Глава 12

Ник был со мной весь день, будто боялся, что я сбегу. Хотя куда я могла сбежать? Я еле ложку ко рту поднимала. Вся моя бравада закончилась. Осталась пустота, обида, злость на Кирилла. Он же знал! Все знали! – Сань, не злись, пожалуйста. Кирилл хотел как лучше. Все боялись тебя напугать новостями. – А Тоня? Как вы Тоню-то уговорили? – А она знала? – удивился Никита. – Про это я не в курсе, но семья наша знает. Мама очень переживает за тебя. Пьет успокоительные. Пожалуйста, не обижайся. Кирилл правда очень переживает. Я медленно пила чай, отщипывая от диетического кекса, и слушала Никиту. Все его попытки сводного брата оправдать. С Тоней я сама потом поговорю. – Вот ты мне скажи, Ник, а что было бы, скажи он мне, что это я с ним провела ту ночь? Я же мучилась от того, что ношу ребенка от неизвестного мужчины, что забеременела от вера, что ребенка могут забрать, найдись отец. И тут Кирилл, тот самый Громов, весь вежливый, заботливый, внимательный. Я же девушка, Ник! Я же глаза имею! Думаешь, можно не влюбиться в твоего брата? Я всхлипнула, и Ник сразу же меня обнял, усевшись на край. – Сашуля, не плачь. Я сам сейчас залью тут все соплями. Просто поговори с Кириллом. Все косячат. Нет идеальных. И он же только из благих намерений. – Которыми в ад обычно дорога выстлана, да? – Ну, Саш! – Ну, Ник! – передразнила я и улыбнулась, вздохнула тяжело и уставилась на чаинки в чашке. Внутри все снова так натянулось, так болело, так ныло и будто звало… Кирилла… Теперь я знала, кого звало мое сердце. – Хорошо. Я поговорю. Никита сразу заулыбался радостно, будто ему приз вручили. Столько радости в глазах. – Тогда я пошел, Саш. Побуду гонцом хороших новостей? – А я посплю, – кивнула я и отставила поднос, чтобы лечь удобнее. Спать я не собиралась, а вот почитать – да. Никита меня чмокнул, а потом вдруг спросил: – А какого пола малыш? – Ник, да там еще крошка. Такие вещи попозже узнают, – улыбнулась я, погладив еще не такой крупный живот. И сразу стало теплее на душе. – Не узнавайте. Пусть будет сюрприз, – уверенно проговорил Никита и снова меня чмокнул. – Отдыхай. Я уменьшила диммером свет в палате и устроилась на боку читать книгу на телефоне. Через два часа глаза стали слипаться, но сюжет так захватил, что я читала и читала, пока не провалилась в дрему. Сквозь нее слышались шаги, чье-то теплое дыхание на щеке, ласку чужих пальцев. Я хотела открыть глаза, но чужая ладонь накрыла мои глаза, и я услышала голос Кирилла: – Саша. Поспи. Я здесь. Петя у моих в доме. Просто поспи. – Ляг со мной, – прошептала я. Мне надоело делать вид, что я не страдаю без его тепла. Что не хочу его видеть. И злость, которая бурлила днем, сразу же испарилась, как только услышала такое родное: «Саша». Кирилл скинул обувь и аккуратно лег со мной. Обнял крепко-крепко и принялся гладить спину, пока я не заснула. Я уткнулась в него, как и хотела все это время. И, конечно, утром я чувствовала себя просто прекрасно. Кирилл уже принес завтрак и сидел рядом со мной, ласково гладя мои волосы. Я увидела его лицо и улыбнулась, а потом сощурилась и встала с кровати. – Так, я ванную, умоюсь, а ты пока подготовь мне вразумительный ответ на все мои вопросы. – Так ты же еще ничего не спросила, Саша, – виновато растянул губы в улыбке Кирилл. – Ты прекрасно знаешь, что я хочу у тебя спросить. Все, я ушла в душ. Я привела себя в порядок. Капельницы сняли еще вчера при Никите, но сегодня я почувствовала все «прелести» медпомощи – тело ломило и болели