Глава 19

— Выкрутился, паршивец, — язвительно выплюнул император.

Кишори лишь молча кивнул. Он только что изложил императору события Аукциона, и главным среди них, разумеется, было проданное за бешеные деньги плетение сокрытия с маленьким радиусом действия.

Неожиданно всплывший на Аукционе артефакт становления вечного рода был примечательным, но на общий расклад сил ни сейчас, ни в ближайшем будущем не влиял. Кишори — равно как и император — точно знал, что двух других артефактов у клана Харибхадра нет. Слишком молод этот клан, чтобы заиметь такие сокровища.

Это в древности можно было тихо заполучить практически что угодно, а в последние две тысячи лет все подобные вещи тщательно отслеживались.

Император на какое-то время задумался. Кишори с интересом ждал.

Он понимал, что император не будет бессмысленно распаляться и изрыгать проклятия в адрес Раджат. В конце концов, это был вполне логичный зеркальный ответ на его собственные действия. Очень рискованный да, но формально наследник Раджат остался в рамках допустимого.

А вот какие выводы сделает император, Кишори было действительно интересно.

— Это возможно только в одном случае, — наконец, произнес император. — Если это плетение принадлежало мальчишке.

И ведь он прав, понял Кишори.

Если бы плетение на торги выставил какой угодно другой род, схема была бы в единственном экземпляре. И ни вскрыть опечатанный конверт с ней, чтобы скопировать для императора, ни договориться с тем родом о дублировании меньше чем за сутки наследник Раджат не смог бы. Незнакомые магические схемы не копируются так просто, там много условий нужно соблюсти.

А вот если эта схема его — то все становится проще.

— Причем не просто его рода, — подхватил мысль Кишори. — Конверт был нетронут. Я допускаю, что можно было успеть вскрыть его, скопировать плетение и потом вновь запечатать, но это сложно. Куда проще, если эту схему наследник Раджат просто знал.

— И рисовал ее он сам, — кивнул император. — Да, Минто, я тоже к этой версии склоняюсь.

— И тогда все остальные плетения, проданные родом Раджат на Аукционе…

— Тоже делал мальчишка, — вновь кивнул император.

— Он умеет конструировать плетения?

— В каких-то пределах он умеет их менять, — неопределенно покачал головой император. — И, возможно, это умеют все полноцветные. Просто Раджат нужны были деньги, вот он и засветил этот свой козырь. Ну или просто сообразительнее остальных пришельцев оказался.

— Ну да, у него-то нет мощного рода или клана за спиной, — хмыкнул Кишори. — Сам, все сам.

Император едва заметно улыбнулся и добавил:

— Я попробую прощупать Лакшти на эту тему. Если Раджат так легко это засветил, может, это и вовсе не тайна? Да и в принципе, пора бы нам уже начать выяснять, на что способны эти пришельцы. В подробностях.

Кишори поймал укоризненный взгляд императора и мысленно фыркнул. Сам бы император ИСБ не зажимал и не резал их возможности, во всеуслышание объявляя тех же Раджат вечным родом, может, уже и знали бы что-то.

Да и идея поговорить с Лакшти не вызвала у Кишори энтузиазма. Императору виднее, конечно, но такой род просто так навстречу не пойдет. А предложить им взамен сейчас нечего. По крайней мере, такого, чтобы оправдать этот «прогиб» в глазах общества.

— Ваше величество, вы позволите мне озвучить идею касательно государственной структуры власти? — ровно произнес Кишори.

Император прищурился. Друг детства так велеречиво начинал выражаться только в одном случае: когда думал, что императору его предложение не понравится. Однако от него император выслушивал все. Просто потому, что больше этого ему никто не скажет.

— Излагай! — ответил император.

— В Японии аристократия делится на клановую, свободную и имперскую, — коротко сообщил Кишори.

Император хмыкнул и уставился отсутствующим взглядом куда-то в сторону.

