15

С аэропорта сразу отправились в офис. Выспалась, конечно же плохо, даже кофе не спасал. Мысли постоянно уносили меня из кабинета снова в Шанхай. В нашу ночь. Я опять вспоминала всё до мельчайших деталей. Я так привыкла, что Реутов постоянно указывает мне на моё место, показывает, кто у руля, что я просто не знаю, как относиться к нему другому. Оказывается, он способен быть внимательным любовником, а не просто жарким, быть нежным и ласковым, словно с любимой женщиной.

И снова я прихожу к мысли, что у Влада может быть ко мне что-то ещё, помимо желания. Для секса он мог найти любую, но выбрал именно меня. Он терпит в своем доме нахождение там чужого ему ребёнка, в конце концов, сносит мои капризы. Меня можно понять, я сражаюсь за себя, но он не тот, кто стал бы понимать… Но будто понимает. Реутов может меня…любить? За что? Он ведь даже не знает меня до конца, только по встречам, на которых я всегда была с мужем. Но что-то я определённо чувствую от него.

Приятно ли мне это? Нет. Это лишние проблемы, это лишние действия в мою сторону. Хочет трахать — пусть, я уже привыкла к нему в постели, мне даже нравится. Но с чувствами своими лучше пусть не лезет. И я никогда его не приму, у нас, так сказать, сексуально-деловые отношения, не затрагивающие души.

Никогда не могла понять, как можно спать с мужчиной и при этом не любить его. Но теперь я знаю больше — можно заниматься сумасшедшим сексом, умирать от удовольствия и оргазмов, но при этом просто ненавидеть его. Ненависть — самое яркое чувство, которого ему удастся от меня добиться, только и всего. Не прощу его за всё это. Царь и Бог тоже мне нашёлся. Решает мою судьбу. С кем я должна быть, с кем спать и от кого рожать детей. Прямо Повелитель судеб.

Кстати, про детей. До сих пор не придумала, как оставить ребёнка за собой. Контракт связывает меня по рукам и ногам, Реутов далеко не дурак и предусмотрел очень многое. Даже если я рожу вдруг дочь, ведь такое возможно. В контракте сказано, что дочь я оставлю себе, и он будет помогать ее содержать, но долг так и останется за мной, я должна буду…повторить, и родить снова, если того пожелает Реутов. Он вправе меня и отпустит, а может и потребовать еще ребёнка. Как же бесит, что я тут не могу ничего ответить. Мне придётся родить ему снова, если у нас получится дочь, а не сын. И насколько лет я к нему буду привязана тогда? Страшно подумать. Момент, что от ребёнка я должна отказаться, вызывает во мне панику с самого начала. Ни за что на свете я бы не отдала добровольно своё дитя, глотку бы грызла врагу. Но мне некуда было деваться, и я подписала этот чертов договор…. Договор с Дьяволом. Договор с Врагом.

Из мыслей выдернул звонок на мобильный. Тая.

— Да, слушаю, — ответила я и ощутила какое-то беспокойство. Таисия не стала бы звонить по неважным поводам.

— Лена, добрый день, — звучал серьёзный голос женщины из динамика моего телефона. — Демиду опять плохо. Он в обморок упал.

— Боже, — вскочила я на ноги с кресла. — Врача вызвала?

— Да. Но думаю, вам лучше тоже приехать.

— Конечно, я сейчас же приеду.

Повесила трубку и стала спешно собираться. Да что же такое с моим ребёнком? Нет, я всё-таки отправлю его на анализы. Не нравится мне это всё, совсем не нравится. Уже по дороге набрала номер Влада. Идёт рабочий день, и необходимо предупредить о моём отсутствии.

— Да, — ответил он.

— Влад, мне срочно пришлось уехать домой.

— Что случилось? — спросил он обеспокоенно.

— Демиду опять плохо, мне позвонила Тая.

— Вот как… Ну хорошо, понял. Оставайся с сыном сегодня.

— Спасибо. Серьёзно.

— Брось строить из меня монстра, — проворчал он в трубку. — Если понадобится помощь — звони.

