Глава 20

Я с облегчением выдохнул, опустил ствол пистолета, но на предохранитель ставить не стал. Левой рукой открыл замки и распахнул дверь.

Семен сделал плавный шаг внутрь, мгновенно оценив ситуацию. Его серые глаза с фотографической точностью зафиксировали все: меня с оружием наготове, промокшую Милу у стены, Алену со сковородой, Туманную рысь, готовую к броску, и свежую, еще не до конца засохшую кровь на наших ладонях.

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Весело тут у вас, я погляжу, — протянул он, закрывая за собой дверь.

— Бывало и хуже, — мрачно отозвался я.

Семен хмыкнул, сбрасывая тяжелый баул на пол.

— Ну, раз вы друг друга еще не перерезали, значит, я пришел вовремя. Собирайте манатки, мертвецы, мы выдвигаемся в ад. И билеты туда я уже оплатил.

— Ты с ней заодно? — Мой голос прозвучал сухо.

— Я сам по себе, ты же знаешь. — Семен равнодушно пожал широкими плечами. — Вы громко говорили, так что я невольно стал свидетелем вашего разговора. Девка говорит правду. По крайней мере, в той части, что касается лично меня и моего присутствия здесь.

Он по-хозяйски прошел мимо меня на тесную кухню, бесцеремонно отодвинул скрипучий стул и сел, с наслаждением вытянув ноги в тяжелых армейских ботинках. Достал из кармана куртки фляжку, отвинтил крышку и сделал небольшой глоток, не сводя с меня внимательных, льдисто-серых глаз.

— Она действительно как-то нашла меня первой, — заговорил Семен, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Завалилась на мою конспиративную точку под утро. Выглядела так, будто ее через мясорубку пропустили, а потом пару раз переехали грузовиком. Я, грешным делом, думал, пришла просить, чтобы ее спрятали от каких-нибудь кредиторов или бандитов. Но она о себе вообще ни слова не сказала. Просто молча выложила на стол пачку денег, посмотрела на меня своим этим мертвым взглядом и сказала: «Койот жив. Ему надо в Москву».

Семен перевел взгляд на Милу, которая все так же неподвижно, словно ожидая приговора, стояла в коридоре.

— И я согласился. Во-первых, я тебе должен за тульских волколаков. Я свои долги помню. Во-вторых… Скучно стало. Старею, наверное, не хватает адреналина в крови. Ну а в-третьих, Койот, если мы провернем это безумное дело и оставим в дураках Волконских, это будет настоящая легенда. То, о чем проводники будут шептаться в кабаках еще лет двадцать. Ну и самое главное… — он вдруг широко улыбнулся, — если ты станешь князем Волконским, то я тебе выставлю счет, который ты оплатишь.

Я повернулся к Миле. Она так и стояла в коридоре, прижав к себе сумку.

— Ты же говорила, что не рассказывала ему про…

— Она твою родословную не пересказывала, — перебил Семен. — Я сам кое-что выяснил, когда начал готовиться. А потом Боров добавил, чего не хватало. Не смотри на нее, сейчас я с тобой разговариваю.

При упоминании Борова я немного успокоился. По крайней мере, Семен появился не просто со слов Милы. Хотя еще недавно и ее слов мне хватало.

— Насколько большой счет? Хотелось бы понимать заранее, пока я еще могу возмутиться.

Семен усмехнулся и придвинулся к столу.

— Такой, чтобы после этого заказа я мог выбирать работу, а не хвататься за все подряд. Волконские не обеднеют. Точную сумму обсудим до выхода, и мои люди тоже будут знать, за что получают деньги. Никаких обещаний купить каждому по дворцу — мне нужны обычные деньги.

Я долго смотрел на Семена, пытаясь найти в его лице хоть каплю фальши. Не нашел. Да и последние его слова были очень весомой причиной рискнуть жизнью. Медленно перевел дыхание и нащупал пальцем предохранитель. Раздался сухой металлический щелчок, и я засунул пистолет за пояс.

— Если довезешь нас и я получу доступ к родовым средствам, рассчитаюсь, — ответил наконец. — Но обещать то, чего пока у меня нет, не буду.

— Вот так и договоримся.

Алена подошла ближе и встала возле стола, все еще держа сковороду. Семен покосился на нее, потом посмотрел на меня.

— Может, барышня тоже разоружится?

Алена опустила глаза, будто только теперь вспомнила, что у нее в руке.

