Глава 3

Перед нами была обычная городская улица с мокрым асфальтом и стоящими вдоль нее редкими фонарями, слабо освящавшими вывески магазинов и припаркованные у обочины машины. Никакой синей мглы и чудовищ с ветвтями способными переломать кости.

Охранники потеряли к нам интерес. Я прошел по улице и завернул в ближайший переулок. Мара в облике серой дворняги уселась рядом и с живейшим интересом уставилась на проезжающий мимо старенький грузовичок.

«Железный зверь… рычит… не пахнет мясом… странный», — донеслось до меня с явным недоумением.

«Это машина», — мысленно ответил я.

«Машина глупая. Бежит без лап».

Я бы усмехнулся, если бы не мысли, которые одна за другой лезли в голову. Да, я скрыл правду от охранников… может, зря? Может, надо было прямо сейчас вернуться к ним, попросить связаться с Гильдией и Госэкспрессом. Объявить, что Михаил Рощин жив. Что его выбросили из автобуса. Что…

Медленно вдохнул холодный вечерний воздух. Не надо. Все я правильно сделал, что не сказал об этом. Слишком рано.

Мила ударила меня ножом и вытолкнула в Туман не просто так. Это был не срыв, не паника, не ошибка. Она смотрела мне в глаза и действовала спокойно. Значит, у нее был план. Или приказ. Или что-то еще, о чем я пока не знаю. Если я сейчас официально объявлюсь живым, новость быстро разойдется. Слишком быстро. А мне нужно понять, кто все это устроил, так что полезнее быть мертвым. Живым я сказаться еще успею.

Для начала — добраться до Москвы. Тихо. Без лишнего шума. И желательно не в виде окровавленного оборванца, который привлекает внимание.

Я огляделся.

Город жил своей размеренной мирной жизнью. Шумели редкие машины, призывно светились витрины магазинов, из открытых дверей кафе и ресторанов пахло жареным мясом, специями и горячей выпечкой. Я глубоко, полной грудью вдохнул этот нормальный и безопасный воздух. Деньги у меня оставались — немного, но на проезд на Госэкспрессе до Москвы, еду и ночлег в Бронницах, думаю, хватит… Доберусь до больницы, а там уже будет видно, что делать дальше.

Где-то залаяла настоящая собака. Мара мгновенно насторожилась, подняла уши и посмотрела в ту сторону с таким видом, будто услышала смертельный вызов.

«Маленький злой зверь кричит. Можно ответить?»

«Не надо. Ты сейчас собака. Собаки часто молчат».

«Странные собаки».

— Даже не представляешь насколько, — пробормотал я, отметив, что теперь рысь общается практически без запинаний…

До станции Госэкспресса, если верить указателю возле КПП, было чуть больше километра, через центр города. Я отправился пешком, после целых суток в Тумане один городской километр казался отдыхом.

Бронницы оказались небольшим городком, не таким обшарпанным, как Михайлов, но и не таким промышленным, как Тула. Здесь чувствовалась близость Москвы, вывески выглядели более броско и ярко, дороги были на порядок лучше, да и дома выглядели солиднее и ухоженнее.

Мы вышли на центральную улицу. Меня накрыло чувство дежавю из своего прошлого мира. Все так же, как и там: витрины бутиков, кофейни с большими окнами, за которыми сидели прилично одетые люди и беззаботно ели и пили. Здесь не чувствовалось того напряжения, что витало в Михайлове, Коломне, да даже в самой Рязани.

Мара шла рядом, отчаянно стараясь выглядеть обычной собакой. Получалось у нее это плохо. Она принюхивалась к каждой урне, вздрагивала от звука проезжающих машин, один раз попыталась обойти рекламный щит с изображением огромного жареного бургера, потому что решила, что это ловушка с едой.

«Мясо на стене. Почему никто не берет?»

«Потому что это картинка».

«Глупые люди. Рисуют мясо, которое нельзя есть».

