Глава 11

На второй тур со мной поехала Тоня. По заданию мне нужно было провести питчинг и, по сути, прорекламировать свое кулинарное мастерство или бренд. Тоня уговорила меня сконцентрироваться на своем бренде, и заодно подготовить бизнес-план. Я так устала, особенно, из-за утренних реакций тела, что уже перегорела к дню икс.

Поэтому входя в большую студию с панорамным видом на Воробьевы горы и Москву-реку, я даже не сразу заметила Каракина, а вот он меня – сразу.

– Александра, ты еще не вылетела? – со знакомой язвительностью процедил Арсений Петрович. Он сегодня постарался выглядеть «дорого-богато», надев один из своих лучших костюмов, не забыв и про золотые часы. На остальных конкурсантов он смотрел как на массовку. На меня, естественно, тоже, а может, даже хуже. Он ведь считал, что я вообще ни на что не гожусь.

– Арсений Петрович, ваши молитвами только и держусь, – съязвила я, со злорадством наблюдая, как Каракин сжимает от злости тонкие губы.

– Зря ты влезла в конкурс. Тебе ничего не светит, Александра. Лучше бы занималась поиском работы в школьной столовой.

– Вы не переживайте, я уже работу нашла, осталось теперь и приз на конкурсе забрать.

– Мечтай, – выплюнул Каракин и закончил наш «приятный» диалог.

Как только бывший работодатель ушел к другой группе участников, видимо, и им желая передать от себя «поддержку», Тоня сразу же проговорила:

– Я молчу, Саш, как и обещала, но не вини меня, если Каракин выйдет отсюда с фингалом. Он просто-таки делает все, чтобы ему скорректировали морду лица.

– Не трать на него свои нервы. Он этого совершенно не стоит. Помоги мне лучше с питчингом. Я должна хорошо выступить и утереть ему нос. Уж в своей целевой аудитории я понимаю намного больше, чем он.

– Конечно, давай отойдем вот к тем диванчикам.

На второй тур прибыло около десяти участников, и все они держались отстраненно друг от друга. У половины уже были работающие бренды. У остальных были деньги на эти бренды. И только у меня – лишь мечты о своей кондитерской. Но все же с чего-то начинают! Я старалась не нервничать по надуманным поводам. Ну, нет у меня денег на бизнес, так это сегодня – завтра все может изменится.

В жюри находились, как известные шеф-повара, так и несколько рестораторов – вот кто искал для себя новые проекты для инвестирования. Так что сейчас мне нужно сконцентрироваться только на своей уникальности, и как бы Каракин ни пытался меня унизить, но восприятие вкуса ко мне давно вернулось, как и все мои идеи по поводу новых десертов и их подачи.

«Моя „Молния“ станет реальностью!» – кивнула я себе с уверенностью, когда подошел мой черед для питчинга. Да, я не выглядела среди участников столь прожженной бизнесвумен, но и давать себя в обиду не собиралась. И прекрасно осознавала, что в том числе на меня так повлиял Кирилл – он успокаивал меня своей уверенностью.

Через час Тоня нашла меня в углу рядом с фикусом. Там как раз была пустая табуретка для большого цветочного горшка, которую я и заняла, скрючившись от напряжения. И чего я так разнервничалась? Ну, мир же не рухнет, в самом деле? Но как же все внутри прямо натянулось от страха и какой-то странной тоски. В голове стоял только образ Кирилла, будто он один сейчас мог меня спасти.

«От чего спасти?»

– Саш… Саш? – услышала я наконец-то Тонин голос. Она подскочила ко мне, сразу же положив на меня руки, и принялась гладить. – Что с тобой? Где болит?

– Да мне просто надо чай с ромашкой. Я что-то так накрутила себя с Каракиным и этим конкурсом. Сдался он мне, – последнее я уже говорила сквозь слезы, которые потекли по щекам.

– Саш, ты что! Ты держись! Давай-ка, может ко врачу?

Я замотала головой и проморгалась. Боже мой, да если бы мне кто сразу сказал, что будет твориться с моим организмом во время вынашивания маленького вера, я бы в тот же день нашла этого оплодотворителя! Сейчас уже мне было не до него. Хотя…

Я подняла глаза на Тоню.

– Тонь, а вдруг мне так плохо, потому что отец ребенка умер? Вдруг меня так колбасит, потому что связь рвется или что-то вроде этого. Я читала, что с верами все очень сложно. Связь ментальная есть. Они ж почти гибрид человека и волка, всякие там мутации… Господи, вот угораздило же меня…

– Да никто не умер. Живее живых твой вер, – как-то зло проговорила Тоня. Или раздраженно. – Вот ты отказываешься его искать, и зря! Может, он тебя тоже ищет, Саш?

– Я боюсь, что ребенка отнимут, Тонь. Я не переживу, – опустила я голову, которую сразу же принялись массировать теплые пальцы подруги.

– А если я тебе гарантии дам, что не отнимут? Что все будет хорошо?

– Да как ты такое можешь обещать, Тонь? Мы ж не знаем кто это.

– Точно не Потапов, – сказала она как-то слишком уверенно. – И именно он и даст тебе гарантии, что, если что, защитит твои интересы.