— Извините. Я как-то забыла.

Она поставила сковороду на плиту, а я подвинул ей стул и сам сел напротив Семена.

— Вопрос следующий. «Госэкспресс» перекрыт, гильдейские тропы под колпаком, частники тоже. Как ты собираешься протащить нас в столицу? У нас осталось меньше двух суток. Таймер уже тикает.

Семен достал карту в прозрачном чехле и развернул ее между чашками. Бумага не хотела распрямляться, пришлось прижать край сахарницей. Я наклонился ближе. Часть пометок была сделана карандашом, поверх старых линий шли новые.

— Едем грузовым рейсом. Завтра рано утром. Он идет в сторону Коломны. Бронированный грузовик плюс броневик охраны. Перевозчик настоящий, документы у него в порядке. Везет лом на переработку, с народом я уже договорился. Люди надежные и проверенные.

— Нас впишут в сопровождающие?

— Нет. Вас вообще не должно быть в списках. У прицепа есть укрытие под настилом, туда и заберетесь. Удобства не обещаю, зато при обычном осмотре вас не увидят.

Алена посмотрела на карту, потом на Семена.

— Под грузом? А если его начнут выгружать?

— Тогда придется выбираться раньше. Но лом редко перебирают, особенно когда накладные сходятся. — Он заметил, что ответ ее не успокоил, и добавил: — Я не говорю, что это надежно при любой проверке. Просто такой рейс меньше похож на побег наследника, чем отдельный броневик с охраной.

— А сам где поедешь? — спросил я.

— В кабине. Перед выездом на основную трассу за два километра свернем на старую промышленную площадку, там уже ждут мои люди с машинами. Караван поедет дальше, а мы уйдем в сторону от основной дороги.

— А если твари?

— Там их нет, — заверил меня Семен. — Патрули «Госов» периодически дорогу шерстят. Пока на трассу не выберутся, это просто прогулка. И завтра патрулей не будет, — ответил он на мой вопросительный взгляд.

Я спорить не стал, хотя подобные слова относительно Тумана звучали весьма сомнительно.

— Допустим, — кивнул я. — А дальше?

— Дальше, — Семен провел пальцем длинную извилистую линию в сторону от основных магистралей, — съезжаем на грунтовку. Здесь начинается старый военный маршрут. Ты должен знать, что по областям вокруг Москвы разбросана целая сеть заброшенных пограничных укреплений со времен давних прорывов. Там все захватил Туман, и империя давно списала их со счетов.

— Я слышал про них, — нахмурился, выуживая обрывочные знания из памяти Койота. Образы ржавой колючей проволоки, бетонных дотов, поглощенных лесом, и историй о людях, ушедших туда и не вернувшихся. — Вроде там фонит так, что электроника дохнет через час, а Туман ведет себя абсолютно непредсказуемо, и граница между зеленой и синей зоной тоньше папиросной бумаги.

— Именно, — хищно оскалился Семен, и в его серых глазах мелькнул азарт. — Потому туда никто в здравом уме и не лезет. Ни патрули, ни наемники Волконских. Они будут искать нас на дорогах, в крайнем случае — на проверенных контрабандистских тропах. А мы пройдем там, где сам черт ногу сломит. Последний участок прямо до самой Москвы мы пройдем под землей. Там остался полузаброшенный служебный тоннель старой защитной линии, достаточно широкий, чтобы прошли машины. Он выведет нас за МКАД, в глухую промзону.

Семен замолчал, а когда вновь заговорил, в его голосе звучали стальные нотки.

— Я не буду тебе врать, Койот. Это не дорога, это тропинка через Туман. Там в старых бункерах до сих пор гниют кости имперских гвардейцев. Этим путем пользуются только самые отмороженные контрабандисты, которым уже нечего терять в этой жизни. Сам я там ходил только один раз несколько лет назад и, честно говоря, повторять этот опыт не планировал. Если нам повезет, вся дорога уложится в сутки. Если нет… — он сделал долгую, выразительную паузу, — никто даже наших костей не найдет.

Сердце тяжело ухнуло, но ни у меня, ни у Алены выбора не было.

— Кто в команде? — уточнил сухо.

На этот раз я должен был знать, с кем иду в столь опасное путешествие.