— Хорошо.

Реутов сбросил вызов. Задумалась. Может, сейчас его помощь и не пригодится. Врач осмотрит сына, и завтра мы поедем на анализы. Но всё же, предложение о помощи уже стоит дорого, особенного от такого человека как Влад. В наше время редко кто кому руку протянет, и уж точно не захочет заниматься чужим ребёнком, а он предложил помочь. Что-то человеческое всё же в нём есть.

Дома нашла сына в его комнате. Бледный и явно нездоровый. Обморок уже был позади, Тая привела его в чувство, но причины недомогания ещё предстояло выяснить.

— Как ты, малыш? — спросила я, усаживаясь рядом и прижимая светловолосого как его папа мальчика к себе.

— Мама, я устал, — вдруг выдал ребёнок.

Устал? дошкольник, который устал меня просто не на шутку беспокоит. Я впервые такое слышу от него. Боже мой, и он и вправду болен.

— Ты отдохнёшь, когда тебя осмотрит врач, хорошо? — погладила его по спине, пытаясь скрыть своё волнение, чтобы не пугать сына.

— Ладно.

— Когда приедет доктор? Ты давно позвонила? — обратилась я к Тае.

— До того, как вам позвонить. Едва привела его в чувство и уложила в постель. Скоро будет. Демид так резко упал. Играл и вдруг завалился на бок.

— Он не ударился головой? — встревоженно спросила я.

— Нет, он сидел на ковре, и потому просто растянулся на нём без чувств. Ещё у него опять синяк, на плече.

— Опять? Откуда?

— Демид снова не помнит, — вздохнула женщина.

Внизу раздался звонок домофона, и Тая пошла встречать врача. Мужчина в белом халате внимательно осмотрел сына, выслушал симптомы и заговорил:

— Были только синяки неизвестного происхождения и обморок?

— Вчера ещё кровь пошла носом, — отозвалась Тая.

— Что? — возмутилась и испугалась я одновременно. — Почему я узнаю об этом последняя?

— Я не успела вам сообщить. Сегодня хотела рассказать, после вашей работы.

— Ясно, — постучал ручкой о планшет с бумагами доктор. — Что же, подобная симптоматика может указывать на разные заболевания. Сейчас я не готов ставить каике-либо диагнозы. Вам нужно обязательно сдать анализы, в том числе на онко-маркеры. И тогда мы сможем уже выявить общую картину здоровья Демида.

— Онко-маркеры? — переспросила я и ухватилась рукой за край кровати. — Зачем они ему? Это же…

Кажется, сейчас и я упаду на ковёр. Ведь такие анализы сдают, когда речь идёт о раке. Но какое отношение к этому ужасному заболеванию имеет мой сын?

— Не переживайте раньше времени, — строго посмотрел на меня врач. — Это сейчас распространенная методика. Нужно исключить возможность подобного, потому я рекомендую сдать все разом. Есть хорошая клиника, где у вас возьмут анализы в один день и в кротчайшие сроки отдадут результаты. А с ними уже можете приезжать в поликлинику. Возьмите, здесь их адрес, а здесь список анализов.

Доктор протянул мне несколько листов, которые я машинально забрала.

— Я вижу, у вас справка открыта, — полистал что-то у себя в планшете он. — Я продлю вам её, и буду ждать на приём с результатами анализов на руках.

Мужчина встал и отправился к двери.

— Не бойтесь, мама, иначе страх передастся и малышу, — сказал он мне на выходе из комнаты. — Мы просто перестраховываемся. Сдайте всё завтра, не тяните время. Всего доброго.

___

Все необходимые анализы мы с Демидом сдали следующим утром. Теперь оставалось только ждать. Хоть доктор и успокаивал меня тем, что это довольно стандартная процедура, всё равно в душе кружили смятение и беспокойство. Все последующие дни ожидания я не находила себе места, даже Влад будто понимал моё состояния и тревожил мало. Хмурился, расспрашивал о сыне, но пока что-то решить было невозможно, нужно было просто ждать. Неведение изводит, но взамен есть надежда, что всё будет хорошо.

