Глава 8

— Алло, Мишань, это Серега. — Голос хозяина «Киберзоны» звучал приглушенно. Похоже, он прикрывал трубку ладонью. — Есть новости по твоему вопросу.

Я остановился посреди тротуара. Мимо прошла женщина с тяжелыми сумками и с любопытством покосилась на меня. Пришлось отвернуться к витрине ближайшего магазина и сделать вид, что меня заинтересовали выставленные за стеклом дешевые амулеты.

— Слушаю.

— Дело мутное, — продолжил Серега. — Ребята покопались, но почти сразу уперлись в защиту. Причем такую на обычные номера не ставят. Это не купец, не чиновник средней руки и не мелкий дворянчик.

— Что удалось выяснить?

— Номер московский. А по уровню защиты… — Он понизил голос еще сильнее. — В общем, владелец связан с высшей аристократией. Возможно, один из старых родов. Может, кто-то близкий к императорскому двору. Точнее пока не скажу.

Я невольно сжал телефон.

Императорский двор. Старые рода. Все это находилось слишком далеко от жизни обычного рязанского проводника. До сегодняшнего дня мне казалось, что самое опасное в прошлом Койота связано с Гильдией, долгами или неудачным рейсом. Теперь выяснялось, что он каким-то образом привлек внимание людей, способных раздавить его одним распоряжением.

— Уверен?

— Мои ребята просто так не пугаются, — ответил Серега уже без привычной веселости. — А тут прямо сказали: дальше лезть опасно. Такие номера принадлежат людям, которые могут испортить тебе жизнь одним звонком. И никто потом не станет выяснять, куда ты делся.

— Можно узнать больше?

На том конце повисла короткая пауза.

— Можно. Но придется рискнуть и доплатить еще десятку. Есть знакомые в столице, кое-какие связи. Один парень раньше работал в полиции, у него остались нужные контакты. Гарантий не дам, но шанс хороший.

Деньги были немалые. Однако остановиться сейчас означало добровольно отказаться от единственной ниточки, связывавшей меня с прошлым этого тела.

— Действуй. Узнай все, что сможешь. Деньги отдам после возвращения.

— Хорошо. И, Мишань… будь осторожнее. Я не знаю, зачем тебе этот номер и во что ты вляпался, но таким людям любопытство не нравится. У меня на памяти за меньшее пропадали.

— Учту.

Я отключился и убрал телефон в карман.

Несколько секунд продолжал смотреть на витрину, не замечая ни амулетов, ни собственного отражения в стекле. Потом двинулся дальше, стараясь держаться спокойно. Внешне я оставался обычным прохожим, спешащим по своим делам. Внутри все кипело.

Аристократия. Императорский двор. Перстень. Женщина по имени Алена, чей крик оборвался во время звонка.

Как Койот оказался связан со всем этим?

Я перебирал возможные объяснения и отбрасывал их одно за другим. Простой проводник из Рязани, неудачник с испорченной репутацией, не мог случайно войти в круг интересов высших родов. Для этого требовалась причина.

Возможно, он стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Или однажды провел через Туман человека, которого следовало оставить по ту сторону границы. Не исключено, что Алена принадлежала к одному из аристократических семейств. Последняя версия напоминала дешевый роман, но после моего появления в другом мире я перестал считать что-либо совершенно невозможным.

Больше всего тревожил перстень. Койот спрятал его, но не избавился. Значит, вещь имела для него значение или могла понадобиться позднее. А может, он просто не успел понять, насколько она опасна.

Вопросы множились, цеплялись один за другой, но сейчас я ничего не мог с ними сделать. Впереди был поход. Туман не интересовали тайны прежнего владельца тела, а любая невнимательность на маршруте могла закончиться смертью.

Сначала нужно выжить. Потом разберусь с Аленой, номером и прошлым Койота. Дома я еще раз проверил снаряжение, поставил будильник на шесть утра и лег.

Уснуть долго не получалось.

