20

Влад.

Сжал телефон в руке и завис. Беременна. Лена беременна, от меня.

Конечно, я этого хотел и понимал, что рано или поздно беременность наступит. И всё равно она оказалась полной неожиданностью в такой ситуации. Лена в Израиле, она очень много плакала и стрессовала, и сейчас продолжает, это может плохо сказаться на ребёнке. Необходимо ей напоминать, что теперь она отвечает не только за Демида, но и за второго малыша. Она сильная, она справится, а я буду рядом, поддержу, буду заботиться.

Она родит мне ребёнка. Когда-то это было лишь мечтой, а теперь стало явью. Когда она сказала мне, я просто не нашёлся, что ответить, настолько меня захлестнули эмоции. Даже не поблагодарил никак.

Рад ли я? Очень. Только не смог это выразить в словах. Не по телефону. Это слишком большой повод, чтобы обсуждать его в бездушную трубку. Включил обратно компьютер и защёлкал мышью. Отлично, билеты в Иерусалим на завтра ещё остались. Успею как раз все неотложные дела сделать, чтобы иметь возможность улететь хотя бы на ночь. Мне хватит, чтобы сказать всё то, чего я не смог сказать равнодушному аппарату.

Забронировал билеты туда и обратно и снова выключил компьютер. Взял ключи от машины и отправился на парковку. Хотелось быстрее попасть домой, принять душ и выпить немного виски, чтобы успокоить свои нервы. Новость очень меня взбудоражила.

Дом встретил меня тишиной и тусклым светом. Без неё он опустел. Хоть здесь и была Тая, но в отсутствии Лены только днём, всё равно мне казалось, что я остался один словно сирота. Никогда раньше я не чувствовал себя одиноким, до того момента, пока порог моего дома не переступила она. Прошло всего ничего времени, а я уже не понимаю, как дальше жить одному. Нет, не так. Как дальше жить без неё. Моё одиночество, которое раньше было всегда для меня комфортным, привычным и родным, стало давить бетонной плитой на грудь. Вечерами никто не встречает, пусть даже и хмуро, не шлёпает тарелку на стол с ужином, не кидает гневные взгляды янтарных глаз и ядотвитые фразы.

В голове услужливо всплыл образ рассерженной Калиновской. Глаза горят огнём, губы надула, подбородок задрала вверх, аппетитная грудь вздымается от частого дыхания. Возбуждает. Гордая Тигрица. Она никогда не сдавалась, как бы я её не гнул. Это дико бесит и точно так же неистово заводит до исступления. Она всегда борется, не теряет себя и имеет гордость. Прекрасная Нефертити.

Послонялся по дому без цели как неприкаянный. Той жизни, что была у меня до Лены, больше нет. Всё же сходил в душ и засел в кабинете с сигарой и виски. Мысли так и лезли в голову одна за одной под сизые клубы дыма.

Да, меня злит, когда она огрызается и довольно ощутимо кусает. И моя вина в том есть, прямая вина. Это я её вынуждаю быть рядом, а не она меня. У неё есть поводы обижаться, я это понимаю. Всё понимаю, но тайно мечтаю, что однажды увижу эту любовь и преданность в её глазах в свою сторону, с какими она смотрела на своего мужа. Сколько раз я представлял, что заберу её себе и она будет только моя, родит мне сына. Совесть очень долго боролась с запретной страстью к жене друга, когда-то друга. И я бы не посмел влезть, если бы знал, что он ею дорожит и любит Лену. Окончательно меня добило его к ней отношение в последнее время, бесконечные измены и то, что он поставил её на кон в карты. Калиновская спрашивала, почему же я согласился? Да потому, что лучше тогда я, который ей зла не желает, чем кто-то другой, кто просто будет забавляться ею, затрахает до смерти или убьёт как-то иначе, когда она будет сопротивляться. Она просто не понимает, от каких людей я обезопасил её, забрав выигрыш себе.