руки. Но я все равно чувствовала себя намного лучше и намного спокойнее. Вернувшись к Кириллу, я снова залезла на кровать и принялась завтракать. Кирилл молчал и с улыбкой наблюдал за мной. – Я тебя внимательно слушаю, Кирилл Викторович, – поедая кашу, напомнила я Киру, что жду объяснений. – Я совершил ошибку, Саша. Я принял решение за нас двоих, и решил, что могу придержать наш разговор, чтобы не нервировать тебя. А в итоге довел до нервного срыва. Я кивнула и стукнула его кулачком в плечо. – И заставил испытать злость и обиду, – я отложила поднос и придвинулась ближе к Киру. Он обнял меня и прижал к себе, поцеловал в висок, прикрывая глаза и медленно выдыхая: – Саша, я очень виноват. Мне нужно было поговорить с тобой еще до нашей роковой ночи. Ты мне давно запала в душу, просто я слишком долго отмахивался от своих чувств. А в ту ночь все мои тормоза сгорели. – Что тогда произошло? Я почти ничего не помню, – спросила я, утыкаясь носом в теплую шею Кира. Боже, как же было сейчас хорошо и спокойно. Как же уютно. – Тебя опоил Саганов. И он устраивал такие развлечения для своих шакалов не раз. Я приехал вовремя и успел тебя перехватить, как почувствовал. А потом произошло то, что я с удовольствием повторю. – Кирилл прижал меня, обнял крепко и принялся целовать в волосы. – Саша, прости меня, я сделал выводы – никаких тайн мадридского двора. Я тебя очень люблю. И не позволю никому причинить тебе вред, поэтому и Саганов, и Вяземские уже ответили за свои проступки. Я слегка отклонилась, чтобы заглянуть Киру в глаза. Он смотрел на меня с такой нежностью и заботой, что я вряд ли бы смогла продолжить злиться на него. Ну как тут можно обижаться, когда тебя окружают любовью?! Но я все равно видела в его глазах боязнь моего отказа. – Ответили… – повторила я шепотом. Мне сейчас было совершенно плевать и на Саганова, которого я и не знала, и на Кристину с ее семьей. Мне был важен только Кирилл. – Кир, тебя поэтому не было со мной вчера? – Да, пришлось срочно указать на свое место, – холодно ответил Кир, а потом сразу же сменил тон, гладя меня по спине: – Но теперь все в порядке, Саш, не волнуйся. – Я уже успокоилась. Как только ты ночью пришел, то сразу стало легче. – Я теперь постоянно буду с тобой. – Ну нет, постоянно не надо, – рассмеялась я, – но спать я буду только в твоей постели. – Как захочешь, – ответил Кир и снова поцеловал меня. – Ты – мое сокровище. – Не могу пока ответить взаимностью, потому что Кирилла Громова сложно назвать сокровищем – уж больно характер у вас тяжелый, Кирилл Викторович, – подколола я Кира, – но я вас определенно влюбилась. Кирилл сразу же принялся целовать мое лицо, сжимать в объятиях, заставляя меня смешно пыхтеть и смеяться от щекотки. «Саша». У меня все внутри так нежно замирало и тянулось к его голосу, когда он произносил тихо и по-особому ласково мое имя. Я не стала стесняться и рассказала Кириллу о всех своих чувствах к нему. Как боялась его, когда только увидела еще несколько лет назад. Как он меня заинтересовал, и я тайком смотрела на него, заходя в гости к Нику. Как за своей трудовой жизнью забыла о нем, а потом открылась тогда ночью, отпустила все свои чувства, потому что также как и он, чувствовала связь между нами. И сейчас жалею только об одном, что разум мой был выключен и я никогда уже не вспомню нашу первую ночь. – Не думай об этом. У нас впереди миллион таких же и еще лучше ночей, Саша. Я – твой навсегда. И у нас вся жизнь впереди, чтобы я тебя завоевал окончательно