Стоило закрыть глаза, как в памяти звучал женский крик, оборвавшийся посреди слова. Следом появлялся хриплый голос Сереги: «За меньшее пропадали». Потом из темноты выступала морда баргеста, а в зеленых глазах твари отражался холодный свет Тумана. В конце концов усталость все же взяла свое. Я провалился в тяжелый сон, наполненный смутными образами. В нем кто-то звал меня по имени, но я не мог понять, обращались ко мне или к Койоту.

Проснулся я от звука будильника и резко сел, лишь через несколько секунд поняв, что нахожусь в собственной квартире. Комната казалась чужой, пока память не вернула все на свои места.

Я встал и подошел к окну. На улице все еще стояла ночь, только восточная часть неба начала сереть. Фонари освещали мокрый асфальт, где-то далеко один раз залаяла собака и сразу умолкла.

Я отправился в ванну. Ледяная вода обожгла лицо, окончательно прогоняя сон. Вместе с ним мысли о звонке и некой Алене, отошли в сторону, уступив место насущным проблемам. Сегодня значение имели маршрут, снаряжение и люди, с которыми предстояло идти в Туман.

Я быстро поел, оделся и остановился перед мутным зеркалом на дверце шкафа.

Из него на меня смотрел уже не тот растерянный человек, который недавно очнулся в чужом теле. Походная одежда сидела плотно, ремни были подогнаны, гладиус не мешал движению. До настоящего бойца мне было далеко. Однако вид человека, которого можно безнаказанно толкнуть в грязь, исчез.

— Ну что, Койот, — тихо произнес я. — Поехали.

Отражение осталось невозмутимым.

Я окинул квартиру последним взглядом. Вернусь ли сюда через несколько дней, никто не гарантировал. В этом мире планы заканчивались там, где начинался Туман. Выключив свет, я вышел и запер дверь на два оборота.

Восточные ворота находились на окраине, где жилые кварталы постепенно переходили в промзону. Память Койота уверенно вела меня через спящие улицы. Дорога заняла около двадцати минут быстрым шагом.

Город еще не проснулся. Большинство окон оставались темными, лишь изредка за шторами горел свет. По дороге проносились редкие машины, на миг выхватывая меня фарами. Ветер гнал по асфальту листья. Вдалеке громыхнул первый трамвай. Чем ближе я подходил к окраине, тем сильнее пахло железом, сыростью и дымом заводских труб.

Старая заправка, о которой говорил Семен, стояла за последними жилыми домами. Ржавые колонки давно не видели топлива, краска н них облупилась, а через бетон уже пробивалась трава. На краю козырька сидела ворона. Она следила за мной и хрипло каркнула, когда я прошел мимо.

Зато площадку за бензоколонкой расчистили и осветили мощными прожекторами. Караван уже ждал.

Два броневика и грузовик. Двигатели работали на холостом ходу, из выхлопных труб вырывался пар. Низкий гул моторов смешивался с лязгом оружия и отрывистыми голосами охранников.

Я остановился у края площадки, оценивая технику.

Броневики напоминали машину Бивня, только выглядели тяжелее. В моей прошлой жизни их легко приняли бы за реквизит из фильмов вроде «Безумного Макса». военный транспорт, переделанный людьми, которые привыкли рассчитывать не на заводские характеристики, а на собственный опыт.

Борта закрывали толстые стальные листы со следами сварки и свежими заплатами. Вмятины, царапины и копоть показывали, что машины уже не раз встречались с тварями, при этом было заметно что за техникой следили.

Узкие окна больше походили на бойницы. Через них можно было стрелять, но нельзя было просунуть руку снаружи. По периметру крыши шли поручни. Передние бамперы усиливали массивные отбойники, способные принять удар крупной твари и не дать ей добраться до двигателя.

Грузовик выглядел проще. Обычный фургон под брезентовым тентом. Однако борта тоже усилили, окна кабины закрыли решетками, а ткань тента казалась слишком плотной для обычного брезента. В кузове угадывались очертания ящиков с «научными материалами» Замяцкого.

Вокруг машин работали люди.

