Глава 10

Михайлов оказался типичным провинциальным городком. Думаю, тысяч двадцать населения, не больше. Узкие улочки, мощенные булыжником, двух- и трехэтажные дома из потемневшего от времени кирпича, редкие фонари на столбах. Центральная площадь с памятником какому-то генералу на коне — прямо напротив здания администрации с имперским гербом над входом.

Госпиталь располагался на окраине и представлял собой длинное двухэтажное здание с белыми стенами и красным крестом над входом. При нашем появлении из дверей выбежали санитары с носилками, следом за ними вышел врач в белом халате поверх камуфляжа.

— Сколько раненых? — сухо поинтересовался он.

— Трое тяжелых, пара легкораненых, — отрапортовал Семен, выбираясь из броневика. — И пятеро… — он помолчал, — пятеро в грузовике. Под брезентом.

Врач кивнул и повернулся к санитарам.

— Тяжелых в операционную. Легких в процедурную. Погибших… — он указал на боковую дверь, — туда, в морг.

Санитары засуетились, выгружая раненых. Костю несли осторожно, он был в сознании, но морщился от каждого движения. Трое охранников с серьезными ранами выглядели хуже. Палыч их стабилизировал, но, судя по всему, силенок на большее уже не хватило.

Меня и еще одного охранника, которому когти чиркнули по руке, отвели в процедурную. Она представляла собой небольшую комнату с кушетками и несколькими шкафами с медикаментами. Помимо привычных шкафов со стеклянными банками разных размеров и хирургическими инструментами, здесь на полках лежали какие-то разноцветные кристаллы, а на стенах были развешаны причудливые амулеты, светившиеся ровным голубым светом.

— Садитесь, — медсестра, женщина лет сорока с усталым лицом, показала на кушетку, — раздевайтесь до пояса.

Я стянул куртку и свитер, поморщившись от боли в боку. Повязка, наложенная Дмитрием Палычем, после магического обеззараживания пропиталась кровью не сильно, но достаточно, чтобы выглядеть впечатляюще.

Медсестра осмотрела рану и одобрительно хмыкнула.

— Грамотно обработали, хорошая полевая магия, но немного поверхностно. Сейчас доделаем.

Она достала из шкафа склянку с зеленоватой жидкостью и кисточку. Обмакнула кисточку в жидкость и начала наносить на рану, освобожденную от повязки, осторожными мазками. Ощущение было странным. Сначала холод, пробирающий до костей. Потом тепло, разливающееся по всему телу. И наконец невыносимый зуд, от которого хотелось расчесать бок до крови.

— Не чешите, — предупредила медсестра, заметив мое движение. — Это ткани срастаются. Потерпите минуту.

Минута растянулась в вечность. Но когда зуд утих, я посмотрел на бок и не поверил своим глазам.

Раны не было. Совсем. Только розоватые полосы на месте порезов — свежая тонкая кожа. Через пару дней, наверное, и они исчезнут.

— Магическая регенерация, — пояснила медсестра, убирая склянку. — Зелье на основе слез феникса. Дорогое, но эффективное. Для членов Гильдии — со скидкой.

Здоровье: 100%

Статус: здоров

— Спасибо. — Я натянул свитер обратно.

— Работа такая.

Пока одевался, в процедурную заглянул Семен.

— Как он?

— