Глава 7

Ярослав

За следующие пару дней я перевез их к себе. Настя была бы не Настя, если бы не сопротивлялась, но слушать эту упрямую девчонку я не стал. Сам начал собирать сумки. ей пришлось присоединиться.

А вот Даяну переезд понравился сразу. Малому было интересно помогать мне все упаковывать и даже носить. Как маленький мужчина он выполнил свою функцию на ура.

После работы заехал в небольшое агентство по подбору домашнего персонала. Мне его порекомендовала коллега. У нее там работает знакомая, так что договориться о встрече не составило труда.

Там мне выдали анкеты свободных и подходящих по требованиям кандидаток.

Вернулся домой, сразу вручил бумаги Асе.

— Ужинать будешь? — звучат волшебные слова, наверное, для любого холостого мужика. — Можешь не отвечать, — смеется Настя. — Я по твоим голодным глазам уже и так все поняла.

Мы очень уютно втроем устраиваемся за столом. Все стучат ложками по тарелкам. Ян немножко балуется, Ася на него беззлобно ворчит и собирает со стола раскиданные макароны в форме зверей. Я немножко бешу ее тем, не даю убрать сразу все.

Раскладываю их в ряд, показываю Даяну и задаю вопросы: кто это? Какие звуки произносит? Что ест? Где живет? Рассказываю то, что он еще не знает. Настя успокаивается и с теплой улыбкой наблюдает за нашей игрой.

Освободив стол Настя раскладывает на нем анкеты.

— Переживательно, — вчитывается в каждую.

— Не спорю, но у нас пока нет других вариантов. Точнее есть, — смотрю в ее карие глазки.

— Нет, Яр. Основную работу я не брошу. Пока точно нет. Попробую найти удаленку. Если подвернется что-то не связанное с сетевым маркетингом, продажей кредитных карт по телефону и прочей ерунды, сяду дома.

— Такой вариант мне нравится уже гораздо больше. И вот на этих двух посмотри внимательнее. Я бы пособеседовал.

— Хорошо, — соглашается Настя. — Позвонить завтра в агенство?

— Сам, — поднимаюсь из-за стола. — Я посуду помою, а вы дуйте, спать укладывайтесь. Режим никто не отменял, — обращаюсь к Яну.

Малой обнимает меня за ноги, раскидывает в стороны ручки и с криков «Вжжж» самолетиком улетает в спальню.

Пока Ася укладывает его, устраиваюсь за кухонным столом с ноутбуком, листаю статьи по своей основной специализации, ищу, что полезного сегодня можно почитать. Телефон рядом тихо вибрирует поздним звонком. Не сразу беру трубку, потому что эта дама меня чертовски достала в последнее время. Но звонок повторяется. Учитывая время это настораживает.

— Добрый вечер, Галина, — приветствую маму Мишеньки.

— Ярослав, извините, что так поздно. У сына поднялась температура. вы не могли бы приехать? Я беспокоюсь, — щебечет она.

— Высокая?

— Тридцать восемь и пять. Он капризничает. Я сразу вам позвонила.

— Почему не в скорую? Они быстрее приедут, — объясняю ей.

— Вы же его врач. Я вам больше доверяю. Так вы приедете? — с надеждой в голосе.

— Да. Адрес мне точный скиньте, — прошу ее.

Частная клиника, частные вызовы даже в такое время — это часть моей работы. И ребенок ведь не виноват, что у его мамы в башке вакуум, а мозг давно перекачен в грудь и губы.

Быстро собираюсь. Настя ловит меня уже в прихожей.

— На вызов? — она знает специфику моей работы. Это в государственных поликлиниках врачи по ночам к пациентам не срываются. А у нас эта функция в трудовом договоре прописана и хорошо оплачивается.

— Да. Постараюсь быстро обернуться. Ключи взял, — показываю ей связку, зажатую в кулаке. — Смело ложись спать.

— Я тебя дождусь, — тихонечко отвечает Настя и вроде нет в этой фразе никакого особенного смысла или подтекста, но мне нравится. Я хочу еще ее слышать. Сбегаю, пока, глядя в эти оленьи глаза, снова не нарисовал себе картинку, которой нет.

Поднимаюсь на седьмой этаж панельной девятиэтажки. Пару раз прожимаю кнопку дверного звонка. С той стороны слышатся легкие шаги, щелчок замка.