Вспомнил тот самый разговор перед выстрелом в квартире Димы. Я не гнал его к этому, я не толкал его к долгам, как многие думают обо мне. Он влез в долги сам, не мог остановиться, никого не слушал. Я просто забрал то, что причиталось мне — акции компании. Убивать я его не собирался, но и отнять всё, что есть тоже не смог — из-за Лены. Не смог выкинуть её и ребёнка на улицу, но в итоге это все равно сделали кредиторы.

Убивать Калиновского не хотел, ровно до угроз в сторону жены и сына. У меня как пелена на глаза опустилась. Они просто налились кровью, душу драла когтями ярость. Я давно уже не брал в руки пистолет, хотел завязать с прошлым раз и навсегда. Но ради Лены я бы сделал исключение и равнодушно прострелил бы башку этому мудаку, если бы он не выбрал способ уйти более достойно.

Я был там. Смотрел ему в глаза, ожидая, когда он сделает свой выбор. И я бы выстрелил. Я не стал бы проверять, выполнит ли он свою угрозу или нет, но сказанная им по телефону фраза про Лену и Демида явилась для него смертным приговором. А Алиби… Проинструктированные сотрудники подтвердили, что я был на рабочем месте, а смонтированная моими умельцами запись из кабинета с подделанной датой, была полицейскими принята безоговорочно.

Здесь я её обманул, не сказал, что на самом деле был в тот день у её муженька, направил дуло пистолета на него и готов был нажать на курок. Пусть не знает. Это наши с ним дела. Со мной ей будет лучше. Она заслуживает лучшей доли, мужчину лучше, который сможет сделать её счастливой, который будет ценить её рядом и понимать, какой бриллиант попал ему в руки. Лена принципиальная и верная, именно это я уважаю в ней ещё больше. Именно такую женщину я взял бы в жёны.

И снова мысли о женитьбе… Ну и подсадила ты меня на себя, Калиновская. В наркомана и свою комнатную собачку, готовую бежать за тобой в Иерусалим, превратила…

Не могу до сих пор поверить, что она всё же со мной. Да, сначала топала ногами и кусалась, но приняла. Она носит моего сына. Или дочь. У нас с ней будет ребёнок. Я даже не осознавал, что так хочу малыша. Наверное, просто рядом не было той, от которой я бы хотел детей. Она родит мне… А потом уйдёт согласно контракту, если я не смогу добиться её доверия за время беременности. Пока я не очень продвинулся в этом направлении, но я буду стучаться в её сердце и надеяться, что однажды мне откроют…

Мысль, что завтра я увижу её, вызывала радостный трепет в душе и сладкое предвкушение. Её всего чуть больше суток нет здесь, но я как будто месяц её не видел. Влюбился, как школьник в соседку по парте. Вообще не знал, что способен на такие безумства в тридцать шесть.

Открыл сейф и достал коробочку из сафьяна. Открыл и взглянул на драгоценности внутри. Достойны ли они её? Она-то однозначно достойна владеть этими рубинами. Я купил их в подарок Лене, просто захотелось мне её порадовать. И вот, наступил повод как нельзя кстати. Вложил чек в коробочку, чтобы в аэропорту пропустили. Нужно не забыть его вынуть потом, а то Лену инфаркт хватит от стоимости украшения. Мне впервые захотелось подарить столь дорогую и даже раритетную вещь женщине. Захлопнул крышку и положил на стол коробку.

— Ну что? — спросил я её. — Летим завтра поздравлять твою новую хозяйку?

___

Лена.

Следующий день мало чем отличался от предыдущего. Всё так же томительно ждала результатов анализов, боялась, что состояние сына ухудшилось. И хоть я понимала, что еще слишком мало времени прошло, и предыдущие результаты мало должны отличаться от новых, но всё равно боялась и переживала. Тормозила только беременность, не давала впадать в отчаяние. Я должна беречь здоровье обоих малышей чего бы мне это не стоило, даже в такой ситуации, даже в такие страшные времена.