«Согласен». — усмехнулся я.

Станция Госэкспресса расположилась за высоким бетонным забором с колючей проволокой. По сравнению с тульской она выглядела скромнее, но все равно внушала уважение. Широкие ворота, ангары для техники, прожекторы по периметру. За решеткой виднелись силуэты бронированных автобусов и массивного броневика с башенкой на крыше.

Главное здание было двухэтажным, из серого кирпича, с гербом империи над входом и подсвеченной вывеской: «Станция Госэкспресса. Бронницы».

У входа скучал молодой, круглолицый охранник, у которого на лице была написана вселенская скука. Он окинул меня взглядом, задержался на порванной куртке, засохшей крови на боку и грязных сапогах, потом посмотрел на Мару.

— С собакой нельзя, — сообщил он заранее уставшим тоном.

— Мне к кассе. Узнать расписание.

— С собакой нельзя, — упрямо повторил он.

Мара села, аккуратно наклонила голову набок и посмотрела на охранника зелеными глазами. Тот моргнул. Потом еще раз.

Ваш питомец применил ментальное воздействие на объект

Тип воздействия: эмоциональное смягчение

Цель: человек

Эффект: умиление, снижение подозрительности

Я медленно повернул голову к Маре.

«Ты что сделала?»

«Большой человек злой. Мара сделала не злым».

Охранник тем временем присел на корточки.

— Ну ты глянь, какая морда умная, — пробормотал он. — Псина-то хорошая. Потеряшка?

— Увязалась в Тумане, — честно ответил я. — Жалко было бросать.

— В Тумане? — Он снова посмотрел на меня, теперь уже внимательнее. — Ты откуда такой красивый?

— Долгая история. Я проводник. До кассы пустишь?

Он поколебался, потом махнул рукой.

— Ладно. Только быстро. И чтоб она ничего тут не… Ну, ты понял.

«Не делать лужу», — строго сообщил я Маре.

«Мара не щенок», — с достоинством ответила она.

Зал ожидания оказался пустым. Несколько рядов пластиковых кресел, табло с расписанием и автомат с кофе. На стене висел плакат: «Госэкспресс — безопасность имперских дорог».

Из пяти окошек касс было открыто только одно. За стеклом сидела женщина лет сорока пяти, с уставшим лицом и прической, пережившей долгий рабочий день. Она подняла на меня глаза, и ее выражение мгновенно стало кислым.

— Ночлежка через два квартала, — сказала она, прежде чем я успел открыть рот. — Здесь вокзал, а не приют для странников.

— Мне билет до Москвы.

Она смерила меня взглядом. Порванная куртка. Грязь. Засохшая кровь. Собака рядом.

— До Москвы, значит, — протянула она. — А деньги есть, москвич?

— Есть. Расписание скажите.

— С собакой нельзя, — вмешался подошедший следом за мной охранник, но уже без прежней уверенности. — То есть… вообще нельзя. Наверное.

Мара посмотрела сначала на кассиршу, потом на охранника. Очень выразительно. Даже я почти поверил, что передо мной несчастная голодная дворняга с тяжелой судьбой и добрейшей душой.

Ваш питомец применил ментальное воздействие

Тип воздействия: эмоциональное смягчение

Цели: человек — 2

Эффект: умиление, снижение агрессии, повышение готовности к содействию

— Ах ты бедненькая, — вдруг сказала кассирша совсем другим голосом. — Это ж надо, в такую погоду на улице. И худая какая.

Охранник вздохнул.

— Глаза у нее прям человеческие.

— Не сглазь, Паша, — одернула его кассирша. — Видишь, животина умная. А вы, молодой человек, хоть бы собаку помыли. Смотреть жалко.

Я решил немного добавить жалости. Усилить, так сказать, эффект воздействия Мары.

— Я проводник. Только вернулся из Тумана, — сказал я. — Срочно надо в Москву, когда ближайший рейс?

Кассирша перестала гладить взглядом Мару и снова посмотрела на меня. Уже без презрения.

