Глава 25

Моргаю несколько раз, пытаясь сосредоточиться, но мир вокруг все еще зыбкий. Амир спокойно стоит у окна, в пол-оборота ко мне, держит на руках нашего сына. Его взгляд полон нежности и восхищения. Мне кажется, я никогда его таким не видела. От этого сжимается сердце.

Тимур – наше маленькое чудо, мирно спит на его руках. Такой крошечный, такой сладкий! Мне хочется одновременно смеяться и плакать от осознания: вот он, наш сын, теперь он стал реальностью, и я не понимаю, как он мог все это время умещаться во мне. Да уж, сколько сейчас самых разных, и слишком трогательных, и даже глупых мыслей! Говорят же что от беременности женщина глупеет. Наверное, это правда. Но мне все равно. Оно того точно стоит!

Амир двигается очень осторожно, боится потревожить малыша. Его плечи напряжены, но руки держат Тимура с поразительной нежностью. Мое сердце сжимается от трепета и усталости одновременно. Кажется, можно застыть вот так навсегда: Амир, Тимур, и эта тихая, почти сакральная пауза в палате.

– Ты проснулась, – шепчет Юсупов. – Как себя чувствуешь?

– Все хорошо.

Легкая улыбка скользит по его губам, глаза сияют тихой радостью.

– Он такой крошечный, – в голосе Амира звучит и нежность, и гордость, и удивление одновременно. – Но он вырастет большим и сильным, я знаю. Мой сын.

Его голос такой нежный и теплый в этот момент, настолько что мне хочется завернуться в него, словно в теплый плед. Какой же он красивый мужчина. Даже сейчас у меня дух захватывает. Тимуру еще нет и суток, но я вижу, как сильно он похож на своего отца. Мой малыш самый красивый на свете. Наверняка так думает каждая мама.

На Тимуре мягкий голубой комбинезон, который я купила заранее, и аккуратная шапочка, плотно облегающая голову. Когда малыш начинает возмущенно пищать, Амир осторожно перекладывает его на сгиб локтя. Темные волосики мальчика падают на лоб, Юсупов наклоняется к нему так близко, что кончик его носа нежно касается щечки Тимура.

Наблюдаю за этим тихим, почти священным моментом и сердце снова сжимается от трепета. Все вокруг исчезает: только наш сын, и Амир, держащий его с такой осторожной заботой, что кажется, боится даже дуновения ветра.

– Дашь мне его? – прошу тихо. – Наверное, он голодный, – Тимур начинает хныкать.

Амир сначала аккуратно укладывает Тимура в кроватку, поправляет одеяльце, потом возвращается ко мне. Помогает приподняться, подкладывая подушки одну за другой, пока за спиной не образуется уютная опора. Каждый раз, когда он наклоняется слишком близко, я непроизвольно вздрагиваю – от его тепла, от знакомого до боли запаха, смешанного с легким ароматом лосьона после бритья.

Мне вдруг приходит в голову что у него больше опыта чем у меня ведь у Юсупова уже есть дочка.

– Такой теплый… – шепчу я, когда Амир осторожно укладывает сына мне на руки и садится рядом, на край кровати. Прижимаю Тимура к себе, вдыхаю запах его кожи, едва уловимый, молочный, с ноткой чего-то нового, чистого. И снова чувствую, как глаза наполняются слезами. Наверное, это гормоны, и скоро я совсем расплывусь от этого бесконечного плача, но сейчас мне все равно. – Он пахнет так вкусно… Не могу перестать его нюхать, – признаюсь смущенно.

Амир кивает, слегка улыбается. Протягивает ко мне руку и подушечкой большого пальца стирает слезу, оставляющую теплую дорожку на коже. Его прикосновение такое осторожное, будто он боится причинить боль, и от этого внутри все дрожит сильнее.

Он даже как будто наклоняется вперед, и с очередным глотком воздуха я задерживаю дыхание. Хочется закрыть глаза. Хочется поднять свободную руку и запустить пальцы ему в волосы. Я не знаю, откуда во мне все это, ведь я смирилась что мы чужие друг другу. Почему все снова нахлынуло именно сейчас? Когда мне есть о ком думать. Я должна сосредоточиться на сыне. А я мечтаю о поцелуе мужчины, который считает меня лгуньей. Я почти уверена…

Но нет Амир, конечно же, меня не целует. Притрагивается губами к макушке сына и быстро выпрямляется.

Я пытаюсь улыбнуться. Смотрю на Тимура и сразу чувствую себя невероятно счастливой. Окончательно отступает и боль и усталость. Прошлое, болезненное и тяжелое, исчезает. Я не склонна больше видеть мир через розовые очки и понимаю, что впереди еще много проблем и сложных вопросов. Но позволяю себе полностью раствориться в этом моменте, полном света и пронзительной любви.

– Я вас оставлю. Загляну к тебе позже, – тихо произносит Юсупов и уходит.