Глава 10

В файле действительно были все данные на мальчика. Откуда он, кто его родители, и когда его жизнь безвозвратно изменилась. Даже без подробностей я расплакалась, ужасаясь цинизму тех уродов, которые решили, что могут безнаказанно забрать чужое счастье. Петя всегда мне казался старше сверстников, была в нем колючая ледяная боль, которую я ощущала, но поделать с ней ничего не могла. Теперь мне стало ясно – почему. Он помнил своих родителей, помнил, что у него была семья и он не понимал, почему у него все отняли. – Я тебя больше никому не отдам, – прошептала я, утирая слезы. – Все сделаю, чтобы мои дети были счастливы. – Я погладила живот и встала из-за стола, чтобы убрать документы. Все положила на место, закрыла сейф и вернулась к рабочему столу, чтобы стряхнуть несуществующие пылинки. На большой рабочей поверхности царил идеальный порядок. Кирилл вообще отличался ярко выраженной педантичностью, но Пете позволял устраивать любой бардак в его комнате. Мелкий шкет и устраивал, чуть ли не потолок краской заляпал. Я думала с ума сойду, но чем дальше мы жили вместе, тем Петр становился спокойнее и собраннее. И порядок в его комнате стал все больше напоминать порядок в кабинете Кирилла. Может быть, подражал веру, беря с него пример, а может, то была их общая генетическая черта. Я уже хотела спуститься вниз, как краем глаза увидела знакомый предмет – резную фигурку тигра. Повернула голову, да так и застыла, глядя на искусную работу. Он был точь-в-точь таким же, каким я помнила его в спальне того незнакомца. В голове сразу же побежало миллион мыслей, но одна горела красным сильнее всего. «Это был Кирилл». Мысль мигала и чуть не сиреной выла в моей голове. Но я зажмурилась и мотнула головой. Нет! Фигурка тигра еще не доказательство. Мало ли откуда она. Может быть, это подарок с какого-нибудь общего верского праздника. И ведь она в спальне стояла, с чего бы ей теперь оказаться на втором этаже?! – Да, не притягивай «доказательства» только потому, что тебе слишком сильно нравится этот мужчина, – прошептала себе под нос и грустно поджала губы. Слово «нравился» уже не совсем отражало смысл происходящего – в Кирилла Громова я влюбилась как последняя дурочка. И чтобы привести все свои мысли в порядок я спустилась на кухню и занялась своим любимым делом – готовкой. За ужином у нас царила семейная и шутливая атмосфера. Кирилл даже помог Пете с проверкой уроков и вернулся в гостиную ко мне часа через полтора. – Поговорим, Саш? – спросил он ласково. Или я просто стала придумывать себе, что он как-то иначе обращается ко мне, более интимно, чем к другим людям. Влюбленность – штука такая, опасная, часто выдает желаемое за действительное. – Обязательно. Это очень важно, – поднялась я с кресла, где читала книгу и организовала нам чай с приготовленной на вечер выпечкой. Кирилл перехватил из моих рук поднос и повел нас в кабинет. – Аромат просто невероятный. Ем только твою выпечку, Саша. У тебя она какая-то невероятно воздушная. Скоро совсем растолстею. А я ведь и правда стала больше выпекать, хотя раньше любила что-то хитровыдуманное. – Очень быстро. Мучное никого не пожалеет, даже вашу верскую генетику, – засмеялась я и словила в ответ какой-то слишком пристальный, обжигающий взгляд Кирилла. Он на меня всегда смотрел странно, и тут я вдруг вспомнила все Тонины наставления по соблазнению Кира. Вот, когда он так на меня взглянул, внутри все завибрировало. – Для этого просто нужно увеличить физическую нагрузку, но от твоей выпечки, Саша, я не откажусь. «Не откажусь», – эхом пролетело в моей пустой и глупой голове. Я остановилась на лестнице, глядя в его серые грозовые глаза, и почти перестала дышать. Кирилл тоже замер, всматриваясь, словно ожидая от меня что-то. Мне его хотелось поцеловать! Я мотнула головой и, конечно, пошатнулась. Сильная рука моментально меня подхватила за талию и прижала к себе. Я задрала голову. Он наклонился ко мне. Я завороженно наблюдала, как лицо Кирилла приближается к моему. Его сухие губы коснулись меня очень ласково и невесомо, но внутри все будто зазвенело от счастья. Я не понимала, откуда во мне столько эмоций и столько желания, чтобы Кирилл меня не выпускал, и от этого мне вдруг стало страшно! Я же жду ребенка, я тут работаю, я усыновила второго ребенка… я не могу так нагло вешаться на шею! Жест вышел непроизвольным – я просто отвернула голову, не давая углубить поцелуй, – и попыталась отойти. Рука Кира сразу исчезла с моей талии, а сам он нахмурился, выпрямился, но продолжал сверлить меня взглядом. Поднос в другой руке он держал крепко. – Прости, я не знаю, что на меня нашло. Извини, пожалуйста, – залепетала я, стараясь не краснеть от стыда. Господи, что я творю! – Не стоит извиняться, Саша, – сказал, как отрезал Кирилл. – Это моя вина. Ты очень красивая девушка, а я не монах. Давай спишем все на усталость и нервные дни? Я закивала. Конечно, я ухвачусь за такое пояснение. Конечно, сделаю вид, что на самом деле ничего не чувствую к этому веру, но я не могла даже надеяться, что смогу хоть как-то претендовать на роль пассии. – Хорошо, – как-то тяжело выдохнул Кирилл. – Тогда давай