Глава 7

Щёлкнула фотокамера на моём новеньком Алкателе. Я перевёл взгляд с большого зеркала на экран.

Как всегда, хорош. Ничего нового.

— Дорогой, не знала, что ты любишь делать селфи, — мяукнула за спиной Лиза. Даже оказавшись в нашем роскошном номере наедине, она не вышла из образа. Сейчас девушка грациозно сидела в кресле и любовалась мной.

— А что в этом удивительного? — хмыкнул я, косясь на неё через зеркало.

Я активировал покров. Ни взглядом, ни движением Лизи не показала, что почувствовала какие-то изменения в моём энергетическом фоне. Я продолжаю убеждаться, что большинство людей не способны ощущать энергию других. С теми, кто это может, я ещё не сталкивался, но исключать вероятность их существования в этом мире не профессионально с точки зрения Вольного Воителя.

— Обычно этим развлекаются девушки, — улыбнулась она. — Кстати, ты знал, что в России селфи называют «себяшкой»? Очень мило звучит, согласен?

— Согласен, — усмехнулся я и, выпрямив спину, сделал очередное фото.

Вновь посмотрел на экран. Активация покрова никак не отражается на фотографии.

Я переключил камеру на фронталку и, резко развернувшись, в три шага оказался возле «супруги». Наклонился, едва не положив голову затылком ей в декольте и, вытянув руку, сделал общую себяшку.

— Дорогой! Не пугай меня такими неожиданными действиями! — наигранно возмутилась она.

Хотя в её глазах плескала совершенно не наигранная ярость.

Выпрямившись, я послал ей воздушный поцелуй и заявил, что мне нужно в уборную. Она тяжело вздохнула и закатила глаза:

— Дорогой, я уже устала тебя ждать! И раз уж мы все ещё дома во Франции, я пойду вперёд. А вот если бы мы уже были в России, я бы заставила тебе поторопиться. Там не принято, чтобы только что вышедшие замуж женщины проявляли излишнюю самостоятельность.

Я усмехнулся, пытаясь переварить её слова. Если по-простому, во Франции дамы более раскованные. Ну или более отколотые от своих кавалеров — тут как посмотреть. В России было бы странно и подозрительно, если бы новобрачная пришла в ресторан первой. Самый оптимальный вариант — вместе с мужем. Ну или после него, если он решил заказать блюда и дождаться супругу.

Здесь же во Франции поведение моей «жены» будет выглядеть как норма.

Об это я думал, глядя на то, как она, точно красавица-лебедь, выплывает из номера в коридор.

Я остался один.

Что ж, так даже проще. Не придётся идти в уборную.

Вновь подойдя к большому зеркалу, я начал «размывать» свою энергию по контурам до тех пор, пока не растворился в мире.

Моё изображение в зеркале сперва задрожало, а потом исчезло. Я не видел сам себя в таком состоянии. Однако стоило мне напрячь все свои органы чувств (включая и ощущение энергии), как я смог разглядеть в зеркале свой прозрачный силуэт. Казалось, в одном месте подрагивает пространство.

Я расслабился. Силуэт стал менее заметен, но всё-таки сейчас я видел, что в зеркале что-то не так. Поморгаешь — исчезнет. Потом опять появляется…

Пофиг, исследовать я хотел другое.

Подняв руку со смартфоном, я сфотографировал зеркало. Быстро уставился на экран.

Что ж, на фото колебания пространства более заметны — это минус. Но человеческий силуэт различается хуже — это плюс.

Я невольно вспомнил слова своего учителя из прошлого мира. Он говорил мне: «Знаешь, бывает следишь за мухой, а потом резко теряешь её из виду? Так вот, это умение работает на более глубоком уровне».

Если утрировать, я будто бы заворачиваюсь в само пространство, словно сосиска в тесто. Даже голова не торчит. Потому и вокруг моего тела пространство тоже изменяется. Когда сам всматриваюсь в зеркало — я ищу себя, оттого и вижу силуэт.

Но в широком плане — я рябь в пространстве.

Короче, фотка размытая получилась. И это здорово.