— У нас и так-то не любят сотрудничать с государством, — неопределенно покачал головой император. — А уж если официально закрепить этот статус…

— Этот статус даст не только обязанности, но и привилегии, — мягко сказал Кишори. — Мы и сейчас заботимся о тех, кто тесно с нами сотрудничает. Только это неочевидно со стороны, да и многие, вроде тех же Каспадиа, любят делать многозначительные намеки, мол, мы их принуждаем. А имперские аристократы могут получить от государства намного больше, чем свободные, и совершенно официально.

Уж свою выгоду аристократы умели видеть всегда. Одно дело — добровольно отдавать императору больше, чем ты должен по закону. Тут грань очень тонкая, в устах врага такое поведение легко станет раболепием и напрочь загубит репутацию. И совсем другое — сотрудничество на взаимовыгодных, а главное, очевидных обществу, условиях.

Поначалу восприятие новой касты аристократов все равно будет спорным, но мнение изменится быстро. Особенно если государство предложит что-то очень вкусное.

— Налоги, льготы, приоритет при выборе поставщика в госконтрактах, — задумался император.

— Защита и покровительство, прописанные в Положении о касте, — дополнил Кишори. — Назначение на высшие должности госаппарата. Регламентирование боевых действий с кланами вплоть до полного иммунитета…

Император вновь задумался.

— Хорошая идея, — кивнул он, наконец. — Спасибо, Минто. Я подумаю на эту тему.

*****

Несмотря на довольно позднее время, Андана дождалась меня с Аукциона. Она и ужин распорядилась отложить до моего возвращения.

За столом она с интересом расспрашивала меня об Аукционе и обязательно уточняла цену, за которую ушел тот или иной артефакт. Еще и хмурилась, если я этого не запомнил.

Глядя на ее сосредоточенное лицо, я внезапно подумал, а почему бы и нет?

— Милая, у меня есть для тебя задание, — улыбнулся я. — Если захочешь, конечно. Как ни крути, ты пока еще не Раджат.

— Скоро буду, — отмахнулась Андана и устремила на меня горящий взгляд: — Говори!

— Мы получили очень неплохую прибыль с Аукциона, — начал я издалека. — И на магическую защиту этого особняка нам теперь точно хватит. Но я думаю, что имеет смысл сначала расширить нашу территорию, а уже потом ставить защиту. Нам тут рано или поздно станет тесно.

В этом районе земельные участки были относительно небольшими. Сто пятьдесят на сто пятьдесят метров. Эти участки объединялись в стандартный сектор-квадрат, с каждой стороны которого проходила однополосная автомобильная дорога. У восьми участков был доступ к одной из дорог, а центральный «глухой» участок, как правило, объединялся с одним из внешних восьми.

В моем секторе этот центральный «глухарь» принадлежал мне. Общая площадь моего участка, соответственно, составляла сто пятьдесят на триста метров. Для маленького рода этого, в принципе, достаточно.

Но если я захочу серьезно увеличить численность той же родовой гвардии, мы тут не поместимся. Про нормальную оборону — как у Дамаяти, например, — я и вовсе молчу, с соседями через стенку-ограду это нереально.

— Скорее всего, — осторожно кивнула Андана.

— Займешься выкупом прилегающих участков? — предложил я.

— Я? — изумилась девушка.

Странно, что она так удивляется. Переговоры с соседями аристократке вести будет куда проще, чем слугам рода. А наличие деловой хватки Андана показала уже не раз. Да, огрехи в делах у нее есть, но это всего лишь вопрос времени и опыта.

Я вопросительно приподнял брови.

— Конечно, займусь! — тут же поправилась Андана. — В какую сумму надо уложиться? И сколько участков мы хотим?

