Глава 14

Ярослав

На тумбочке вибрирует телефон. Вздрагиваю от неожиданности. На экране высвечивается неизвестный номер, но мое сердце почему-то начинает сходить с ума.

— Да, — жму на зеленую.

— Ярик, — срывается на плач моя Аська.

— Девочка моя… — внутри все рвется на лоскутки от ее рыданий. Я на расстоянии чувствую ее страх. Представляю, как сейчас дрожат ее пальцы.

Я должен быть с ней! Должен забрать ее оттуда как можно быстрее. Пока не поломали. Починю, если будет нужно, но черт! Как же не хочется, чтобы до этого дошло.

— Яр, — Настя старается взять себя в руки. — Не знаю, когда еще смогу позвонить. Мы в столице. От аэропорта ехали в противоположную сторону на край города. Я не знаю этот район, но здесь что-то вроде коттеджного поселка. Дом стоит в самой его глубине. С высоким коричневым забором и раздвижными воротами. Много охраны, камеры даже на кухне, — щебечет она, глубоко вдыхает и продолжает. — Ян заболел и замолчал. Я пока не знаю, как с этим справиться. Самир меня не трогает. Просто морально унижает и издевается. Переживу. Это номер местной поварихи. Телефон мне придется вернуть. Поговори со мной три секунды. Скажи, что тебе лучше, Ярик.

— Мне лучше, Ась. Правда. А теперь я слышу тебя и становится еще немного легче. Я сейчас все передам Вите вместе с номером. Думаю, он по нему сможет тебя отследить. Продержись еще совсем немного, малыш. У нас есть план. Мы вытащим тебя отсюда и накажем ублюдка. Яна от меня поцелуй. Я обязательно вылечу его. Он заговорит, обещаю тебе. Люблю вас.

— И мы тебя. Мне пора, Яр. Не могу подставить единственного человека, который пришел мне на помощь.

— Я понимаю. И помни, Настя, что ты не одна.

— Спасибо…

Слушаю короткие гудки в надежде, что среди них вдруг снова просочится ее голос. Нет, там только они, и те замолкают. Ничего, моя девочка. Мы со всем справимся. Обещаю ей и себе.

Сообщением скидываю Виктору номер, с которого позвонила Настя. Не успеваю набрать. Он перезванивает сам. Стараюсь четко и без эмоций передать все, что она мне сообщила.

— Умница какая, — довольно цокает языком Витя. — Попробую пробить сам сейчас. А утром уже официально через спецов.

Закончив разговор, еще пару минут смотрю в потолок. Мне нельзя здесь лежать. Прекрасно оцениваю риски, зная весь список нанесенных мне повреждений. Опираюсь на локти, подтягиваюсь выше морщась от сильной боли во всем теле. Сижу, ловлю вертолеты. Как только комната перестает кружиться, полноценно сажусь и снова все вокруг качается. Тошнит. Это ничего. Это сейчас пройдет.

Снимаю капельницу, упираюсь ладонями в упругий матрас, разворачиваюсь, спускаю с кровати ноги.

— Юхууу… Полетели! — вымученно улыбаюсь.

Сейчас не встану. Просто посижу, чтобы организм привык к этому положению тела. Так прикольно. Будто пьяный. Пол качается, стены плывут. Больно и мутно.

Тянусь за стаканом с водой. Пальцы дрожат, со лба стекает пот и щиплет глаза. Запрещаю себе ложиться обратно, пока, сидя, не выпью воды. Это такая первая точка, от которой я буду двигаться дальше. Надо же на что-то опираться.

Через некоторое время у меня получается. Довольный собой осторожно ложусь обратно. Все мышцы дрожат от слабости. Дыхание как после пробежки. Вытираю взмокшие волосы и лицо. Футболку бы еще сменить. Тоже насквозь.

После нескольких таких заходов меня вырубает. Но я допил воду из стакана в положении сидя и меня даже не вывернуло. День придется отлежаться, принять все назначенное лечение, а вечером по плану первая попытка встать на ноги. Просто постоять у кровати. Должно получиться.

Витя приехал только после трех.

— Ну и видок у тебя, — ржет он.

— Похер. Что у тебя? Нашли? — это все, что меня волнует.

— Да, но есть сложности. Сверху опять давят на наше начальство всеми силами намекая, чтобы мы туда не лезли.

— И? — приподнимаюсь на подушках уже без головокружения.