— Там только проверенные люди, за каждого из них могу поручиться. — Семен начал загибать пальцы: — Одну машину поведу я. Вторую — Клим, водитель-механик. У парня вместо крови бензин, он наполовину глухой от рева моторов, но из любого болота машину на одних ободах вытянет. Артем, стрелок. С башенного станкового арбалета белке в глаз бьет, нервы как стальные канаты. Маг-универсал Лера — девочка с ожогами на пол-лица, зато щиты ставит так, что танком не пробьешь. И лекарь наш, Федор. Тот еще циник, но штопает раны на ходу. Техника — два модернизированных броневика без регистрации и номеров. Мы называем их «черные лошадки». Переваренные рамы, усиленные решетки, шины, которые не пробить шипами. Звери, а не машины.

Звучало все это, конечно, солидно, этакий отряд ветеранов, способный прогрызть себе путь через ад. Надеюсь, что Семен преувеличивал.

Я перевел взгляд на Милу. Она так и не сдвинулась с места в коридоре, прислонившись спиной к ободранным обоям.

— А ты зачем идешь? — бросил ей, не скрывая враждебности в голосе. — Клятва гарантирует, что ты меня не убьешь, но она не заставляет тебя лезть со мной в могилу.

Мила медленно подняла голову.

— Потому что я начала это, — тихо, но твердо ответила она, и ее голос дрогнул лишь на мгновение. — Я всадила в тебя нож и запустила этот механизм. Мне и заканчивать. Я должна убедиться, что ты дойдешь. Иначе все это было зря. К тому же дорогу я видеть умею, и Семену нужен второй проводник. Если смогу помочь вам добраться, помогу.

— После того, что ты сделала, мне придется следить еще и за тобой. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — кивнула она, — Скажешь держаться подальше — буду держаться. Только не отправляй меня сейчас обратно. Я не за тем пришла, чтобы рассказать свою историю и на этом успокоиться.

Я молчал. Очень хотелось поверить хотя бы этой фразе, но снова вспоминалась рукоять ножа под ребрами. Тогда я тоже был уверен, что рядом человек, который прикроет. Клятва давала хоть какую-то защиту, но в ее устройстве я разбирался плохо. Делать вид, будто теперь можно забыть о случившемся, не получалось.

— Я тебе не доверяю, Шелест, — сказал я. — И быстро это не изменится. В дороге работаешь с Семеном, его приказы выполняешь сразу. Ко мне без необходимости не подходишь.

Она отвела глаза, затем снова посмотрела на меня.

— Хорошо. Я услышала.

Семен поднялся, давая понять, что разговор закончен.

— Собирайтесь. Мне еще с водителем связаться надо. Завтра за вами заеду в пять утра. Чтобы были готовы. Все, что не понадобится в дороге, оставляйте здесь.

Он ушел, забрав с собой Милу.

Сборы заняли меньше времени, чем я ожидал. Большая часть вещей так и лежала в рюкзаках после прошлого перехода.

Вечером заглянул Боров. Он принес сумку, из которой на кухонный стол вскоре легли деньги и документы. Арбалеты остались в чехлах у стены.

— Посмотрите фотографии и имена сейчас, — велел он. — Чтобы потом не вспоминать собственную фамилию перед чужим человеком. Деньги разделите, не надо все в одном кармане таскать.

Я взял паспорт и пролистал его. Боров тем временем снял куртку, но садиться не стал.

— В Гильдию с утра заявились двое из Москвы. Расспрашивали про частные рейсы, особенно те, что не проходят через общую доску заказов. Денег предлагали столько, что я сначала решил, будто они караван покупать собрались.

— Вы их выставили? — поинтересовался я.

— Из здания — да. Только они и без здания найдут с кем поговорить. У нас народ разный, кому-нибудь захочется заработать на чужом маршруте.

Я закрыл паспорт. Значит, времени на проверку дороги и поиски другого транспорта все равно не осталось.

— Спасибо за помощь, Сергей Сергеич.

— Ты сначала доберись, а потом благодари. И подойди на минуту.

В коридоре Боров остановился и внимательно посмотрел на меня:

— Мила рассказала мне, что сделала. Не все, наверное, но достаточно. Я не собираюсь уговаривать тебя простить ее.

— Тогда не надо начинать с того, что вы давно ее знаете.

— Милу я действительно знаю давно, — сказал он вполголоса, глядя мне прямо в глаза — Она могла соврать мне. Могла соврать тебе. Туман ломает и не таких, а страх за семью делает из людей монстров. Но вот что я тебе скажу, Койот: если бы она действительно хотела твоей смерти, ты бы сейчас здесь не стоял.

