Глава 39. Катя

Меня заводят в помещение и похожее на подвал. Здесь сыро, холодно и пахнет гнилью. Рвотный спазм моментально подкатывает к горлу. Ещё немного и меня правда вывернет.

— Это она? — хриплый голос заставляет вздрогнуть. Я его уже слышала раньше. Он принадлежит Дрону.

Позади меня слышаться шаги, а после чьи-то пальцы смыкаются на моем локте и резко меня разворачивают. Мужчина, что стоит передо мной, выглядит пугающе. Его внешний вид не вызывает ничего кроме как отвращение.

— Она, и ты обещал, что отдашь ее мне. — Анна произносит это требовательным тоном.

— Я обещал тебя наградить. — губы мужчины кривятся в усмешке, а после его рука резко достает что-то из-за ремня и раздается оглушающий шум. Свистящий. Громкий.

Когда меня начинают тащить вглубь помещения, меня разворачивают, и я вижу, что Анна… лежит на полу в луже крови и это оказывается последней каплей. Меня тошнит так, что я не могу сделать и шагу. Свернувшись пополам меня начинает выворачивать на пол, а мужчина, громко выругавшись отпускает мою руку чем позволяет мне упасть на колени.

Меня убьют. Убьют, как и ее. Это единственно что сейчас пульсирует в моих висках. И, наверное, это позволяет мне начать думать. Отрезвляет. Заставляет начать шевелиться.7d423c

Когда мы выходили из машины я снова схватила свою сумку, и сейчас она была у меня в руках. Нужно набрать номер Марата. Просто набрать, и чтобы он слышал, что здесь будет происходить. Возможно, он сможет пробить мой номер телефона, возможно это хоть как-то мне поможет?

— Ну, ты там все?! — орет мужчина и я вздрагиваю от его голоса. Кивнув, слегка подаюсь назад.

— Дайте ей салфетку или тряпку какую-то, — произносит ублюдок скривившись. Значит то, что меня стошнило ему неприятно… А то, что он только что убил человека, и он лежит в луже крови…

Закрываю глаза и пытаюсь об этом не думать, а то меня снова начнет выворачивать.

— У меня есть, — тянусь дрожащей рукой к сумке и надеюсь, что они не поймут, что я хочу сделать. Это единственный шанс. Больше такой возможности не будет.

— У тебя минута, — рычит мужик и я открываю сумку. У меня и правда есть салфетки. Руки дрожат. Снять блокировку с телефона еще и в сумке получается не с первого раза.

— Что ты там копаешься?! — слышу недовольный голос и как раз в этот момент нажимаю на номер Марата. Выпускаю телефон из рук, беру салфетки и закрываю сумочку. Если Марат не возьмет трубку — это будет конец. Другого шанса ему позвонить у меня просто не будет.

— Тащи ее сюда, — слышу приказ и в эту же секунду меня подхватывают под руки и тащат к этому мудаку.

— У нас были планы с тобой повеселиться, но ты наломала всю малину. — его пальцы смыкаются на моем подбородке, а губы снова кривятся. — Отдам тебя своей охране, чтобы выдрали во все дыры, а после закопали в лесу. — с этими словами он резко меня отталкивает и я, не удержав равновесия падаю на пол.

— Что делать с Лютым? — так они называют Марата, и в эту секунду я напрягаюсь.

— Сделаешь фото как его телку дерут во все дыры, а потом снимешь видео как ее закапывают. Пускай щенок знает, что я не прощаю обид.

Когда Леша идет в мою сторону я начинаю кричать так, что у самой закладывает уши. Но это не помогает мне ничем, а только делает хуже. Он злится и схватив меня за ногу начинает тащить вперед. Меня протягивают рядом с трупом Анны и голова начинает кружиться, запах железа настолько сильный, что живот скручивает новым спазмом. Меня выворачивает снова… а после, голова начинает кружиться настолько, что в глазах темнеет, голова сама падает на пол и все что я слышу перед тем, как потерять сознание:

— Пускай придет в себя, а то драть ее в отрубе совсем не интересно.