— Добрый вечер, Ярослав, — бархатным голосом меня приветствует Галина в коротком черном шелковом халате и мягких домашних тапочках. — Проходите. Мишенька только уснул.

— Руки где можно помыть? — спрашиваю у женщины.

— Я покажу.

Провожает меня к небольшой санитарной комнате. Быстро пользуюсь мылом, принимаю из рук хозяйки чистое полотенце. Растираю ладони, чтобы согреть их и не напугать спящего больного ребенка.

У Миши и правда температура. Сейчас невысокая, мать сбила жаропонижающим, но все же есть. Попросил Галину, чтобы сама разбудила сынишку.

Быстро осмотрел капризного малыша, дал матери его успокоить, а сам вышел на кухню, чтобы спокойно расписать лечение.

— Спасибо, — женщина прочитала назначение.

— Это моя работа, но, если вдруг станет хуже, звоните не мне, а в скорую. Вас госпитализируют, — разъясняю ей.

— А что, ему может стать хуже? — взмахивает руками так, что черный шелк халата съезжает с груди демонстрируя кружевное нижнее белье. Отвожу взгляд.

— Я просто предупреждаю. Мне пора, — обхожу ее, иду к двери.

— Ярослав, — мне в спину летит скорее стон, чем мое имя. — может останетесь все же? Я навела о вас справки. Вы давно один. Это непростительно. Такой мужчина просто не имеет права быть одиноким.

— Галина, — разворачиваюсь к женщине и горло перехватывает от злости на человеческое непонимание и глупость. — Халат наденьте. Справочному бюро передайте, что информация у них ошибочная. У меня есть семья, гражданская жена и маленький сын. Кольцо не ношу, потому что при работе с грудными детьми оно мешает. Завтра поговорю с заведующей о том, чтобы Мишеньку перевели к моей коллеге. Марина Игоревна — прекрасный специалист.

— Березин, — она облизывает свои губы, не вызывая во мне никакой реакции кроме отвращения. — Я ведь все равно не отступлюсь. Если я чего-то хочу, я это получаю.

— Прекрасное качество. Уверен, оно вам пригодится, как только вы выйдете на работу. Доброй ночи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Быстро сваливаю, пока эта охотница за приданым не придумала что-то еще. Вот же упрямая баба! Надо поспрашивать у Маринки на счет нее. Может она в курсе о связях, знакомствах этой Галины. А то мало ли, что взбредет в голову обиженной одинокой даме на фоне безделья и бушующих гормонов.

Недалеко от своего дома останавливаю тачку. Напротив цветочный бутик. Он работает круглосуточно и круглогодично. Небольшой уютный магазинчик с симпатичными девчонками — флористами. Если мне нужен букет, я обычно заглядываю к ним. Сейчас просто стою, облокотившись спиной на борт машины, медленно затягиваюсь горьким дымом успокаивая нервную систему.

Купить Насте цветы? А повод?

Березин, когда тебе нужен был повод для того, чтобы подарить женщине цветы? Только Аська не просто женщина, не случайная знакомая ради вполне понятных целей. Она особенная и рядом с ней мой мозг работает совершенно иначе.

Но когда еще, если не сейчас? Она близко, буквально в нескольких шагах от меня. Спит за стеной, ходит по моей квартире в моей футболке. Я очень хотел всего этого. Мне нравится. Мне в кайф от того, что утром вижу ее сонную без макияжа. Она не пытается быть кем-то другим и безоговорочно мне доверяет.

Вот поэтому я все еще стою здесь и кручу в пальцах уже вторую сигарету вспоминая, что вообще-то не курю. Тонкая грань, как вставшая корочка льда на луже поздней осенью, может пойти трещинами, если сделать неверный шаг.

Сломал и выбросил так и не прикуренную сигарету под колеса своей машины. Перешел через дорогу. С перезвоном колокольчиков открыл входную дверь бутика.

— Ярослав? — удивилась девушка и улыбнулась мне отложив телефон на стойку.

— Привет. Я осмотрюсь пока, — медленно иду по залу, пропитавшемуся различными запахами от совсем легких до более тяжелых и резких. — Вот эти мне дай, — показываю на небольшой букет нежно-розовых пионов и… — пробегаю взглядом по верхним полкам. — Вон того белого медвежонка.

— Особенная? — с любопытством интересуется девушка, приводя в порядок букет.

