24

Такси остановилась в пункте прибытия. Вздохнула и решительно нажала ручку двери. Поблагодарив водителя за оказанную услугу, прикинула салон и тут же получила в лицо порыв почти зимнего ветра. Константина сегодня звать не стала, я все равно иуда и обратно. Вызвала обычное такси. Окинула тяжёлым взглядом огромное офисное здание, которое раньше я даже любила, и двинулась вперёд.

Не хотелось бы пересечься на одном из этажей с Реутовым, но оформить документы на отпуск по уходу за ребёнком необходимо. Пока собиралась, поймала себя на мысли, что стараюсь выглядеть красиво. Сильно много килограммов я не набрала, и когда ушёл животик и вода, почти совсем вернулась в свою форму. Юбка-карандаш всегда выгодно сидела на мне, к ней светлая блузка и пиджак. Все село по фигуре будто я и не была с погромным животом. Волосы собрала в высокий конский хвост — всё-таки в офис ехала. Единственное, над чем пришлось потрудиться — это макияж, который должен был скрыть следы печали и бессонных ночей по разным поводам. Грудной ребёнок — не лёгкие хлопоты, радости не добавляют ещё и сны с Реутовым, который снова и снова улыбается и обнимает за талию блондинку, как на фотографии из новостей… Когда-нибудь эти сны меня совсем доканают.

Громко цокая шпильками, вошла в здание. Меня ждут в административном отделе, куда я и отправилась. Быстро оформив все необходимые бумаги, уже хотела снова спускаться на первый этаж и вызывать такси, как у самого лифта столкнулась с Ликой, моим бывшим секретарём.

— Елена Сергеевна! Здравствуйте! — чуть не завизжала она от радости. — Как я рада вас видеть!

— Я тебе тоже рада, Лика, — мягко улыбнулась ей.

— Родилась дочь у вас, как мы слышали. Поздравляю вас!

— Спасибо большое.

— Как вы себя чувствуете?

— Уже прекрасно.

— Приехали документы оформлять на отпуск?

— Да, все оформили уже.

— Так вы уже уходите? — с досадой спросила она.

— Да, — кивнула я. — Все дела, что хотела сделала.

— Ну не уходите так быстро, — заканючила она. — Мы же даже чаю не выпили с вами.

— Да у меня же ребёнок дома остался один.

Лика знатная болтушка, да и меня всегда любила. Девушка упорно не хотела меня отпускать.

— Раз вы здесь — значит, ребёнок под присмотром. Идёмте, выпьем по чашке чая и поедете.

Она взяла меня под локоть и повела обратно по этажу. Не стала сопротивляться, мне и самой давно уже не хватает общения. Подруг особо нет, проблемы со здоровьем Демида и мое длительное отсутсвие повлияло на то, что я расселяла и тех приятельниц, что были. Поговорить ни о чем минут пятнадцать действительно очень хотелось. Удивилась, когда мы прошли мимо моего бывшего кабинета и вошли в приёмную Реутова. Надеюсь, его там нет или ему не приспичит выйти…

— А почему мы здесь? — спросила я Лику.

— В каком смысле? — не поняла она. — Я тут давно работаю. Аааа! — всплеснула она руками. — Простите, вы же не знаете, наверное. Вы садитесь, не стойте. Сейчас сделаю чай.

Она засуетилась возле небольшой тумбочки с электрическим чайником, сахаром, чаем и бокалами, и принялась рассказывать, пока я усевшись на диване приемной наблюдала за движениями секретаря.

— Меня же повысили. На ваше место взяли другого переводчика, мужчину. А он работает только со своим секретарём. Я сначала переживала, что меня отправят в один из отделов с понижением должности или вообще уволят, но Владислав Андреевич сказал, что раз вы меня так ценили, а его секретарь как раз уходит, то он забирает меня к себе в приемную! Так что я наоборот получила повышение, и теперь личный помощник генерального директора!

— Ничего себе, — подняла я брови вверх. — Какое интересное стечение обстоятельств. И я действительно тебя ценила, Лика. Очень рада за тебя, правда.