Марат… прошу тебя… Марат, спаси меня….

Я прихожу в себя от того, что меня куда-то тащат. Голова раскалывается, и я не могу воспринимать все что происходит нормально. Все какими-то обрывками.

Все что происходит дальше, страшный сон, кошмар. Я не верю, что это происходит со мной. Четыре огромных мужика тащат меня на улицу. То, что меня приволокли в лес, я понимаю лишь по запаху. Потому что слезы застилают мои глаза, я ничего не вижу. Голос, уже сорванный на хрип, потому что крики получается тихими, практически неслышными. Я пытаюсь царапаться и кусаться, за что получаю пощечину по лицу настолько сильную, что от боли чуть не теряю сознание.

Когда меня ставят на колени и схватив за волосы притягивают к ширинке меня снова выворачивает, за что я получаю новую пощечину. Перед глазами все плывет.

Когда меня снова хватают за волосы я могу только молить о том, чтобы я потеряла сознание. Противный звук расстегивающейся молнии, мои мольбы о том, чтобы они этого не делали… И снова оглушающие звуки, громкие, свистящие… Сейчас их очень много. Не один как в подвале, много, они частые, настолько громкие, что мои уши закладывает. Хватка на моих волосах ослабевает и все на что у меня хватает сил, так это завалиться на бок и зажать уши руками.

— Лисенок, — его голос прорывается сквозь звенящий шум. Слезы начинают катиться по лицу. Я не могу открыть глаза. Мне все еще страшно. Очень страшно.

— Моя девочка, — чьи-то руки поднимают меня, прижимают к горячему телу, — моя малышка. Все хорошо, слышишь? Я здесь.

И тут меня прорывает. Я начинаю рыдать так, что больше не слышу его слов. Утыкаюсь носом в его грудь и истерика накрывает меня с головой.

— Они…они…меня… а я….

Зубы стучат от холода и страха. Я не могу произнести и пары связных слов, когда я все-таки набираюсь смелости и сил поднять голову и посмотреть на Марата, он отрицательно качает головой,

— Не смотри. Тебе не нужно это видеть.

И я послушно зажмуриваю глаза и снова утыкаюсь носом в его грудь.

— Моя малышка, моя маленькая девочка, — его пальцы гладят мои волосы, — моя любимая малышка. — произносит Марат, когда мы садимся в машину, и я не хочу поднимать голову, не хочу прерывать его поток откровений. Сильнее вжимаюсь в него. — Люблю тебя больше жизни.

И почему мне кажется, что теперь все будет хорошо? Его запах проникает в ноздри, заставляет дыхание успокоиться. Веки тяжелеют, и я чувствую, как я расслабляюсь. Он рядом, а значит теперь все будет хорошо.

***

Чтобы хоть немного прийти в себя мне понадобилась неделя. Неделя на то, чтобы перестать вскакивать по ночам от жутких кошмаров, а потом забиваться в угол и трястись в истерике. На то чтобы я перестала вздрагивать от прикосновений Марата по ночам и кричать “Не нужно, прошу не нужно”.

Марат все это время был рядом, не отходил ни на минуту и это помогло. Я начала приходить в себя. Кошмары стали проходить. Они еще есть, но не такие страшные и не каждую ночь. С малышом все хорошо. Но доктор сказал, что если я не смогу выбраться из этого состояния, то мне придется лечь в больницу и у меня появился еще один стимул пойти на поправку.

Разговаривать о том, что случилось я не хотела. Я боялась снова возвращаться туда, боялась вспоминать Анну… тех огромных ублюдков… Я не хотела. Я просто хотела забыть и сделать все возможное чтобы больше об этом не вспомнить.

Понадобилось еще три недели, чтобы полностью оправиться и снова начать улыбаться, и верить в то, что дальше все может быть хорошо. Теперь я верю, что Марат никому не даст меня обидеть.