поговорим о Петре? Я снова закивала как дурочка и выдохнула лишь, когда увидела мощную спину Кира – он развернулся и принялся дальше подниматься по лестнице в кабинет. В кабинете я села в то самое кресло, что стояло около книжного стеллажа, и рассчитывала, что Кирилл, как обычно, усядется за свое рабочее место. Он и уселся, но очень шустро подкатился ко мне на своем большом кресле, и мы оказались с ним почти вплотную сидящими друг напротив друга. – Мне так легче будет все рассказать, – пояснил он. – Хорошо, – ответила я тихо. Взгляд мой бегал от его кадыка до ворота домашнего джемпера, потом на сильные руки, которые он соединил в замок, и так по кругу – в глаза я смотреть не решалась. – Начну с самого главного. Я встречался со старшими Ариевыми – родителями отца Пети – они, конечно, хотят увидеть внука. – И забрать? – спросила я напряженным голосом. Кирилл был не так привязан к мальчику, а я его уже не смогла бы так легко отказаться от Пети. Мы с ним были как команда. Как настоящая семья. – Нет, – удивил меня ответом Кирилл, – забирать у меня ребенка они не хотят. Понимаешь, Саш, Петр – молодой вер, и должен воспитываться вером, И с той стороны нет сильного вера, который бы заменил ему отца. Егор Ариев, дядя Пети, не вер. Это, как ты понимаешь, семейная тайна и семейная драма. Они поэтому и не могли нормально организовать поиск Пети; от Егора требовался биоматериал для анализа базы. Старший Ариев перенес тяжелую болезнь и его генетический код стал непригоден для анализа в наших базах. В общем, семья Ариевых будет полностью поддерживать внука и племянника, но просит меня остаться его наставником. – Я думала, что, если рождается мальчик, то он всегда является вером. Кирилл закачал головой и попытался мне объяснить их верскую генетическую систему: – Да, доминантные гены всегда переходят по мужской линии, поэтому в нашем обществе чаще всего акцент идет на мужчинах. И во всех школьных пособиях красной линией проходит влияние именно веров мужского пола. Но, как и в любом биологическом виде носителями этих генов могут быть и женщины. Редко, но могут быть. И чаще всего они даже могут не знать, что обладают сверх-генами. Дело в том, что почти до десятых годов 2000-х на уровне государств распространялся ошибочный научный тезис, что эти гены могут сформироваться только у мужского пола. И женщины даже не рассматривали для себя то, что, рождая девочек, их надо протестировать на дополнительную верскую панель. А веры до нахождения своей пары или вступления в брак бывают крайне любвеобильны, и такие скрытые гены, я думаю, будут обнаруживаться у девочек вне верских семей все чаще и чаще. Это, на самом деле, большая проблема, Саша, потому что, возвращаясь к нашему пацану, маленькие веры должны перенимать опыт старшего вера. И Петины бабушка с дедушкой осознают, что внук должен расти в семье, способной о нем позаботиться. Егор был в ужасном подавленном состоянии, что из-за отсутствия своей силы, не сможет забрать племянника. Как видишь, у веров все то же самое, что и у обычных людей – нет никаких гарантий в том, какой ребенок родится. Я уставилась на сомкнутые в замок пальцы Кирилла и спросила каким-то чужим голосом: – Но у нас же сделка. Не семья. Что я смогу сделать, когда мне придется аннулировать наши договоренности. Его сразу заберут? Кирилл, ты же не будешь воспитывать мальчика до его восемнадцати лет?! – Ты планируешь уйти от меня? – голос у вера тоже был какой-то не свой, совсем глухой. И я решилась поднять на него глаза. – Я тут временно. Мы же договаривались. – Саша… – прошептал Кирилл и, прочистив горло, добавил громче: – В этом нет никакой необходимости. Я поддержу тебя. И Петю не оставлю. Это прозвучало так странно. Вроде мне никто в чувствах не признавался, но я поежилась от теплой волны, что прошлась по телу от мягкого и ласкового «Саша». – Спасибо, – поблагодарила я. Мне бы хотелось задать все прямо, но я была трусихой. Ей, видимо, и останусь. – А у меня послезавтра следующий тур конкурса, – перевела я тему. – Второй? – Да, а после него финальный третий и потом отборочный. Второй у нас будет посвящен больше питчингу и своему видению профессии. Мы там ничего и не готовим, оказывается, больше себя рекламируем, поэтому, я думаю, там вообще всех отберут. А вот третий и станет самым напряженным. Нужно будет готовить на время и из выданных ингредиентов. – Я смогу присутствовать? Я улыбнулась, собираясь сказать что-то такое милое, больше похожее на флирт со своим бойфрендом, но вовремя опомнилась: – Я внесу тебя в список гостей. – Буду ждать с нетерпением, – сказал с теплотой Кирилл, и я опять зависла на его серых уже давно не холодных, грозовых глазах. Он уже давно перестал быть для меня чужим. И, наверное, я опять бы потянулась к нему, как последняя влюбленная дурочка, если бы не громкий возглас Пети с первого этажа. Он требовал проверить его английский на завтра. – Я сама, – остановила рукой Кирилла и встала с кресла. – Отдыхай. Кирилл нахмурился слегка, но промолчал, не дав мне узнать того, о чем он подумал. А мне бы очень хотелось это знать. Как и то, сколько продлится для меня эта «семейная идиллия».