Я ничего не ответил. Лишь еле заметно кивнул, показав Борову, что услышал его точку зрения. Он мог сколько угодно знать Милу, но не знаю, как бы он повел себя, если бы его ткнули ножом под ребра и бросили в Тумане. Какая-то часть меня, в которой еще остался дальнобойщик из другого мира, возможно, и хотела бы простить ее. Но проводник Койот знал простую истину для всех, кто ходил в Туман: единожды предавшему веры нет.

Спать мы легли рано, и, к своему удивлению, я быстро заснул. Поднял нас будильник. Мы наскоро перекусили, оделись и спустились на улицу.

На улице моросило. У обочины стоял невзрачного вида фургон. Около него ждали Семен и Мила.

До каравана нас довезли без происшествий. Хуже стало, когда водитель грузовика открыл укрытие в прицепе и я понял, как именно нам предстоит ехать. Под настилом оставили низкий отсек. В нем можно было лежать на боку, а вот сесть уже не получалось. Над головой находился стальной лист, у дальней стенки виднелась вентиляционная решетка, но воздух внутри все равно пах маслом.

— Полегче, там ребро жесткости, — предупредил водитель, когда я полез первым. — Головой не приложись.

Я все равно приложился, только не слишком сильно. Выругался вполголоса и протянул руку за рюкзаком.

— А часто у тебя здесь люди ездят?

— Тебе лучше не знать, — ответил он и помог Алене спуститься.

Она легла рядом, подтянув ноги. Я подложил под ее плечо свернутую куртку, чтобы не давил край настила. Мара забралась к стенке и сразу попыталась развернуться, задев меня лапой. Для нее места оказалось еще меньше, чем для нас.

Мила устроилась ближе к люку. Пока сверху опускали крышку, она придерживала ее ладонью, чтобы та не грохнула.

— Если станет плохо, скажи, — негромко обратилась она к Алене. — Только не пытайся резко подняться, здесь низко.

Сестра ответила не сразу:

— Я поняла.

Крышка закрылась, и мы остались в темноте. Вскоре грузовик тронулся. От вибрации дрожал весь настил, а на поворотах приходилось упираться локтем, чтобы не навалиться на Алену.

Первое время я пытался найти положение, в котором не затекала рука. Потом стало ясно, что удобного положения здесь нет. Мы просто по очереди немного сдвигались, освобождая друг другу место.

— Нога затекла? — спросил я сестру, когда она зашевелилась.

— Уже обе. Но я потерплю, не двигайся из-за меня.

— Давай одну сюда, мне не мешает.

Она осторожно вытянула ногу поверх моего ботинка и выдохнула. Ни одной жалобы от нее я так и не услышал, хотя дышала она часто и время от времени сжимала мою ладонь. Я старался отвечать на это пожатие сразу, чтобы в темноте она чувствовала: я рядом.

Мара оказалось менее терпеливой.

«Хозяин, здесь нельзя лежать. Железо слишком близко».

«Знаю. Скоро выберемся».

«Ты уже говорил „скоро“. Мара хочет наружу».

Рысь уперлась лапами в стенку, и я почувствовал, как по связи передалось ее желание рвануться к люку. Пришлось прижать ладонь к ее загривку.

«Нельзя. Снаружи люди, нас не должны видеть. Потерпи ради Алены».

Мара затихла, но ненадолго. Я мысленно показывал ей лес и мокрую траву, пытаясь отвлечь от тесноты. Иногда помогало, иногда она сердито толкала меня мордой, требуя перестать обещать.

Когда мы вошли в Туман, Система сообщила, что уровень зеленый и регенерация снова работает. Бок понемногу перестал тянуть, хотя зуд под повязкой вернулся. Но почесать рану я все равно не мог: рука была прижата рюкзаком.

Мила лежала неподалеку. Ее дыхание почти терялось за шумом колес, но каждый раз, когда она двигалась, я прислушивался. От этого становилось противно. Еще недавно я мог уснуть возле нее, не проверяя, где лежит нож. Теперь даже в такой тесноте не получалось перестать следить.

Грузовик остановился. Мотор продолжал работать, затем донесся чужой голос, приглушенный настилом. Слов я не разобрал. Алена перестала шевелиться, а Мара прижалась ко мне, почувствовав общее напряжение.