Переведя камеру в режим видео, я снял видео, в котором даже рукой себе помахал.

В итоге получил видео с размазанной серединой. Затем «вернулся в мир», поставил телефон на полку, вновь включив запись. И на камеру из обычного состояния растворился в мире.

В результате на записи: вот я был, и вот меня не стало, только хреновая камера снимает какую-то муть, будто фокус пропал. Правда, пропал он не по всему изображению, а лишь в его части…

Закончив свои эксперименты и удалив «неудачные дубли», я пришёл к выводу, что по камерам меня уж точно не распознать, когда я использую своё умение. Плюс, есть вероятность, что чем хуже камера, тем менее заметна на записи будет рябь пространства. Ведь если у тебя из-за дерьмовой камеры и так заснята неразборчивая хрень, то на фоне этой хрени разглядеть другую неразборчивую хрень будет почти невозможно. Это что-то из разряда поиска русалки в мутном пруду, где кроме накеров и трупа пьяного рыбака никого нет.

Однако мне хотелось продолжить свои исследования. Провести, так сказать, полевые испытания. И отельный комплекс, в котором всё завязано на камеры — отличная тренировочная площадка.

Что ж, начинаем.

Я открыл дверь номера и выглянул в коридор. Никого не было, лишь коридорные камеры, мигая огоньками, приветливо на меня пялились.

Дверь я открыл широко и отпустил. Она начала медленно закрываться, а я вернулся внутрь номера, скрывшись от «глаз» коридорных камер. В номерах камер, разумеется, не было.

Однако далеко от двери я не ушёл, развернулся, растворился в мире и пулей вылетел в коридор, так и не задев дверь.

Теперь можно погулять по округе.

Я направился к лифту, оглядываясь по сторонам и примечая для себя расположение камер. О, вот закуток, в котором находится комната персонала и хозблок. Этот закуток — одна из немногих местных слепых зон.

В закутке я затаился и принялся ждать постояльцев, которые пойдут к лифту. Прождал недолго, буквально пару минут. За это время через приоткрытую дверь комнаты для персонала от местных работниц, попивающих кофе, успел узнать, что горничная Мариетта ворует шампуни и гели для душа, а потом продаёт их через интернет. А горничная Жаклин переспала с тремя гостями за две тысячи евро. Дальше бабы в комнате для персонала начали обсуждать садовника и пекаря, но, хвала Небу, в этот момент появилась пожилая пара гостей отеля, которые расслабленной походкой шли к лифту.

С ними в лифт вошёл и я.

В лифте французского отеля камер не было. С одной стороны, это хорошо для моего эксперимента. С другой же…

Я стал свидетелем страстных лобзаний этой седой парочки. Нет, я не осуждаю — любите друг друга в любом возрасте, для здоровья полезно.

Но вид лобызающихся старперов — зрелище, конечно, на любителя.

Правда, когда к первому этажу старики отлипли друг от друга, и у бабульки загорелись глазки, было любо-дорого смотреть на неё. Лютик Вертихвост всегда говорил, что любовь красит женщину в любом возрасте.

О, а вот и моя женщина. А чего это она не дошла до ресторана?

А что это за хмыри рядом с ней?

Лиза стояла в лобби возле стены, украшенной декоративным мхом, и сдержанно улыбаясь, что-то отвечала женщине с объёмной рыжей причёской. Собеседница моей «жены» была облачена в вызывающее красное платье, а в её громадном декольте на пышных холмах покоился кулон с рубином. Рыжая активно размахивала руками, прикрывая собой широкоплечего мужика в дорогом синем костюме.

Рожа у мужика хоть и была внешне ухоженная, но взгляд и шрам над бровью выдавали в нём… нет, не военного. Но тоже любителя силовых решений. Правда, из другого лагеря.

Подойдя к спорщикам поближе, я встал подле Лизы. Ожидаемо, на меня никто не обратил внимания.

— Как ты посмела шалоболда малолетняя, заглядываться на моего мужа⁈ — возмущалась рыжая.