Каким-то образом, вера Влада в то, что всё будет хорошо, проняла и меня. Где-то я слышала, что если самому верить в свою удачу, то она обязательно услышит и придёт. И я стараюсь верить от всей души, что всё у нас получится, а когда рядом есть тот, кто разделяет твою ношу и поддерживает, надеяться на лучшее проще.

Реутов удивительный мужчина. Я никогда не видела столь красивых и сильных поступков в сторону женщины, которая по факту ему никто и ведёт за собой одной беды. Больше всего мужчины ценят комфорт и удовольствие, а женские проблемы и нытьё терпеть не могут. Меня поразило до глубины души не только то, что он решил меня поддерживать морально, но и то, что стал решать мои проблемы материально. Так ли я ему никто? Так относятся только к «своим» женщинам, которых любят. Я настолько Владу…нужна, что он готов слушать мои слёзы, переживать мои печали вместе со мной и лечить моего ребёнка? Или же он просто оказался настолько глубоким человеком, что дна не видно, и никогда не подумаешь на него, что он именно такой? А может быть, и то, и другое?

До самого конца дня мысли о Реутове меня не покидали, и я ждала обещанного разговора вчера вечером. Но время близилось к ночи, а он всё не звонил. Когда уже уложила спать сына, и стрелки часов приближались к десяти, начала испытывать чувство досады. Чёрт возьми, Калиновская, а ты ведь ждёшь его звонка. Не ври самой себе, ты хочешь услышать его голос, увидеть его имя на дисплее во входящем звонке и снова ощутить в этот момент себя нужной. Получить от него ещё порцию заботы и поддержки.

Кажется, я начинаю подсаживаться на ощущение, что со мной рядом есть сильное плечо. Хорошо это или плохо, не знаю, но я уже ушла далеко от ненависти к нему. Поступки Влада перестали мне казаться настолько уродскими в сравнении с поступками мужа и ситуацией с Демидом. Он перестал мне казаться таким уж плохим, я будто увидела его под другом углом, под которым он мне даже…нравится? Не знаю, как это назвать. Я не могу уложить в голове мысль, что смогу полюбить кого-то другого, Реутова. Если бы кто-то мне сказал, что такая мысль хотя бы будет допускаться в моём мозгу, я бы ни за что не поверила, и просто рассмеялась бы в лицо тому, кто говорит такие глупости. Но теперь мир будто развернулся ко мне реверсом, а до этого я видела лишь одну из сторон.

Спустя время бросила взгляд на часы — одиннадцать. Наверное, он уже не позвонит, пора ложиться спать. Очень странно и непохоже на него — обещал и не сделал. Мог бы хотя бы сбросить смс, чтобы я и не ждала. Вздохнула и убрала телефон на тумбочку у кровати. Только хотела расстелить постель, как в дверь негромко постучали. В удивлении подняла брови, бросила покрывало и пошла смотреть, что за нежданные гости. По дороге кинула взгляд на Демида, который мирно спал в полутьме палаты. Он не слышал стука. Вышла в небольшой коридорчик и закрыла дверь в палату, только после этого распахнула входную.

— Добрый вечер, — сказала мне Анна.

— Добрый, — нахмурилась я. — Что-то случилось?

— Всё в порядке, не волнуйтесь, — тут же поспешила меня успокоить она. — Извините, что беспокою, но вас хотят видеть.

— Меня? Ночью? Кто? — засыпала я вопросами медсестру.

— Владислав Реутов ожидает вас внизу. Возьмите документы с собой, похоже, что он хочет, чтобы вы выехали за переделы центра.

Кто?! Молча в шоке открыла рот и закрыла его обратно. Влад? Здесь? Сейчас?

— Но как же Демид? Как я его оставлю? — заставила я себя собраться с мыслями.

— За ним присмотрят, не переживайте. Все палаты оборудованы камерами и датчиками движения. Если мальчик не будет спать — камера выведет его и на экран, сестра на посту увидит и подойдёт к нему, — пояснила Анна. — Только пожалуйста, предупредите вашего посетителя, чтобы так поздно больше не приходил. Всё же это медицинское учреждение, здесь должна быть дисциплина. Время посещений одно для всех. Если вы планируете уехать на ночь, вы должны это сделать до восьми вечера и вернуться в промежуток с семи до восьми утра.

