Глава 21

В тоннеле почти ничего не было видно. Фары освещали несколько метров перед машинами, а дальше свет терялся, хотя густого Тумана я пока не замечал. Семен сбросил скорость, отпуская головной броневик чуть дальше, и наклонился к стеклу. Под колесами хрустнул мусор, по днищу что-то шкрябнуло.

— Клим, не разгоняйся, — сказал он в рацию. — Если что-нибудь лежит поперек, можем не успеть затормозить.

— Да понял я.

После этого мы стали тащиться как черепахи. В свете фар проплывали мокрые стены с остатками креплений. С потолка свисали провода, местами почти касаясь пола. Головная машина обошла кусок бетона, зацепив колесом край лужи, и по стене плеснула вода. Когда-то здесь свободно ходили грузовики: ширины хватало для встречного разъезда, да и потолок был высоким. Теперь проезд сужали обломки, которые приходилось объезжать. Бетон под ними еще держался, хотя в трещинах стояла вода.

А к концу второго часа нашего пути по тоннелю фары головного броневика мигнули и погасли. Почти сразу темно стало и перед нами.

— Стоим! — Семен нажал на тормоз, и я уперся ладонью в перегородку, чтобы не свалиться с сиденья. — Клим, у тебя тоже свет пропал?

— Все погасло. Приборы работают, двигатель тоже. Сейчас попробую еще раз.

Впереди ненадолго мелькнул свет и снова исчез. Семен пощелкал переключателем, но наши фары даже не мигнули.

— Не мучьте проводку, — раздался из рации голос Леры. — Я освещу. Только сразу не трогайтесь, дайте посмотреть дорогу.

Над головной машиной появился янтарный огонек, следом еще один. Они поплыли вперед, и мы снова увидели проезд. Свет доходил до стен, но за машинами оставалась темнота. Семен подождал, пока Клим начнет движение, затем осторожно отпустил тормоз.

— Не нравится мне здесь, — пробурчал он, поглядывая на погасшие приборные переключатели. — На обратном пути я бы другую дорогу поискал.

Теперь мы тащились еще медленнее, чем раньше.

Я понимал Семена. В лесу можно отойти от дороги, найти укрытие. Здесь у нас не было вариантов. Если впереди обвал, разворачиваться будет негде. К тому же после скеггов я слишком хорошо помнил, как быстро броня перестает казаться надежной.

Алена сидела рядом и держалась за ремень. На каждом толчке ее пальцы сжимались, но она уже не спрашивала, скоро ли мы выберемся. Хотелось сказать ей что-нибудь обнадеживающее, только врать не получалось.

Мара лежала у моих ног. Я почувствовал ее беспокойство раньше, чем услышал мысленный голос.

«Здесь давно не было людей. Что-то слушает».

«Нас?»

В ответ пришел образ бокового коридора, по стенам которого текла вода. За ним ощущалось чужое присутствие, но рысь не могла показать, кому оно принадлежит. Казалось, она и сама не понимала, откуда ждать опасности.

«Не знаю. Туман в стенах».

Я посмотрел на бетон возле окна. Плесень как плесень, темные потеки. Очень хотелось, чтобы за ними ничего больше не было.

— Мара что-то почувствовала? — Алена наклонилась ко мне, стараясь не привлекать внимания остальных.

— Да, но пока не разобралась. Держись подальше от окна, хорошо?

Она сразу подвинулась. Я не стал добавлять, что от твари, способной пробить броню, лишние полметра вряд ли спасут.

Перед глазами появилось сообщение.

Аномальная зона: синий уровень

Пространственные искажения: локальные

Способность «Путеводная нить» доступна

Рекомендовано осторожное движение

Золотая линия тянулась посередине проезда, однако спокойной ее назвать было трудно. Иногда она раздваивалась, и я успевал испугаться, что потерял маршрут, прежде чем отрезки снова соединялись.

— Койот, что у тебя? — спросил Семен и кивнул на рацию: — Отвечай туда, пусть Клим тоже слышит.