— Тем интереснее туда залезть, — улыбается Витя. — Все, что было нужно, я успел скопировать. Дело Карима Салаева придется вернуть в архив. Действуем полуофициально. Нас тыкают носом, что Настя поехала с ним сама, а значит ни о каком похищении речи быть не может.

— Он забрал у нее сына при свидетелях!

— Нет у нас больше свидетелей, — усмехается опер. — И записи с камер тоже нет. Где они, никто «не знает». Знаешь, что это значит, Яр?

— Что?

— Так прикрывают только своих. Мои предположения были верны. Если докопаемся, то начнется такой звездопад… Ммм… Загляденье. Все лавры правда достанутся не нам, но нам ведь и не надо. Мы свою часть сделаем, а спецы дожмут. Там уже другие полномочия начинаются.

— Рискуешь, — внимательно смотрю на него понимая, что такими вопросами занимается совсем другой отдел, но в глазах Вити настоящий азарт и желание помочь. Вот что значит, человек на своем месте.

— Наверное, поэтому жена от меня ушла, — подмигивает он.

Поговорив с ним, я еще больше убедился в том, что должен как можно быстрее встать на ноги.

Что же случилось с Каримом, что у его брата вдруг появилось такое прикрытие? Мало ли крупных бизнесменов в нашей стране. Не все могут похвастаться дружбой с генералами. Купили молчание? Чутье подсказывает, что скорее всего так и есть.

Ближе к ночи, когда дежурный врач уходит на отдых, а медсестры пьют чай в ординаторской, я закидываюсь обезболивающим и встаю на ноги. Сначала просто стою. Тяжело, но это все не важно сейчас.

К утру делаю несколько шагов вдоль кровати и снова падаю спать.

Витя будит звонком.

— Через два дня еду в командировку в столицу, — сообщает он мне последнюю новость.

— Я с тобой!

— Ты сдурел, Березин?! Сдохнуть решил раньше времени?

— Через два дня я буду на ногах и еду с тобой! — ставлю его перед фактом.

Понимаю, что практически нереально и очень рискованно, но как я ее оставлю? Как?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

Два дня я сам ставлю себя на ноги. Медицинские знания и интернет помогают. Понимаю, что ребра от моих манипуляций быстрее не срастутся, да и кровь из носа намекает, что неплохо было бы отлежаться. Но я задвигаю это все как можно дальше. Заказываю себе в интернет — магазине совсем другой корсет. Прошу заведующую клиники достать мне хорошее обезболивающее.

— Березин, ты чего удумал? — спрашивает она.

— Да выспаться хочу, — вру. — То, что здесь дают, мне не помогает. Ты же знаешь, какие препараты в государственных больницах.

— Ну-ну, — не верит умная женщина. Но обезболивающее присылает с курьером.

Шикарно.

К вечеру второго дня в новом, отлично фиксирующем и где надо гибком корсете, спокойно хожу по палате. Таблетки действуют. Уверенность в своих силах растет.

Витя долго спорит с врачом, но забирает меня из больницы под свою ответственность.

— Ты ненормальный!

— У них нет никого кроме меня, Вить, — напоминаю ему в который раз. — Настя не вывезет Салаева одна. Даяну нужна медицинская поддержка на постоянной основе. А теперь еще и психолог.

— Не надо меня уговаривать. Если бы я не понимал, всего этого, ты бы все еще валялся в палате.

Ночь сплю, потому что силы нужны. А рано утром, еще до рассвета, мы выезжаем на машине Виктора в Столицу.

Много часов в дороге. К середине пути я перелезаю назад, ложусь и закрываю глаза. Мне бы сменить опера за рулем через часик. Для этого надо расслабить мышцы и дождаться, когда подействует таблетка.

В тяжелой голове медленно проясняется. Боль во всем теле проходит. Следующую таблетку можно пить только ночью, а лучше утром. Когда перестанет работать эта, придется несколько часов потерпеть. Передоз сильного обезбола — не есть хорошо.

Витя пускает за руль. Сидит рядом, отдыхает, но следит и за мной, и за дорогой.

Вскоре снова меняемся. Мне пока сложно долго сосредотачиваться. Начинает давить в висках и плыть перед глазами.

— Куда мы сейчас? — спрашиваю у него при въезде в родной город.

Я успел отвыкнуть от его суеты, загруженности и гулкого шума, сконцентрированного прямо в воздухе. Понимаю, что возвращаться сюда на ПМЖ не хочу.