Охранников было десять, как и обещал Семен. Поверх камуфляжа на них были надеты кирасы, наплечники и наручи. На головах открытые шлемы, защищавшие затылок и скулы, но не ограничивающие обзор.

На поясах висели короткие мечи чем-то похожие на мой. Компактные арбалеты крепились за спинами так, чтобы их можно было быстро выхватить.У некоторых имелись дополнительные ножи и плоские подсумки с амулетами.

Но как обычно профессионалов выдавало не оружие, а поведение. Никто из них не суетился. Люди спокойно проверяли снаряжение — ремни, натяжение тетив и крепления брони. Для них это было обычное утро перед опасной, но привычной работой.

Двое держались в стороне возле первого броневика. Вместо брони на них были тяжелые плащи почти до земли, а в руках короткие посохи. Сразу понятно что маги.

Старшему было около шестидесяти. Клочковатая седая борода, морщинистое лицо, внимательные глаза. Он напомнил мне Петровича, встреченного в первом походе. Возможно, долгие годы в Тумане действительно оставляли на людях одинаковые следы.

Второй выглядел лет на тридцать. Худой, с короткими черными волосами и острыми чертами лица и живыми темными глазами. Тонкие губы кривились в легкой усмешке.

Семен заметил меня первым.

Он стоял у капота, разговаривая с крупным охранником, чья рука была забинтована. Увидев меня, прервал разговор и направился навстречу.

— А вот и проводник. Не опоздал, уже хорошо.

Он протянул руку. Хватка у него оказалась крепкой.

— Доброе утро, — ответил я.

— Оно станет добрым, если мы к вечеру доберемся до Михайлова без приключений. — Семен отпустил мою ладонь и оглядел снаряжение. — Подготовился нормально. Пойдем, познакомлю с людьми.

Мы сделали несколько шагов, после чего он наклонился ко мне и заговорил тише:

— И еще. Зови меня Семен и на «ты». Терпеть не могу церемонии. «Семен Ильич» оставим чиновникам и заказчикам. Мы с тобой работаем в одном караване, поэтому давай без этого дерьма.

— Договорились.

Охранники при нашем приближении оторвались от дел и собрались неровной шеренгой. Не по уставу, однако без разговоров. Семена здесь явно уважали.

— Народ, внимание! — Его голос сразу перекрыл гул двигателей. — Это Койот, второй проводник. Караван он ведет вместе с Шелест. Надеюсь, объяснять никому не надо, почему проводника в Тумане слушают сразу. Если он говорит остановиться, стоим. Приказывает бежать, бежим. Вопросы будете задавать потом, если останется кому. Ясно?

В ответ прозвучало несколько голосов:

— Ясно.

— Понятно.

Охранники осмотрели меня без стеснения. Их интересовали оружие, снаряжение и то, как я держусь. Один коротко кивнул. Другой буркнул приветствие. Здоровяк со шрамом через всю щеку долго смотрел молча, но открытой неприязни в его взгляде не было.

Для них я пока оставался неизвестным проводником. Не бойцом и не товарищем. Мое слово они будут выполнять из-за приказа Семена, а доверие придется заслужить на маршруте.

Если представится такая возможность.

— Это Дмитрий Палыч. — Семен указал на пожилого мага. — Целитель. Если кого-то можно вытащить, он вытащит. Двадцать лет ходит в Туман.

Дмитрий Палыч приблизился и внимательно осмотрел меня.

— Наслышан, — сухо произнес он. — Бивень рассказывал. Любопытный случай.

Что именно он считал любопытным, я уточнять не стал. Взгляд старика задержался на мне дольше необходимого, и это не понравилось. Возможно, Бивень успел рассказать о моих странностях больше, чем следовало.

— А это Костя, боевой маг, — продолжил Семен. — Если прижмет, выручит огнем.

Молодой маг ухмыльнулся:

— Молнией. Огонь тоже могу, но за отдельную благодарность. Я универсальный специалист.

— Хватит красоваться, — оборвал его Семен, хотя в голосе не было злости. Затем повернулся ко мне: — Остальных запомнишь по дороге. Времени мало. Ты ведешь, они прикрывают. Главное, не мешайте друг другу делать работу.

Я оглядел площадку и увидел Милу.

Она стояла у первого броневика, прислонившись плечом к борту. Камуфляжные штаны были заправлены в высокие ботинки, под распахнутой курткой поблескивала кольчуга. Светлые волосы она убрала под капюшон, но несколько прядей выбились и падали на лоб. На поясе висел короткий клинок.

Наши взгляды встретились.

Мила медленно осмотрела меня от ботинок до лица. В ее глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся привычной насмешкой.

— Приоделся, — вынесла она вердикт. — Прямо другой человек. Куда делся замухрышка в драных штанах?

— Остался дома. Решил не брать его в поход.

Уголок ее губ дрогнул.

— И правильно. — Она кивнула на гладиус. — Хороший клинок. Где взял?

— В «Клинке и стали».

— Знаю мастерскую. Железо там приличное, если не брать дешевую витринную дрянь.

Она оттолкнулась от борта и посмотрела на Семена, который уже махал нам рукой.

— Пора грузиться. Начальник нервничает.

— Я не нервничаю! — рявкнул Семен, услышав последние слова. — Я пытаюсь заставить двух проводников вспомнить, что караван должен выйти по расписанию!

Мила невинно подняла ладони:

— Видишь? Совершенно спокоен.

Распределились быстро. Каждый заранее знал свое место.

Семен сел за руль первого броневика, и сиденье под ним жалобно скрипнуло. Мы с Милой устроились рядом. Втроем было тесно, наши плечи почти соприкасались, зато дорогу оба проводника видели хорошо.

В пассажирский отсек загрузились четверо охранников и Замяцкий. Ученый выглядел хуже, чем при нашей последней встрече. Лицо побледнело, на лбу выступила испарина. Он прижимал к груди потертый портфель и без конца перебирал пальцами ремешок.

Охранники поглядывали на него с усмешками.

От кабины отсек отделяла толстая проволочная сетка, поэтому все происходящее за спиной было видно и слышно. Остальные разместились в грузовике и втором броневике. Дмитрий Палыч сел рядом с грузом. Костя отправился в арьергард, перед посадкой подмигнул мне и изобразил пальцами взрыв.

Колонна выстроилась в понятном порядке: броневик, грузовик, второй броневик. Груз оставался между двумя группами охраны.

Семен повернул ключ.

Двигатель взревел, несколько раз кашлянул и перешел на ровный низкий гул.

— Все сели? — крикнул он.

— Все! — отозвались из отсека.

— Тогда поехали.

Броневик тяжело качнулся на рессорах и тронулся. За ним пошел грузовик, замыкающая машина пристроилась последней.

Прожекторы остались позади. Ворона на козырьке заправки проводила нас недовольным карканьем.

Промзона с ее складами и гаражами вскоре закончилась. Потом исчезли пригородные поселки с покосившимися заборами, и колонна выбралась на трассу.

Дорогой это можно было назвать только из уважения к ее прошлому.

Асфальт растрескался и покрылся выбоинами. Некоторые ямы засыпали щебнем, самые глубокие пытались закрыть досками. Разметка почти исчезла, обочины заросли бурьяном.

Семен вел осторожно. Объезжал крупные провалы и снижал скорость перед участками, где под грязью мог скрываться поврежденный асфальт. Броневик все равно трясло, а металл кузова отзывался глухим дребезжанием.

— Дороги — вечная головная боль, — сообщил он, выворачивая руль перед очередной ямой. — Госэкспресс чинит только свои маршруты. Остальные никого не интересуют. Чтобы нормально работать здесь, нужна охрана, материалы и согласование с прогнозами. А на все один ответ: денег нет.

Он говорил равнодушно, но пальцы на руле сжимались сильнее при каждом особенно разбитом участке.

Туман появился вскоре после выезда из Рязани. Сначала по асфальту поползла легкая молочная дымка, едва достигавшая колес. Зеленый уровень, как и обещал прогноз.

Перед глазами немедленно возникли полупрозрачные строки:

Обнаружена аномальная зона.