— Конечно, такого больше не повторится, — кивнула я. Не люблю когда меня ставят в такие неловкие ситуации. Обязательно подниму этот вопрос. — Спасибо. Только вы ему скажите, что маме срочно потребовалось уехать на пару часов, но она скоро вернётся.

— Обязательно. Тогда доброй ночи. Вас ожидают возле выхода в холле на первом этаже.

— Хорошо, спасибо. Доброй ночи.

Вернулась тихонько в комнату, взяла сумочку с документами и закинула туда телефон. Переоделась к платье и туфли, провела по распущенным волосам расческой несколько раз и вышла в палату Демида. Подошла к кровати и поправила одеяло. Сынок спал глубоким сном, возможно, он даже не заметит, что меня тут не было. Постараюсь вернуться как можно скорее.

***

Двери лифта открылись на первом этаже и взгляд тут же упал на высокого мужчину, что стоял спиной к выходу из кабины. Уверенная в себе поза, как всегда безукоризненный костюм и строгий профиль красивого лица ловили на себе взгляды сестёр на посту. Реутов красив, тут не поспоришь.

Он прилетел, чтобы рассказать мне то, что обещал, лично. Не ожидала от него таких сумасбродных поступков. Что там за информация, которую нельзя было сказать по телефону, и нужно было тащиться пол вечера на самолёте, бросив дела фирмы? Любопытство так и разбирало, но здесь я не решусь задать ни единого вопроса. Наверняка, Влад придумал, где нам поговорить, раз хочет покинуть здание медицинского центра.

Будто учуяв меня издали, он обернулся, и тёмные глаза застыли на моём лице, а потом стали скользить вниз и рассматривать меня всю. Старалась идти ровно и не выдавать волнения и смущения, которые неизбежно появлялись вместе с Владом в поле моего зрения, пыталась держать осанку гордо.

Подошла ближе и остановилась.

— Привет, — сказала ему.

— Привет, — ответил он, продолжая разглядывать меня, словно год не видел.

— Так и будем в холле стоять? — спросила я.

— Пойдём, — указал он рукой на дверь.

Придержал для меня её, и я благополучно вышла в ночь.

— В такси, — скомандовал и опередил меня, чтобы открыть теперь уже дверь машины.

Окинула его подозрительным взглядом и села в салон. Реутов обошёл машину и сел рядом со мной. Машина тут же тронулась с места и выехала на дорогу. Видимо, водитель проинструктирован о пункте прибытия. Мне бы тоже хотелось это знать.

— Куда едем? — спросила я Влада, снова встретившись с чёрными глазами, выражение которых вызвало мурашки по позвоночнику.

— В гостиницу, — ответил он. — Не говорить же нам в коридоре больницы, или в палате, где можем разбудить мальчика.

— Да, конечно, — ответила я.

Не понимаю, и чего я так волнуюсь и переживаю? Ну поговорим мы, и потом я вернусь к Демиду. Это же Влад, я его уже знаю, ничего он плохого мне не сделает. Но почему-то в душе крутилось ощущение, что сегодня не обычный вечер, не такой, как другие, и что все последующие вечера уже никогда не станут прежними. Понятия не имею, откуда такие мысли, но надеюсь, разговор с Владом всё прояснит. Не зря же он прилетел сюда, чтобы просто поговорить. Это должны быть очень серьёзные и важные слова, и от этого я волновалась ещё сильнее. Закусила нижнюю губу и задумчиво уставилась на мужской профиль. Что же он расскажет?

___

Такси остановилось возле гостиницы-высотки. Мы покинули авто и двинулись ко входу. Влад молча шёл рядом и взял мои пальцы в руку. Мне не было неприятно, я позволила сжать свои пальцы. Глянула на него, мягко улыбнулась и продолжила следовать за ним.