— Пока держимся середины. Впереди лужа у правой стены, ее лучше обойти.

— Понял, — отозвался Клим. — Слева сухо, там пройду.

— И к боковым проходам не прижимайся. Я не вижу, что внутри.

Семен посмотрел на меня, но расспрашивать не стал. Машины поползли дальше. Я держался за поручень, стараясь не наваливаться на раненый бок, и следил за нитью через стекло.

В таком режиме мы тащились по тоннелю, который начинал мне уже казаться бесконечным, до вечера. За это время два раза останавливались на привалах, во время которых перекусывали сухпайком прямо в машинах. Выходить наружу никто желания не испытывал.

К часу ночи справа показался проход. Один из огоньков Леры проплыл рядом, осветив облезлую надпись: «СЕКТОР 4-Б. ДОПУСК ПО ПРИКАЗУ». Ниже кто-то нацарапал «Не открывать», хотя двери давно не было. От нее остались петли и перекошенная рама.

Мара поднялась.

«Там движение».

Я потянулся к рации, но предупредить спокойно не успел. Из прохода выскользнуло длинное тело, за ним другое. Сначала я принял их за змей, только головы были плоскими, а вдоль боков шевелились короткие лапы. Первая тварь пересекла полосу света и нырнула в лужу. Следующая повернула к колесам головной машины.

Тоннельные глоты. Уровень 5

Атакуют кислотной слизью. При угрозе способны выпускать электрический разряд

Рекомендация: поражать с расстояния. Избегать контакта с водой рядом с существами

— Справа твари! — крикнул я в рацию. — Не подпускайте к колесам, у них кислотная слизь!

Семен сразу подался к окну.

— Артем, правый проход! Лера, подсвети ему!

На головной машине застучал станковый арбалет. Я хотел было присоединиться, но, увы, мой арбалет издал лишь сухой щелчок.

— Семен, болты кончились, — сообщил нашему водителю.

— Бывает, — буркнул тот, — спускайся.

Тем временем ближайшего глота отбросило к стене, но тот продолжал извиваться, пытаясь подтянуть за собой пробитое тело. Еще несколько выстрелов и тварь затихла. На бетоне зашипели брызги.

Огонек Леры вошел в боковой коридор и вспыхнул ярче. Я увидел, как там ворочаются другие глоты. Они лезли друг через друга, соскальзывая в воду у порога.

— Проход забит! Надо уходить, пока не вылезли!

— Клим, вперед, — приказал Семен. — Только не рви, мы следом.

Головной броневик двинулся, но один глот успел нырнуть под него. Машину качнуло, снизу раздался визг. Клим выругался и прибавил газу, вытаскивая колеса из лужи.

— Под передним был, вроде задавил! Но руль ведет, быстро не пойду!

Семен пристроился за ним. Я уже надеялся, что мы проскочим, когда в нашу дверь ударило. По металлу заскребли лапы, в щели потянуло резким запахом.

Алена вскрикнула и попыталась подняться.

— Оставайся на месте! — Я обернулся к ней. — Пригни голову, от двери отсядь!

Она послушалась, а Мара метнулась к боковой бойнице. Я успел придержать ее за загривок.

«Не лезь наружу. Обожжешься».

«Мара достанет».

«Изнутри не достанешь, а снаружи я тебе не помогу. Останься с Аленой».

Рысь дернула ухом, но отступила. Федор тем временем достал из крепления короткий арбалет и попытался открыть амбразуру. На ходу его бросало к стенке, створка никак не поддавалась.

— Давайте я, — протянул я руку. — Вы лучше к Алене сядьте, а то ее сейчас по салону бросит.

— Только к самому отверстию не прижимайся. Слизь попадет в лицо — потом не соберу.

Я принял оружие, плечом отжал створку и выглянул. Глот у двери уже отстал, зато другой поднимался по стене, цепляясь за кабель. Если доберется до потолка, окажется прямо над нами.

Повел арбалетом за его головой и нажал на спуск. Болт попал чуть ниже пасти. Тварь сорвалась в воду, забилась, разбрасывая брызги, и я поспешно отодвинулся от бойницы.

+90 опыта

Сверху застучало. Я поднял голову и услышал скрежет, который быстро усиливался.

— На крыше мелочь! — донесся из рации голос Артема. — С шахты сыплется!

На броню падали белесые твари размером с ладонь. Несколько проскочило мимо окна, и я разглядел, как они сворачиваются, пытаясь зацепиться за металл. Наверное, молодняк. Разбираться сейчас не хотелось.

— Клим, стой! — Семен затормозил вслед за головной машиной. — Под шахту дальше не лезь!

Впереди хлопнула дверь. Мила выбралась на подножку и посмотрела на нашу крышу. В руке у нее был короткий клинок.

— Я сниму их! — крикнула она, перебегая к нам по сухому краю проезда.

— Шелест, под ноги смотри! — успел бросить Семен.

Она ухватилась за наружную скобу, поставила ногу на колесо и подтянулась наверх. По крыше застучал клинок. Мила не рубила личинок, а сбрасывала их в сторону, стараясь не задеть руками. Одна упала перед бойницей и зашипела на бетоне.

Я приоткрыл створку шире, чтобы посмотреть, не лезет ли к ней кто-нибудь со стены.

— Койот, слева от двери! — крикнула Мила. — Возле тебя!

Из лужи у переднего колеса поднялась голова. Этот глот был заметно толще остальных, на лбу торчали костяные наросты. Он приподнялся, раскрыл пасть, и внутри зажегся синий свет.

Критическая угроза: энергетический разряд

Я отдернул арбалет, чтобы захлопнуть створку, но опоздал.

Мила, в этот момент спускавшаяся с крыши по боковым скобам, резко развернулась и прыгнула к моей бойнице. Я успел заметить ее ладонь перед стволом, затем ударила вспышка. В ушах треснуло, и я на мгновение перестал видеть.

Когда зрение вернулось, Мила уже лежала у колеса. Глот выгибался рядом, и в его пасти снова собирался свет.

— Мила!

Имя вырвалось само. Я направил на тварь «Парализацию», не успев даже подумать, сработает ли она.

Парализация — активирована

Глот застыл. Я прижал арбалет к плечу и выстрелил в открытую пасть. Свет внутри дернулся и погас с треском, из головы полетели брызги. Тварь завалилась в воду.

+160 опыта

Я отбросил арбалет на сиденье и схватился за дверной запор.

— Семен, прикрой! Она у нас под бортом!

— Подожди, там слизь!

Но я уже открыл дверь. Мила лежала слишком близко к луже, и вода под ней расходилась кругами. Ждать, пока туда заползет еще один глот, я не собирался.

Соскочив на выступ у колеса, наклонился и ухватил ее под мышки. Куртка на плече обуглилась, от ткани еще шел дым. Мила пыталась вдохнуть, но получался только хрип. Я потянул ее к двери, чувствуя, как заболел бок.

— Помогите!

Федор уже стоял внутри. Он подхватил Милу за ворот, пока я поднимал ее на подножку. Алена отодвинула сумку, мешавшую у входа, и потянулась за ее ногами. Втроем мы втащили Милу в салон, после чего я захлопнул дверь и привалился к ней спиной.

Снаружи продолжал стучать арбалет. Семен передал Лере приказ закрыть наш борт щитом, а сам повернулся к нам.

— Жива?

— Дышит, — ответил Федор. — Не отвлекай, сейчас посмотрю.

Он разрезал куртку, и я отвернулся на секунду. Кожа под ней была обожжена, рука Милы подергивалась. Лекарь убрал прилипшую ткань там, где она отходила, остальное трогать не стал.

— Повезло, что удар пришелся сбоку, — сказал он скорее себе, чем нам. — Держи ее плечо. Не прижимай, просто не давай дергаться.