Из кабинета послышался женский смех. Меня будто током прошибло, а улыбка мигом сползла с лица. Она там, Олеся. Я ни разу не видела эту женщину и не слышала, как она смеётся, но почему-то была уверена, что этот низковатый смех с хрипотцой принадлежит не иначе как идеальной стерве Рудзинской.

— Влад на месте? — спросила я Лику.

— Не было, — ответила она и нахмурилась. — Видимо, пришёл когда я отходила и встретила у лифта вас. Простите, Елена Сергеевна, я в курсе о ваших непростых отношениях, и ни за что не повела бы вас сюда, если бы знала, что Владислав Андреевич вернулся.

Конечно, же весь офис в курсе о том, что я начала жить со своим начальником и родила от него дочь. И оказывается, все так же в курсе и о нашем расставании! Понимаю, что шила в мешке не утаить, и все равно это осознание стало для меня не самым приятным. Смех за дверью опять зазвучал, и Лика сочувственно посмотрела на меня. Чёрт, ненавижу, когда меня жалеют. Надо быстрее допивать чай и уходить, пока эти «красавцы» весёлые к нам не вышли. Прямо не работа у них, а сплошной КВН!

— Ничего, — ответила я и попыталась улыбнуться и взяла в руки свою чашку, отпив добрый глоток.

Дверь кабинета Реутова распахнулась, и оттуда выпорхнула та самая блондинка, что я уже видела в газетных сводках. Окинула ее беглым взглядом. Да уж, такую красавицу сложно держать возле себя только в роли партнёра. Была бы я мужчиной, точно бы захотела куда более личного общения… Следом за ней вышел и Влад, и Олеся мягко прильнула к его плечу, что-то шепнув ему на ухо, на что он хитро улыбнулся. Чашка с блюдцем в моих руках невольно задрожала и издала характерный звон, на который Реутов и блондинка обернулись.

— Здравствуйте, — сказала блондинка мне. — Вы к Владиславу Андреевичу? Зайдите позже, мы сейчас очень заняты.

Я не ответила. Поставила дрожащими руками чашку на стол и уставилась невидящим взором впереди себя, стараясь не смотреть в ответ на тёмный пристальной взгляд. Мне же Реутов ничего не сказал. Как будто совершенно обычное дело, что именно я сижу в приёмной его офиса в разгар декрета. А чего я, собственно, ждала? Приветствия элементарного, наверное, но сейчас ему явно не до меня…

— Идём, — подтолкнул ее Влад к дверям, и оба скрылись за поворотом.

Когда шаги стихли, я вдруг поняла, насколько от всего устала, что просто больше не могу себя сдерживать. Закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала. Эта ревность меня совсем сожрёт. Почему мир настолько жесток? Когда Влад был рядом, я не могла определиться в своих чувствах и донести до него, насколько он мне важен и нужен. И только когда я потеряла его любовь, внимание и место женщины рядом с им, тогда четко осознала свою сиротливость. Не столько даже одиночество, сколько жгучую боль в груди, что он ушёл с ней. Он теперь с Олесей, а я ничего больше для него не значу. Даже если чувства ко мне не прошли, он пытается их забыть рядом с ней, он не простил мне обиды и никогда не поверит, что настоящие эмоции к нему у меня тоже появились. Надо было об этом сказать раньше, а сейчас уже бессмысленно что-либо объяснять.

— Елена Сергеевна, ну вы что? — мягко тронула меня за плечо Лика.

— Всё нормально, — ответила я, надрывно всхлипнув. — Сейчас успокоюсь.

Но тут перед глазами снова встала картинка, как Олеся ластится к Владу и что-то ему нашёптывает. Даже приглядываться не нужно, чтобы понять, что девушка с Реутовым флиртует, и насколько сильно он ей интересен. А он улыбается в ответ, скотина, будто бы это взаимно! Может, и взаимно, мне-то какое дело до них? Никакого. Поэтому я заплакала ещё горше.

— Лика, выйди, погуляй полчаса, — услышала я над ухом голос Влада.

В изумлении убрала от лица руки и увидела его стоящим прямо напротив себя. Лика послушно вышла за дверь и прикрыла ее за собой. Слёзы так и капали крупными каплями мне на юбку.