Конечно, я понимала на какой диагноз намекают врачи — рак крови. Только очень надеюсь, что эта беда обойдёт стороной меня и Демида. Впрочем, у Димы бабка умерла от лейкоза, а как известно, предрасположенность может передаться генетически. Но не ребёнку же? Господи, я просто не могу об этом даже думать, я отказываюсь. Слишком много бед на мою голову разом. Даже в церковь съездила, попросила защиты сыну. Не мне, пусть помогут хотя бы ему, он-то в чем виноват? Пусть только поправится, и больше мне ничего не нужно в этой жизни.

За последние три дня мне пришлось уехать с работы ещё раз. Позвонил следователь по делу моего погибшего мужа, и сказал, что оно закрыто, и я могу забрать личные вещи супруга, а так же, что среди вещей была найдена записка, адресованная мне, но пока шло следствие, вещественное доказательство не могли отдать мне. Только сейчас я могу её забрать. В кабинете здания полиции мужчина с усами отдал мне под роспись телефон, часы мужа и саму записку. Окровавленную одежду уже уничтожили сами, а мне вернули то, что было при Диме до момента выстрела. Открывать её при следователе я не решилась, лучше дома. Так и продолжала сидеть с ней в руках.

— Спасибо, — вежливо сказала я ему. — Всё-таки самоубийство?

— Абсолютно точно, — твёрдо ответил он. — Положение руки и пистолета чётко об этом говорило с самого начала. Ничего нового в этом деле найдено не было. Так что… примите еще раз мои соболезнования, и не накручивайте себя. Тех, кого ваш супруг упомянул в записке, мы тоже опросили. У всех есть алиби.

— Упомянул в записке? — переспросила я.

— Вы прочтите, — указал глазами на довольно смятый конверт в моих руках следователь.

— А почему мне раньше не отдали её? Ну хотя бы для того, чтобы уточнить, Дима ли её писал.

— Уточнили, конечно. В комнате было много образцов того, что почерк принадлежал Дмитрию Калиновскому.

— Но почему вы хотя бы не показали ее мне?

— Слишком много вопросов, Госпожа Калиновская, — изогнул он бровь.

Ясно. Мне не положено было знать. Он не будет мне рассказывать о причинах. Да, кажется, придётся тут читать, иначе я не пойму, о чем говорит представитель полиции. Достала из конверта обычный тетрадный лист, исписанный до боли знакомым почерком.

«Лена, я знаю, что это письмо отдадут тебе только после моей смерти. Если вообще отдадут. Но я хочу, чтобы ты знала правду. Я не бросал тебя, меня заставили. Это сделал мой бывший друг. Я пишу эту записку, и знаю, что рано или поздно он придёт за мной. Тебя интересуют причины. Конечно, долг, я должен ему очень большую сумму. Но это не всё. Ещё он требовал, чтобы я расплатился за долги тобой, угрожал мне, но я не сдавался до последнего, не хотел тебя отдавать. Прости, что не уберёг семью. Если он все же добьётся своего, знай, что верить ему нельзя ни в коем случае. Он давно пытается найти способ разорить меня, чтобы завладеть бизнесом и моей женщиной. Он одержим тобой, моя милая Лена, тебе нужно его опасаться. Он на многое способен. Не доверяй ему, и помни, что я тебя любил, просто не справился. Прости, если сможешь».

В полном шоке подняла глаза на сотрудника органов. Господи, как же я во всем была права! Руки дрожали, несчастный лист шелестел в ледяных пальцах. Слёзы с большим трудом удавалось сдержать.

— Вы понимаете, о ком говориться в записке? — нашла в себе силы спросить его.

— Было несколько вариантов. Все оказались с алиби, к тому же, подтверждения словам вашего супруга мы не нашли. Да, долги были, но не доказано, что кто-либо из друзей требовал оплаты…извините, вами.