Я опустился рядом. Мила открыла глаза, но, похоже, не узнала меня. Федор сделал укол, затем приложил ладонь возле ожога. Под его пальцами засветилось зеленым. Девушка вскрикнула и попыталась отодвинуться, а я осторожно удержал ее.

— Сейчас отпустит, — проговорил лекарь. — Слышишь меня? Не двигай рукой, так будет легче.

Алена сидела возле ног Милы и не знала, куда деть руки. Я видел, как она смотрит на обгоревшую куртку. Сестра знала, откуда у меня рана в боку, и теперь помогала женщине, которая ее оставила. Судя по всему, давалось ей это нелегко. Она поймала мой взгляд и молча поправила под раненой сложенное одеяло.

Я все еще злился. Даже сейчас, удерживая Милу за плечо, помнил автобус и нож. Только теперь к этому добавилось другое. Она лежала передо мной потому, что я слишком долго торчал у бойницы. Она успела оттолкнуть оружие и закрыть проем собой, а я не успел даже пригнуться.

Клятва? Попытка заслужить прощение? Я не знал, что заставило ее прыгнуть. Но видеть, как она мучится, было тяжело.

Снаружи грохнуло, и через щель у двери мелькнул огонь. Следом раздался голос Леры:

— Проход закрыла! Клим, уводи машину, пока держится!

Мы снова тронулись. Федор придержал Милу на повороте и велел Алене подать бинты. Я потянулся было помочь, но он отмахнулся:

— Не мешай.

Мила посмотрела на меня. На этот раз осмысленно.

— Ты цел? — спросила так тихо, что я едва расслышал.

— Цел. Зачем ты полезла под разряд? Я бы успел закрыться.

Она чуть шевельнула губами.

— Не успел бы. Я сверху видела.

— Могла хотя бы крикнуть.

— Крикнула же… — Мила поморщилась и перевела дыхание. — В прошлый раз я сделала тебе плохо. Сейчас могла помочь. Не начинай, Миш, мне и так…

Она не закончила. Глаза закрылись, голова повернулась набок.

Я сразу посмотрел на Федора.

— Что с ней?

— Лекарство подействовало. Дышит ровнее, уже хорошо. Дай ей поспать, вопросы потом задашь.

Я убрал руку с ее плеча, но еще несколько секунд прислушивался к дыханию. Федор заметил это и заговорил тише:

— Жить должна. Только рукой пока пользоваться не сможет, и таскать ее лишний раз не надо. Все, Койот, иди к Семену. Мне здесь места не хватает.

Я поднялся, держась за спинку сиденья. Ноги почему-то дрожали, хотя сам я почти не дрался.

— Что у вас? — спросил Семен, не отрываясь от дороги.

Я взял рацию.

— Мила ранена, Федор занимается. Остальные целы. Возле нашей машины тварей больше не чувствую.

— У нас без раненых, — ответил Клим. — Но впереди белеет. Лера говорит, фон растет.

Я посмотрел через лобовое стекло. Теперь Туман был виден: висел под потолком, а возле пола собирался над водой. Машина впереди проходила сквозь него, оставляя за собой просвет, который почти сразу затягивался.

Локальное усиление аномальной зоны

Уровень: синий нестабильный

Рекомендация: избегать плотных скоплений Тумана

Мара подошла к перегородке. Ее глаза стали ярче, и по связи вдруг пришло такое сильное удовольствие, что я на миг забыл об усталости.

«Зовет».

«Кто?»

«Туман. Там хорошо. Мара может стать сильнее».

Она смотрела не на меня, а на клубящуюся мглу за стеклом. Лапа поднялась к краю перегородки, будто рысь собиралась выбраться наружу. Я положил руку ей на загривок.

«Не надо. Оставайся здесь».

Мара повернулась, и я почувствовал, как трудно ей сосредоточиться на моих словах. Она слышала что-то еще, более привлекательное. Не приказ, скорее обещание. В городе рысь слабела, а здесь сила была совсем рядом — достаточно выйти из машины.