Тут же смутилась и отвернулась, пытаясь подавить всхлипы. Я за своей внезапной жалостью к себе и истерикой не заметила и не услышала как Реутов вернулся. Зачем он вернулся? А Олеся? Он ее оставил одну? Ничего не понимаю.

Тёплые пальцы взяли мой подбородок и заставили повернуться на их хозяина. Какое-то время он изучал моё заплаканное лицо, а потом задал вопрос:

— Что ты здесь делаешь?

— Документы на ребёнка пришла оформить, встретила Лику.

— Могла бы мне сказать, я бы все уладил без твоего приезда сюда.

— Я не беспомощная! — вспыхнула я. — Я уже говорила, что мне ничего от тебя не нужно.

— Почему ты плачешь, Лена? — резко переключился он на другую тему.

— Чай не понравился, — ответила я, глядя в тёмные глаза.

На губах Влада появилась кривая усмешка.

— Весьма остроумно. А если честно?

Не знала, что ответить на это. Попыталась вывернуться из его рук, но разве из этих лап злого медведя выберешься?

— Ты ревнуешь, что ли, Калиновская?

Нервно сглотнула, зажатая в угол этим вопросом, но сдаваться не намеревалась. Не собираюсь быть жалкой перед ним.

— Ты мне не муж, чтобы я тебя ревновала. Трахайся с кем хочешь, Реутов. На здоровье!

— Серьёзно можно, да? — изогнул он бровь. — Вот с кем хочу?

— Да, я разрешаю! — ответила ему, и почувствовала как Влад меня поднимает с дивана и ведёт в свой кабинет.

— Куда ты меня тащишь? — попыталась я забрать руку из захвата, но бороться с ним бесполезно. Он слишком сильный, а я далеко не боец. — Ты слышишь меня? Куда ты меня ведёшь?!

— Трахаться, Ленусь, — спокойно ответил он, а у меня глаза округлились и рот открылся от такой наглости. — Ты же сама сказала, что я могу это делать, с кем хочу. А я хочу с тобой.

— Что? Я не имела в виду себя! И вообще… Ай! Поставь меня обратно! Влад! Реутов, черт тебя побери!

Он подхватил меня на руки, занёс в кабинет и поставил у стола. Запер дверь на ключ и вернулся. Скинул пиджак, бросив его в кресло, и вернулся ко мне. Без предупреждений стал толкать меня, и я врезалась в столешницу, замахав руками. Упасть мне головой на дерево не дал Влад, удержавший меня за талию, крепко прижав к себе и ещё сильнее к столу. В бедро упёрся налитый член, твёрдый даже через брюки. Он с ума сошёл? То игнорирует, то нападает… И хоть тело мое немедленно стало сходить с ума от его касаний, я не желала поддаваться.

— Не трогай меня! — рычала я на него, уперев изо всех сил руки в каменную грудь. — Я не буду с тобой спать. Я тебя не хочу!

Он секунду смотрел на меня пьяными от страсти глазами и вдруг рванул наверх юбку так, что она треснула по швам.

— А это мы сейчас проверим, — сказал он хриплым голосом, усадил меня на стол, заставил развести ноги и опустил пальцы на мои трусики.

Несколько движений по самому чувственному месту заставили меня задрожать и начать дышать чаще. Я не хочу быть той, кого он снова трахнет, как захочет, и выкинет за борт. Собрала волю в кулак и ещё раз уперлась в него, пытаясь остановить.

— Влад, хватит, — голос дрожал, прерывался дыханием, выдавая меня с головой. — Я не хочу быть с тобой… после неё. Иди к своей Олесе!

— А я хочу ревнивицу Лену, а не Олесю.

— Нет, сказала! — повысила голос и начала злиться. Эмоции взяли верх и я залепила наглецу пощёчину.

Звон от удара, казалось, слышно было не весь кабинет. Тёмные глаза недобро уставились на меня, на лице не дрогнул ни один мускул, будто бы он просто ничего не ощутил, в то время как моя ладонь горела огнём. Сильной рукой он схватил мой хвост и потянул к себе ближе голову. Мои волосы Влад намотал на кулак, не давая возможности дёрнуться куда-либо в сторону.