— Госэкспресс на Москву утром. Девять ноль-ноль. Посадка с восьми тридцати. До Люберец. Мест мало, но… — она застучала по клавиатуре, — одно место есть. Хотя нет, два — одно сняли с брони. Вам одно?

Я кивнул.

— Одно.

— С собакой в салон нельзя, — напомнил охранник Паша, но уже почти виновато.

— Она маленькая, — сказала кассирша.

— Она по колено мне, — возразил он.

— Зато воспитанная.

— Правила есть правила, Марина Викторовна.

Кассирша задумалась. Я положил на узкую полку у окошка деньги за билет и добавил сверху три рубля.

— Мне бы без лишнего шума. Собака спокойная. Если надо, доплачу за багаж или как там у вас это оформляется.

Марина Викторовна посмотрела на деньги, потом на Мару, а потом на охранника.

— Паша, сходи проверь кофейный автомат. Он опять жужжит, как умирающий баргест.

— Так я же только что…

— Паша, — в голосе звякнули металлические нотки.

Охранник вздохнул и ушел к автомату, демонстративно гремя ключами.

Кассирша наклонилась ближе к стеклу.

— Слушайте сюда, проводник. Официально я собаку в салон не пропускаю. Неофициально — утром на посадке будет другой сменщик. Если ваша животина будет тихо сидеть под сиденьем и никого не кусать, никто разбираться не станет. Но если начнет лаять, выть или бросаться на пассажиров — высадят обоих. Ясно?

— Ясно.

«Не лаять», — передал я Маре.

«Мара может быть тенью».

— Вот и отлично, — сказала кассирша, будто услышала. — Билет до Люберец. Девять утра. Платформа вторая. Документы при посадке обязательно.

Она взяла деньги, пересчитала и, распечатав, протянула мне билет.

— И еще совет. В таком виде вас утром могут не пустить даже с билетом, у нас Госэкспресс, а не обоз беженцев. Проводник вы или нет, но ваш вид в любом случае вызовет вопросы.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Где можно привести себя в порядок?

— Гостиница «Бронницкий трактир». Отсюда десять минут пешком, вниз по улице и направо у аптеки. Дешево, но чисто. А одежду купите в торговом центре «Кольцо». Он круглосуточный, рядом с автостанцией. В минутах десяти от гостиницы. Там есть отдел рабочей одежды и армейский секонд-хэнд. Вам туда. Вот карта города. Подарок… — она сунула в окошко небольшой буклет, который я сразу спрятал в карман.

— Спасибо огромное…

— И собаку накормите, — строго добавила она. — Видно же, голодная.

Мара немедленно опустила морду и скорбно вздохнула.

«Ты артистка», — сообщил я.

«Еда нужна».

— Накормлю, — пообещал вслух.

Паша вернулся от автомата.

— Ничего он не жужжит.

— Значит, мне показалось, — отрезала Марина Викторовна. — Проводи человека до выхода.

Охранник проводил нас обратно, на пороге даже рискнув почесать Мару за ухом. Та позволила, хотя по связи я уловил крайнее недоумение.

«Человек трогает голову. Это вызов?»

«Это ласка».

«Люди странные».

«Я уже говорил».

Выйдя со станции, я отошел в сторону и сел на одну из лавок, стоявших вдоль дорожки, ведущей к станции. Сейчас у меня благодаря Маре все прошло без проблем, но при посадке на Госэкспресс нужно показывать документы. А показывать документы Михаила Рощина мне не хотелось. По-хорошему, этого не надо было делать и на входе в город, но там не было выбора, да и охранникам было явно пофиг. А сейчас, учитывая предстоящее мне дело, лучше не светиться. Может, меня вообще мертвым считают? С такой раной выбраться из Тумана синего уровня… Никто не поверит. Так что появилась серьезная проблема…

— Стоп! — Меня осенило. — Есть же Мара.

«Мара».