В лифте он нажал кнопку сорокового этажа и кабина начала подниматься. Между нами так и висело молчание, будто бы мы оба боялись его нарушить. Влад придвинулся ближе и взял мое лицо за подбородок, подняв на себя. Несколько секунд он смотрел на мои губы, а потом приник к ним своими. От поцелуя закружилась голова, пришлось ухватиться за перила в лифте, чтобы не потерять равновесие. Влад перешёл с нежных поцелуев на более глубокие, заставив меня разомкнуть губы, чтобы властно ввести свой язык внутрь и начать ласкать им мой. Я отвечала, но остатки разума не потеряла, и когда мужская ладонь бессовестно сжала ягодицу через платье, надавила ему на грудь руками, забирая свои губы.

— Влад, не увлекайся, мы в лифте, — сказала неожиданно севшим голосом, в ответ лишь получила очередной тяжёлый, заполняющий собой, взгляд. Отпускать меня Реутов не собирался и ещё сильнее прижал к стене, запустил руку под платье и коснулся белья, проведя пальцами несколько раз в самой чувственной зоне. Стало безумно жарко, что он вытворяет? Судорожно вздохнула и вцепилась в его руку, пока во мне боролось два желания — заставить остановиться и попросить продолжить своими стонами.

Кабина добралась до нужного этажа. Двери лифта разъехались. Пришлось ему меня всё же выпустить и выйти в коридор. Шла за ним следом, пытаясь восстановить дыхание. Что это было? Щёки так и горели смущением, хороший разговор намечается, нечего сказать…

Реутов открыл ключом номер и впустил меня первой. Сам зашёл тоже и сразу же прошёл к бару.

— Присаживайся на диван, Лена.

Послушная, словно робот, побрела к дивану, все ещё стараясь взять себя в руки. Не ожидала подобного от всегда сдержанного Влада в лифте… Впрочем, сейчас он много чего делает из того, что я не ожидала. Например, прилетел в Иерусалим.

— Будешь со мной немного вина? — спросил он. — Один бокал ребёнку на нанесёт вреда.

— Буду, — кивнула я.

В самом деле, бокал вина не причинит беды, а атмосферу напряжения между нами разрядит. Влад налил две порции красного вина и подошёл к дивану. Протянул один бокал мне, второй оставил у себя в руке и сел напротив в пол оборота, облокотившись о спинку дивана.

— За встречу, — поднял он вверх вино, призывая меня поддержать тост.

Я протянула свой бокал, чтобы позволить Владу мягко ударить о его стенку своим бокалом, и мы оба отпили ароматного вина, наслаждаясь тонкими нотками вишни. Насчет вина у него хороший вкус.

Реутов отставил свой бокал на стол рядом с диваном и положил свою большую тёплую ладонь на моё колено, выглядывающее из-под платья. Тёмные глаза смотрели мне в лицо, а горячая рука сжимала кожу. Простое движение, но в нём было столько…интима, что снова по спине пробежали мурашки. Мне не хотелось обрывать зрительный контакт и убирать его руку. Я всё оставила как есть.

— Как дела? — спросил Влад.

— Всё так же. Ждём результаты анализов и план лечения от того чудесного доктора, — ответила я, стараясь не уплывать далеко от реальности из-за пальцев, что ласково гладили и сжимали моё колено.

— Как твоё самочувствие? Ты уже сдавала анализы? Нужно следить за развитием ребёнка.

— Ещё нет, — качнула головой. — Меня попросили прийти через две недели, пока ещё срок слишком мал.

— Понятно, — прокомментировал Реутов. — Держи меня в курсе, ладно?

— Хорошо.

— Идём, — вдруг потянул он меня за руку, заставляя подняться на ноги.

Я поддалась, а он повёл меня к зеркалу в полный рост. Встал позади меня, намного возвышаясь надо мной, положил руки на плечи и с шумом втянул запах волос, будто бы этот аромат доставлял ему огромное удовольствие. И снова еле уловимая эротичность момента меня пробила, и я положила руки сверху его ладоней на моих плечах. Какое-то время мы смотрели друг на друга в отражении зеркала, потом Влад прервал молчание.