«Мара вернется».

«Нет. Ты сейчас нужна мне. Помоги вывести наших».

Я показал ей Алену, сидевшую возле раненой Милы. Рысь задержала на них взгляд, затем опустила лапу.

«Свои едут плохо».

«Вот и помоги».

Несколько секунд она молчала. Потом прижалась ко мне боком, и связь стала привычнее.

«Мара здесь».

Я выдохнул и провел ладонью по ее шерсти. Пугать остальных не хотелось, но теперь приходилось следить еще и за ней.

— Семен, дальше только по моим указаниям. Нить скачет, могу попросить остановиться в любой момент.

Он посмотрел на меня, затем передал Климу:

— Держишь связь с Койотом. Если велит тормозить, тормозишь сразу.

— Понял, слушаю.

Алена подняла голову.

— Ты видишь выход?

— Пока вижу дорогу. До выхода еще нужно добраться.

Она кивнула и больше спрашивать не стала. Я был благодарен ей за это: уверенности у меня было меньше, чем требовалось всем остальным.

Лера отправила огоньки дальше, но в густой мгле они быстро тускнели. Один исчез, едва добравшись до следующего поворота. Пришлось остановиться, пока она создавала новый. Я следил за нитью и старался не отвлекаться на воду под колесами. После глотов любая рябь казалась подозрительной.

Мара предупреждала короткими образами. Иногда показывала участок пола, к которому не стоило приближаться, иногда просто передавала тревогу, и тогда мы ждали. Мне хотелось понимать причины каждой остановки, но времени на это не было.

На одном из участков нить вдруг ушла вправо и уперлась в стену. Я всмотрелся, надеясь увидеть проход, но там был сплошной бетон. Затем линия изогнулась назад.

— Клим, стой! — сказал я в рацию. — Семен, нам тоже назад. Хотя бы на метр.

Он успел выжать сцепление, но обернулся ко мне:

— Что там? Впереди вроде свободно.

— Не знаю. Сдавай, потом посмотрим!

Броневик дернулся назад. Почти сразу на место перед капотом рухнула плита. По крыше застучали осколки, и я пригнулся, закрывая голову рукой. В просвете между машинами поднялась пыль.

Семен держал ногу на тормозе и смотрел на завал. Потом медленно повернулся ко мне.

— Еще сыпаться будет?

Я проверил нить. Она проходила слева от обломков.

— Вроде нет. Между стеной и плитой проедем, только близко не прижимайся.

Он кивнул и нажал кнопку рации:

— Клим, не трогайся. Сначала обойдем завал и подойдем к тебе.

Теперь мои команды выполняли сразу. От этого было не столько приятно, сколько страшно. Пока со мной спорили, решение можно было считать общим. Сейчас люди ждали, куда я покажу, и собирались ехать именно туда.

Я посмотрел назад. Алена держала Милу за здоровую руку, чтобы ту не качало. Федор убирал использованные бинты. Никто из них не видел золотой линии, которой я доверял их жизни.

Пришлось отвернуться. Если начну думать об этом при каждом повороте, то скоро вообще перестану что-либо решать.

Через пару часов мы добрались до развилки. Основной тоннель уходил прямо и немного вниз. Слева открывался проезд поуже, с водой почти до порогов машин. Нить тянулась именно туда.

— Останавливаемся перед развилкой, — сказал я. — Нам налево.

Семен посмотрел на затопленный участок.

— Койот, там дна не видно. Если сядем на брюхо, вытаскивать придется вручную.

— По прямому пути хуже.

— Насколько хуже?

Мара прижала уши.

«Пола нет. Похоже на пол, но его нет».

Я повторил это Семену. Он помолчал, потом взял фонарь.

— Посмотрим отсюда. Края проезда не переходить.

Мы вышли на сухой бетон у машин. К нам подошла Лера, держа жезл в опущенной руке. Она выглядела усталой, под глазами залегли тени.