— Нам нужен весь сектор, — сказал я. — Так, чтобы со всех сторон от нашей территории были автомобильные дороги. Только наш сектор, на соседние пока не замахиваемся. Если оттуда будут предлагать участки по цене ниже рыночной, их тоже можно брать. На будущее. Но по остаточному принципу.

— Поняла, — кивнула Андана. — А наш сектор?

— А вот тут можешь предлагать цену вдвое выше рынка.

— Зачем?! — возмутилась Андана. — Да им и двадцати процентов сверху хватит!

— Я самые крайние условия обозначаю, — с улыбкой пожал плечами я. — А так-то, конечно, чем дешевле — тем лучше.

— Я тебя поняла, — улыбнулась в ответ Андана. — Сделаю.

— Спасибо, милая.

*****

Сразу после занятий в Академии на следующий день я, как и обещал, поехал к Мехта. Асан осталась в машине на гостевой стоянке, а я вошел в дом.

В гостиной меня встретила не только ректор, но и глава ее клана, Неру Мехта. На столике между нами уже стояли блюдца со всевозможными сладостями и чай в чайнике. Не масала, я надеюсь.

Когда Ребира Мехта разлила чай по чашкам, я только обреченно вздохнул. Масала. Ладно, я тут ненадолго, скорее всего.

Пригубив чай и съев какую-то круглую ярко-оранжевую штуковину, я посчитал долг гостя выполненным и с легким намеком посмотрел на главу клана. Тот коротко усмехнулся и достал откуда-то из-за своего кресла небольшую коробочку.

— Не боитесь? — добродушно хмыкнул глава клана.

Это он намекает на то, что, лишившись магии, я вообще ничего не смогу сделать? Вот интересно, а что меняет в этом раскладе моя магия, когда я один в главной резиденции великого клана? Да еще и в присутствии ректора, мага девятого ранга?

Старик протянул мне коробку, я ее взял, раскрыл и достал артефакт. Надев его себе на запястье, я едва заметно улыбнулся и ответил:

— А нужно?

— Нет, конечно, — ответил глава клана. — Мы не имеем враждебных намерений в отношении вас. Но ситуация… мало ли.

Перестраховывается? Опасается, что мальчишка, почуяв собственное бессилие, закатит истерику на ровном месте? Так он должен, вроде, понимать, что у меня есть за спиной опыт прошлой жизни… Не понимаю я его.

А все непонятное меня настораживает.

— Что чувствуете? — сменил тему глава клана Мехта, кивнув на браслет.

Сначала я хотел сразу и честно продемонстрировать им, что на полноцветных магов эта игрушка не влияет. Но своими намеками он подтолкнул меня к выбору запасного варианта.

— Пока ничего, — пожал плечами я.

И глава клана, и Ребира Мехта слегка нахмурились. Любой блокиратор плохо влиял на мага. Даже если ты знаешь, что тебя ждет, резкий отток магических сил — штука неприятная, и не заметить такое невозможно.

— Подождем какое-то время? — предложил глава клана. — Это все-таки не кристаллический блокиратор, может, у него другой способ действия.

— Конечно, как скажете, — кивнул я.

Спросил бы он сразу, знаю ли я принцип действия этой игрушки, мне пришлось бы ответить. А так намеками он может кидаться до посинения.

Отвечать на все подряд реплики собеседника и вестись на завуалированные провокации меня еще в прошлом мире отучили. Случаев, когда не ответить нельзя, на самом деле, не так уж много.

— Повезло вам с Аукционом, — нейтрально произнес глава клана, начиная вроде как ни к чему не обязывающий светский разговор, чтобы скрасить гостю время ожидания. — Очень многие прикидывали, как заполучить такой куш, а к вам он словно сам в руки упал. Поздравляю!

— Благодарю, — так же нейтрально улыбнулся я.

И вот теперь я уже был уверен, что глава клана именно провоцирует. Не на конфликт, нет, ни в коем случае. Он хочет таким образом получить информацию.