Снаружи кто-то ударил по борту. Я потянулся к пистолету и остановился: даже вытащить его здесь было непросто, а пользоваться — почти невозможно. Оставалось лежать и ждать.

Разговор затянулся. Над нами скрипнул металл, будто проверяющий оперся на груз. Мне уже казалось, что сейчас начнут отодвигать лом, но человек снаружи сказал что-то еще и отошел. Через минуту грузовик тронулся.

— Все? — едва слышно спросила Алена.

— Похоже, поехали.

Я сам услышал, насколько хриплым стал голос. Во рту пересохло, но доставать воду сейчас не хотелось. Дождусь, когда отъедем подальше.

Позже остановка повторилась, и мы вновь замерли, прислушиваясь. Никто не тронул крышку укрытия, но к концу дороги я уже не верил, что сумею спокойно выбраться. Казалось, тело так и останется согнутым.

Наконец колеса загрохотали по неровному покрытию. Нас подбросило, Алена ударилась плечом, а Мара зашипела так, что я поспешил обнять ее за шею. Грузовик проехал еще немного и остановился.

Сверху заскрежетала крышка, и в отсек проник свет.

— Вылезайте потихоньку, — раздался голос Семена. — Не вскакивайте сразу, ноги наверняка затекли.

Совет был полезный, но выполнить его оказалось трудно. Я выбрался на край, спустил ноги и едва не сел на землю. Пришлось ухватиться за протянутую руку Семена. Он придержал меня, пока я не смог стоять, затем помог вытащить Алену.

Сестра несколько секунд держалась за борт, щурясь от света.

— Я больше не буду жаловаться на сиденья в автобусах, — сказала она. — Никогда.

— Подождите до вечера, — отозвался Семен. — У нас тоже не курорт.

Мила выбралась сама и сразу отошла, освобождая проход. Следом выскочила Мара. Рысь отбежала в сторону, потянулась и долго отряхивалась, хотя шерсть была сухой.

«Больше в такую нору не полезу».

«Пока и не надо».

«Совсем не полезу».

Спорить с ней я не стал.

Как только мы вылезли, караван сразу уехал, а я тем временем осмотрелся.

Мы стояли на заброшенной площадке. Вокруг высились остовы старых цехов с выбитыми стеклами. В десяти метрах от нас стояли они, «черные лошадки» Семена. Они, конечно, впечатляли, и первый вопрос, возникший у меня в голове, но так и не заданный, был: почему Семен их раньше не использовал.

Матово-черные красавцы на широких колесах с глубоким протектором. Корпуса без единого блестящего элемента, с наваренными поверх заводской брони толстыми стальными листами. На окнах, помимо стекол, толстая стальная решетка, спереди массивные бамперы-кенгурятники, усеянные шипами. На крыше каждой машины красовалось по башенному арбалету крупного калибра.

— Где ты их раньше прятал? — спросил Семена.

Он проследил за моим взглядом и усмехнулся.

— Они под такие выходы и стоят. Дорого содержать, еще дороже чинить. Для обычного груза проще нанять машину, чем гонять эту.

Возле броневиков стояли люди, команда Семена. Мы быстро познакомились.

Высокий, худой как жердь парень с перепачканными в солидоле руками оказался Климом, механиком-водителем. Рядом с ним, стоял стрелок по имени Артем — жилистый, с холодными, немигающими глазами снайпера.

На броне головной машины сидела девушка с коротким жезлом в руках. Тот самый маг-универсал по имени Лера. Тонкая, почти хрупкая фигура в легкой куртке. Часть лица была скрыта черной полумаской.

Лекарь Федор оказался немолодым мужчиной с аккуратной бородкой.

Когда знакомство закончилось, Семен обернулся ко мне.

— Все, Койот, игры закончились. Начинается настоящая дорога, — глухо произнес он и махнул рукой в сторону леса, где стояла серо-голубая мгла, не похожая на обычный утренний туман. — Отсюда идет старый тракт. Клим ведет головную машину, с ним Мила, Лера и Артем. Ты едешь со мной в замыкающей. Если что, можешь стрелком быть? — он вопросительно посмотрел на меня, на что я лишь пожал плечами, мол, какие варианты-то. — Девушку посадим рядом с лекарем, — продолжил Семен, — Связь по рациям, но если начнет сильно фонить, пойдем по визуальным сигналам. Если головная машина встала, я не жду, иду на прорыв. Понятно?

Я посмотрел на него.

— Если наши нити разойдутся?

