Глава 22

Дмитрий Александрович Волконский презирал страх. Страх был уделом людей вроде Сергея — шумных и вспыльчивых, вечно мечущихся между яростью и паникой. Страх заставлял человека суетиться, говорить лишнее и принимать решения, о которых потом приходилось жалеть.

А вот плохие новости он считал итогом того, что кто-то не справился с порученной ему работой, и некомпетентность раздражала его гораздо сильнее, чем возможная опасность. Сейчас это раздражение медленно превращалось в холодную ярость.

Он стоял у письменного стола в своем кабинете и смотрел на то, как огонь жадно пожирает сухие поленья. Но несмотря на жар камина и толстые ковры на полу, ему было холодно.

На столе лежала карта Московской области, но это была не простая дорожная схема, а подробная оперативная карта, испещренная пометками, красными линиями, маленькими флажками и аккуратными карандашными крестами. И все они были расположены между Рязанью и Москвой.

Старые склады, частные стоянки и гильдейские площадки.

Все основные маршруты были перекрыты. Госэкспресс, частные караваны и курьерские бронефургоны контролировались людьми Дмитрия. Даже нелегальные стоянки проверялись, и все равно Рощина не нашли.

Мертвый бастард, которого уже внесли в списки погибших и которого должен был сожрать синий Туман, продолжал существовать, и это было неприемлемо.

Начальник службы безопасности стоял у двери. Дмитрий ценил таких людей. Они никогда не оправдывались и не смотрели виновато в пол. Они привыкли смотреть в глаза своим начальникам и отвечать за свои поступки.

Сергей сидел в кресле у камина, с бокалом виски в руке. Он медленно пил темно-красный пятидесятиградусный напиток, — теперь уже для того, чтобы не сорваться окончательно. Лицо его было бледным, губы слегка дрожали. Он пытался выглядеть спокойным и хладнокровным, но Дмитрий слишком хорошо знал брата. За этим спокойствием пряталась паника.

— Повторите, — тихо сказал Дмитрий.

Начальник службы безопасности коротко кивнул.

— Ваше сиятельство, все официальные маршруты проверены. Госэкспресс на московском направлении под контролем, как и частные караваны. Наши люди находятся на станциях, в пунктах досмотра и в крупных логистических центрах. Подозрительных пассажиров задерживают и проверяют, но Михаила Рощина среди них пока не было.

— Значит, плохо проверяют, — проворчал Сергей.

Дмитрий повернулся к нему и коротко и строго приказал:

— Молчи.

Сергей дернулся, будто ему дали пощечину. Хотел было возмутиться, но встретился с холодным взглядом брата и все-таки промолчал. Стакан в его пальцах едва заметно дрогнул.

Безопасник невозмутимо продолжил:

— Есть вероятность, что он использовал нестандартный маршрут.

— Разумеется, — сухо сказал Дмитрий. — Если бы он использовал стандартный маршрут, вы бы сейчас не стояли передо мной с подобным докладом.

— Мы проверяем все возможные направления. Но если у него был проводник, знающий старые военные тоннели или заброшенные технические ветки…

Дмитрий медленно поднял взгляд. В кабинете наступила мертвая тишина.

— Вы хотите сказать, что он мог пройти через них?

— Да, ваше сиятельство. Есть старые объекты, не все они нанесены на актуальные карты. Часть закрыта после первых расширений Тумана, часть заброшена еще до реформы дорожной охраны. Некоторые участки не обслуживаются десятилетиями.

— И все же кто-то мог провести его там?

— Если у него есть опытный человек или группа, которая специализируется на подобных маршрутах.

Дмитрий посмотрел на карту. На аккуратные линии и заранее выстроенную сеть, которую он считал достаточно плотной. Сеть была хорошей, но у любой сети есть ячейки, и этот мертвый ублюдок, похоже, нашел одну из них.

Сергей резко поставил бокал на столик. Виски выплеснулось через край, оставив янтарное пятно на дорогом дереве.

— Да какая разница, как он идет⁈ Найдите его и убейте!

Дмитрий повернулся к брату.

— Чтобы убить, Сережа, его сначала надо найти.