— Нарвалась ты, Калиновская, — сказал он мне на ухо. — Твоя непокорность всегда заводит ещё сильнее.

Вторая рука резко потянула резинку трусиков, и они просто лопнули, открывая доступ к самому сокровенному. Тут же наглые пальцы накрыли клитор и принялись его массировать.

Я хотела его, скучала по его ласкам, у меня давно не было секса, и острые эмоции казались ещё острее. Спина невольно выгнулась, пальцы вцепились в его плечи. Мужские губы жадно целовали, кусали и будто пытались съесть меня, нещадно корябая нежную кожу непослушной щетиной. Я застыла в его руках, все вокруг потеряло всякий смысл, я поняла, что не справлюсь со своим чувствами и желаниями, и ответила ему.

Вскоре поцелуй прервался, и теперь тёмные глаза смотрели прямо в мое лицо, а пальцы продолжали свою настойчивую ласку. По бедру потекла тонкая тёплая струйка, настолько сильно я хотела его любви. Закрыв глаза, и не оглядываясь назад, стонала и кусала губы до боли, ожидая, когда же он запустит в меня палец. Безумно хотелось это ощутить.

Будто услышав о моих желаниях, он осторожно ввёл один палец внутрь. Первое вторжение в мое тело за столь длительный период отозвалось болью. Но вместе с этим эмоции стали просто зашкаливать, когда он начал двигать им быстрее. Перед глазами поплыли цветные круги, я почувствовала приближение оргазма, хотя ласка длилась совсем недолго. Я стонала, и он стонал вместе со мной, кайфуя от того, как хорошо мне.

Сладкие спазмы скрутили все тело, заправляя меня дрожать и кричать от удовольствия. Яркие вспышки довольно быстро прошли, оставляя место нереальному чувству умиротворения. Открыла глаза, тяжело дыша, и встретилась со взглядом Влада, который с большим трудом сдерживал своего внутреннего, голодного по мне, зверя.

— Тебе можно, Лен? — спросил он севшим от желания голосом. — Врач уже позволил?

— Можно, — ответила я, не желая больше останавливаться, и сама потянулась к его брюкам.

Нащупала через брюки твёрдый орган и несколько раз провела по нему рукой. Влад глухо застонал, сжимая мои ягодицы пальцами до боли. Потянулась к ремню и ширинке и освободила член от одежды, продолжив ласки рукой. Некоторое время он, закрыв глаза, наслаждался, а потом перехватил мою руку и убрал в сторону, сжал сильнее мои бёдра, подведя член к самому входу внутрь. Головка коснулась половых губ, и меня снова пробили эмоции и дикое возбуждение.

— Если будет больно — скажи, я остановлюсь. Чёрт, как же я хочу тебя, стерва ты такая. Так бы и трахнул бы от души. Много раз, очень много раз, Калиновская.

Член оказался внутри меня, и хоть Реутов и ввёл его осторожно, все равно принёс болезненные ощущения. Но спустя череду мягких движений, мне удалось расслабиться и получить удовольствие в полной мере. Мы слились воедино прямо на столе офиса, было не разобрать где чьи руки, стоны и рваное дыхание. Мы просто парили над землей, пока не достигли каждый своего пика удовольствия.

Он старался не забываться, чтобы не причинить мне боли, но периодами все равно срывался и со страстью и одержимостью вбивался в меня, даря смешанные чувства боли и кайфа. Перед самым финалом, резко вышел и излился спермой на мой живот с задранной блузкой. Беременность новая мне сейчас не нужна, и об этом тоже Реутов позаботился. Немного отдышавшись, достал из ящика стола влажные салфетки, пока я безвольно так и продолжала лежать на столе. Взял себе несколько штук, остальные отдал мне, чтобы я могла стереть с живота следы нашей любви.

