Глава 23

В университет я прибыл только часам к одиннадцати. Отдал все документы и заплатил сто двадцать рублей за семестр. Эта сумма проделала в моём бюджете дыру размером с авианосец. Надеюсь, что хотя бы один из пятнадцати купленных в банке лотерейных билетов принесёт мне пару сотен рублей. Розыгрыш как раз должен быть на днях. Пока же у меня в карманах осталось только рублей двадцать.

Я поправил рукав сюртука и двинулся по университету. Сейчас коридоры и аудитории оказались пусты, а вот завтра здесь будет не протолкнуться от горланящих студентов с жаждой знаний в глазах. Да и сегодня в актовом зале соберётся приличное количество человек, ведь на полдень назначено что-то вроде вводной лекции для первокурсников. И мне её следует обязательно посетить. Можно даже прямо сейчас отправиться в актовый зал и возле него подождать начала мероприятия.

Однако далеко я не ушёл. Буквально сразу же мне на глаза попался Леопольд Христофорович. Сцепив за спиной руки, он задумчиво смотрел в окно, стоя ко мне в профиль, словно хвастался пышными бакенбардами. Но только он услышал мои шаги, как сразу же повернул голову в мою сторону, и его лоб избороздили морщины, будто мужчина силился вспомнить откуда ему знакома моя рожа.

— А-а-а, Шипицин! — наконец обрадованно выдохнул Леопольд Христофорович, сощурив глаза, вокруг коих сразу же испуганно разбежались мелкие морщинки. — Не опоздали-таки. Славно, славно. Рад вас приветствовать.

— Моё почтение, сударь, — кивнул я ему, собираясь пройти мимо.

— Не торопитесь, юноша. Уделите мне минуту вашего времени. Я давеча узнал, что мой добрый друг, его высокопреосвященство архиепископ Серафим, в пятницу, ближе к вечеру, открывает двери своего дома для людей, тяготеющих к знаниям. Я уверен, что прибудет множество интересных собеседников. Вам было бы полезно посетить его дом. Для этого не требуется личного приглашения архиепископа. Хватит всего лишь вашего желания.

— Звучит заманчиво, — честно произнёс я.

Подобный выход в свет мне действительно полезен. Хотя, конечно, слегка подозрительно, что Христофорович обнаружился чётко на моём пути, да ещё и делает такие приглашения. Однако я могу в итоге и не идти, если почувствую опасность. Надо будет Сафронова и Романову расспросить об этом архиепископе.

— Так значит вы придете?

— Приложу все усилия, дабы очутиться в доме его высокопреосвященства. А теперь позвольте мне откланяться. Дела зовут.

— Всего доброго, юноша.

Я кивнул на прощание и продолжил свой путь.

Актовый зал располагался на втором этаже, из-за чего мне пришлось подняться по чугунным ступеням лестницы с коваными перилами. Она привела меня в коридор с побелённым арочным потолком. И тут произошла уже вторая за сегодня неожиданная встреча. Мимо кабинетов с лакированными дубовыми дверьми куда-то топал Кондратьева.

— Максим! — позвал я его.

— Ах вот ты где! — обрадованно выдохнул он, после того как резко развернулся на каблуках поношенных ботинок, блестящих от ваксы. — А я рассчитывал отыскать тебя возле актового зала.

— Как прошла твоя встреча с Орловой?

— Ты был прав. Секундантом оказался один из её домочадцев, — проговорил Рыжик, двинувшись мне навстречу. Встретились мы около окна со свежеокрашенной деревянной рамой. — Некий дядюшка, Илья Петрович. Вероятно, полнейший банкрот, раз живёт у племянницы. Позор. Но человек приятный, с отменными манерами. Мы условились, что дуэль пройдёт в среду, за городом, в Александровском лесу на закате, как только солнце коснётся горизонта. Это я настоял. Поэтично, да?

— Очень.

— Стреляться станете с двадцати шагов из револьверов «Гассер». Хорошие австро-венгерские машинки. У каждого в барабане будет по одному патрону. Сперва расходитесь в разные стороны, а потом сходитесь. Стрелять можно с любого расстояния, но помни, ежели промахнёшься или только ранишь, то останавливаться не смей, иди дальше, даже если этот итальяшка решит выстрелить в упор. Честь дворянина дороже жизни.

— Интересный нас ждёт вечерок, — с усмешкой прошептал я и отрешённо заметил группу приближающихся юнцов. Они прошли мимо нас, громко восторгаясь универом. Кажись, мои будущие однокурсники.