— Мадам, — со вздохом проговорила Лиза, — я уже битый час вам пытаюсь объяснить, мы просто ехали в лифте. Я случайно заметила его запонки и подумала, что стоит подарить такие же моему мужу. Ему понравится. Кстати, где вы такие приобрели?

— Ты мне зубы-то не заговаривай! — распалялась рыжая. — Мужу она хочет подарить! Ты ещё и замужем⁈ А может, нам твоему мужу рассказать, как ты без него время проводишь⁈ На других мужиков тут пялишься⁈ Как думаешь, сколько ты ещё минут замужем пробудешь, когда твой мужик узнает⁈

— Думаю, долго. До самой старости, — чуть улыбнулась Лизи.

— Лыбишься, да⁈ Послушай, девочка, ты очень сильно обидела меня и моего мужа. Да ещё и на глазах у кучи народа. Но этот инцидент можно решить полюбовно. Ты ведь хочешь его решить?

Что ответила Лиза, я уже не слышал, рванув обратно к лифту и запрыгнув в него вместе с официантом в ливрее, на которой было написано «обслуживание номеров». Официант катил перед собой забитый яствами и бутылками сервировочный столик.

Ему было нужно на этаж выше моего, но я успел зажать нужную мне кнопку в последний момент. Официант удивился, когда лифт раскрыл двери на другом этаже.

Я же быстрым шагом направлялся к двери нашего номера.

Ситуация была мне предельно понятна. Простой развод на деньги. Чаще бывает наоборот — мужику подсовывают красивую девушку, а затем с него трясут деньги, «иначе жена узнает». Ну или другие угрозы в том же духе. Здесь же у нас то же самое, только по-французски. Не одних лишь мужчин можно разводить через женщин, но и женщин через мужчин.

Причём я не удивлюсь, если узнаю, что Лиза вообще на него не смотрела. Может, случайно, когда поворачивалась. Но разводилам это достаточно. Увидели хорошо одетую молоденькую улыбчивую дурочку и вперёд.

А эта дурочка капитан ОКЖ. Может, и без моей помощи справится, но…

Она своя (по крайней мере, сейчас), а своих я не бросаю.

Я открыл дверь номера, быстро нырнул внутрь, вернулся в мир и вышел уже вполне себе видимый камерам и людям. Уверенной походкой с улыбкой на устах я двинулся к лифту.

Ну а что, я ведь счастливый новобрачный, который знать не знает, что его суженная в беде.

Спустился один и быстро направился к Лизе и разводилам. В очередной раз подивился, как же грамотно эта парочка всё устроила. Пусть сейчас у них и конфликт с другим гостем отеля — охрана не вмешивается. Ведь эти трое стоят в сторонке и никому не мешают (рыжая хоть и говорит эмоционально, но негромко). В порядке вещей, чтобы люди сами решали свои конфликты кулуарно, если не доставляют неудобств окружающим. А, учитывая, что в этом отеле и аристократы частые гости — то невмешательство охраны более чем понятно.

— Привет, милая! Прости, что так долго! — помахал я Лизе, привлекая внимание всей троицы.

Глаза рыжей торжествующе сверкнули, и она уставилась на Лизу с таким видом, мол, давай — выкручивайся.

Я же не дал никому сказать ни слова, приобнял «жену» за талию и чмокнул её в щёчку. Затем повернулся к разводилам и улыбнулся.

— Привет, мадам, месье. Отличные запонки, месье! Где такие взяли? Тоже хочу!

От моего напора разводилы сбились. А я продолжил:

— Благодарю, что развлекли мою супругу светской беседой, но если вы уже все обсудили, прошу меня простить, я украду её у вас. Нас ждёт романтический ужин, признаю, уже не могу терпеть, — я ещё раз улыбнулся «собеседникам» и подставил локоть Лизе.

Она положила на него свою ладошку и прощебетала:

— Благодарю, дорогой, мы уже закончили. Мадам, месье, всего вам хорошего.

И кивнула головушкой. Вся такая благообразная аристократка.

Однако едва мы развернулись и сделали шаг от разводил, позади послышался недовольный голос рыжей:

— Постойте! Мы не закончили! Месье, ваша супруга строила глазки моему мужу! Да что там, она смотрела на него, как похотливая кошка.