Когда живот был очищен, я села и осмотрела себя. Ужас, он мне всю одежду в приступе страсти порвал! Юбка не годится, как и трусики, рубашка без половины пуговиц, чулки тоже все изорваны. Живым остался только пиджак, и то, потому что почти в самом начале Влад скинул его с меня и швырнул в сторону. И как я поеду теперь домой? Хорошо, что оставила дочери своё молоко в бутылочке, время кормления уже давно наступило.

— Как я поеду домой? Ты привел в негодность мою одежду, — сказала я виновнику происшествия.

— Сейчас закажем новую. Какой у тебя размер?

— Сорок четвертый.

Влад уже привёл себя в порядок и вынул из брошенного на кресло пиджака смартфон.

— Лика, срочно езжайте в магазин одежды и купите юбку, блузку и чулки на девушку сорок четвёртого размера. Это очень срочно! Потом возвращайтесь немедленно в приемную.

— Потому что нельзя быть на свете красивой такой, и так возбуждать мужчин дерзкими высказываниями, — обратился он ко мне с усмешкой. — Иди пока в душ, я дам тебе мою чистую рубашку. А это все сними и брось в мусорное ведро.

Послушала его и отправилась в небольшую ванную комнату, прилегающую к кабинету. Все, кроме бюстгальтера, действительно пришлось со вздохом просто выкинуть. Зашла в душевую кабину и включила воду. Тёплые струи бежали по коже, приятно обволакивая, а я все размышляла.

Что это было? Почему он так резко переменился ко мне? То был холодный как айсберг, то еле сдержался, чтобы не сожрать меня… А что у него с Олесей? С ней он с таким же упоением трахался? Что это всё значит, и что теперь будет с нами дальше?

____

Вышла из душа в рубашке, которую мне принёс Влад и застенчиво остановилась. Она хоть и длинная, и с успехом скрывала почти всё до колена, но всё равно в огромной мужской рубашке я чувствовала себя неуверенно. Реутов прошёлся по мне оценивающим взглядом, а потом улыбнулся.

— Моя рубашка на тебе смотрится очень сексуально, Лена. Садись, чая ещё налью, — Влад указал рукой на диван.

Я чувствовала, что сейчас он будет задавать неудобные вопросы, на которые мне придётся ответить честно, если я всё же хочу вернуть наши отношения. Или начать заново? Я так мечтала, что Влад, наконец, перестанет упорствовать и захочет объясниться, но теперь волнуюсь и боюсь, совершенно не понимая, что отвечать. Думаю, самым лучшим решением будет отвечать правду, просто как всё есть на самом деле, ничего не утаивая. Один раз я уже разрушила по глупости и забывчивости его доверие, больше такого я не хочу повторять.

Диван мягкий, а я словно на кирпичах сидела. Тело напряжено, руки сами собой сплели пальцы, будто я не разговора ждала, а приговора. Очень боялась услышать, что он теперь любит её, а меня забыл и быть со мной не хочет.

Реутов налил две чашки чая и поставил их на столе у дивана. Никто из нас к ним даже не притронулся, они словно декорации стояли в полном одиночестве. Мы же смотрели друг на друга, каждый думая о своём, желая сказать так много, спросить, но почему-то ни одного слова ни у кого выдавить из себя не получалось. Кажется, не одна я боюсь услышать горькие слова…

— Или, может, ты голодная? Хочешь организую обед? — наконец, нарушил тишину Влад.

— Нет, я не хочу. Спасибо, — ответила я и замолчала.

Есть сейчас я точно не смогу. Вся как на иголках.

— Что с нами будет дальше? — решилась задать вопрос я. Это молчание меня уже начало нервировать.

— А что ты хочешь, Лена?

Подобный логичный вопрос поставил меня в тупик. Он хочет заставить меня первой сказать о своих желаниях?

— Я…не хочу, чтобы всё было вот так, — ответила тихо я.

— Так ты всё же ревнуешь? — заломил бровь Реутов. — Ты же кричала, что ненавидишь меня, никогда не примешь, а тут вдруг слёзы. Что же изменилось?

— Всё, — ответила я, взглянув ему в глаза. — Прости, конечно, но ты тот ещё дурак, если не заметил, что я давно уже к тебе не отношусь так, как это было раньше. В Израиле всё изменилось.

— Потому что я вылечил твоего сына?