— Верно. Но ежели бог даст, то ты вернёшься из леса живым. Илья Петрович рассудил, что да, лекарь на дуэли понадобится. А ещё он пригласит мага, который проверит тебя и Пацци на предмет заклятий. Всё будет честно, если так можно сказать о дуэли опытного стрелка и юного студента.

— А я гляжу, ты в меня крепко веришь.

— Верю, но шансы против тебя.

— Значит, ты станешь более верующим, когда я выйду победителем из этой дуэли, — дерзко проговорил я, небрежно вытащил из кармана луковицу часов, откинул крышку и глянул на время. — Мне пора идти.

— Я сопровожу тебя. Заодно и с Морозовым перемолвлюсь. У тебя же и с ним дуэль. Как говорится в народе, наш пострел везде поспел.

— Условия назначай такие же, как и с Пацци, — проинструктировал я парня, двинувшись в сторону актового зала. Туда уже десятками шли улыбающиеся молодые люди.

— Хорошо. А после грядущего мероприятия предлагаю сходить в тир, а то стрельба в городе запрещена. Даже каторгой могут наказать. Тебе же надо с револьвером поупражняться. Вот и сходим в тир. Есть тут один недалече. В него младшие офицерские чины наведываются. Горячие головы. Стреляются или бьются магией из-за любого дурного слова или кривого взгляда. Армия столько на войне не теряет молодых офицеров, сколько от дуэлей в мирное время.

Я кивнул, а потом задал вопрос, который мучил меня ещё со вчерашнего вечера:

— Максим, а какая способность дара у профессора Сафронова? Он умеет управлять голосом?

— Угу. Иной раз так гаркнет, что аж кровь из ушей хлещет, а птицы с небес дождём сыплются. Он мог бы стать известным певцом, да только его с ума свели эти псевдонаучные бредни о других мирах. Надеюсь, ты-то в них не веришь, а вступил в его клуб только из-за Варвары Ульяновны?

— А ты, значит, в клубе лишь из-за Ядвиги Робертовны? — криво улыбнулся я, искоса посмотрев на пасмурное лицо Рыжика.

— Ага, — ответил он, ни капельки не смутившись. — В душу она мне запала. Даже минувшей ночью снилась.

Мой насквозь порочный мозг сразу же представил, что именно снилось парню, но он явно не это имел в виду. Да и глаза у него блестели вдохновенно, а не масляно. Нет, ему точно не польская порнуха снилась.

— Ну, Максим, вчера ты себя вёл ого-го. Может, ледяное сердце Ядвиги Робертовны немного и оттает. Кстати, я поутру в трактире слышал, что полицейские установили личность бомбиста. Дескать, с Горелки он. Что это вообще за Горелка такая?

Рыжик как-то разом помрачнел. Его брови столкнулись над переносицей, а на лбу появились извивающиеся морщины.

А когда он заговорил его голос прозвучал глухо, будто из подвала:

— Горелка — это такое место, где человек в добротной одежде и со всеми зубами — большая редкость. Там кругом бараки и нищета. Эдакая крестьянская Россия в миниатюре.

В словах парня прозвучали отголоски затаённой боли, которые прошлись по моей спине опасной бритвой. Я ведь тоже не в шелках рос. Настроение сразу же пошло по нисходящей.

И я с довольно хмурой физиономией вошёл в актовый зал, где студенты заняли уже больше половины обтянутых красной материей кресел, которые рядами подступали к сцене, расположившейся около дальней стены.

— Попробую отыскать Морозова, — всё ещё глухо произнёс Рыжик, сняв с головы котелок.

— Хорошо, а я займу нам пару кресел вон на том ряду.

— Сделай милость, — бросил парень и принялся неспеша прохаживаться залу, внимательно разглядывая новичков. Последние светились от предвкушения, словно дети перед новогодним выступлением сказочных персонажей и раздачей подарков. Помнится, после поступления в свой родной университет я испытывал схожие эмоции, а потом всё стало резко наоборот: и универ разонравился, и профессию оказывается выбрал не ту. Хорошо хоть одногруппники подобрались весёлые, а то ведь и не доучился бы.

— Никита Алексеевич, сударь! — вдруг раздался смутно знакомый звонкий девичий голосок.