и бесповоротно. – Кирилл завозился, что-то доставая из кармана, а когда достал протянул мне со словами: – Понимаю, что не очень торжественное место, но… Александра, ты выйдешь за меня? – вдруг произнес Кир, не выпуская меня из своих объятий. Он лишь отклонился, чтобы посмотреть в мое смущенное лицо. На протянутой руке была бархатная коробочка. Я взяла дрожащими пальцами и открыла ее. Внутри лежало изящное, усыпанное бриллиантами, кольцо. Ничего вычурного, но безумно дорогое. Я закусила губу, сдерживая слезы. Почему-то именно это кольцо вдруг поставило точку во всех моих переживаниях и страхах. Оно распахнуло для меня совершенно новые двери в мое однозначно счастливое будущее. – Да, Кир. Я согласна. Он выдохнул, надел кольцо на мой безымянный и нежно поцеловал его. – Саша… – прошептал Кир и снова обнял, потираясь носом о мой висок. – Моя девочка… Я цеплялась за Кира, блаженно вдыхая любимый аромат и наслаждаясь этим огромным… безмерным счастьем. Но тут Кир как-то вдохнул тяжело, уткнулся в мое плечо и виновато проговорил: – Мы же теперь без тайн, поэтому я признаюсь – я купил твою победу на конкурсе кондитеров. Перебил ставку Каракина. Я замерла, поморгала и обиженно протянула: – Ки-ир! – Ну, а как я должен был реагировать, когда узнал, что он тебя выгнал, как последний урод, да еще измывается?! Саш, пусть радуется, что не через трубочку ест, – жестко сказал Кирилл и погладил мою щеку. Я прижала его теплую ладонь своей и улыбнулась. Нам определенно предстоит долгий путь из взаимопонимания друг друга. Кир меня защищал, и это его право как вера. А я хочу реализовывать себя самостоятельно, не опираясь всегда на его силу. И сейчас от моего решения будет зависеть, как мы будем решать эти столкновения наших интересов и дальше. – Кир, а можно поступить вот таким способом? – я наклонилась к его уху и прошептала самое правильное и справедливое решение. *** Спустя неделю – Готова? – с победным огоньком спросила меня Тоня, поправляя мой фартук. Третий тур конкурса был совмещен с финальным туром и разнесен на весь день. – Тонь, нет! Не готова! Но у меня просто все внутри бурлит от состязания с Каракиным, – смеясь призналась я. Киру приходить сегодня запретила, чтобы он не отвлекал меня. Мы и так всю неделю как попугайчики-неразлучники сидели на одной жердочке, а Петя смеялся над нами и пытался нас разлепить, когда находил нас в доме родителей Кира в обнимку. Тетя Оля приняла меня как родную дочь. Всплакнула. Принялась хлопотать. Когда приехали мои родители, то она приняла все заботы на себя и успокаивала мою маму, которая, похоже, была шокирована и напугана больше, чем папа. Он принял Кирилла сразу, пожал ему руку и дал лишь одно напутствие: – Берегите друг друга. И мы шаг за шагом учились беречь это хрупкое и такое важное счастье. Именно это ощущение и вдохновило меня на создание своего десерта, который станет главным в моей кондитерской «Молния». Тоня предложила переназвать ее «Гром и молния», и я, черт побери, собиралась подумать об этом. – Ты не скажешь Каракину? – спросила тихо Тоня. После третьего тура, где он умудрился все-таки испортить часть ингредиентов для бисквита, мы остались только вдвоем и борьба в финале шла между нами. – Нет, это будет сюрприз для маэстро. Если он не захочет считать меня достойным противником, то это его выбор. – Это сумасшедшая идея, – покачала головой Тоня, – но мне нравится. Саша только ты могла выровнять ваши шансы таким способом, и ведь Кир согласился. – Это мой подарок на