— Единственная, — отвечаю ей рассматривая плюшевую игрушку.

— Ооо! Кажется, мы потеряли еще одного шикарного холостяка в нашем городе, — смеется она, вручая мне мою покупку. — А у нас, кстати, — продолжает щебетать флорист. — сегодня днем все белые розы забрали. Представляете?

— Не очень. И кому же это понадобилось столько? — стало вдруг интересно.

— Ой, а я не знаю его. Статусный такой. Сразу видно, что не местный. Прямо как вы…

— Как я? — отпускаю ручку двери, возвращаюсь к стойке.

— Да. Дорого одетый, ухоженный, красивый. Машина крутая. У нас такие все на виду, а этого я первый раз увидела. Мы немного поболтали, пока я для него цветы собирала. Сказал, что квартиру снял здесь неподалеку. А для кого цветы, не сказал, — вздыхает она.

— Посмотри, — показываю ей фото с распечатки из полиции. — Он?

— Да, — кивает, а потом вглядывается. — Ой… А он что, преступник?

— Нет, ну что ты, — улыбаюсь, чтобы не напугать девушку. Ей еще смену дорабатывать. — Жена его ищет, — шепчу заговорщически. — А он сюда свалил и с местными красавицами отжигает.

— Столичных ему мало что ли? — уже без восхищения спрашивает флорист.

— Не знаю. Побежал, — машу ей рукой и бегу к своей машине.

Пять минут и я возле дома. Поднимаюсь, открываю ключом дверь. Меня встречает тихо работающий в гостиной телевизор.

Быстро скинув куртку и ботинки, прохожу в комнату. Ася спит сидя в уголке на большом диване. Обняла обеими руками подушку, подтянула под себя колени. То ли я так громко дышу, то ли она почувствовала мой взгляд. Глазки открыла и сонно улыбнулась.

— Это мне? — посмотрела на цветы.

— Тебе, — подошел ближе, опустился перед ней на пол, положил подарки рядом. — Все хорошо? — пальцами убрал с лица волосы, коснулся ими щеки.

— Руки холодные, — поморщилась Настя. — У нас все хорошо. А у тебя? Всех спас? — машинально гладит меня по коротким волосам. С удовольствием подставляюсь под эту ласку. Теплая ладонь наводит легкий хаос у меня на голове.

— Да…

Между нами шаг. Он либо разрушит все, что есть, либо сломает эту гребаную стену. Я понимаю, что готов его сделать. Вот прямо сейчас, в эту самую секунду, пока она так близко, пока такая открытая.

Устраиваюсь на диван, беру ее ладошки в свои. Они маленькие такие, я практически полностью прячу их в своих руках.

— Яр, ты меня пугаешь, — Ася смотрит мне в глаза. — У тебя точно все нормально?

— Все хорошо, Аська, — тяну ее на себя, устраиваю на коленях. — Посиди со мной пять минут, — прошу свою девочку.

— У тебя так сердце бьется, — она прикладывает ухо к моей груди. — С ума сойти можно.

Настя

Яр молчит, а его пульс уходит на запредельную скорость. Все еще уютно прижимаясь к нему, держу за руку и кажется, что мои пальцы на его запястье вот-вот начнут подпрыгивать, а сильное сердце пробьет ребра и выскочит прямо ко мне.

Он тяжело, шумно дышит мне в волосы и воздух вокруг нас будто сгущается. Мне и самой дышать становится совсем непросто. Задираю голову вверх, чтобы видеть его глаза. Давно родные, глубокие, теплые как лето. Они сейчас слегка затуманены завораживающей дымкой и расширенные зрачки утягивают меня в их темноту.

Красивые, правильные, мужественные черты лица. Модная темная борода подчеркивает форму нижней челюсти. Губы сжаты в полоску. Все мышцы его натренированного тела напряжены. Я чувствую каждую под одеждой: ноги, пресс, бицепсы. Мне вдруг перехотелось его кому-то отдавать. Это так странно. Словно вспышка в голове.

Но мы ведь друзья…

Да какой там? Между нами давно уже нечто гораздо больше, чем просто дружба. Жизнь сама снова сталкивает нас, притягивает.

Я ведь не стану хуже, если позволю себе новые отношения. Это не предательство. Память о Кариме всегда будет со мной. И Ярослав принимает эту память. Он готов к тому, чтобы она была в нашей жизни. Его обожает Даян.