Я повернул голову и увидел вставшую с кресла миловидную длинноволосую шатенку с большими карими глазами трепетной лани. Она махала мне рукой и улыбалась, словно старому знакомому. Где же я её видел? А-а-а… понял, кто это! Анна Львовна Глухова! Та самая девчонка, ставшая свидетельницей моей драки с тем охреневшим козлом, коему я зуб выбил.

— Добрый день, сударыня! — приподнято проговорил я, окинув взглядом её ладную фигурку, скрытую скромным коричневым платьем с белыми оборочками и стоячим воротником.

— Никита Алексеевич, ступайте скорее сюда. Тут есть свободное местечко, — протараторила девушка и указала ручкой на кресло подле неё. — Я горю желанием поведать вам любопытную историю, случившуюся со мной после собеседования!

— Идите жде, правжо слово, сударь. Девушка горит желаниемж, — услышал я ещё один знакомый женский голос: язвительный и с польским акцентом.

Да, так и есть. Ядвига и Варвара. Обзавёдшаяся мушкой над верхней губой, русоволосая красавица коротко, с холодком, кивнула мне и под ручку с полькой царственно прошествовала мимо меня. При этом Квятковская, будто рапиру, воткнула в меня ледяной взгляд, и ровно такой же взор достался Глуховой. Вот ведь… И чего они обе такие холодные? Полька-то ладно, она почти всегда такая, а вот Варвара? Неужто приревновала? Не нравится, что кто-то может покинуть её гарем, переключившись на другую девушку? Или после вчерашнего она по-другому взглянула на меня? Хрен её поймёшь.

— Ядвига Робертовна! — донёсся до меня радостный голос Кондратьева.

Он заметил девушек и с широкой улыбкой на лице двинулся к ним. Но, прежде чем он до них добрался, Квятковская затащила подругу в самую середину почти заполненного ряда, в котором оставались свободными лишь два кресла. На них-то девушки и уселись. Однако Рыжик так просто не сдался. Он махнул мне рукой и шустро занял два кресла, поселившиеся прямо позади польки с Толкницкой.

Мне пришлось с толикой извинения в глазах посмотреть на Анну Львовну и произнести:

— Сударыня, я бы с радостью послушал вашу историю! Но мой друг уже занял нам места! Покорнейше прошу меня извинить! В другой раз с удовольствием послушаю вашу историю.

— Ловлю вас на слове! — откликнулась погрустневшая девушка и опустила свой зад на кресло.

Пожав плечами, двинулся к Рыжику, миновал пару рядов и уселся подле него. А тот уже стрекотал медовым голоском, склонившись к плечу Ядвиги:

— Сударыня, вы сегодня превосходно выглядите.

— А обычно, значит, плохжо? — ядовито выдала она, не поворачивая головы.

— Обычно вы выглядите замечательно, а нынче — превосходно, — выкрутился Кондратьев, мельком глянул на меня и отрицательно покачал головой. Ага, ясно. Морозова он не нашёл.

— Варвара Ульяновна, а как ваше колено? Я подметил, что вы шли без всякой хромоты. К вам лекарь поутру наведывался? — спросил я, закинув ногу на ногу.

— Было дело. И теперь с коленом всё хорошо. Благодарю за интерес, — ровным голосом ответила девушка, не поворачивая головы.

Ага, её точно задело то, что Анна проявила ко мне интерес. Ты гляди какая собственница…

— А пшто же вы, Никита Алексеевич, не заняли кресло возле сударыни, так отчаянно приглашающей вас? — ехидно спросила полька.

— Почему же отчаянно? Она просто предложила мне занять свободное кресло, — начал оправдываться я. А потом подумал… Какого хрена я оправдываюсь? Нет, так дело не пойдёт. Однако кое-что всё-таки объяснить придётся. — Анна Львовна повстречалась мне перед собеседованием. Мне пришлось выступить в качестве её защитника. Знаете ли, не все дворяне воспитаны так же хорошо, как мой добрый друг сударь Кондратьев. И я вынужден был проучить одного такого невоспитанного дворянина.

— М-м-м, потому-то эта сударыня бросает на вас такие вшгляды?

Какие взгляды? Ядвига даже не смотрела в ту часть зала, где прикорнула Глухова. Откуда полька знает, что за взгляды та бросает? Ей помогает какая-то женская суперспособность?

Неожиданно на моей стороне выступил Кондратьев, который мягко проговорил:

— Дражайшая Ядвига Робертовна, Никита Алексеевич не такой человек, дабы вчера носить на руках одну даму, а сегодня обихаживать другую.