— Тогда ищите быстрее! — зло заявил тот.

— Спасибо за совет. — Дмитрий не скрывал сарказма. — Без тебя мы бы не догадались.

Сергей вскочил. Лицо его перекосилось.

— Не издевайся надо мной! Если он появится у нотариуса, нам конец!

— Если появится, — холодно отозвался Дмитрий. — А он еще не появился.

Он подошел к карте и провел пальцем по району Пречистенки. Там, где находился головной офис барона Пономарева, и там, где через несколько часов должны были вскрыть завещание.

— Перекрыть все подходы к офису Пономарева. — Он строго посмотрел на начальника службы безопасности. — Расставить людей везде: у входов в дома, во дворах, на крышах и в соседних зданиях. Проверять всех, кто входит и выходит, особенно людей с животными и женщин.

— Уже выполняется, ваше сиятельство. — отрапортовал Мельников.

— У офиса поставить отдельную группу, но не в самом здании, просто рядом. Пономарев не дурак и поднимет скандал, если увидит, а скандал нам сейчас не нужен.

Начальник службы безопасности кивнул.

— А если Рощин все-таки появится? — осторожно поинтересовался он.

Дмитрий помолчал. Вопрос был правильным. Он не любил проигрывать, но не считал себя непогрешимым. Поражение, заранее учтенное и вписанное в план, переставало быть катастрофой, а становилось вариантом развития событий.

— Юридический ход готов?

— Да, ваше сиятельство. Если наследник явится в ненадлежащем состоянии, под давлением, с признаками помутнения рассудка, под влиянием неизвестной магии или в сопровождении лиц, оказывающих на него воздействие, можно потребовать медицинского и магического освидетельствования до признания его участником процедуры.

Сергей нервно усмехнулся.

— А если он просто войдет, покажет перстень, и все эти старые крючкотворы его признают?

— Может тогда от его… — начал было безопасник, но осекся.

— Этого быть не должно! — Дмитрий возмущенно посмотрел на него. — Мне нужен Рощин живым до того момента, пока мы поймем, можно ли его юридически уничтожить. Мертвый бастард вызовет слишком много вопросов. Живой и признанный неадекватным гораздо удобнее.

— Понял, ваше сиятельство.

— И еще, если рядом с ним будет Алена…

Сергей усмехнулся, но Дмитрий даже не посмотрел в его сторону.

— Ее не трогать без прямого приказа. Любая самодеятельность будет наказана. Всем передайте дословно.

Начальник службы безопасности поклонился и вышел. Дверь за ним закрылась мягко, почти беззвучно.

Сергей проводил его злым взглядом.

— Ты слишком осторожничаешь.

— А ты, я гляжу, хочешь умереть бедным, — спокойно ответил Дмитрий. — Лучше сиди тихо и не мешай.

— Если он явится…

— Тогда будем действовать.

— Ты понимаешь, что отец мог действительно назначить его? — Голос Сергея стал тише. В нем впервые прорезался настоящий страх. — Этого рязанского оборванца, этого проводника. Бастарда!

— Понимаю.

— И ты так спокоен?

Дмитрий посмотрел на часы, до оглашения оставалось несколько часов. Рощин был где-то рядом, и он был живой, что раздражало сильнее всего.

— Спешка не принесла еще пользы никому, — строго посмотрел он на брата — Так что успокойся и налей себе еще.

Он снова посмотрел на карту. Что ж, в любом случае в этой партии оставалось совсем немного ходов, и преимущество было у него.

* * *

Броневики вырвались из тоннеля в серое утро. После синей подземной мглы даже серое московское небо показалось почти солнечным. Я невольно зажмурился, хотя света было немного. Зато здесь был настоящий воздух, холодный и сырой, пахнущий мокрой травой и какой-то еле уловимой гарью. Я вдохнул его полной грудью, наслаждаясь.

Мы выехали и оказались в заброшенной промзоне. Вокруг тянулись ржавые ангары и старые бетонные заборы, заросшие бурьяном насыпи и лужи, покрытые радужной пленкой. На покосившихся столбах висели разбитые фонари, где-то вдали гудела трасса.