Что со мной не так? Чего я боюсь?

Подставить его. Мне страшно, что Яр вмешается в разборки с Самиром и пострадает. Березин и сын — это все, что у меня есть на этом свете.

— Ась, я так не могу больше, — хрипло произносит Ярослав. — Меня ломает в этой твоей чертовой френд-зоне.

Его сердце из кувалды, ломающей ребра, превращается в нечто нервно пульсирующее, рваное. Яр перехватывает мои руки, тянет к губам и целует пальцы один за другим. Теплые, мягкие губы бережно касаются кожи, а дымка в его глазах становится гуще.

— Ты нужна мне, — шепчет он почти не прерывая прикосновения. — Ты моя женщина. Давно и безвозвратно моя. Насть, ты вот здесь у меня, — перетягивает мою ладонь от своих губ к груди. — Ему больно без тебя. Чувствуешь? — киваю.

Два зеленых озера, задернутых серой дымкой, приближаются. Его губы осторожно касаются моих. Они словно пробуют меня на вкус и спрашивают разрешения. Разгоняют толпы мурашек по коже, запускают острые импульсы по всему телу. Горячие ладони гладят спину через свободную мужскую футболку. Голова кружится. Яр везде сейчас. Его запах окутывает надежностью. Он дает мне надежду. Дает нам шанс.

— Мне страшно, — шепчу ему, подтягиваюсь чуть выше, чтобы удобнее обнять за сильную шею. Привычно перебираю пальцами его темные короткие волосы на затылке. — Один раз у нас не получилось.

— Один раз у нас ничего не было. Мы даже не пытались. Тебе было слишком больно и страшно, — он водит носом по моей щеке. — Я был рядом, а ты решила, что это отношения. Я покажу тебе, что такое отношения, Ась. Научу. Только дай мне этот шанс. Я правда не могу больше смотреть на тебя и не прикасаться. Слушать твои дурацкие вопросы про моих женщин. Ты — моя женщина. Сегодня сказал Галине, что у меня есть семья. И знаешь что?

— Нет, — улыбаясь рисую пальцем хаотичный узор на его штанине. Яр напрягает мышцы от моих прикосновений. Они пульсируют прямо в руку.

— Я сказал ей правду, — Березин рывком опрокидывает нас на диван. — Только я бы поменял статус с гражданской жены на официальную.

— Ты назвал меня гражданской женой? — смеюсь, прячась на его шее.

От моего дыхания у этого брутального красавчика по коже тоже бегает стадо мурашек. А с виду такой весь сильный, собранный и серьезный. Все так просто оказывается.

Довольно хихикая, дую в местечко за его ухом. Яр шумно выдыхает, кусает меня за мочку.

— Я, похоже, нашла твое слабое место, — не могу перестать улыбаться.

О том, как так у него получилось, вдруг сделать меня своей девушкой за несколько мгновений, я подумаю завтра. Как там? Гражданская жена? Мне нравится, как это звучит.

— Ой, — вдруг замираю в его сильных руках.

— Что такое? — пугается Ярослав.

— Ты минуту назад мне предложение сделал?

Ааа…как же стыдно. Хочется хлопнуть себя ладошкой по лбу, но мои руки заняты более приятными вещами.

— Угу, — он едва сдерживается, чтобы не заржать.

— Только попробуй! — фыркаю на него. — Ай-ай-яй! — визжу на всю гостиную от щекотки. Эти наглые пальцы пробегаются по моим ребрам заставляя меня извиваться и хохотать. — Ярик, стой! Ну стой же, пожалуйста. Сейчас Яна разбудим.

— Все, все, — целует меня в нос, щеки, губы. Мы тяжело дышим, глядя друг на друга несколько мгновений. — Я люблю тебя, Насть, — Яр перестает улыбаться, ведет костяшками пальцев по моей щеке. — Не отвечай ничего сейчас. Не надо. Мне пока достаточно того, что ты открыла для меня дверь в этой дебильной стене между нами и позволила войти на свою территорию. С остальным мы разберемся в процессе. А теперь спать, — подмигивает он. — Я очень устал.

— Спокойной ночи, — сминая пальцами горящие после поцелуев губы иду в нашу с Даяном спальню.

— Сладких снов, — Ярослав ловит сзади, вжимает в себя и прижимается губами к щеке.