Полька наградила его тяжёлым взглядом, и Рыжик заискивающе улыбнулся.

Благо, на этом все пикировки были закончены, поскольку на сцену вышел седовласый мужчина представительного вида в укороченном чёрном фраке с металлическими гербовыми пуговицами. Незнакомец оглядел внимательным взором притихших студентов и толкнул красочную речь. Оказывается, перед нами предстал сам ректор. Под конец своей речи он пожелал нам успехов в учёбе и скрылся за кулисами под гром аплодисментов.

После него на сцене появился вислоусый профессор, принявшийся рассказывать о рекомендуемых предметах, кои мы должны выбрать до конца недели. Я внимательно слушал его, мысленно проклиная шляпку одной из девушек, сидящих на переднем ряду. На её шляпке будто бы поселилась целая клумба из искусственных цветов. И этот цветник скрывал фигуру профессора. Хорошо хоть его слова было прекрасно слышно.

Рассказав о предметах, профессор перешёл к университетской форме. В ближайшие пару недель нам надо заказать подобную одёжку у портного. Блин, опять расходы. Я аж вспотел. А, нет, это в зале душно стало. Некоторые девчушки даже вытащили из сумочек сложенные веера и стали обмахиваться ими. Хорошо хоть мероприятие вскоре закончилось. И река новоиспечённых вспотевших студентов хлынула в коридор, где было заметно прохладнее.

— В тир?! — громко спросил Кондратьев, дабы перекрыть гомон людей.

— Ага, — кивнул я.

— В тир? — удивилась Варвара, семеня рядом со мной. — Это из-за сударя Морозова? Неужели вы не нашли примирения? Никита Алексеевич, ну что вы, как мальчишка? Не стоит устраивать дуэли по всяким пустякам. Я уверена, что вы легко сможете найти согласие со Львом Андреевичем. Он воспитанный молодой человек. Сделайте первый шаг.

— Пусть сам делает, — буркнул я, поймав одобрительный взгляд Рыжика.

— Конечно, это ваше право, но подобный ответ ранит моё сердце, — печально вздохнула она, поправила брошку, приколотую к платью, а затем тихонько у меня спросила: — Сударь, право слово, мне неловко об этом говорить, но вы ничего не знаете о том, как в мой ридикюль попали двадцать рублей? Ядвига уверена, что вы имеет отношением к этому происшествию.

— Я? Нет. Она ошибается.

— Я понимаю, что вы из лучших побуждений, но впредь так поступать не стоит. Вот ваши деньги, — решительно сказала она, и её ручка в перчатке полезла в ридикюль.

— Ежели вы хотите смертельно оскорбить меня, то идёте верной дорогой.

Рука девушки тут же замерла, а сама она испуганно посмотрела на меня, пару секунд поразмыслила и выпростала из ридикюля лапку с пустой ладонью.

— Хорошо. Но впредь всё равно так не делайте, — прошептала Варвара, грациозно спускаясь по чугунным ступеням лестницы.

Я неопределённо хмыкнул: вроде как и соглашаясь, а вроде как и не признавая того, что именно мои проворные ручки сунули в ридикюль деньги. Однако русоволосой красотке хватило такого «ответа». Она улыбнулась и вместе со мной покинула университет, а уже во дворе мы подождали отставших Ядвигу и Кондратьева. У последнего на лице проступали красные пятна, а глаза сверкали. Кажись, полька опять его вербально приложила. И он даже не успел дать ей достойный ответ, поскольку Квятковская цапнула Варвару за руку и сообщила нам, что они отпражвляются в поход по портняжпшным мастерским.

Кондратьев проводил польку пристальным взглядом и вздохнул:

— Что за девушка? Она заставляет моё сердце и петь, и плакать. Такую лебедь совсем непросто сразить стрелой Амура.

— Крепитесь, Ромео, крепитесь. Ты ещё хлебнёшь не одну порцию яда. А если не склеится у тебя с Ядвигой, то потом будешь писать стихи краше прежних. А ежели тебя ещё и на дуэли кто-то убьёт, то твои вирши вообще потомки изучать будут, — выдал я, похлопав его по плечу. — Так, где тут тир? Руки чешутся пострелять.

— Мудрено ты как-то говоришь, Никита. Однако ладно. Пойдём. И по дороге поведай мне о том невоспитанном дворянине, коего ты проучил, а я расскажу тебе о цыганке… У тебя есть возможность с ней свидеться.