— Вы считаете, что мой супруг здесь лжёт? — пыталась до последнего сохранить самообладание, что давалось с трудом. Вовсю уже душил ком в горле. Но мои истерики тут точно никому неинтересны.

— Вероятно, так, — спокойной отозвался мужчина. — Мы не нашли доказательств этому, повторюсь еще раз.

— Зачем тогда ему обвинять Реутова?

— Ну например, чтобы вас от него отвернуть. Насколько мы поняли из ситуации, яблоком раздора мужчин стали как раз вы, Елена. Но ещё раз говорю, что с ним мы проводили работу, он здесь не при чём.

Ну да, как же. Никто не посмеет обвинить Реутова, хотя и ребёнку будет очевидно, что это сделал он, я и без записки это подозревала. Они потому мне и не сказали, что пытались "договориться" сначала с Владом, раз речь идёт о нём. Сами собрали какие-то факты и дело закрыли. Если я попробую дать делу ход, могу нехило получить ответки. Алиби? Конечно, оно у него есть. Не сам же он лично ездил к Диме, нанял каких-нибудь молодцов, а сам в офисе посиживал. Только спорить с полицией бесполезно. Либо им «сказали» это дело свернуть, либо сами решили таким образом спихнуть «глухарь». Диму этим все равно уже не вернуть, а мне надо позаботиться о сыне.8c847c

— Ко мне вопросов больше нет? — спросила я, еле выдавив из себя слова.

Хотелось поскорее убраться отсюда, хотя мысль, что мне придётся ехать в дом Реутова, не радовала. Как я смогу на него спокойно смотреть после этой записки?

— Нет, можете быть свободны, — ответил он и подписал мой пропуск. — Возьмите. Всего доброго.

***

Совершенно не помню как на волне адреналина доехала до дома. Автоматически выполняла все необходимые манипуляции с рулем и скоростями, даже пристегнулась. Вышла из авто уже в гараже с совершенно каменным лицом, ни одной слезинки. Наверное, это и называется шоковым состоянием, когда не плачешь, а пребываешь в каком-то ступоре. А может, меня держала в руках мысль, что ребёнок дома и увидит меня в слезах. Я не должна плакать при нем, я напугаю этим сына.

Закрыла машину и ключи небрежно бросила в коридоре. Больше она мне не понадобится. Брать что-либо у Реутова я больше не намерена. Буду ездить на такси. Таисия как раз собиралась нести поднос с полдником Демиду в комнату.

— А, Лена? — подняла она вверх брови. — Вы сегодня рано. Что-то случилось?

— Да, некоторые неприятности. Это личное, — ответила коротко.

— Что ж, понимаю, — кивнула она. — Но постарайтесь успокоиться. Демиду передастся ваше состояние.

— Постараюсь, — вяло улыбнулась я. — Я отнесу ему еду сама. Хочу побыть с сыном.

— Конечно, — подвинула она поднос мне. — Всё готово.

Демид смотрел мультики на диване, обняв любимую панду, которую ему дарил папа. Не такой бледный, и не лёжа в кровати, что не могло не радовать и немного подняло моё настроение.

— Привет, — сказала я, войдя в комнату с подносом.

— Ой, мама, — выдохнул малыш, и вместе с пандой побежал меня обнимать. — Ты не работе?

— Сегодня нет. Вот, принесла тебе перекусить.

— А что там такое? — сунул он нос в тарелки, отлипнув от меня.

— Круассаны, сок и яблоко. Садись.

Сын уселся снова на диван в ожидании. Я поставила поднос на журнальный столик на колесах и придвинул к нему. За весёлой болтовнёй мы опустошили все тарелки. Кажется, аппетит к Демиду тоже вернулся. Может, я в самом деле зря себя накручиваю? Вполне вероятно, что ничего страшного анализы не покажут. В компании сына я заметно повеселела и сама, но стоило мне уйти к себе и снова взять в руки письмо Димы, как мысли снова заполнили меня всю до краёв. Прочла записку еще несколько раз, будто желая разглядеть в ней что-то новое, но ничего так и не нашла. Принялась нервно ходить по комнате.