Обернувшись, я изобразил крайнюю степень недоумения. А затем хмыкнул и покачал головой:

— При всём уважении, у вас, вероятно, проблемы со зрением. Так, как вы описываете, моя жена может смотреть лишь на меня. Всего хорошего.

На этом можно было бы и закончить. Развод явно не удался. Но попавшаяся нам парочка то ли не умела сдаваться, то ли раньше всегда чётко выбирала своих жертв и лишь сегодня, наткнувшись на агента спецслужб, дали осечку… Не знаю.

Факт остаётся фактом. Молчаливому громиле — «мужу» рыжей стервы, явно надоело стоять в сторонке. А тут ещё и повод дали.

— Эй, парень! Ты только что оскорбил мою жену, — проговорил он хмуро.

Лиза сжала мой локоть чуть сильнее, чем секундой ранее. Повернувшись к «жене», я тепло ей улыбнулся и положил ладонь на её ручку.

— Всё в порядке, милая. Я уделю немного своего внимания нашим новым друзьям. А ты, пожалуйста, иди в ресторан, закажи мне что-нибудь на свой вкус.

Несколько секунд она смотрела на меня, а затем напряжённо кивнула.

— Хорошо, дорогой, — проговорила она. — Только, пожалуйста, сильно не задерживайся.

Дождавшись моего ответного кивка, Лиза одарила разводил недовольным взглядом и упорхнула.

— Благодарю, что не стали её задерживаться, — произнёс я ровно.

— Нам всё равно, кто заплатит компенсацию за моральный ущерб, — криво усмехнулся громила.

— Да без проблем, пойдём только обсудим размеры компенсации, — хмыкнул я и направился к выходу.

Разводилы сперва опешили. Но затем, довольно улыбаясь, потопали за мной.

Я заметил, как рыжая что-то экстренно строчит в телефоне. Ну что ж, так даже веселее. Эти актёрские игры временами надоедают, и тогда хочется простого человеческого «разбить рожу какому-нибудь мерзавцу».

Ожидаемо, совсем близко к отелю тоже имелись камеры, а вот чуть дальше, пожалуйста — тишь да гладь и никакого вторжения в личное пространство.

Как-то так получилось, что рыжая с громилой начали в один момент задавать направление нашего движения. А я и не против. Так мы и вышли в небольшой проулок, где нас уже ждали четверо мужиков бандитской наружности, отирающихся возле чёрного микроавтобуса.

— Ух ты! — проговорил я, радостно разглядывая их. — Сколько ж компенсации!

— Верно, парень, — не поняла мои слова расхрабрившаяся рыжая, — платить тебе придётся много. Ты обидел очень значимых людей.

Ага, настолько значимых, что среди них нет ни одного даже самого зачуханного одарённого.

— Давайте уже, значимые люди, — сняв пиджак, я повесил его на столб ближайшего забора, а затем закатал рукава рубахи, — начинайте что хотели. Меня там красавица ждёт.

И, что важнее, шедевры французской кулинарии от именитого шеф-повара. По крайней мере, так писали на афише в лифте.

— А мальчик-то не только смазливый, но ещё и с норовом, — цокнула рыжая. — Даже жалко такого жизни учить. Может, всё-таки заплатишь? Пять тысяч евро и нет к вам претензий.

— Нет, тётенька, не заплачу, — отозвался я.

А в следующий миг меня атаковали. Один из бугаёв думал, что я не заметил, как он плавно подкрадывается ко мне.

Его пудовый кулак нёсся к моей левой почке. Чуть развернувшись, я отбил его руку в сторону и врезал мужику в кадык. Он начал задыхаться, а меня уже атаковали ещё двое.

Я всё ещё держал запястье задыхающегося в захвате, так что дёрнул его на себя и толкнул под удар другого бандита. Задыхающийся получил ещё и в нос, а затем больно ударился об асфальт и обмяк.