— Может быть, искажение, — сказала она, всматриваясь в прямой тоннель. — Но я сейчас ничего толком не чувствую. После огня фон забивает.

Семен поднял обломок бетона и бросил вперед. Камень ударился о пол, подпрыгнул и исчез. Я ждал, что он появится чуть дальше, но в свете огонька оставалось пусто. Через несколько секунд откуда-то снизу донесся плеск.

Лера побледнела еще сильнее, Артем длинно и витиевато выругался.

— Пространственная воронка, — проворчал Семен и повернулся ко мне: — Койот, когда доберемся до Москвы, ты мне расскажешь, кто ты такой на самом деле?

— Когда доберемся, можешь встать в очередь, — невольно улыбнулся я.

— Там очередь? — уточнил он.

— Да, уже несколько человек имеется.

Он хмыкнул, но в глазах у него не было веселья.

— Ладно. Идем влево.

Мы вернулись в машины.

Клим въехал в воду на малом ходу. Перед бампером поднялась волна, головной броневик накренился, попав колесом в выбоину, затем выровнялся. Семен повторял его путь, стараясь не приближаться к стене.

Под водой что-то двигалось. Мара вставала у бойницы и смотрела наружу. Впереди появлялась тень крупного зверя, скользившая поверх воды, после чего рябь уходила к стенам.

Каждый раз связь с рысью становилась напряженнее.

«Хватит. Отдохни», — попросил я.

«Они снова подойдут».

«Тогда еще раз отпугнешь. Не держи постоянно».

Она послушалась, но недовольно шевельнула ушами.

«Хозяин тоже устал. Плохо слышит».

И правда: Клим уже второй раз спрашивал, обходить ли торчащую из воды балку.

— Слева, — ответил я в рацию. — Только медленно, рядом с ней яма.

Алена подвинулась, освобождая мне место на краю сиденья.

— Сядь хоть ненадолго. Ты уже еле держишься.

— Отсюда плохо видно.

— Тогда обопрись. Я тебя подхвачу, если качнет.

Я уперся бедром в спинку и позволил себе немного расслабить ноги. Мила лежала рядом с закрытыми глазами. Когда машину толкнуло, она поморщилась, но не проснулась. Или сделала вид, что не проснулась. Федор проверил повязку и снова сел возле нее.

Дальше ехали почти без разговоров. Временами Клим сообщал о препятствии, я поправлял направление. Хотелось пить, но бутылку я брал только во время остановок, боясь пропустить очередное изменение нити.

Огоньки Леры стали светить ровнее не сразу. Сначала я просто заметил, что стены видны дальше прежнего, затем под колесами снова захрустел мусор. Вода осталась позади. Тоннель пошел вверх, и Мара наконец легла у перегородки, положив голову на лапы.

«Путеводная нить» стабилизирована

До выхода из опасного участка — ориентировочно 3,2 км

Уровень угрозы снижается

Я перечитал сообщение и только после этого нажал кнопку рации.

— Внимание, до выхода примерно три километра. Держим темп. Без остановок. — Я повернулся к водителю.

— Понял. — В голосе Семена послышалось облегчение. — Все слышали? Последний рывок.

Машины ускорились, бетон под колесами стал более сухим. Поменялся и текст на табличках на стенах:

«ВЫХОД 7».

«ТЕХНИЧЕСКИЙ СЕКТОР».

«МОСКОВСКИЙ УЗЕЛ».

Когда впереди показался слабый серый свет, я почувствовал, как внутри поднимается странная смесь усталости, злости и надежды. Мы действительно сделали это.

— Койот, — тихо окликнул Семен.

— Да?

— Я не шутил.

— Про что?

— Про разговор после Москвы.

Я посмотрел на дрожащую золотую нить, уходящую к выходу, на Алену и спящую Мару, на Милу с белым лицом и перевязанным плечом.

— Сначала доберемся до нотариуса, — сказал я. — Потом поговорим.

Броневики вырвались из тоннеля в серое утро нового дня. Впереди была Москва.