– Тонь, ты меня пугаешь, – проговорила я медленно. – Что ты от меня скрываешь?

– Саш, просто согласись и все, а остальное я все решу.

– А почему Потапов тебе поможет?

– Потому что я его жена, – Тоня ответила теперь обиженно. – Фиктивная, на год.

Новость не то, что меня потрясла, она меня шокировала!

– В смысле фиктивная? Тонь, погоди, – я выставила ладонь, призывая помолчать и дождаться момента, когда я переведу дух. – Ты теперь Потапова?

– Нет, Малинова, и не собираюсь ее менять. Но штамп в паспорте есть.

– Тонь… но почему? Вы же… Ты же с ним… Он с тобой… Ругаетесь постоянно, – выдохнула я, чувствуя, как зачистило сердце.

– Это долгая история. Я не хочу сейчас тебя этим грузить. Тем более сегодня важный день. Все потом, Саш. Просто поверь мне на слово, я смогу тебя защитить в случае… кхм… претензий твоего вера.

– Моего, – повторила и сжала губы, удерживая новые слезы, – Я не хочу никакого чужого. Мне достаточно только… – имя я проглотила и замолчала.

Тоня села на корточки и взяла мои руки, крепко их сжала и сказала с такой уверенностью, которую я не могла понять:

– Саш, не переживай. Все будет хорошо. Ничего не бойся. Твой вер тебя не обидит. Пожалуйста, просто дождись от меня подтверждения. Пойдем в туалет, приведу твою мордашку в порядок.

Я встала вместе с Тоней и послушно пошла следом за подругой. Как же быстро в моей голове все мысли вытеснил Кирилл. Вот даже конкурс был уже не нужен. Ну почему не он мой вер?!

А в туалете нас ждал сюрприз. Уже, когда Тоня помогла мне выглядеть не такой помятой и грустной, дверь в уборную открылась и зашла Кристина. Мы так и замерли втроем.

– Ну надо же, какая встреча. Вообще-то уборная для обслуживающего персонала этажом ниже.

Тоня хмыкнула и подтолкнула меня вперед, заставляя выйти за дверь, а потом резко закрыла ее за моей спиной со словами: «Пять минут, Саш».

И через пять минут подруга действительно вышла – довольная со злорадной улыбкой, в отличие от побелевшей Кристины, которая уже не выглядела так надменно.

– Что ты ей сказала? – Услышать их разговор мне так и не удалось; дверь была не картонной, как обычно.

– Посоветовала лучше выбирать знакомых, – как-то пространно пояснила Тоня и взяла меня под руку. – Пошли, а то опоздаем на оглашение.

Я бы ее еще попытала, но мое самочувствие сегодня оказалось просто ужасным. Опять накатила тошнота, голова закружилась. Тоня сбавила шаг, и по ее нахмуренному лицу я понимала, что она очень злится. Видимо, на меня – за мою беспечность в отношении здоровья. Я, по правде говоря, как-то под крылом Кирилла расслабилась. Перестала сильно следить за рационом, да и когда дома двое веров – маленький и большой, – которые лопают все, что приготовлено с огромным аппетитом, то и готовка сразу как-то становится посытнее, покалорийнее, повкуснее. И выпечки стало больше. А мой врач строго настрого мне велела соблюдать диету.

– Саш, давай я такси вызову, и мы в мед. центр поедем. Позвоню твоей. А комиссии объясню. Тем более сейчас уже оглашение, так что самое главное ты уже прошла, а ответ и по почте можно получить.

– Да я уже все, собралась в кучу. Не переживай, – успокоила я Тоню и постаралась нормально выпрямиться. Не чувствовала я, что врач мне поможет. Плохо мне было прямо под сердцем – малыш требовал от меня что-то, что я не могла ему дать. И требовал он своего отца. Его присутствие. Поэтому это просто надо научиться переносить.

Мы со всеми участниками сели на выставленные в ряд стулья, и комиссия достаточно подробно прошлась по всем пунктам наших бизнес-предложений. Что удивительно, даже Каракину досталось, отчего его совсем от злости перекосило. Я тоже получила порцию критики, но в последующий тур прошла, и снова приложила все внутренние силы, чтобы удержать улыбку на лице и уверенный вид – голова заболела с утроенной силой. Я толком и не слышала, что мне говорила Тоня, сил хватило забрать документы и задание на финальный тур. И в такси я нырнула с огромным удовольствием, откидываясь сразу на удобное сидение.

Уже в квартире Тоня кого-то набрала на телефоне, что-то быстро пояснила. Дала напутствие Пете следить за моим состоянием и, извинившись, что не может остаться, уехала.

– Поздравляю, – улыбнулся Петр, но взгляд у него был настороженный изучающий.

– Спасибо, дружок. Хочешь что-нибудь? Я сделаю.

– Мама Саша, лучше отдохни. Я и сам могу, уже взрослый.

Я потрепала его волосы, а затем сразу же пригладила, чтобы он не бурчал.

– Схожу в душ и сразу лягу, раз так просишь.