Ну а я вырубил второго, приложив его ребром ладони в основание затылка. Третий хотел мне врезать ногой в грудь, но промахнулся. Я подсёк его опорную ногу и помог упасть побольнее.

Остались двое. Один сжимал в руках биту, а другой — тот, который был с рыжей в отеле, очень ловко вертел перед собой ножом. Гады обходили меня с двух сторону, пытаясь взять в клешни.

— Эх вы, — вздохнул я. — Чего за оружие-то похватались? Так нечестно.

— Уже штанишки обмочил, парень, — прорычал тот, что с ножом.

— Нет, — пожал я плечами. — Просто решил, что одной лишь денежной компенсацией вы теперь точно не отделаетесь.

Первым на меня ринулся тот, что с битой. Бил он, конечно, быстро и мощно. Но куда ему, простому местному бандиту до тех же андверских берсерков? Вот те ребята так орудовали палицами в своём боевом безумии, что малыми отрядами повергали в ужас целые армии, обращая их в бегство.

Против одного такого отряда безумцев с дубинками мне однажды пришлось драться. В чём там дело-то было?.. Их вождь хотел захватить одно королевство, чтобы насильно сделать сестёр-принцесс своими жёнами? Да, точно. Так и было. Гад хотел красиво закрыть первую сотню жён в своём гареме близняшками королевской крови. Ну а папаша король был против. Так сильно против, что нанял меня, заплатив столько золота, сколько весят обе близняшки и их дородная мамаша. Щедро отблагодарил за спасение дочурок.

Потом ещё и сами близняшки бонус лично от себя добавили, отблагодарив так, как могут благодарить лишь спасённые принцессы.

Раздался противный мужской крик. Вспоминая прошлую жизнь, я не заметил, как сломал руку бандиту с палией… тьфу ты, с бейсбольной битой. Я быстро вырубил этого крикуна, чтобы не пугал округу, и попёр на последнего.

Громила с ножом пятился, пока не упёрся спиной в капот микроавтобуса. Он дёрнулся, пытаясь понять, почему не может отступать дальше.

А я в этот момент ускорился и рванул вперёд. Противник, придя в себя, попытался достать меня ножом, но я ударил ногой снизу по его руке. Мужик разжал пальцы, нож вылетел…

Громилу охватил ужас. Я видел это в его глазах! Он быстро развернулся, будто желая забраться на крышу микроавтобуса.

Но не успел. Я впечатал его рожей в капот машины. Сжал пальцы, поднимая бошку над вмятиной.

И снова впечатал.

И ещё…

И напоследок.

Говорил же, раз уж взялись за оружие, одними деньгами не отделаетесь.

Громила потерял сознание, и я бросил его тушку перед машиной. Нагнулся, поняв нож, и медленно направился к рыжей. К чести этой сучки, она, хоть и тряслась от ужаса, до сих пор не сбежала. Правда сейчас вжималась спиной в сетку забора.

— Прости! Прости! — зачастила она, рванув вперёд и бухнувшись на колени. — Я всё что угодно сделаю, только не убивай!

Я возвёл очи горе. Что за дурной народ? Я хоть одного при ней убил?

— Пожалуйста, пощади! Я… — щебетала она снизу, схватив меня за штанину.

— Все, что угодно? — осклабился я, глядя на неё сверху-вниз.

— Да, господин! — с готовностью заявила она. — Я отработаю нанесённое вам оскорбление! Хоть прямо сейчас!

Она потянулась руками к лямкам платья.

— Твоё сучье тело меня не интересует, — чутка приврал я.

Всё-таки рыжая была весьма симпатичной.

— А? Что же мне сделать? — потерялась она.

— Как что? — удивился я. — Собери все деньги с них, — обвёл я пальцем поверженных противников. А затем впился взглядом за её декольте. Точнее, в кулон с рубином. — И твою цепочку с камешком. Это и будет компенсация. Мы ведь о компенсации вышли поговорить, верно?

Получив свою компенсацию, я пошёл обратно в ресторан. Однако по пути передумал, выбрал местечко без камер и растворился в мире. Вернулся обратно на место недавней драки.

И сразу понял, что не зря.