Поля и Василия? В любом случае чувствую, что дальше меня ждёт счастливая и спокойная жизнь. Правда, конкретно в этот момент мой желудок вдруг начал жутко бунтовать, а я мигом понял, что пришёл «откат» и поспешно метнулся вглубь леса, дабы не опозориться при невесте.

Благо желудок бунтовал недолго, после чего мы все расселись по машинам и поехали в Петроград, где меня ждала подготовка к свадьбе и прочие хлопоты.

Дамы и господа. Действие моей новой книге «Избранник смерти» будет происходить в том же мире, что и в этой книге. И в новом томе появятся некоторые герои из этой книги. Ссылка https://author.today/work/272164