«Да, хозяин».

Я постарался коротко объяснить рыси, что мне нужно от нее. И облегченно вздохнул, услышав ответ:

«Конечно, хозяин. Мара поможет».

Так что я со спокойной душой достал подаренную мне карту и быстро построил в голове маршрут движения. Сначала одежда.

Торговый центр «Кольцо» оказался ярким пятном цивилизации посреди вечерних Бронниц, освещенных тусклыми фонарями на столбах. Двухэтажное здание со стеклянным фасадом и неоновыми вывесками. Ко всему этому добавлялся запах фастфуда. После Тумана и ночевки на дереве все это выглядело как настоящий рай…

Мара у входа застыла.

«Логово людей большое. Много запахов. Много людей. Зачем?»

«Покупают вещи».

«Что такое покупать?»

Вот тут я реально подвис. Как объяснить это зверю? Но тем не менее честно попытался. Рысь внимательно выслушала мое объяснение и презрительно фыркнула.

«Вещи не убегают. Зачем покупать?»

— Потому что у людей все сложно, — пробормотал я.

Внутрь с собакой, конечно, было нельзя. Но после короткого взгляда Мары на пожилого охранника у рамки тот только махнул рукой.

Ваш питомец применил ментальное воздействие

Эффект: объект считает питомца «очень воспитанной собакой»

— Только на поводке надо бы, — сказал охранник. — Но ладно, вижу, умная. Не балуйтесь там.

Поводка у меня не было. Зато Мара шла рядом так чинно, что любая выставочная овчарка удавилась бы от зависти.

В отделе рабочей одежды я взял прочную темную куртку, свитер, две футболки, белье, джинсы и новые носки. Старые ботинки еще держались, но долго они явно не продержаться, поэтому взял новые — недорогие, но крепкие. Продавец косился на мой вид, но вопросы не задавал.

В соседнем отделе купил простую спортивную сумку, дешевое полотенце и дорожный набор для гигиены. Потом был аптечный киоск: бинты, обеззараживающая мазь и обезболивающие таблетки. Аптекарша хотела было поинтересоваться, для чего мне столько перевязочного материала, но Мара подняла морду на нее и проникновенно вздохнула.

— Ах ты бедная, — растрогалась аптекарша. — Порезалась, что ли?

— Что-то вроде того, — сказал я.

Для Мары пришлось купить еды. В супермаркете я взял упаковку копченых колбасок, хлеб, сыр, бутылку воды и пачку протеиновых батончиков себе. Мара всю дорогу до кассы смотрела на пакет с колбасой так, будто он был священным артефактом.

«Это все мне?»

«Не все».

«Хозяин жадный».

«Хозяин тоже хочет жить».

Переоделся я в туалете торгового центра. Он был просторным и самое главное — пустым в такое позднее время. Старая окровавленная куртка отправилась в пакет. Рану пришлось осмотреть. Выглядела она уже не смертельно: красная стянутая полоса под ребрами, болезненная, но чистая. Туманная регенерация сделала свое дело, но жаль, что сейчас она уже не работала. Здесь же, пользуясь тем, что в туалете никого не было, поставив Мару на страже и приказав никого не пускать, кое-как помылся из умывальника, побрился, после чего обработал кожу мазью, наложил свежую повязку и натянул новую одежду.

Из зеркала на меня смотрел все тот же Койот, только теперь не похожий на вылезшего из могилы бродягу. Усталый, с темными кругами под глазами и жестким взглядом. Но уже вполне годный для посадки на Госэкспресс.

Старые вещи я выбросил в контейнер за торговым центром, оставив только нож Милы. Его завернул в тряпку и убрал на дно сумки. Не знаю зачем. Наверное, как доказательство или как напоминание.

До гостиницы добрались ближе к полуночи.

«Бронницкий трактир» оказался именно таким, как обещала кассирша: дешевым, но чистым. Двухэтажное здание с деревянной вывеской, стойким запахом щей из кухни и сонной администраторшей за стойкой. При виде Мары она нахмурилась.