— Сразу говорите оба. Разбираться будем до поворота, не после. — Семен дождался кивка Милы. — Связь проверяем постоянно. Замолчала рация — сокращаем дистанцию до видимости, но друг другу в корму не лезем.

Люди разошлись по машинам. Мара, кстати, оказалась в центре всеобщего внимания, но надо отдать людям Семена должное: они ни слова не сказали о присутствии странной собаки, хотя я видел удивление на их лицах.

Я помог Алене забраться внутрь замыкающего броневика и сам сел ближе к перегородке, откуда было видно дорогу. Мара устроилась у ног, уже почти успокоившись после прицепа.

Алена поставила рюкзак под лавку и защелкнула ремень. Федор показал ей, за какой поручень держаться на неровностях.

Семен завел двигатель. Головной броневик выехал с площадки, и мы двинулись следом. К лесу подъехали медленно. Клим остановился на несколько секунд, давая Миле осмотреть дорогу, затем в рации прозвучал ее голос:

— Проход вижу. Держимся бетонки, дальше уточню.

Семен посмотрел на меня.

— А у тебя?

Я сосредоточился. Золотая нить появилась у края дороги и потянулась между колесами головной машины.

— Пока совпадает.

Как только мы пересекли невидимую границу аномалии, мир за бронированными стеклами изменился. Это был не привычный зеленый или даже синий уровень. Воздух здесь имел серо-голубой оттенок и светился собственным, мертвенным светом.

Система перед глазами ожила, вспыхнув тревожным, кроваво-красным светом.

Внимание! Обнаружена аномальная зона ВЫСОКОГО РИСКА

Уровень: синий (нестабильный)

Пространственные искажения: зафиксированы

Магический фон: критический. Возможны сбои электроники

Способность «Путеводная нить» доступна

Рекомендация: предельная концентрация

Я убрал сообщение, чтобы не закрывало обзор. Вдоль бетонки тянулись остатки ограждения. Между ржавыми ежами провисла проволока, один из столбов упал поперек канавы. По краям плит разросся мох, а впереди дорога выглядела так, будто после поворота уходила под уклон. Через мгновение уклона уже не было.

Нить дрогнула. От нее отделилась тонкая ветка, потянулась к обочине и погасла.

— Скорость не прибавляй, — сказал я Семену. — Здесь путь двоится. Пока центр дороги держится, с него не уходим.

Он передал предупреждение головной машине. Мила ответила с задержкой, сквозь треск:

— Вижу то же самое. Клим, правее не бери.

Я уперся локтем в перегородку и перестал смотреть по сторонам. Здесь мало было заметить нить, ее приходилось удерживать вниманием. Стоило отвлечься на очередной столб, как золотая линия бледнела, а дорога начинала казаться другой.

Алена что-то негромко спросила Федора. Я не расслышал ответа, но был благодарен ему за то, что сестра занята разговором и не видит моего лица.

* * *

Мы ехали уже несколько часов, продираясь сквозь густую мглу и склизкую грязь, покрывающую бетон. Тишина Тумана давила на психику, заставляя вслушиваться в каждый шорох за бортом.

И вдруг все изменилось.

«Смерть! Много смерти! Слева и сверху!» — истошный, панический крик Мары разорвал мое сознание. Рысь вскочила, вздыбив шерсть, глаза зажглись нестерпимым изумрудным светом.

Одновременно с ее криком Система выдала:

КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА!

Тип: морфы Тумана. Уровень: 6+

Количество: Множественное

Морф

Гуманоидный хищник, создание синей зоны, подвергшееся критическим структурным мутациям. Имеет удлиненные многосуставчатые конечности, обеспечивающие неестественную гибкость. Кожный покров полупрозрачный, бледный, визуализируется пульсация черной некротической крови. Полностью лишен стандартных органов зрения, ориентируется на тепло, сердцебиение и выбросы адреналина жертвы. Ротовой аппарат представляет собой крестообразно раскрывающиеся лепестки, плотно усеянные бритвенно-острыми клыками.

Уязвимости:

Центральный нервный узел (расположен у основания черепной коробки)

Концентрированный магический урон (стихии света и огня)

Уязвимы к поражению зачарованной сталью и с серебряными присадками

Рекомендация: категорически избегать затяжного ближнего боя. Использовать энергетические барьеры, плотный заградительный огонь и точечное поражения уязвимых зон

— Засада! Контакт слева и сверху! — заорал я в рацию.