— Какая же ты красивая, Лена.

Каждый раз непривычно слушать от него комплименты, но приятно…

— Спасибо, — робко улыбнулась я в ответ зеркалу.

— Сейчас ты будешь ещё красивее. Рубины тебе будут к лицу.

Только я хотела спросить, чтобы это значило, как он высвободил свои руки и отошёл к комоду возле окна. Я наблюдала за ним, как он берет с него большую бархатную коробку для украшений и несёт её ко мне. Реутов остановился возле зеркала и открыл коробку. Внутри оказалось потрясающей красоты ожерелье с рубинами и такие же серьги. Никогда так близко не видела подобную роскошь, это же однозначно очень дорого, вещь явно раритетная. Сделаны украшения очень аккуратно, глазу не к чему придраться, а рубины сверкают от бликов света так, словно камни горят огнём. В удивлении подняла на него глаза, как бы задавая немой вопрос: «Это мне?»

Вместо ответа Влад поставил коробку на стол и вынул за изящную цепочку ожерелье. Мягко собрал и отодвинул в сторону мои волосы, а затем положил на шею мне холодный металл. Застегнул лапку ожерелья и взглянул в отражение на меня. Я завороженно смотрела на эти камни и осознавала, что в этом подарке намного больше ценного вложено, чем его неприлично большая стоимость. Реутов принёс и серьги, вставил в мои мочки и застегнул, предварительно сняв старые золотые. Серьги оказались довольно тяжелыми и длинными, спускаясь по шее красными огнями.

— Потрясающее сочетание, — оценил Влад. — Бледная кожа, светлые волосы, карие глаза и огненные рубины. Прекрасная Королева Елена.

От очередных комплиментов снова заалели щёки, по телу растеклось тепло. Мне никогда не дарили такие дорогие украшения, но дело даже не в их цене. Мне никогда не дарили ничего вот так, красиво, с каким-то эротизмом, таким ощутимым смыслом между строк. Положила пальцы на камни и провела по ним, пытаясь оценить их на ощупь.

— Это…очень красиво, Влад, — обратилась я к его отражению. — Но как же я возьму такой дорогой подарок? Я вовсе не заслуживаю его.

— Ты заслуживаешь гораздо большего, чем эти побрякушки, Лена, — ответил Реутов. — Отказ не принимается. Это самое меньшее, чем я могу отблагодарить тебя за ребёнка, которого ты носишь.

Но ведь у нас контракт, по которому я и так должна огромную сумму, а он еще сверху подарки дарит за то, что я всё равно должна была сделать. Какой странный… Я совсем его не понимаю.

— Куда же я буду носить их? — руки никак не хотели отпускать такую красоту, и снова и снова пальцы перебирали рубины. — Они слишком дорогие, чтобы ходить в них в супермаркет.

— Поводы найдутся, — улыбнулся Влад. — Одевай для меня. Как сегодня. В этих рубинах ты заводишь меня ещё сильнее. Тебе можно заниматься сексом? Врач не запрещал?

Он впечатался сзади в меня, прижимая к себе как можно сильнее и целую мою шею. В ягодицу упирался твёрдый член, и я поняла, что меня тоже всё это заводит — его слова и его реакция на меня. Развернулась к нему и взглянула в потемневшие от желания глаза.

— Можно, — ответила я двояко, заломив бровь.

Больше не говоря ни слова, он подхватил меня и понёс к кровати. Остановившись у её изголовья, мы снова встретились губами, в бурном потоке страсти избавляясь от одежды.

— Как же я тебя хочу, — прорычал он мне в губы, когда мы оба нагие упали на кровать.

— Я тебя тоже, — негромко ответила я и вскрикнула, получив укус мочки.

