Глава 26

Выхожу из кабинета и, закрыв дверь, на мгновение к ней прислоняюсь. Иван. Он появился в моей жизни, когда мне был очень нужен Борис. Его невидимый меч. В нужный момент карающий неугодных. В нужный момент помогающий мне. Он все время выручал меня, стал почти другом, пока однажды не дал понять, что я нужна ему, а связь с Борисом меня убьет. А потом стал такой же пешкой в игре как я. Борис методично сводил нас во время своей болезни. Накачал меня успокоительным во время нашей свадьбы. До такой степени, что я почти залезла на Ивана в туалете. Застал нас там и выгнал меня.

Да, позже стало ясно, что это представление для заклятого друга и врага Бориса «Генерала», с ним я тоже успела познакомиться, кажется, я незаметно, но грубо и навсегда срослась с тем миром, в который муж меня пихал.

Иван все знал и подыгрывал Борису. Делал вид, что я действительно ему нужна. А потом стал в очередной раз палачом надежды на счастье.

Борис нашел меня в лесу, почти без дыхания. Отогрел, получил порцию секса и отпустил на время. Пока я не забеременела. С тех пор об Иване от Бориса я не слышала. С того единственного поцелуя Борис вряд ли бы захотел видеть его рядом со мной. Как то самое живое напоминание подстроенной измены.

Теперь он здесь. Работает в органах и в очередной раз приехал меня спасти. Спасти мою дочь. Мне нужно поговорить с ним. Он наверняка окажется разумнее Бориса. Поэтому я не отхожу от двери до тех пор, пока не слышу за ней шаги. Делаю движение в сторону и жду, когда кто-то выйдет. Это Иван. И я пошла за ним. Нутром ощущала, что он знает, где я. По-другому и быть не могло. Мы проходим в сторону кухни, почти достигаем полоски света за ее дверью, как вдруг Иван поворачивается ко мне лицом и грубо заталкивает меня в подсобку для продуктов в шаге от кухни. Рискованно, страшно, но Иван всегда был разумнее Бориса в том, что касалось безопасности. Однажды он помог мне избежать похищения в многоэтажке, когда впервые пришлось выстрелить в человека. Он такая же часть моего прошлого, как Борис, но я запретила себе думать о нем и никогда не вспоминала тот странный, дикий поцелуй в туалете. До этого момента.

Иван все еще держал меня в своих руках, сильных, грубых. Он ниже Бориса, но гораздо быстрее его, как пантера, готовая броситься на врага в любой момент. Его глаза всегда внимательны, а губы сжаты. Сейчас не видно, но я помню, что его волосы темно-русые, а лицо всегда гладко выбрито. А глаза. Глаза страшные. Черные. Порой его я боялась больше чем Бориса. А иногда боялась за него. Потому что Борис не оставляет в живых мужчин, посмевших меня коснуться. Сделать больно. Поцеловать.

Взгляд сам невольно скользнул по его губам, почти невидным в темной подсобке, а страх вперемешку с предвкушением добавил в голову адреналина.

— Иван, насчет Миры…

Я не успела. На мой рот обрушилась лава, горячая, пряная, такая сладкая. Язык грубо толкнулся в рот, сметая слабое сопротивление. Меня медленно уносило в то самое мгновение, когда я сама, как похотливая самка, терлась об него всем телом, держала лацканы пиджака и жадно целовалась. Вот прямо как сейчас. Остро, до сладкой боли внизу живота, до скрутившего внутренности возбуждения.

Именно это слово охладило мой пыл, как струя из шланга. Я резким движением оттолкнула Ивана к двери, так, что он чуть в нее не ударился. Расслабленный, живой. Настоящий.

— Больше никогда не смейте ко мне прикасаться, Иван. Вы прекрасно знаете, чем это заканчивается.

— Знаю, — усмехается он, а потом делает шаг ко мне, но не трогает. Лишь втягивает запах, а я купаюсь в его. Мята и лосьон для бритья. Борис пах всегда иначе. — Просто хотел понять, настоящий ли был тот поцелуй или действие наркотика…

— Даже не…

— Настоящий, — заявил он и вдруг резко поменялся в лице и буквально вытянул меня из подсобки. Как волк, учуявший опасность. Да, если бы я когда-то захотела завести тайного любовника, им бы был Иван. Теперь нет сомнений. Нет более острожного человека. Мы зашли на кухню ровно в тот момент, когда Маша собиралась выйти.

— Ой, простите. Иван! Рада вас видеть! — тепло обняла она его. — Жаль, конечно, что в такое темное

для семьи время.

— А в другое меня бы в этот дом не пустили, — отшутился Иван и кивнул на плиту, пока я молчала и восстанавливала дыхание. Идеальный шпион. Ни капли волнения. — Чем это у вас так вкусно пахнет? Неужели голубцы? Я так по ним скучал.

— Ох, скажешь тоже. Голубцов везде хватает.

— Таких нет нигде, — бросил он на меня взгляд. — Можете мне поверить, я проверял.

Тело странно вибрирует на простой разговор о еде, и я быстро прошла вперед и села за кухонный стол, чтобы скрыть нервозность.

— Садись, Иван. Хочу обсудить.

Маша удалилась в ту самую подсобку, а я смотрела ей вслед, пока Иван, усмехаясь, разглядывал мое лицо.

— Какую глупость ты собралась совершить. Двойник — разумное решение.

— Я хочу вернуть дочь. Двойник не будет упираться до последней крови, а я готова на все.

— Знаешь, — вдруг заговорил Иван, меняя резко тему. — Еще бы несколько мгновений и дочь могла бы быть от меня. Не думала об этом?

Я часто задышала, обмакивая брошенную мысль в своем воображении, как лакмусовую бумажку, чтобы проявился цвет. Не думала. Никогда не думала. Но если бы… Скорее всего я бы просто была убита Борисом. Или… он бы не стал копаться, и у нас родилась здоровая дочь. И, возможно, только возможно, я бы давно ушла бы с ней от Бориса.

— Никогда…

— А я думал. Смотрел, как ты сидишь над крошечным комочком, который мог не выжить, и ревешь.

— Иван, прошу, — отвернулась, стирая слезы. Прошенные. Что касалось Миры всегда прошенные. — Помоги мне. Если не ты, я сама что-нибудь придумаю.

— Именно поэтому я отвезу тебя в одно место и там спрячу.

— Что? — я даже вскочила. Вот и вся его нежность. Все как обычно. Он просто хотел расслабить меня, чтобы нанести новый удар. — Я не поеду. Здесь мой дом и я буду ждать Миру. Я не позволю отправить меня ждать новостей куда угодно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Прости. Родная, но это не обсуждается, — мягко сказал и вскочил, когда меня повело. Я распахнула глаза, не веря себе. Поцелуй. Вкус. Он просто использовал меня. Обманул. Скорее всего по приказу Бориса.

— Вы оба уроды. Я ненавижу вас.

— Я добуду тебе дочь живой и здоровой, обещаю… — последнее, что я услышала перед тем, как сознание увлекло меня на темную сторону.