— С животными нельзя.

Мара села, подняла на нее зеленые глаза и тихо, почти по-собачьи, вздохнула.

Ваш питомец применил ментальное воздействие

Эффект: умиление

Администраторша дрогнула.

— Ну… если тихая, то можно. Только будет доплата за уборку.

— Без проблем.

— Четвертый номер, — положила она ключ на стойку, — туалет общий на этаже, там есть душевая. Завтрак с семи утра, платный. Рубль.

Я доплатил рубль, взял ключ и отправился в номер. Он оказался маленьким, из мебели — кровать, тумбочка и один стул, плюс умывальник в углу. На этаже, как сказала администраторша, был душ, куда я сразу и направился, подхватив аптечку и оставив Мару в номере.

Вернувшись, накормил Мару. Она расправилась с колбасками за несколько секунд, потом с видом глубочайшего разочарования посмотрела на пустой пакет.

«Мало».

— Всем мало.

Сам я съел хлеб с сыром, запил водой и рухнул на кровать. Мара устроилась на коврике у двери, свернувшись серым клубком. Через минуту подняла голову.

«Хозяин боится?»

— Почему ты так думаешь? — удивленно уточнил я.

— «Мара чувствует…»

Я посмотрел в потолок.

«Не боюсь. Думаю».

«О женщине с ножом?»

Я уже перестал удивляться. Видимо, рысь каким-то образом читает мои мысли…

— Откуда ты знаешь? — тем не менее спросил ее.

«Хозяин думает о ней. Часто думает, надо найти. Спросить. Если враг — убить».

— У кошек все просто, — пробормотал я.

«Когда просто — это хорошо. Когда сложно — плохо».

Отлично. Мне достался питомец-философ. Хотя, может, она и права.

Утром я проснулся до будильника. За окном едва серело. Рана ныла, но терпимо. Система сухо сообщила:

Состояние: удовлетворительное

Здоровье: 82%

Туманная регенерация: неактивна вне аномальной зоны

Рекомендация: избегать интенсивных нагрузок

— Постараюсь, — буркнул я.

Мара уже сидела у двери, ожидая, и смотрела на меня с таким выражением, будто ждала целую вечность.

Мы быстро собрались. Я успел сходить в душ и поменять повязку на ране. Потом отправился на завтрак, который оказался на удивление сытным. Практически шведский стол из пяти блюд. Но одним из этих блюд была колбаса, которую я захватил, уходя, и накормил Мару.

На стойке сдал ключ, выслушал пожелание администратора, чтобы «я заботился о такой умной собаке», и вышел на улицу.

Бронницы просыпались, асфальт был влажным (видно, ночью шел дождь), из пекарни тянуло свежим хлебом, первые автобусы гудели у остановок. На станции Госэкспресса уже было оживленнее. Паша, смену которого, видимо, продлили, узнал Мару и подмигнул ей.

— Смотри, веди себя прилично, красавица.

Мара торжественно гавкнула один раз. Очень сдержанно.

«Я хорошая собака».

«Лучшая» — успокоил я ее.

Все же удивительно быстро она приспособилась к этому миру.

Посадка на московский рейс шла на второй платформе. За стеклянными дверями уже стоял конвой из двух бронированных автобусов, грузовика снабжения, и двух броневиков с башенными арбалетами, спереди и сзади. Почти то же самое, что и в Туле, даже посерьезнее. Я вышел на перрон и остановился под навесом.

Москва ждала меня. Там были Алена, умирающий князь Волконский и братья, если таких людей вообще можно назвать родичами. Где сейчас Мила, я не знал, но найду ее и докажу, что она сделала самую большую ошибку в своей жизни. Я поправил сумку на плече, кивнул Маре.

— Пойдем. Помнишь, что надо сделать?

«Да, хозяин»

Серая «собака» послушно двинулась рядом, и мы пошли к автобусу.