У обвалившегося здания, которое когда-то было проходной, стоял небольшой грузо-пассажирский фургон, а рядом с ним — двое мужчин в одинаковых серых куртках. Один курил, второй внимательно смотрел в нашу сторону, держа в правой руке короткий арбалет. Семен вышел из нашей машины первым.

— Свои, — бросил он в рацию. — Быстро разгружаемся, долго нам здесь задерживаться нельзя.

Я вышел следом за водителем. Ноги плохо слушались, тело было каким-то ватным, голова гудела, а во рту стоял металлический привкус. Я ухватился рукой за борт броневика, пережидая внезапную слабость.

Система сухо мигнула где-то на краю зрения.

Здоровье: 69%

Состояние: истощение

Рекомендация: отдых, избегать боя

— Да щас, — прошептал я, — прямо тут и лягу.

Алена выбралась из броневика бледная, но уверенно стоявшая на своих ногах. Выглядела она так, будто за одну ночь повзрослела на несколько лет. В глазах была усталость, смешанная со страхом, но еще я видел в них упрямство. Хорошее и злое упрямство.

Мара шла рядом, снова в образе серой собаки, хотя иллюзия заметно дрожала. Иногда у нее проступали пятнистые бока, а глаза слишком ярко светились зеленым.

«Мара устала», — пришло в голову.

«Знаю. Скоро отдохнешь».

«Хозяин тоже устал».

«Мы с тобой потом вместе отдохнем. Сейчас нельзя».

«Люди все время говорят потом».

— Вот именно поэтому и идем быстрее, — пробормотал я.

Мила выглядела хуже всех, ее мотало из стороны в сторону. Федор помог ей спуститься, и она едва не упала, но упрямо оттолкнула его руку.

— Сама, — прохрипела она.

— Ну-ну, сама она, — проворчал лекарь. — Только потом не удивляйся, если в грязь упадешь. Ноги-то совсем не держат.

Она не ответила. Лицо у нее было серым, губы обескровлены, под глазами залегли темные круги. Раненое плечо перевязано кое-как. Было видно, что каждый шаг приносил ей боль. Она пыталась это скрыть, но безуспешно.

Я сочувствовал ей… и это бесило, потому что часть меня все еще хотела ненавидеть ее, забыв о том, как она закрыла меня собой от разряда в тоннеле.

Семен переговорил с теми, кто нас ждал, и подошел к нам. Он выглядел собранным и, наверно, самым бодрым из всех нас.

— До оглашения меньше четырех часов. — сообщил он, — однако новости плохие: как сообщили мои люди, Пречистенка перекрыта. У офиса Пономарева и в ближайших дворах тебя ждут люди Дмитрия.

— А какая-нибудь хорошая новость есть? — хмуро уточнил я.

— Есть. — По лицу Семена скользнула слабая улыбка. — Они ждут твое официальное появление и не ждут тех, кто пойдет обходным путем. У Дмитрия, конечно, опытные бойцы, но многого не знают о своем городе.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Опять пойдем под землей?

— Не совсем, — покачал он головой, — Скорее, это комбинированный вариант. Сначала по старым дворам, потом через подвал спустимся в технический коллектор, который выведет нас в дом, что выходит почти к Пречистенке. А там уже рукой подать до цели. Но идти всей толпой нельзя.

— Разделяемся?

Семен кивнул.

— Я, Артем, Клим и Лера устроим шум в двух кварталах от офиса адвоката, изобразим попытку прорыва. Пусть люди Дмитрия рванут туда. Федор с Яром останутся с машинами. Ты, Алена, Мара и Мила пойдете коротким путем.

— Мила ранена.

— Знаю. Но она связана с тобой клятвой и, как бы это цинично ни звучало, прикроет тебя лучше всех нас.

Я невольно растерялся от такого вывода… Но Мила — нет. Она подняла на Семена мутный взгляд.

— Я прикрою, не сомневайся.

— Вот и славно, — удовлетворенно кивнул тот.

Алена молчала, но я видел, как она сжимает пальцы, и понимал, что ей было страшно.

— Справишься? — спросил я.

Она кивнула.