— К одному очень заинтересованному в этом деле отставному полковнику, — отвечает мне Витя.

— Отец? — улыбаюсь.

— Дядька. Остановимся у него на все время пребывания здесь. Он поможет нам с этим делом.

Пробираясь по заснеженным улицам еще порядка двух часов, добираемся до знакомого мне района. Здесь в основном проживают бывшие сотрудники внутренних органов или те, кто получил жилье за особые заслуги. Про этот жилой комплекс еще в новостях долго трубили, чтобы все точно запомнили и обязательно похвалили.

* * *

Жена полковника Савельева, очень приятная женщина с интеллигентными корнями, встретила нас в просторной светлой прихожей. Накормила, отправила спать. Мы, как послушные и задолбавшиеся мальчики, выполнили и отрубились, кто где упал. Я даже обезболивающего на ночь не пил, просто не просыпался.

В семь утра встали. Познакомились с Василием Павловичем. После завтрака засели в его кабинете с кофе и домашним печеньем.

Он просматривает документы, что мы привезли с собой. Хмурится, цокает языком.

— Витя, я сейчас позвоню одному человеку. Подполу собственной безопасности. Мы к нему поедем, потому что вот эти подписи, — показывает пару документов — это только его компетенция. И тебе очень повезло, моя мальчик, что этот человек азартен в своей работе и очень мне обязан, — улыбается Савельев. — Кроме него, вам больше никто не поможет. Полномочий не хватит, да и не полезут. Кому хочется ради чужой задницы свою подставлять?

Он во всем прав. А я готов довериться самому Черту, если это поможет вытащить мою семью.

В обед мы с Витей нервно расхаживаем по полутемному коридору ожидая, когда нас позовут. Час уже Василий Павлович ведет беседу за закрытыми дверями безымянного кабинета. Туда периодически забегают какие-то люди. Выбегают, исчезают, и мы опять остаемся вдвоем.

Нервы уже на пределе. Снова дико болит голова. Утром выпил таблетку. Она прекращает свое действие. Чувствую теплую струйку, побежавшую из носа. Перенапрягся.

Сажусь, запрокидываю голову, зажимаю пальцами переносицу и вытираюсь салфеткой.

— Может тебе в больничку? Ты же вроде работал здесь где-то? Могу туда отвезти. Не нравится мне твое состояние, Яр. Бледный, пипец!

— Потом. Давай сначала дождемся встречи с этим подполом.

— Заходите, — нас, наконец, приглашает секретарь. — Ой, — видит испачканную красными разводами салфетку в моих руках. — Я сейчас нашего медика приглашу, — суетится женщина лет сорока в форменной юбке и белой рубашке.

— Не надо, — останавливаю ее. Но секретарь уже звонит кому-то, а Витя довольно лыбится и первым входит в кабинет.

— Мой племянник, — представляет Виктора Василий Павлович. — И Ярослав. Детский врач. Его семья сейчас в заложниках у Самира Салаева. Ребенку нужна медицинская помощь. На тебя вся надежда, Савелий Карпович.

Седовласый мужчина в отличной форме внимательно на меня смотрит. Прислушивается к звукам за дверью своего кабинета.

— Ваш секретарь вызвала мне медиков, — поясняю, что именно там происходит.

— Правильно сделала. Мне еще трупов здесь не хватает, — усмехается мужчина, пряча в стол бокал с остатками коньяка. Душевно они тут посидели. — Заложники с детьми — это всегда приоритет, — объясняет он. — Мы начнем с женщины и ребенка. Я сегодня отдам приказ. Группа разработает план и вытащит твоих. Но, раз там такие связи, — многозначительно приподнимает вверх густые брови. — Они побоятся оставлять Салаева нам. Самира либо грохнут, чтобы не всплыли виновники гибели его младшего брата, либо попытаются вытащить, а потом скорее всего все равно уберут. Раз это дело попало ко мне, он для них опасен. На время расследования вам с семьей придется задержаться в Столице под нашей защитой. Периодически будут дергать на допросы и опознания, как свидетелей. Это официальная процедура. Без нее не обойтись. Зато, как закончим, Виктор на повышение пойдет. А сейчас ты, — машет на меня рукой. — к медикам. — Ты, — кивает Вите. — подключаешься к работе с моей группой.

— Спасибо, — успеваю ответить прежде, чем рухнуть со стула.