Глава 12

*****

— Слушаю вас внимательно, — подобрался я.

— Госпожа Ребира Мехта, — коротко сказал врач.

Ректор Академии? Неожиданно. Чем, интересно, она может помочь Кариму? Она не медик по профилю, насколько я знаю. Гениев родов и кланов всегда натаскивают на бой. Это стратегический ресурс страны.

— У них интересная шакти, — мечтательно улыбнулся Чандрамати. — Многие высокопоставленные медики об этом знают, но нечасто появляется шанс понаблюдать за ее работой воочию. В руках мага восьмого ранга их шакти лечит почти все. Девятый ранг — это абсолютная гарантия.

Еще лучше. С каких пор шакти связана с рангом мага?

— Я неправильно выразился, наверное, — поправился врач, видя мое недоумение. — У рода Мехта лечебный тип шакти. Но их шакти очень сильно завязана на количество вкладываемой энергии. По сути, до шестого ранга их шакти бесполезна, обычная медицина может сделать больше. Но на девятом ранге они творят чудеса.

Странно. Я от дяди вообще ни слова не услышал о зависимости шакти от количества сил. Впрочем, возможно, это особенности молодой шакти. Роду Мехта всего полторы тысячи лет, у них шакти в принципе появилась не так давно.

— И если госпожа Ребира Мехта согласится… — с полувопросительной интонацией произнес я.

— То она поставит на ноги вашего человека за час, — кивнул врач.

Из больницы я вышел в некотором ошеломлении. И от новой информации, и от непонимания, что я вообще могу предложить члену главного рода великого клана.

Понятно же, что по доброте душевной ректор мне помогать не будет.

Если ректор вообще согласится, это будет сделка. Что я могу дать великому клану? Да еще и так, чтобы не открыть этим сезон охоты на себя-любимого?

Полноцветная магия отпадает сразу.

Информацию о пластичности шакти? Даже если то, что я выдал при встрече с дядей и на полигоне Академии — это действительно шакти, которую я каким-то образом ухитрился трансформировать, я все равно не понимаю, как это работает. Да и если бы понимал, вряд ли это актуально для настолько молодой шакти. Им бы с тем, что есть, управиться.

Артефакт? Допустим, я сделаю какой-то артефакт и вложу туда свое полноцветное плетение. Обосную я этот подарок как? Родовое сокровище за жизнь слуги? Бред. Это к Дамаяти я могу с подобным пойти, там все-таки двести лет кровной вражды и вполне реальный шанс уничтожения моего рода через два года. За мир в таком раскладе можно и родовое сокровище отдать. И то меня не все поймут.

Вбитые еще в родном мире рефлексы боевого мага подсказывали, что выход есть. Более того, есть выход, который решит сразу несколько проблем. Но я его пока не видел.

Я доехал до дома, поужинал и уже направился было на наш полигон, чтобы поработать с плетениями, когда меня осенило.

Плетения же!

Я зациклился на силе своей полноцветной магии. А ведь мои преимущества ею не ограничиваются. В моем мире была нормальная база, которая позволяла оперировать плетениями в довольно широком диапазоне.

Основополагающей магической теорией у нас был цвето-функциональный шар. Полюса: белый и черный. Основные сектора: желтый, красный, синий. На их стыке, соответственно: оранжевый, фиолетовый, зеленый. По вертикали все цвета раскладываются на оттенки от белого к черному.

И все оттенки, — что по горизонтали, что по вертикали, — плавно перетекают один в другой.

Каждый цвет — это свойства. Растяжимость, упругость, прочность, — это три основных. Соответствуют цветам: желтый, красный, синий. В сложных оттенках — сложные сочетания свойств.

Это здесь работают только по готовым схемам. У нас любой взрослый маг мог слегка адаптировать знакомое плетение под требуемые условия.

Я же работу с магической теорией освоил намного лучше. Я могу банально пересчитать полноцветное плетение под один цвет магии.

Взять тот же управляемый магический фиксатор, который позволил мне на базе у Дамаяти наклепать на коленке магических «гранат». Он очень простенький сам по себе. В нем используется четыре цвета, и это не много, кстати.