Мы расходимся по комнатам, и я снова ему благодарна. Березин не требует незамедлительно ночевать в его кровати. Он сделал всего лишь шаг, а я шагнула ему навстречу. И мне все еще страшно. Я все еще не уверена в том, что поступаю правильно.

Обняв сына, уткнулась в сладко пахнущую макушку. Мое сердце теперь не хуже, чем у Ярика, бьется так сильно, что готово проломить грудную клетку, а по щекам текут глупые слезы, потому что странная мысль шарахнула в мою дурную голову:

«Я потеряла друга сегодня.»

«Обрела надежного мужчину рядом» — подсказывает подсознание.

— Мамочка, — сынок проснулся от моих всхлипов. Повернулся, стер своей маленькой ладошкой влагу с моих щек. — Тебе плохой сон плиснился?

— Да, — целую его в носик. — Но уже все хорошо. Ты же со мной.

* * *

— Ой, — сонно натыкаюсь на Ярослава возле ванной.

— Доброе утро.

Теплый и домашний в мягких серых штанах на широкой резинке, с голым торсом и растрепанными волосами, он обнимает меня, утыкается носом в висок. — Даян спит?

— Да. Не поднимала еще, — пытаюсь привыкнуть к рукам Березина на своей талии.

— Может останетесь дома сегодня? — мурлычет Яр осторожно касаясь губами скулы. — Там зверствует стихия.

— Мне на работу надо, — поднимаю голову, сталкиваюсь с его полным нежности взглядом. — Сегодня еще надо с потенциальными нянями встретиться, — напоминаю ему.

— Точно. Я очень постараюсь успеть, — обещает Березин.

Двумя пальцами гладит мой подбородок, ведет во пересохшим губам и улыбается так, что я позволяю себе вольность. Поднимаюсь на носочки, целую его в уголок губ и быстро сбегаю в ванную.

— Зараза! — он, смеясь, бьет ладонью по двери.

Прикладываю ладони с прохладной водой к щекам. Мне кажется, это все не со мной. Это же Ярик. Мой Ярик. Я сто лет его знаю. Почему сейчас от его прикосновений у меня подгибаются колени?

— Мама, — стучит в дверь Даян не давая мне как следует покопаться в себе и закопать это странное, но очень сладкое чувство.

Помогаю сынишке умыться, почистить зубы. Готовим с ним завтрак, пока Яр принимает душ.

За столом мои мужчины обсуждают последний мультфильм про трансформеров. Березин со знанием дела делится с Яном своими впечатлениями, а малыш с восторгом слушает и кивает в ответ.

Забросив сначала Даяна в детский сад, потом меня на работу, Ярик еще раз обещает, что успеет приехать на собеседование с нянями. Сомневаюсь, если честно. За ночь навалило столько снега, что мы еле сюда доползли. Дорожные службы уже расчищают, но движение на городских дорогах все равно сильно затруднено.

— Настя, там тебя такой сюрприз ждет, — шепчет коллега, встретившая меня в холле офисного здания. — А еще шеф собирает планерку через час. У него для нас супер важные новости.

— Отлично, — киваю ей. — А ты куда?

— Курить, — шепчет и показывает характерный жест двумя пальцами пару раз прикладывая их к губам.

— Оштрафует, — напоминаю ей.

У нас с этим строго. Начальство борется с вредными привычками сотрудников, которые убивают ими свое рабочее время. Радует, что в туалет пока можно ходить не по расписанию, но судя по тому, как со всех сторон он закручивает гайки, мы и до этого скоро дойдем.

Здороваюсь с остальными девчонками, успеваю сделать себе кружку горячего чая, чтобы согреться с улицы. Осматриваю свой стол и не понимаю, про какой сюрприз говорила Катерина.

— Семенова, — в нашем отделе появляется сам шеф. — Скажи своим мужикам, что у нас здесь серьезная организация, а не цветочный магазин. Чтобы я этого веника завтра здесь не видел!

— Какого ве…, — поворачиваю голову в сторону небольшого столика с журналами и флаерами. — Мама… — мне становится плохо от вида огромного букета из белых роз, стоящего в синем пластиковом ведерке.

— Насть, — ко мне подбегает Катя. — Настя, ты чего?

— Кто их привез? — спрашиваю онемевшими губами.

Девчонки подставляют стул, чтобы я не рухнула на пол. Шеф не предает значения моему состоянию и просто уходит.