— Если дошла до Москвы через этот чертов тоннель, дойду и через двор.

Семен одобрительно хмыкнул.

— Хороший ответ. Тогда слушаем внимательно.

Он разложил на капоте карту. Грязную, сложенную в несколько раз, с пометками карандашом.

— Идете направо минут двадцать, — его палец заскользил по карте, — выйдете на Проектируемый проезд. Там вас заберет мой человек и довезет до старого дома на Остоженском переулке. Там по дворам до подвала в тот самый технический коллектор, из которого вы попадете во внутренний двор одного из домов. Пересечете его и по лестнице поднимитесь на чердак соседнего здания. Проходите по нему и спускаетесь в подъезд, который выходит в ста метрах от офиса Пономарева.

— А охрана у самого входа?

— Вот тут понадобится ваша зверюга, — кивнул он на Мару. — И немного наглости.

Мара фыркнула.

«Зверюга не обиделась. Зверюга устала».

— Она устала, — сказал я.

— Все устали, Койот. Но выбора нет.

Семен хлопнул меня по плечу. Не сильно, но так, что я все равно поморщился.

— Главное, не геройствуй. Твоя задача — не победить всех людей Дмитрия. Твоя задача — войти в кабинет и заявить, что ты жив. И двигайтесь как можно быстрее. Мой человек даст тебе рацию, у подвала вызовешь меня. Ясно?

— Ясно, — кивнул я.

После этого инструктажа мы с Семеном все же заставили Милу подлечиться у Федора, после чего она немного ожила, а потом фургон Семена увез часть людей в сторону города. А мы двинулись пешком направо.

Я несколько раз украдкой косился на Милу. Она шла рядом бледная, с серыми губами, но походка была уверенной.

Наш проводник ждал в условленном месте рядом с невзрачной подержанной машиной, чем-то напомнившей мне незабвенные «Жигули» девятой модели. Он оказался молчаливым мужчиной средних лет с неприметной внешностью, но с глазами профессионального убийцы.

Молча довез нас до нужного дома, высадил, вручил мне рацию и уехал, даже не попрощавшись.

Мы прошли по нескольким дворам и вскоре оказались перед входом в нужный нам подвал. Как ни странно, по пути никого не встретили, если не считать пары случайных прохожих, не обративших на нас никакого внимания.

Я вызвал по рации Семена и сообщил, что мы у подвала.

— Отлично, — ответил он, — теперь все в твоих руках. Чем быстрее, тем лучше. Готов?

— Готов! — ответил я.

Через рацию вскоре донеслось короткое: «Начали».

Где-то далеко хлопнул взрыв. Несильный, скорее дымовая шашка или подрыв старой машины. Потом завыла сигнализация. Затем послышались далекие крики и визг тормозов.

А мы спустились в подвал. Кирпичные стены кое-где осыпались, под ногами хлюпала грязь. Алена пару раз споткнулась, но я удержал ее. Несколько раз нам встречались закрытые двери, но Мила открывала их отмычкой. Надо же… Не знал о таких ее талантах.

Потом был еще один двор, потом узкая лестница, чердак с низкими балками и голубиным пометом на деревянном полу. Но вот когда мы спустились в нужный подъезд, от которого до офиса Пономарева оставалось меньше ста метров, все пошло не так.

Выйдя на улицу, мы сразу увидели у подъезда двоих крепких ребят — явно не здешних жильцов, учитывая их поведение, — и успели остановиться, поэтому они нас пока не заметили.

Чутье опасности: угроза

Целей: 2

Расстояние: 8 метров

Я попытался применить парализацию.

Вы слишком слабы для применения способности. Восстановитесь.

И тут Мара бесшумно вышла вперед. Воздух вокруг нее дрогнул.

Двое охранников одновременно повернули головы. Один успел раскрыть рот, второй сунул руку под пальто.

Ваш питомец применил ментальное воздействие.

Эффект: дезориентация, кратковременное подавление воли.

Первый замер, глядя куда-то мимо нас. Второй успел сделать шаг, но Мила ударила его рукояткой ножа в висок, после чего подхватила обмякшее тело и опустила его на асфальт. Я в этот момент уложил второго ударом в солнечное сплетение и коленом в подбородок.