Нет, это просто уму не постижимо. Реутов оказывается всё же мог быть причастен к смерти Димы. Да, доказательств нет, но я по-прежнему ему не верю. Всё вышло как он того хотел — бизнес остался ему, я тоже… Неужели он готов был лишить другого жизни, своего друга, ради денег и похоти? Мир давно прогнил, а я всё пытаюсь видеть в людях лучшее. Но, кажется, это не о Реутове. Что ж… я поговорю с ним, как только он вернется домой. Пусть тогда он сам ответит мне на все мои вопросы. Он не ожидает их от меня, и соврать не сможет. Мне достаточно лишь его глаз и реакции, чтобы понять, он это сделал или нет. Понятия не имею, что буду делать с этим знанием. Даже если это Влад, я всё равно никуда не пойду на него писать, и не уйду. Я так и осталась его должницей, и нравится мне или нет, мне придётся ему подчиняться, даже если он убийца моего мужа. Выбор мне никто не предоставлял.

Как я буду с ним в постель ложиться после такой правды? Не знаю. Всё меньше мне хотелось играть по его правилам и видеть его рядом с собой. Интересно, дорого ли стоить сменить личность? И как вообще всё это делается? Моей зарплаты на это должно хватить. Сделаю новый паспорт и новые документы на Демида, и улетим с ним далеко-далеко, туда, где нет никаких Реутовых с их чёртовыми контрактами.

Понимаю, что это глупость, и наверное, я не решусь на это. Потому что если Влад меня поймает, то попытку побега точно уж не простит, как бы он не был мной «одержим» по словам из записки. Но всё же открыла ноутбук и попыталась найти хоть какую-то информацию о смене данных и сделала пару закладок, чтобы потом почитать внимательнее. Так же поискала страны, куда проще всего улететь, но чтобы это была Европа. Ничего толкового так и не нашла, захлопнула крышку ноутбуку и убрала его на стол. Всё равно навряд ли я воплощу такие мысли в жизнь… Не до такой степени я бесстрашная.

Уже наступил вечер, а Реутов все не возвращался. Уложила сына спать, еще раз пять прочла записку, могла ее уже цитировать слово в слово, но ни к каким новым выводам так и не пришла. Выложила на стол из сумки телефон и часы Димы. Это всё, что от него осталось. Ещё обручальное кольцо, которое я сняла после похорон и положила в коробочку с украшениями. Не могла спокойно на него смотреть. Села и стала рассматривать часы и смартфон. До боли родные и знакомые. Вот теперь накатили слёзы. Что бы он не сделал, но Дима никогда не будет мне чужим и посторонним. Он мой муж, папа моего сына… Почему же так всё вышло? Сколько раз я задавала себе этот вопрос и не находила ответа, и теперь новые известия о смерти Димы снова всколыхнули всё то, что я пыталась забыть. Впрочем, загадок меньше не стало.

Часы отложила в сторону, а смартфон повертела в руках, пытаясь его включить. Может быть, я смогу найти хоть каике-то ниточки к ответам на вопросы в его телефоне? Жала кнопку, жала, но он не реагировал. Наверное, разрядился давно. Нашла подходящую зарядку и подсоединила шнур к устройству. Подождала какое-то время и снова попыталась включить его. Смартфон ожил и стал загружаться. Закусив губу наблюдала, как бегут картинки загрузки. Чёрт, пароль. Попробовала несколько вариаций, но угадать так и не смогла. Значит, эта дорогая игрушка узнать правду мне не поможет… Положила его обратно на стол и подошла к окну. Придётся ждать Реутова.

Влад приехал ближе к ночи. Я видела свет фар и шум машины внизу. По звукам в доме, наверх он не поднимался. Значит, пошел в свой кабинет, либо где-то внизу ходит. Взяла письмо в руки и отправилась на поиски Реутова.

В гостиной никого не нашла, а вот в кабинете, напротив, горел свет. Перед дверью остановилась, собираясь с мыслями. Без стука распахнула её и вошла.