Уровень: зеленый.

Интерфейс активирован.

Способность «Путеводная нить» доступна.

Я моргнул, привыкая к сообщениям, затем посмотрел на дорогу.

Золотая нить появилась перед капотом. Тонкая светящаяся линия шла вдоль разбитого асфальта и терялась в тумане. Она казалась устойчивой и уверенной, поэтому напряжение немного отпустило.

— Вижу, — негромко сказала Мила.

Она сидела, подавшись вперед, и внимательно смотрела на дорогу.

— Идет ровно. Пока прямо.

— У меня так же.

Мила быстро взглянула на меня и кивнула. Две совпадающие нити означали, что маршрут стабилен. Если одна исчезнет, второй проводник сможет подхватить караван. Именно поэтому заказчик согласился платить обоим.

Первая половина дня прошла спокойно.

Мы двигались на юго-запад по старой федеральной трассе. О ее прошлом напоминали ржавые указатели. Когда-то она была оживленной, сейчас принадлежала Туману.

По сторонам тянулись поля и перелески. Пожелтевшие березы перемежались с елями. Серые облака закрывали небо, солнце изредка выглядывало из-за них тусклым пятном.

Туман держался ниже метра. Колеса скрывались в белесой пелене, но дальше пятидесяти метров дорогу было видно. Для зеленого уровня условия оставались почти удобными.

Из пассажирского отсека доносились разговоры охранников. Они травили байки, перебивали друг друга и смеялись. Шутки были грубоватыми, но напряжение в машине снижали лучше любой успокоительной магии.

— … а потом баргест прыгнул прямо из канавы! Федька как заорет!

— Врешь ты все!

— Сам видел! Он потом неделю от нас прятался!

Я оглянулся.

Замяцкий сидел, вжавшись в спинку. Портфель все еще находился у него на коленях, пальцы побелели от напряжения. Кто-то из охранников заметил мой взгляд, но это не помешало ему обратиться к ученому:

— Эй, Иван Александрович, что в ящиках? Золото? Артефакты? Или секретное оружие?

— Н-научное оборудование, — пробормотал Замяцкий.

— Конечно. Оно всегда научное, пока Канцелярия не вскроет кузов.

— Никакой контрабанды там нет.

— Хорошо вам, ученым. Можно положить в ящик любую дрянь и подписать: «Не трогать, наука».

Несколько человек рассмеялись. Замяцкий сгорбился еще сильнее.

— Хватит, — рявкнул Семен, не поворачивая головы. — Заказчик платит нам за доставку, а не за ваши допросы. Оставьте человека в покое.

Смех стих.

Через минуту разговоры возобновились, но ученого больше не трогали. Он благодарно посмотрел на Семена, однако тот этого не заметил или сделал вид, что не заметил.

Около полудня остановились на перекус.

Семен выбрал площадку возле заброшенной автобусной остановки. Когда-то здесь, вероятно, парковались дальнобойщики. Теперь бетонный навес покрылся мхом, половина досок со скамейки исчезла, а по стенам расползлись трещины.

Охранение выставили сразу. Двое бойцов с арбалетами заняли края площадки и начали следить за Туманом. Остальные размялись возле машин, но оружие оставили рядом.

Ели холодный паек: твердые галеты, вяленое мясо, сухофрукты. Костер не разводили.

— Горячее будет в Михайлове, — пообещал Семен, с невозмутимым видом пережевывая мясо. — Там гостиница приличная. Борщ варят такой, что ради него можно пережить эту дорогу.

— А если не переживем? — спросил Костя.

— Тогда борщ тебе уже не понадобится.

— Тоже верно.

Люди засмеялись, но смех быстро затих. За пределами площадки стоял Туман, и никто не забывал, где мы находимся.

Через двадцать минут караван снова вышел на дорогу.

Первые километры ничего не происходило. Сохранялись прежние темп, маршрут и зеленый уровень. Я уже начал привыкать к гулу мотора и мерному покачиванию машины, когда заметил перемену.

Туман густел.