Стоит только одному его спорному предположению зацепить собеседника, и дальше, слово за слово, он вытащит из того все. А на эмоциях и подспудном желании оправдаться собеседник еще и выдать может намного больше, чем в спокойном разговоре. На невольную откровенность он провоцирует.

Я умом понимал, что передо мной сидит матерый политик. Не может глава великого клана не принимать участия в жизни страны на самом высоком уровне.

Однако впечатление о клане Мехта как об очень приятных в общении партнерах, которое создала Ребира Мехта, у меня померкло. Это лично с ней очень комфортно вести дела. А вот главе ее клана только палец протяни — всю руку откусит.

Ребира Мехта, кстати, молчала. Она вообще, за исключением приветствий, слова не сказала. Как бы ни был высок ее личный статус, в этой стране все-таки сильны патриархальные традиции. И лезть в разговор поперек главы своего клана она точно не станет.

— Впрочем, о чем я, — так же добродушно продолжал глава клана. — Вы же — вечный род. Я не раз был свидетелем, насколько удачно обстоятельства складываются в пользу вечных. Нет, я ни в коем случае не принижаю ваших усилий, но, согласитесь, вам феноменально везет.

Я с той же легкой улыбкой неопределенно покачал головой.

— Не согласны, я вижу? — хмыкнул он. — Я знаю, как минимум, о двух попытках вашего рода помириться с кровными врагами. Но только у вас почему-то получилось подкупить Дамаяти. Так они еще и невесту вам… предложили.

Любого нормального аристократа эта микропауза взбесила бы. Просто потому, что бастард средненького клана — вообще не ровня наследнику вечного рода, и на месте «предложили» вполне отчетливо читалось совсем другое слово.

— Она у вас красавица! — как ни в чем ни бывало продолжил Мехта. — И сильная, насколько я знаю. Хорошая кровь, хорошее будущее для ваших детей.

Подсластил пилюлю, что называется.

Однако по грани старик ходит. Был бы блокиратор настоящим и для меня тоже, постепенно ухудшающееся самочувствие могло стать той каплей, что заставила бы сорваться.

С другой стороны, этот срыв как раз и можно было бы на блокиратор списать. Ситуацию бы старик замял, но некий «моральный долг» у меня перед ним все равно остался бы.

Что-то клан Мехта мне нравится все меньше. И сближаться с ними я, пожалуй, больше не стану. Хватит им и того, что есть. Только сотрудничество, в чистом виде деловое, и не более того.

И невесту из их клана я даже рассматривать не буду. Не факт, что мне хотели кого-то предложить, но это уже неважно.

Сейчас я понял, что мне нужна своя коалиция. Те, с кем я хоть общаться смогу без вот таких неприятных подтекстов и ожидания двойного и тройного дна в каждой фразе. Не оставят меня в покое, пока я не примкну к какой-то серьезной силе. Или не сформирую ее сам.

Думать о клане пока рано, да и не представляю я, что нужно сделать, чтобы его создать, но союзники нужны все равно. И жены у меня будут только из тех родов и кланов, кто войдет в союз Раджат.

Старик так и продолжал вести «светскую беседу», я отделывался междометиями или откровенно уклончивыми ответами. Время шло.

В какой-то момент Ребира Мехта кончиками пальцев дотронулась до руки главы своего клана, обращая на себя внимание. Тот закончил свою мысль, дождался от меня очередного неопределенного покачивания головой и перевел взгляд на нее.

— Прошло уже почти полчаса, — мягко произнесла женщина. — Думаю, пора заканчивать.

— Спасибо, Ребира, — кивнул глава клана и вновь посмотрел на меня. — Итак, господин Раджат?

— Я не чувствую ничего необычного, — пожал плечами я.

— А плести вы можете? — уточнил он.

Я поднял руку и начал выплетать тестовое плетение своего мира. Оба представителя клана Мехта, как завороженные, уставились на разноцветные нити в моих руках.