— Курьер, — отвечает Катя. — Я за тебя расписалась. А отправитель не указан, — щебечет она, поглаживая меня по волосам. — Тебе может врача, Насть? Или домой отпросишься. Ты белая вся. Прямо как эти цветы.

— Нет, — отрицательно качаю головой.

Поднимаюсь. На негнущихся ногах подхожу к ведру с цветами. Мне так страшно к ним прикасаться, будто на них яд, а я тотчас умру, стоит ему попасть на кожу.

Хватаю ведро, стараюсь не дотрагиваться до тонких высоких стеблей. Выношу на улицу этот «сюрприз» и переворачиваю в мусорку вместе с водой. От нее во все стороны разлетается пар. Морозный воздух превращает капельки воды на белых бутонах в лед. Цветы выпадают из урны, но поднять их и засунуть обратно у меня не хватает смелости.

Замерзшие пальцы покраснели. Они дрожат и совершенно не слушаются. Дышу на них, растираю. Сегодня и правда очень холодно. Забегаю обратно в офис, залпом выпиваю горячий чай не чувствуя вкуса. От холода все тело бьет дрожью, зубы стучат и так хочется позвонить Березину, чтобы его бархатный, уверенный голос пообещал мне еще раз, что все будет хорошо. Я уже набираю его номер, но шеф зовет на планерку. Решил начать немного раньше. Это хорошо. Это поможет мне отвлечься.

Беру блокнот, ручку. Роняю ее под стол. Достать ногой не выходит. Приходится встать на четвереньки. Кто бы мне объяснил, на кой черт мне вообще сдалась именно эта ручка?! У меня их полный органайзер. Но я упрямо лезу под стол, пачкаю брюки в пыли, но достаю письменную принадлежность.

В просторном кабинете высокого начальства рассаживаемся на стулья вокруг длинного стола. Шеф во главе, внимательно следит, чтобы пришли все.

— Еще раз всем доброе утро, — улыбается мужчина небрежным жесток подтягивая выше рукава пиджака. — На повестке дня сегодня всего одна новость, но очень важная. Как вы знаете, у нашей компании есть владелец, — все в разнобой подтверждают, что и правда в курсе, что этот пафосный индюк всего лишь директор. — Так вот сегодня он сообщил, что продал нас одному крупному столичному бизнесмену. Что это значит для сотрудников, спросите вы? Повышение зарплат… Семенова! — кричит шеф, а я плавно сползаю на пол со своего стула.

* * *

Прихожу в себя, но глаза открывать совсем не хочется. Есть крохотная надежда, что весь этот кошмар мне просто приснился. Не было этих ужасных цветов, которые преследовали меня вместе с Самиром в моей прошлой жизни. Шеф не говорил про продажу компании.

Пусть всего этого не будет. Ну пожалуйста.

— Ась, — узнаю голос Кати. Нет. Я точно не сплю. — Асенька, ты как? Может врача?

Точно! Врача!

— Телефон, — прошу ее. Язык плохо слушается, во рту все пересохло. — дай.

— Семенова, оклемалась? — давит шеф. Впервые мне хочется его послать так далеко, как только можно. — Ты давай, либо домой, либо за работу. Не задерживай рабочий процесс. Клиенты сами собой деньги к нам не понесут.

Катя вкладывает мне в ладонь прохладный мобильник. Прикладываю его к щеке. Хорошо. Набираю Ярика. Сбрасываю после первого же гудка. У него работа. Не срывать же из-за своей паники. Пусть деток лечит. А мне уже легче.

— Я останусь, — отвечаю шефу.

Делаю себе чай и с трудом включаюсь в работу. Все из рук валится. То карандаш сломается не вовремя, то голос постоянно просаживается и люди на том конце трубки вежливо интересуется, не простыла ли я? Не простыла, но нервный озноб колотит до одури. Сердце стучит прямо в висках, а затылок ломит от головной боли.

«Это не он. Это всего лишь цветы. Розы не виноваты в том, что именно они стали объектом, который напрямую ассоциируется у меня с Салаевым. И с чего я взяла, что это именно он купил компанию? Просто совпадение. Этих столичных бизнесменов море. Может кто-то решил в нас вложиться? Почему нет?» — уговариваю себя, стоя в туалете у зеркала во время перерыва.

Мобильник настойчиво звонит. Ярослав.

— Привет, — улыбаюсь бледными губами.