свадьбу от Кирилла. Я хочу сама понять, насколько же я – талантливый кондитер. Когда нас позвали к длинному столу, стоящему напротив жюри, я хотела лишь одного – приготовить свой идеальный десерт, который отразил бы всю нашу необычную молодую семью. *** – «Гром и молния»? – усмехнулся Каракин, глядя на фотографию моего десерта до дегустации жюри. Он пристально разглядывал шарообразную основу из тонкой нежно-бежевой карамели, на дно которой я уложила хрустящую шоколадную основу, как в «Мон Блан», проложила слоями крем-чиз со взбитыми сливками яркого бирюзового цвета и вкусом бабл-гама. Верхушку украшала шапка из тертых фисташек с миндалем и запеченных долек персика. Маленькая шоколадная позолоченная молния на деревянной палочке красиво втыкалась в сладкую мякоть персика. Я гордилась этим десертом, потому что он отражал всех моих любимых и дорогих сердцу близких: родителей моих и Кира, что будто, как этот карамельный полу-шар, обнимали нас. Шоколадная хрустящая и плотная основа – Кирилл – такой же основательный, но полный «хрустких» сюрпризов. Я – крем-чиз, а наши дети – Петя и будущий малыш – сливки со вкусом бабл-гама, как вкус детства. И шапочка из орешков и персиков, как соленая и сладкая правда жизни, ведь счастье – это долгая дорога, а не конечный путь. Он отражал меня, мое мастерство и мою любовь. – По-моему, хорошее название, – ответила я спокойно, глядя на сложнейшую «Павлову» от маэстро. Все-таки Каракин, хоть и был сущим дьяволом среди кондитеров, но создавать он умел. – Хорошее, – кивнул он. – Ты молодец, Саша. Никогда не думал, что ты сможешь. Но ты здесь. И ты заберешь победу. Я признаю свое поражение, – без особых эмоций ответил Каракин. – Ты же знаешь, что я купил первое место, но в этом году оно по праву твое. Меня поразила его речь. Он сам отдал победу. Кому рассказать, никто же не поверит! Но мне была нужна чистая победа. – Погодите дарить титулы, Аркадий Семенович. У нас с вами равные нулевые шансы. Судьям дано распоряжение от моего жениха судить честно. Каракин удивленно перевел на меня взгляд и впервые в жизни заливисто рассмеялся. – Александра, вы определенно полны сюрпризов. Титул «Кондитер России» в этом году получила я – Александра Громова, в девичестве Железнова. И у меня…нас все только начинается… *** Спустя год – Эти завистливые мелочные пиарщицы уже везде написали, что молодая жена Громова купила на его деньги и титул кондитера и сеть кофеен. До чего же чужой успех поперек горла таким. – Тоня отшвырнула планшет и устроилась в кресле в моем кабинете. – Скажи своим, чтобы написали пресс-релизы для опровержения. Это же клевета, Саш! Сделай хоть пост – «Как открыть свое кафе на декретные». – Декретные от Каракина, – добавила я, и мы с Тоней рассмеялись. – Это просто настоящая фантастика. Что ты там подмешиваешь в свою «Гром и молния»? Главный "с"удак Москвы взял и выплатил тебе все одной суммой за три года. Я до сих пор поверить не могу! – Я тоже, – ответила я подруге и закрыла крышку ноутбука. – Но это очень крутое ощущение, когда ты все сделала сама. Так, я закончила. Погуляем? – Только купим у тебя раф и поедем в парк. Хочу нагуляться перед холодной осенью. – Тогда поторопимся, – подогнала я Тоню и взяла удобную люльку с крохой. – Да, Светик мой? Малышка агукнула и закряхтела. Тоня с теплой улыбкой заглянула в люльку и посмотрела на меня. – Похоже у нас будет не клан веров, а клан волчиц. – И я совершенно не против, – поддержала меня Антонина Потапова, в девичестве Малинова.