Сначала видимость сократилась незначительно. Затем солнце окончательно исчезло, и окружающий мир приобрел серый оттенок. Белесая пелена поднялась выше колес, закрыла обочины и начала поглощать звуки.

Гул двигателя никуда не делся, но теперь воспринимался глуше. Разговоры за перегородкой прекратились сами собой.

Семен сбросил скорость.

— Не нравится мне это, — произнес он.

В его голосе исчезла прежняя расслабленность. Мила подалась вперед ее пальцы легли на край панели.

— Это уже не обычный зеленый фон.

— Прогноз обещал стабильный уровень на всю неделю, — напомнил Семен.

— Прогноз ошибся. Синий подбирается.

Из отсека донесся голос Замяцкого:

— Этого не может быть! Я проверял сводку перед выездом. Метеослужба давала девяносто пять процентов точности!

— Туману на ваши проценты плевать, — хмуро ответил охранник со шрамом.

Перед глазами возникло сообщение:

Изменение уровня аномальной зоны.

Текущий уровень: зеленый переходный.

Вероятность перехода на синий: 67%.

Рекомендация: повышенная бдительность.

Я посмотрел на золотую нить. Ее края начали расплываться.

— Сколько до Михайлова? — спросил я.

— Около пяти километров, — ответил Семен. Обе руки лежали на руле, взгляд не отрывался от дороги. — Если уровень не провалится окончательно, успеем проскочить.

Мила резко выдохнула:

— На это лучше не рассчитывать.

Туман продолжал уплотняться.

Видимость падала с каждой минутой. Поля и деревья исчезли. Мир сузился до участка дороги перед броневиком, а все остальное растворилось в белой мгле.

Семен включил фары. Свет ударил в пелену и рассыпался, не пробив ее дальше нескольких десятков метров.

За перегородкой лязгнул металл. Я обернулся. Охранники доставали арбалеты и проверяли оружие уже без шуток. Замяцкий тяжело дышал, прижимая портфель к груди.

— Шелест, что с нитью? — спросил Семен.

Мила почти прижалась лбом к стеклу.

— Пока держу. Прямо… Через сто метров дорога должна уйти левее.

Она замолчала.

Сначала я решил, что ей мешает Туман. Потом заметил, как напряглись ее плечи.

— Что случилось? — резко спросил Семен.

— Потеряла.

— Совсем?

— Да. — В голосе Милы прозвучала злость, за которой она пыталась спрятать тревогу. — При смене уровня такое бывает. Мне нужно время перестроиться.

Семен выругался и еще сильнее снизил скорость.

Если остановиться здесь, переход мог застать нас посреди дороги. Если продолжить движение вслепую, мы рисковали уйти с маршрута. В синем Тумане нескольких десятков метров хватало, чтобы дорога исчезла вместе с караваном.

Я снова посмотрел вперед.

Моя золотая нить не погасла. Наоборот, стала ярче. Она пульсировала среди белой пелены, уверенно показывая путь.

— У меня есть маршрут, — сказал я.

В кабине стало тихо.

Семен повернул голову лишь на мгновение, не отпуская руля. Мила посмотрела прямо на меня. В ее глазах впервые не было ни насмешки, ни раздражения.

— Уверен? — спросила она.

Я проверил нить еще раз. Она уходила вперед, затем плавно изгибалась влево. Никаких разрывов.

— Прямо пятьдесят метров. Потом поворот влево примерно на тридцать градусов.

— Если сомневаешься, говори сразу, — предупредил Семен.

— Не сомневаюсь. — твердо сказал я.

Он кивнул и прибавил газ.

Броневик пошел быстрее, остальные машины держались следом, их фары то появлялись, то исчезали в зеркалах. Золотая нить продолжала вести нас.

И вдруг я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Перед глазами вспыхнули новые строки:

Внимание! Обнаружена враждебная активность.

Тип угрозы: волколаки.

Уровень: 5–7.

Количество: 3–4 особи.

Расстояние: около 200 метров.

Направление: впереди по курсу.

Я вцепился в край панели. Нить вела нас прямо к ним.