— Быстрее, — выдохнула Мила.

Мы выскользнули на улицу. Пречистенка была совсем рядом.

Перед офисом Пономарева стояло трое. Большая часть людей, как я понял, убежала в ту сторону, где Семен устраивал свой спектакль.

Мара качнулась. Иллюзия собаки поплыла.

«Мара сделает страшно. Последний раз».

— Нет, — прошептал я.

«Надо».

Она шагнула вперед.

На секунду перед входом в офис возникла тень, которая сразу превратилась в жуткую тварь. Не такую огромную, как в саду Волконских, и не такую плотную, как в Тумане, но такую же страшную.

Один охранник отшатнулся. Второй выругался и вскинул оружие. Третий бросился бежать, отчаянно зовя на помощь, и этого хватило.

Мы рванули к двери. Первой Мила, я за ней. Алена следом, почти бегом и последней Мара.

Из входных дверей появился еще один охранник, перегородивший нам путь. Я уже тянулся к пистолету, но дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина. Холодное лицо и безупречный костюм. В руке тяжелая трость.

— Внутрь, — строго приказал он.

Охранник попытался что-то возразить, но наткнулся на такой взгляд, что невольно отступил.

— Я старший помощник барона Пономарева, поверенного рода Волконских. Это мои клиенты!

Охранник шагнул в сторону, пропуская нас, и мы влетели в здание. Дверь закрылась за нашими спинами, и только сейчас я вспомнил, что на время не смотрел.

* * *

Офис Пономарева на Пречистенке выглядел так, как должен выглядеть офис человека, который ведет дела одного из самых знатных родов Российской Империи. Высокие потолки были украшены лепниной, а стены отделаны панелями из красного дерева.

В главном зале находился тяжелый овальный стол, на котором сейчас лежало несколько папок и массивная печать. На стене массивные часы с кукушкой неумолимо отсчитывали время до объявления воли покойного князя.

В зале уже собрались все.

Государственный нотариус, который должен был подтвердить передачу титула со стороны государства, — сухой маленький старик в черной мантии с серебряной цепью на груди. Рядом с ним представитель Государственного совета, пожилой граф Иван Владимирович Трубецкой с чопорным выражением на хмуром лице.

Екатерина Александровна Волконская сидела чуть в стороне. Высокая, тонкая, с идеально уложенными волосами и лицом, которое выглядело абсолютно спокойным, лишь только пальцы, сжимающие перчатки, выдавали ее напряжение.

Сергей стоял у окна. Бледный, злой, с дрожащей челюстью.

Дмитрий сидел во главе стола, как человек, который уже мысленно принял власть. На лице — приличествующая ситуации скорбь и пробивавшееся через нее легкое нетерпение.

Пономарев стоял рядом с нотариусом и, судя по кислому выражению лиц присутствующих, уже минут двадцать тянул процедуру.

— Согласно пункту девятому приложения к завещательному акту, — в третий раз повторил он, — необходимо дождаться истечения полного часа с момента официального начала процедуры, прежде чем признавать главного наследника отсутствующим.

— Поверенный злоупотребляет процедурой, — холодно сказал Дмитрий. — Наследник отсутствует. Более того, официально Михаил Рощин погиб. Мы все видели уведомление.

— Уведомление без тела не является абсолютным доказательством смерти, — парировал Пономарев.

— Не смешите нас, Андрей Иванович. Он пропал в синем Тумане.

— Именно поэтому я и прошу соблюдать процедуру.

Нотариус постучал пальцами по столу.

— Формально поверенный прав.

Сергей резко повернулся.

— Да сколько можно тянуть⁈

Трубецкой бросил на него ледяной взгляд.

— Сергей Александрович, процедура наследования не терпит базарной суеты.

Сергей побледнел еще сильнее и замолчал.

Дмитрий медленно поднялся и, посмотрев на часы, не мог сдержать довольной улыбки.

— Хорошо. Тогда зафиксируем: Михаил Александрович Рощин, также известный как Михаил Александрович Волконский, на процедуру оглашения завещания не явился.