— Это большой поступок, — кивнула я. — Я оценила его, и всю жизнь готова тебя благодарить за него. Но дело не только в Демиде. Разве любят за хорошие поступки?

— А ты любишь?

Новый вопрос в лоб бросил меня в холодный пот. Я говорила эти слова лишь единожды, своему супругу ещё в семнадцать лет. Сейчас это всё кажется таким далёким и нереальным… Никогда не думала, что смогу любить такого, как Влад. Но я смогла.

— Я уже не знаю. Всё так запутанно, — ответила я, подумав немного. Потом перевела смелый взгляд на него. Если я сейчас не скажу, то потом могу об этом пожалеть. — Мне плохо без тебя. Я ревную тебя к этой чёртовой Олесе, да! Я успела привязаться к тебе там, в Израиле. Не ради твоих денег, потому что ты — это ты, Влад Реутов, такой вредный и неспособный выслушать. Я ненавидела тебя вначале, я и не скрывала. Но позже я узнала тебя лучше, и поняла, что чувства изменились. Ты смог показать себя другим — понимающим, человечным, способным на сочувствие и помощь. В Израиле ты вёл себя как настоящий мужчина. От Димы я такого никогда бы не дождалась. Я теперь не понимаю, как могла любить его, и не замечала тебя. Я просто не хотела быть мразью и изменницей, но ты мне нравился тоже. Тогда в Шанхае, я потому так и сопротивлялась отчаянно, что я просто не могла противостоять тебе. Я бы просто сорвалась в эту пропасть с тобой, но у меня была семья, как бы я посмела? А дальше, когда ты вынудил меня с тобой быть, я ощущала себя отвратительной тварью, которая спит с другим, предавая память о недавно погибшем муже. Ты понимаешь?

Весь мой монолог Влад молчал, подперев голову кулаком, и поглядывая на меня.

— Понимаю, — ответил он так, что я тоже это ощутила — он в самом деле понимает.

Но всё равно делал… Однако, прошлого уже не изменить. Но мы можем исправить своё настоящее и будущее.

— В Израиле я стала по тебе скучать, ждать звонков или твоего приезда. Как ты мог этого не ощущать? Я НИКОГДА тебе не лгала, Влад, неужели ты не понял? Это не произошло в один миг, доверие и чувства к тебе пришли не сразу, если не брать в расчёт то, что нас тянуло друг к другу физически — я этого тоже не отрицала. Мне всегда было хорошо с тобой в постели, с самого первого раза. Но эмоции и привязанность всё же появились позже. Ты меня согрел в своих руках как котёнка с мороза, а потом внезапно снова вышвырнул на снег. Почему ты такой жестокий? Почему не дал мне сказать? Я бы всё объяснила тебе.

В тёмных глазах ворочались сомнения и боль. Он страдал не меньше меня, я чувствовала. Мы оба потеряли столько времени…

Влад вздохнул и ответил:

— Ты столько раз мне показывала, что не любишь, что я тебе не нужен, что я просто уже не надеялся увидеть от тебя настоящие тёплые чувства. Я был согласен обманываться, но вот наступил тот момент, когда я стал ощущать от тебя отдачу и тепло. Я поверил, что всё у нас с тобой может быть. Без контрактов, без давления. Несмотря на тот сложный период болезни Демида, я был счастлив. Счастлив видеть в твоих глазах благодарность, нежность. А потом нашёл эти закладки, и меня как как выстрелом в упор убили. Я вспомнил твоё отторжение до Израиля, твои слова все, которые били по лицу больнее рук, и решил, что ты просто готова была сыграть что угодно, лишь бы я помог тебе.

Он замолчал, и мы оба погрузились в собственные мысли. Смотрели прямо перед собой, пытаясь переварить услышанное.

— Дурак ты, Реутов. Ты ошибся.

— Ты дала мне повод. Зачем ты сделала эти закладки? Разве ты не понимаешь, как больно было увидеть их после всего, что я сделал для тебя, и готовы был сделать еще? Я понимаю, что делая благое дело, очень некрасиво ждать в ответ чего-то, тем более любви, но я не думал, что ты вообще настолько меня ни во что не ставишь, что думала просто надуть меня и сбежать. Только потом ты поняла, что от меня далеко не убежать, да и ребёнок болен. Вот и осталась. Скажешь, не так?

