Глава 25

Я много минут провела в душе, терла тело, словно пыталась содрать кожу. Пыталась избавиться от ощущения помоев, которыми облил меня Борис.

Но как бы меня не тошнило, как бы мне не было плохо, мне необходимо в очередной раз взять себя в руки. Как наркоману, который снова и снова пытается завязать. Но стоит рядом оказаться заветной дозе, как он срывается.

Вот и я снова и снова срываюсь. Кричу. Довожу себя до истощения истериками. А все потому что еще верю, что все будет хорошо. Надеюсь на Бориса, на его людей, связи, на его любовь к собственному ребенку.

Но в который раз Борис меня удивляет. Снова доказывает одну непреложную истину.

Человек не меняется.

Не тогда, когда создал себя сам. И я знаю, что его детство было далеким от счастливого, что он подвергался по сути пытками, да и потом его жизнь не была забита до краев сгущенкой. Но ничего. Ничего не оправдывает его поведение.

Ничего не сможет вернуть мое к нему доверие.

Вышла из душа, рукой провела по заркальной поверхности, долго вглядываясь в свое отражение.

Кто я?

Жена влиятельного человека? Или игрушка в руках монстра? Что было между нами, кроме его одержимости?

А что останется, если не станет Миры?

Борис всегда говорил, что будет бороться за нас до конца. Что не отпустит, даже если захочу уйти. Вопрос в том, была ли я с ним, если бы он отпустил. Вернулась бы сама. Потому что люблю.

Люблю ли?

Сейчас во мне что-то окончательно медленно умирает. Пустыня, что еще надеялась на каплю дождя, полыхает огнем, выжигая все до основания.

Теперь у меня есть только одна цель.

Вернуть дочь или умереть. И зависимость Бориса от наших отношений мне поможет.

Но прежде чем совершить роковой шаг, я привела себя в порядок. Надела джинсы, свитер, собрала все еще мокрые волосы наверх и спустилась к Борису.

Теперь он выглядел как обычно, словно не было этой общей истерики час назад.

— Я рад, что ты взяла себя в руки, — встретил он меня за своим столом, склонив голову. А свет от настольной лампы чертил острые линии на лице, выдавая остатки волнения.

— Если ты не собираешься идти у них на поводу, то какие наши действия. Не оставишь же ты детей…

— Дом уже проверили на наличие прослушки, всех опросили. Сейчас ведется поиск подозрительных машин, которые были в тот момент на трассе. Мы не сидим без дела, Нина.

— Что ты собираешься делать? — потребовала я ответа. Все что он сказал, полная чушь. Это как играть в пасьянс на рабочем месте, а потом открыть браузер, если начальство пройдет мимо.

— Ждать, когда они начнут злиться и совершат ошибку. Мои люди уже занимаются пробитием конторы ИнвестКапитал, хотя и так понятно, что она подставная.

— А что Элеонора, ты разговаривал с ней?

— Если она и знает что-то, будет молчать. Давить бесполезно.

— У меня есть идея, — сказала быстро, пока смелости хватает. Достали его попытки что-то делать. Мне нужен результат.

Борис оторвал взгляд от экрана планшета, где очевидно переговаривался со своими людьми и внимательно посмотрел на меня. Так, словно ничего дельного я предложить не могу. Но я сейчас не собираюсь обижаться. Если он не пойдет у меня на поводу, я сама все сделаю.

— Мне не нравится твой решительный взгляд.

— Если ты не собираешься так просто отказаться от завода, то они или начнут присылать пальцы детей или… — набрала воздуха. — Или попытаются выкрасть меня. План они готовили давно, так просто так не отступятся.

Я надеюсь, что выгляжу достаточно доброжелательно, чтобы Борис поверил, что я все еще его жена. Всегда на все согласная. Всегда покорная.

— Ты обсмотрелась Криминальной России. Они не тронут детей.

— Моя идея…

— Даже не обсуждается, — решительно заявил Борис. — Я понимаю, о чем ты. И ребята из органов уже предлагали такой вариант, но рисковать тобой я не собираюсь.

— Меня это удивляет…

— Не понял.

— Ты человек, который всегда шел Вабанк. Да, есть риск, что меня изнасилуют. Есть риск, что нас всех убьют, но ты понимаешь, что, если умрет Мира, я жить тоже не буду.

— Мы найдем ее до того…

— Выслушай меня! Услышь. Я не могу сидеть и ничего не делать. Есть же технологии. Чтобы отследить мои передвижения. Раз от завода ты отказываться не собираешься, нужно что-то, что даст мне гарантии…

— Твое самопожертвование их не даст. Я не буду тобой рисковать.

— А рисковать детьми ты можешь?!

— Их не тронут.

— Да откуда тебе знать?! А почему меня тронут? Борис, давай попробуем, в этом есть смысл!

— Не строй из себя Мату Харри. Ты никогда не хотела учиться защищать себя.

— Я могу стрелять, я уже делала это…

— Семь лет назад, — отрезал он и я, пылая холодным гневом отвернулась к двери и потопала на выход. Видит Бог, я пыталась. Я действительно пыталась с ним поговорить. Но теперь я буду действовать сама. — Нина, не делай глупости, иначе я запру тебя в комнате.

— Не сомневаюсь, — процедила сквозь зубы и вдруг замерла, услышав третий голос, настолько же знакомый, настолько чужой.

— А идея ведь хорошая, Распутин.

— Мы обсуждали это Иван.

— А если двойника? Девушку ее роста, которая сыграет роль, а Нину пока спрячем. Нина, добрый вечер. — медленно повернулась на голос и замерла, всматриваясь в сидящего в кресле человека. — Очень сожалею твоему горю, но видеть тебя рад.

Я не вспоминала о нем пять лет. Он часть прошлого, от которого я сознательно отгородилась. Он лишнее напоминание о предательстве Бориса.

— Не вижу в этом вечере ничего доброго, Иван.