Но помыться я так и не успела. Раздевшись до спортивного белья, я зашла в кабинку, чтобы проверить напор воды, да так и съехала там по стенке, потеряв сознание. Теплая вода успокаивала, и я совсем уплыла, пока кто-то не принялся меня тормошить. Чужие голоса доносились, словно я не в душе, а под водой. И лишь, когда я услышала рычание и такое знакомое для слуха: «Саша!», я распахнула глаза.

Надо мной весь мокрый, с закатанными рукавами рубашки, наклонившись ко мне, стоял Кирилл и пытался привести меня в чувства. Ему что-то кричал Петя из коридора, а он сам дышал так загнанно и тяжело, что и мне вдруг передались его переживания – страх, боль, отчаяние.

Я схватилась за его предплечья и хотела уже ответить, что со мной все в порядке, как вдруг в поле моего зрения попали его руки… его татуировки. Те самые татуировки, которые остались в моей памяти после одной единственной ночи!

Они были точной копией.

Нет, это и были те самые татуировки! Те самые руки, что обнимали меня! И тот самый мужчина! Вер!

Я медленно оторвала взгляд от рук Кирилла и подняла глаза на его хмурое лицо.

– Ты, – выдохнула я; сил почти не осталось, зато сердце билось как заполошное. – Это ты!

– Саша, – нахмурился еще сильнее Кирилл, а потом удивленно вгляделся в меня и хрипло спросил: – Ты вспомнила?

И от этого вопроса все перед глазами заволокло бордовым, все потонуло в боли. Я уже ничего не слышала, ничего не видела. Мне было так плохо! Так одиноко! Сердце будто на части рвало.

Во второй раз, когда я смогла открыть глаза, то увидела больничную палату, огромный букет цветов на столике и Никиту сидящего у моей кровати.

– Привет, Сань. Ну и напугала ты всех. Не шевелись, у тебя тут миллион катетеров. Скажи, я принесу.

– Воды, – попросила я, голос был жутко скрипучим.

Ник сразу же организовал мне питье из поильника, забрал, поправил одеяло и снова уселся на придвинутое к кровати кресло. Палата явно была дорогой и больше походила на номер в отеле.

– Где я?

– В хорошей клинике. Не переживай, сейчас с тобой все в порядке. У тебя анемия была, еще стресс, нехватка группы витаминов и физическое перенапряжение. Считай с сегодняшнего дня ты на больничном до самих родов.

– А где Кирилл?

Ник опустил взгляд и наврал:

– Он по делам отъехал, но обязательно тебя навестит вечером.

– А зачем же вечером? Лучше на родах прямо, чтобы ребенка сразу и забрать, – проскрипела я не своим голосом. – Я все вспомнила, вернее, я знаю, кто отец. И не смей мне врать, Ник!

– Сань, ну успокойся, – принялся утешать меня, видимо, бывший друг, как только услышал, как запикали приборы. – Кирилл боялся тебя нервировать.

– Чтобы не родила раньше срока?

– Да! – огрызнулся Ник. – Потому что он за тебя переживал! Боялся дышать в твою сторону, чтобы ничего тебя не расстроило. Собирался поговорить уже после рождения.

– О чем?

Ник даже завис на этом вопросе и уставился на меня, как на последнюю дурочку.

– В смысле «о чем»? О вашей семье. О свадьбе. О чем еще тут говорить?!

– Так я вот могу сотни тем предложить. И брак там будет последней строчкой.

Ник схватил меня за лежащую руку. Перед глазами все поплыло от слез.

– Сань, не плачь. Ну ты что! Конечно, о семье. Вот он приедет и все расскажет. Не нервничай.

– Нет. Ничего я больше слушать не буду. Раз он хотел, чтобы я родила нормально, то пусть теперь сидит и ждет! Я уезжаю к родителям. Вместе с Петей.

– Сань, погоди-погоди. Ну зачем ты так? Вам нужно поговорить.

Я вытерла рукой глаза и зарычала не хуже Пети:

– Не хочу его видеть! И точка! Помоги мне встать, я поеду к родителям.

– Сань, они в Туле, ты помнишь? – Ник говорил ласково, как с буйной пациенткой, отчего мне еще больше хотелось рычать и заодно пнуть его ногой. Какая же я злая сейчас была! Просто в ярости!

– Прекрати так со мной разговаривать! Все я понимаю! Я не с ума сошла. Я просто не хочу тут больше находиться. Я хочу домой, – на последнем предложении голос мой дрогнул. Родители тоже такие новости перенесут тяжело, но мне больше некуда было идти.

– Сань, я тебя понял. Хорошо, давай поступим так: я спрошу у врача, когда тебе можно будет уже выписаться, отвезу к родителям, а как решишь с Кириллом переговорить, то и переговоришь. Согласна?

– И Тоне ничего не говори. Не хочу никого видеть.

– Ладно, – миролюбиво заключил Ник и встал с кресла. – Я тогда к врачу, потом обед тебе принесу, и мы с тобой обсудим остальное.

Я кивнула, чувствуя себя капризным ребенком, но у меня правда закончились все моральные силы. Эта новость парализовала меня изнутри.