То же плетение невидимости, для сравнения, требует четырнадцать оттенков, плавно переходящих друг в друга.

И если у меня действительно получится одноцветный управляемый фиксатор, то я смогу сказать, что это плетение взял из родового архива. У древних родов в заначках чего только нет обычно.

Менять редкое плетение на жизнь слуги — это тоже слишком жирно, но это уже не родовое сокровище. Можно списать на неопытность мальчишки.

*****

Я угробил на расчеты практически всю ночь. Я многократно матерился на свою привычку полагаться на справочники с поправочными коэффициентами, которых сейчас, разумеется, наизусть не помнил. Я дошел до того, что часть этих коэффициентов подобрал опытным путем. Благо, хоть их порядок я представлял.

И я добился-таки своего. В пять утра я держал в руках черновой вариант нужной схемы. Еще вечер мне потребуется на доводку ее до ума, но это уже детали. Можно идти договариваться.

Ректор Академии ответила на мою просьбу о встрече, переданную через секретаря, удивительно быстро. До начала занятий я попросил о встрече, а после их окончания уже сидел в ее кабинете.

— Слушаю вас, господин Раджат, — нейтрально улыбнулась ректор.

— Госпожа Мехта, — склонил голову я, — заранее прошу прощения, если моя просьба покажется вам слишком наглой. Я прошу не как студент, а как аристократ.

Глаза ректора на мгновение сузились, и она словно преобразилась.

Теперь передо мной сидел не строгий, но справедливый опекун, заранее уставший от шалостей и уверток детей, а матерый хищник из мира большого бизнеса. Ну или типичный представитель могущественного клана.

Ректор даже силу слегка отпустила, и я тут же осознал, что передо мной одна из шести сильнейших магов страны.

— Я слушаю вас, господин Раджат, — вновь кивнула она.

И даже тон изменился.

Что ж, наглядный урок этикета я оценил. И запомню, что ни давить, ни демонстрировать пренебрежение она не стала. Приятно иметь дело с адекватными людьми.

— Мой человек находится в коме, — сказал я. — И я прошу вас ему помочь.

Ректор лишь молча приподняла одну бровь.

Помолчав пару секунд и убедившись, что ничего добавлять я не собираюсь, она с легкой улыбкой поинтересовалась:

— И чем вы собираетесь расплачиваться за такую услугу, господин Раджат?

— Я отдам вам уникальное плетение.

Ректор вскинула уже обе брови и задумчиво покачала головой.

— Хорошая цена, — кивнула она. — Какое именно плетение?

— Управляемый фиксатор.

По губам ректора вновь скользнула улыбка.

— То самое, которое вы применили на территории Дамаяти?

Ну конечно, а чего я хотел? Это великий клан. И разведка у них соответствующая.

— Родичи поделились со мной подробностями, — пояснила ректор. — Разведка докладывала, что там была какая-то нестандартная схема ведения боя, в половине случаев плетения летели от земли вверх. Словно тот, кто их запускал, передвигался ползком или постоянно падал. А все оказалось проще. Вы сделали магический аналог гранат, ведь так?

— Так, — кивнул я.

— И хотите отдать мне тот самый недостающий компонент, который пока никому не позволяет повторить ваше достижение.

— Именно.

Ректор несколько секунд смотрела мне в глаза, а потом спросила:

— А не многовато ли за жизнь слуги?

— Этот человек принес мне личную магическую клятву. Он дважды спас мне жизнь. Я своих не бросаю.

— Достойный ответ, — уважительно кивнула она.

Я смотрел на нее молча и ждал ее решения. В принципе, ничего не мешает ей сейчас отказаться от сделки и попытаться забрать плетение силой.

Правда, я не вижу в этом особого смысла. Разовое применение своей шакти ей практически ничего не будет стоить, разве что пары часов потерянного времени. А любая война, пусть даже с настолько слабым родом, как мой, это все равно потери.

— Я вылечу вашего человека, — сказала, наконец, ректор. — И, пожалуй, добавлю небольшой подарок от себя, для равновесия. Слишком уж ценную вещь вы мне предлагаете.

— Благодарю, — я поклонился из положения сидя.