Услышав от меня два раза разрешение, Влад будто окунулся в омут с головой. Целовал каждую клеточку моего тела, каждую родинку, ласкал волосы, вплетая в них свои пальцы, водил языком по шее и груди, прикусывал и играл с сосками, вызывая во мне такую же жгучую реакцию. Я целовала в ответ, прижималась к нему крепче и наслаждалась тем, что мы даём друг другу. Он спустился от груди по животу и ниже, туда, где всё уже изнывало от томительного желания и стало влажным. Позволила ему развести мои ноги шире и откинулась на подушки, сгорая от предвкушения. Он не торопился, целовал сначала одну внутреннюю сторону бедра, потом другую, и лишь потом я почувствовала горячее дыхание и влажный язык на клиторе. Выгнулась навстречу ему, ловя каждое движение губ и языка, остро реагируя на каждое новое касание. Мои стоны подпитывали его ко всё более и активным ласкам, и вскоре к языку присоединились пальцы, которые заходили внутрь меня, заставляя снова стонать и терять разум от удовольствия.

Сильное возбуждение и умелые ласки быстро привели меня к оргазму, заставив рассыпаться осколками по кровати, раствориться в собственных стонах. Едва отдышалась и открыла глаза, как поняла, что меня настойчиво вынуждают перевернуться и податься ягодицами к нему. Влад тоже хотел получить и своё удовольствие. Выгнулась в спине сильнее, чтобы ему было удобно войти как можно глубже. Горячий и очень твёрдый член легко скользнул во влажную плоть до самого предела, я вскрикнула и дёрнулась в его руках, но Реутов держал меня мёртвой хваткой и начал поступательные движения, которые постепенно увели меня от ощущения дискомфорта от резкого вторжения. Меня снова растащили по кровати эти ощущения и бешеный секс, к которому я начала привыкать и даже стала хотеть именно так — грубовато, глубоко, быстро.

Его глухие стоны, больше похожие на рык, заводили ещё больше и я вся отдавалась процессу, беря от него по максимуму. В какой-то момент он затормозил, чтобы передохнуть, но меня уже так вело, что я просто не могла ждать. Я сама начала насаживаться на его член, двигаясь по стволу. Пальцы Влада вцепились ещё сильнее в мои ягодицы, и он застонал гораздо громче.

— Лена, — прорычал он мне в ухо. — Ты чего это придумала, плохая девочка? Мммм…чёрт, как же это ох**нно!

Ему было трудно заставить себя не забирать инициативу, но он кайфовал от того, что происходило и, запрокинув голову, стонал. Возможно, он хотел бы растянуть удовольствие, но я не дала ему этого сделать, и своими движениями вскоре довела его до оргазма. Он глухо стонал, пока член пульсировал во мне, изливаясь спермой, и я стонала вместе с ним, как будто кончила сама.

— Боже, Калиновская, — сказал он мне в ухо, целую мочку. — Я не ожидал, что ты так можешь. Я оценил.

— Я сама не в курсе, что это на меня напало, — ответила я, пытаясь отдышаться. — Твои рубины заколдованные. Не зря же говорят, что старые вещи несут в себе энергетику предыдущего владельца, и совершенно точно в меня кто-то вселился!

В ответ он мягко рассмеялся и прижал меня к себе спиной.

— Да нет, Лена, это ты такая страстная и сексуальная. Потому мне так и рвало крышу из-за тебя, я чувствовал, что ты в постели просто потрясающая, — он ещё раз провёл языком по шее, вызвав отряд мурашек по телу, и встал с кровати. — А теперь в душ. Иди первой, как джентльмен уступлю.

Поднялась с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы и тёмного взгляда, блуждающего по самым откровенным места моего тела. Мне это нравилось. Пошла в направлении душа. У двери остановилась и обернулась на Влада:

— Мы не сняли украшения. Наверное, их нельзя мочить.

— Не переживай, им ничего не будет, — ответил он. — Но если хочешь — давай снимем.

Он подошёл ко мне и принялся вынимать из ушей серьги, расстёгивать лапку ожерелья, намеренно прижимаясь ко мне своим телом. Отложили в сторону рубины и снова сплели губы в жадном поцелуе.

До душа не дошли…