— Не так, — ответила с вызовом. — Я сделала эти закладки, когда очень злилась на тебя. В тот вечер мы беседовали в твоём кабинете. Ты мне рассказал правду о Диме. Я думала, что просто лягу и умру, настолько меня рвали эмоции. Я ненавидела вас обоих. Первая мысль — бежать. Просто уйти отсюда и никогда не слышать ни о Диме, ни о тебе. Я читала всё это, но не могла вникнуть, эмоции слишком сильно меня штормили. И поэтому я сделала эти дурацкие закладки. Чтобы потом прочесть внимательно. Но уже через пару часов я и сама осознала, насколько глупая и недальновидная эта затея. Ты всё равно никуда не отпустил бы меня, я могла быть уже беременна — кстати, так и оказалось, и всё равно ничего своим побегом бы не добилась, кроме того, что разозлила бы тебя. Ещё до диагноза Демида, я уже отбросила эти мысли. Я никуда не ушла бы, если бы ты сам не отпустил меня. Ты меня очень хорошо проучил несколько раз за попытку избежать своей участи, что я просто… просто боялась тебя, Реутов.

Неожиданно он притянул меня к себе, порывисто обняв. Крепко, но нежно, прижал к себе и с упоением вдохнул запах волос. Пару минут он молчал и просто наслаждался моментом, как и я. Мне совершенно не хотелось отстранится, в его руках очень тепло и уютно, я бы так просидела пол жизни.

— Стерва ты. Как же ты мне в душу запала, проехалась по мне не раз танком. Ненавижу тебя, Калиновская! И точно так же сильно люблю.

От этих слов брызнули слёзы. Я так устала от каменного Реутова, который не позволял даже коснуться его, так хотела услышать о том, что по-прежнему небезразлична ему. Теперь тугой ком в груди будто начал расслабляться, разливаясь теплом внутри.

— Я тебя тоже люблю, Реутов, — сказал ему прямо в ухо, взявши в руки его голову.

Он немного отодвинулся, чтобы увидеть мои глаза. Взгляд очень внимательный, будто смотрел куда-то в самую глубь души.

— Что ты сказала? Повтори.

— Я люблю тебя, Реутов. Хоть ты и засранец, — мягко толкнула его под ребро.

На мои губы тут же напали. Поцелуй был таким разным, будто он пытался сказать мне всё сразу своими губами — что очень любит, одновременно с этим ненавидит, обижен, что тосковал по мне, что больше никуда меня не отпустит. Но это лишь ощущения. Своего решения по поводу отношений Влад так пока и не озвучил мне.

Когда уже губы неистово болели, в дверь настойчиво постучали. Нам пришлось прерваться, и он пошёл к двери. Оказалось, что Лика привезла одежду. Я снова ушла с пакетом в ванную комнату и переоделась в новый костюм и блузку. Так я ощущаю себе хотя бы в своей тарелке. Хоть и покупали эти вещи без меня, но всё подошло почти идеально. По крайней мере, в таком виде вполне можно доехать до дома.

— А рубашка красивее на тебе смотрелась, — отметил Влад, и я спрятала улыбку. — Поедем, я отвезу тебя домой.

— А как же твои дела?

— Да к чёрту их. Сегодня у меня выходной. Идём.

Он привёз меня к дому и заглушил мотор.

— Заходить не буду, всё-таки нужно смотаться по кое-каким делам. Я приеду вечером.

— Хорошо, — ответила я и уже нажала на ручку двери, но остановилась. Повернулась к нему и всё же задала вопрос, который мучал меня всё это время.

— Что у тебя было с Рудзинской?

В ответ он молчал, глядя впереди себя. Это молчание больно полоснуло по сердцу. Значит, всё же что-то было, иначе бы он сразу ответил.

— Ты знаешь, я, наверное, даже пойму, если у вас что-то и было. Я постараюсь простить. Только, пожалуйста, не лги. Скажи правду.