Из густого марева, сливаясь с ним, наперерез колонне метнулись кошмарные твари. Непропорционально длинные, костлявые конечности, бледная, полупрозрачная кожа, сквозь которую пульсировали черные вены, и абсолютно гладкие, безликие головы, раскрывающиеся крест-накрест зубастыми лепестками. Они двигались с неестественной, дерганой скоростью, нарушая законы гравитации.

Первый Морф прыгнул на головную машину сверху, сорвавшись с ветки мертвого дерева. Приземлился на бронированную крышу с оглушительным лязгом, его длинные когти со скрежетом вонзились в металл, оставляя глубокие борозды.

— Койот, в башню, Артем, огонь! — рявкнул Семен в рацию.

Я быстро оказался у арбалета. На самом деле ничего сложного не было. Тяжелые зачарованные болты со щелчками прошивали Туман, и несколько из них ударили Морфа прямо в голову. Тварь завизжала, рухнув на землю, следом за ней рухнула еще одна, но на их место уже лезли другие. Лес вокруг нас ожил. Десятки бледных вытянутых фигур скользили между деревьями, заходя с флангов.

— Щиты! Лера, щиты! — орал Семен.

Воздух вокруг машин озарился яркими янтарными вспышками. Маг-универсал поставила энергетический барьер. Морфы, врезавшиеся в него, вспыхивали синим пламенем, с визгом отскакивая назад, болты находили свои цели, но их было слишком много. Барьер заискрил и пошел трещинами.

Один из Морфов, невероятно изворотливый, проскользнул под щитом и метнулся к нашему броневику. Артем не успел в него попасть, и многосуставчатая лапа пробила стальную решетку бокового окна. Осколки триплекса брызнули в салон. Тварь слепо потянулась когтистыми пальцами прямо к лицу Алены, которая закричала от ужаса.

У меня не было времени на раздумья.

Парализация — активирована

Ментальный удар скрутил монстра. Он застыл, судорожно дергаясь, его когти замерли в нескольких сантиметрах от глаз сестры. Я соскользнул вниз и, выхватив гладиус, рванулся навстречу. Вкладывая весь вес своего тела, вогнал клинок, усиленный серебряной присадкой, прямо в открытую зубастую пасть твари. Клинок прошел насквозь, пробив череп. И я с силой пнул мертвое тело ботинком сквозь окно, столкнув с броневика.

+150 опыта

Головной броневик рванул вперед, с хрустом перемалывая попадающихся под колеса тварей. Мы неслись следом. Артем отстреливался из арбалета, я вернулся в башню и тоже помогал ему. Лера на пределе сил жгла их магией. Я краем глаза увидел, как через открытый верхний люк головной машины высунулась Мила. Ее парные клинки мелькали в воздухе, срезая конечности морфам, пытавшимся запрыгнуть на броню.

Золотая нить перед моими глазами бешено пульсировала, указывая на узкий, заросший мхом провал в бетонной стене впереди — вход в старый технический тоннель. Спасение.

— Семен! Тоннель прямо по курсу! Триста метров! — закричал я сразу и ему, и в рацию.

— Принял! Клим, в тоннель!

Броневики, ревя моторами на пределе оборотов, снося на своем пути мертвые кусты и раскидывая бамперами тела морфов, влетели под мрачные бетонные своды подземного тоннеля. Густое, удушливое марево синего Тумана осталось позади. Мы прорвались.

Я опустился на край сиденья, удерживая окровавленный гладиус (и им пришлось помахать) острием вниз. Рука дрожала, и я не сразу сумел ослабить хватку. Федор промывал Алене царапину на щеке — тварь все же слегка зацепила ее. Она морщилась, но сидела спокойно, пока Мара обнюхивала ее рукав.

— Я в порядке, Миш, — сказала сестра, заметив мой взгляд. — Правда. Посмотри лучше вперед.

Я кивнул и снова вернулся к дороге. Золотая нить тянулась под сводами, теряясь в синеватой дымке. От морфов мы оторвались, по крайней мере пока, но о самом тоннеле ничего не знали.

— Путь есть? — спросил Семен.

— Есть. Веди за головной, только не разгоняйся.

Он кивнул, а я вытер ладонь о штанину и устроился так, чтобы видеть дальше капота. Мы выиграли первый раунд. Но впереди была еще долгая дорога во тьме, а на моих часах оставалось все меньше времени. Обратный отсчет продолжался.