— Не стоит, господин Раджат, — слегка улыбнулась ректор. — Это мне впору вас благодарить. Нечасто ко мне приходят с настолько выгодными предложениями.

Я улыбнулся в ответ.

— И даже не спросите, что за подарок? — хмыкнула ректор.

— Любой подарок от вас я приму с благодарностью, — ответил я.

У меня прям-таки язык чесался спросить, что за подарок такой, что она аж сама светится от предвкушения, но нельзя. Да, она провоцирует, но это все равно невежливо. Нельзя. Не сейчас, когда от этого может зависеть судьба Карима. Я потерплю.

— Я ценю вашу сдержанность, — улыбнулась ректор. — Что ж, не буду вас томить. Я пришлю вам подарок сегодня вечером с курьером.

— Благодарю. Схему плетения я передам вам завтра до начала занятий.

— С нетерпением жду.

*****

Когда за юным наследником Раджат закрылась дверь, Ребира Мехта откинулась на спинку кресла и довольно улыбнулась. Мальчик повел себя очень достойно. Даже когда она поддалась своему азарту и начала его слегка провоцировать, за рамки этикета он так и не вышел. Молодец, далеко пойдет.

Если поначалу его никто не сожрет.

Мальчик, похоже, так и не понял, что именно он ей предложил. Да на фоне управляемого магического фиксатора жизнь его слуги — ничего не стоящая мелочь. И даже то, чем она решила «уравновесить» его ставку, тоже недотягивает до полной цены.

Управляемый фиксатор — это не только гранаты. Это мины, ловушки, изменение принципов действия магических систем защиты и сигнализации и многое, многое другое. Это магическая революция в военной сфере.

И на острие магического прогресса, благодаря этому юному мальчику, встанет клан Мехта.

А сам наследник Раджат при всех захватывающих дух перспективах вызывал у Ребиры смутное опасение. Причем опасен был не он сам. Скорее, что-то, с ним связанное. То ли то, что он знает, то ли то, чем владеет.

Если подумать отстраненно, откуда в архиве заштатного рода взялось такое?

Еще три века назад Раджат были довольно сильны. Конечно, в одиночку они и тогда не потянули бы монополию на подобное плетение, но в то время с ними охотно вступили бы в коалицию сильные кланы. Непонятно, почему это плетение Раджат придержали.

Возможно, его тогда у них и не было?

А откуда оно могло взяться после? Два века назад, начиная с той скандальной истории с невестой-перебежчицей от Дамаяти к Раджат, этот род покатился по наклонной. Дамаяти давили их два века и сейчас уже почти уничтожили. Все это время у Раджат попросту не было ни денег, ни возможностей заполучить подобное плетение.

Тогда напрашивается безумный и одновременно очень логичный вывод: это плетение — творение мальчишки. Возможно, именно поэтому он — козырь рода.

Информация о статусе членов чужих родов, в общем случае, была закрытой. Ею владела только имперская канцелярия. Однако для великих кланов это не было проблемой, доступ к имперским архивам, — за исключением разделов, содержащих государственную тайну любой степени, — был их давней привилегией.

Очень интересный мальчик, практически облизнулась Ребира. Такого надо держать поближе к себе.

И да, надо будет заехать в больницу к его человеку прямо с утра. Дел там на полчаса, а мальчик оценит жест.

Глядишь, однажды ему понадобится еще какая-нибудь услуга, и он обратится к ней вновь. А там, кто знает, кто знает… Великие кланы давно не принимали к себе новые роды, но иногда свежая кровь не помешает.

*****

Вернувшись домой, я решил размяться перед тем, как сесть за доработку плетения. Принял душ, переоделся в спортивную форму и вышел на задний двор.

Территория моего особняка была относительно небольшой и, по сути, кроме дома и тренировочной площадки размером тридцать на пятьдесят метров, тут ничего и не было. Впрочем, в столице и такой участок был почти роскошью.

На дальней от дома стороне площадки стояло несколько магических тренажеров на разные ранги. Каждый из них вспыхивал определенным цветом при попадании, показывая тем самым точность атаки. Удобная штука, я уже оценил. Это не тир, где надо подтащить к себе мишень, чтобы понять, куда легли выстрелы, тут все наглядно сразу.