— Ты передумала насчет няни или не отпустили? — спрашивает он.

— Ой… — выдыхаю и улыбка стирается с моего лица. — Я опоздала, да?

— Не парься, я пообщался с кандидатками. Расскажу. Насть, мне совсем не нравится твой голос. Ты все же простудилась? — беспокоится Ярик.

— Просто устала, — не решаюсь по телефону рассказать ему о случившемся.

— Уверена, что мне не надо сейчас приехать? — спрашивает он.

— Уверена.

— Окей. Я тогда Даяна заберу пораньше из детского сада, и мы вечером вместе за тобой приедем. Как тебе такой вариант?

— Отличный вариант.

Возвращаюсь к работе. Сюрпризов до вечера больше не происходит и как только стрелки на офисных настенных часах показывают шесть, сбегаю на улицу одеваясь по дороге. Кидаю быстрый взгляд на урну. Цветов уже нет. Зато машина Ярослава стоит на парковке весело подмигивая мне фарами.

— Привет, — сажусь на переднее сиденье.

Березин целует в холодную щеку. Он теплый такой. От резкого контраста после мороза меня снова знобит. Ярослав замечает, прижимается губами ко лбу, пальцами ищет пульс на запястье, внимательно смотрит в глаза.

— Что случилось? — безошибочно считывает мое состояние.

— Давай дома поговорим, — прошу его.

При сыне не хочется поднимать эту тему. Я просто обнимаю себя руками за плечи, чтобы не трясло, и смотрю в окно, пока мои мужчины непринужденно болтают и очень стараются поднять мне настроение.

Дома Ярослав берет на себя Даяна. Помогает ему переодеться, умыться, греет ужин и устраивает в гостиной перед телевизором поставив тарелку и кружечку с чаем на табуретку. Сынишка доволен, что ему разрешили поесть под мультфильмы. Обычно я разделяю эти процессы, но сейчас мне важно, чтобы Ян не увидел перепуганную маму.

— Рассказывай, — Ярослав подошел сзади, обнял меня и переплел наши пальцы. Прислонилась затылком к его груди. Слушаю, как бьется сильное сердце. Смотрю на наше с ним отражение в оконном стекле.

— Самир прислал огромный букет белых роз в наш офис, — его сердце пропускает пару ударов, а затем мгновенно разгоняется до сумасшедших скоростей. Мужские пальцы вздрагивают, пресс напрягается и на просторной кухне становится прохладнее. — А потом шеф объявил, что столичный бизнесмен купил нашу компанию. Это не может быть совпадением, — разворачиваюсь к нему, утыкаюсь носом в твердую грудь. Кутаюсь в его запахе, трусь щекой о свитер и нервно целую прямо в мягкую шерсть.

Березин молчит. Гладит меня по волосам механическими движениями. Тяжело дышит, глядя в одну точку.

— Чего он добивается, Яр? Если уже знает, где я, почему не приехал? Я не понимаю.

— Я тоже, Ась. Он ведет какую-то свою игру, но я пока не могу понять мотивов. Хотел найти — нашел. Дальше что? Цветы, компания… К чему все это? Запугать? А смысл? По идее все должно быть наоборот, если у него чувства к тебе остались. Или Салаев настолько в себе не уверен, что может взять лишь страхом?

— Он не такой, как ты, — шепчу ему. — Ты хороший и правильный, а он…

— Мудак, — дает заключение Ярик.

— Мне надо искать другую работу.

— Не надо пока. Увольняйся и побудь дома с сыном. Няню мы нанять всегда успеем, но лучше тебя о нем все равно никто не позаботится. И не спорь, — кладет два пальца мне на губы, чтобы не возражала. — Это на правах друга я не мог требовать, сейчас, на правах твоего мужчины, могу.

— Хорошо, — тянусь на носочках и быстро целую его в щеку. — Мой мужчина, — улыбаюсь, смакуя на языке эту фразу. Звучит непривычно и сладко. — Завтра напишу заявление.

— Умница.

Яр подхватывает ладонями под попу, усаживает на подоконник и жадно сминает мои губы своими в распаляющем кровь поцелуе. Его пальцы забираются мне в волосы, сжимаются на затылке. Он довольно урчит, смакуя каждое прикосновение. Разрывает этот острый контакт между нами, а мне вдруг становится его мало, и я сама тянусь за этой нежностью, надежностью и теплом.