А, точно, они же древнюю магию никогда не видели вблизи. Это не вспышки полноцветных плетений во время боя, тестовое плетение моего мира проявлялось в видимом диапазоне сразу и никуда не исчезало.

Плетение сорвалось у меня только на этапе, соответствующем девятому уровню контроля. Неожиданно, кстати. Это значит, что восьмой я уже уверенно держу. Выигранный на Турнире стабилизатор я, конечно, не снимаю, но это все равно многовато.

Когда плетение исчезло, Мехта словно очнулись.

— То есть на вас блокиратор не работает, — вздохнул глава клана.

Я молча кивнул.

— Вы знали об этом? — спросил он.

Подловил. Я-то знал, но только потому, что мне пришлось гоняться за этим артефактом и отбивать его у китайцев. Так-то не должен был знать.

— Предполагал, — вновь кивнул я.

— Почему? — сузил глаза глава клана.

Да ладно, он сейчас еще и посчитает, что я обязан был их предупредить?

— В моей прошлой жизни не было портативных блокираторов, — спокойно ответил я. — Если мы — действительно пришельцы из прошлого этого мира, то все здешние древние артефакты — это привычные мне с детства вещи. Или их аналоги.

— Вот оно как, — задумчиво качнул головой глава клана. — Согласен, это логичное предположение. А что это за артефакт, вы можете рассказать?

Рассказать-то я могу, да только с какой стати мне делиться этой информацией?

Я молча смотрел в глаза старику и прикидывал варианты. Отказать ему я могу и даже буду в своем праве.

Да только долг клана, который был мне обещан за испытания артефакта — вещь довольно неопределенная. Не помочь, если я попрошу, они не смогут. Но одно дело — получить помощь от действительно благодарного тебе клана, и другое — формальное выполнение данного слова.

Я ведь и сам только что такое провернул. Будь я действительно благодарен императору, я отдал бы ему это несчастное сокрытие и забыл бы о нем навсегда. Уж выкрутился бы как-нибудь из последующих проблем.

Нельзя игнорировать дух, выполняя только букву соглашения. Обещал помочь — так помогай до конца.

— В моем мире это называли стабилизатором, — ответил я. — Этот артефакт «обесцвечивает» магию. Для полноцветных магов это облегчает работу, потому что позволяет сразу окрашивать нить в любой цвет, а не бороться с инстинктивной склонностью к какому-то одному цвету.

— А для нас это означает блокировку привычного цвета, — закончил за меня глава клана. — Логично. Благодарю за разъяснения.

Я кивнул, принимая благодарность.

— И за испытания тоже благодарю, — склонил голову он. — Клан Мехта в долгу перед вами, наследник рода Раджат.

Личный долг. Что ж, долг роду они и не обещали. Однако мне надо помнить, что этот долг должен использовать я сам, в течение своей жизни.

*****

— Фух, — выдохнула Асан, когда за нашей машиной закрылись ворота поместья Мехта.

— Что тебя напрягло? — спросил я.

От чуйки профессионалов я отмахиваться не привык. Особенно если эти профессионалы — выходцы из очень непростого древнего рода.

Асан вывела машину из квартала, влилась в поток на более широкой улице и только тогда ответила.

— А знаешь, не «фух», — хмыкнула она. Ее взгляд практически непрерывно бегал по всем трем зеркалам заднего вида. — Я думала, меня Мехта так напрягали, ан нет. Мне и сейчас как-то не по себе.

Я прислушался к себе. Опасности я не ощущал, но какая-то нервозность была. Возможно, это просто эмоциональный отклик на состояние Асан, она мне все-таки не чужая.

— А раньше ты опасность чуяла? — спросил я.

— Только для себя, — пожала плечами Асан и тут же замерла.

— Китайцы? — с понимающей усмешкой сделал вывод я.

— Держись! — рыкнула Асан и резко вывернула руль вправо.