На расстоянии в пару десятков метров от одной из мишеней стояла Андана и с очень приличной скоростью отправляла в цель одну магическую атаку за другой. Ее мишень практически непрерывно полыхала зеленым. Это максимальная точность.

Я остановился неподалеку и на пару секунд залюбовался. Красивая она девчонка все-таки.

В какой-то момент Андана отправила в цель последнюю атаку и опустила руки. Она тяжело выдохнула и обернулась.

И толк в тренировках она тоже знает. По ее виску медленно скатилась капля пота, а зубы были сжаты так, что кожа на скулах побелела.

— Шахар, — приветственно кивнула девушка.

— Привет, Андана, — улыбнулся я. — Сколько резервов слила?

— Шесть.

Ого! Сильна девчонка.

Есть разные степени опустошения магического резерва.

Можно оставить энергии на самом донышке — это проходит без последствий. Просто хорошая трудовая усталость, рядовая ситуация.

Можно вычерпать свой резерв досуха — это сродни тяжелой тренировке, когда ты пересекаешь финишную черту и падаешь без сил.

А можно начать черпать жизненную силу вместо магической энергии. И вот до этого доводить нельзя. Несколько плетений в таком режиме — и результат будет похож на жесткую голодовку в течение пары декад. С теми же физическими последствиями и магической реабилитацией на уровне «ложка куриного бульона (то есть магической энергии) раз в два часа».

Идеальная тренировка — это досуха. И несколько раз подряд.

Я спокойно выдерживаю три. Мой рекорд — семь. А у нее рядовая тренировка на шесть. Она магические ранги должна брать намного быстрее, чем в среднем по статистике среди аристо.

— Какой у тебя уровень контроля? — поинтересовался я.

— Восьмой, — хмыкнула Андана.

Ну да, все верно. Еще год-два, и она возьмет пятый ранг. Это уровень не гения, но в двадцать лет иметь пятый магический ранг тоже очень немало. Она ведь и дальше развиваться будет.

— А откуда в тебе такая тяга к тренировкам? — спросил я.

— Привычка, — равнодушно пожала плечами девушка.

Я вопросительно приподнял брови. Давить и даже прямо спрашивать тут уже нельзя, это личное, но интерес я обозначил явно. Захочет — расскажет.

— Я — старшая в семье, — заговорила Андана через пару секунд. — У меня еще младший брат… был. Сводный, но это я намного позже узнала. И то, что отец, который меня вырастил, мне не родной… В общем, неважно. Я брата с детства защищала. Мы в бедном районе жили, там много уличной шпаны. Я драться начала лет в пять, наверное. Сначала за себя, потом еще и за брата. Мелкий на три года меня младше… был. В общем, я привыкла использовать все, что есть в моем распоряжении. И стараюсь быть максимально готовой ко всему.

Да что ж я постоянно ее болевые точки цепляю, а? И ведь без задней мысли спросил что в первый раз, что сейчас.

— Извини, — сказал я.

— Да не стоит, — отмахнулась Андана. — Я могла и промолчать.

Не поспоришь. Я показал интерес, она захотела рассказать. Моей вины тут формально нет. И радует, что она адекватно воспринимает такие вещи, в отличие от той же Амайи.

— Пойду я, — добавила Андана. — Ты ж тренироваться пришел? Не буду тебе мешать. Хорошего дня.

— И тебе.

*****

Конверт, доставленный курьером, мне передали около восьми вечера.

Не скажу, что я ждал его прям с нетерпением, но любопытство то и дело поднимало голову, куда ж без этого.

Я оценил широкий жест ректора. Она ведь могла и не «докидывать» ничего на чашу весов. Я сам предложил цену и не требовал чего-либо взамен, кроме здоровья Карима. Однако она оказалась щепетильной.

Да и в принципе ректор показала себя на удивление приятным партнером. Я как-то не ожидал от представителя великого клана такой доброжелательности и такого располагающего стиля ведения переговоров.

Или я все-таки маханул с оценкой своего плетения?

Ладно, посмотрим, во что ректор оценила мою разработку.

Я вскрыл конверт.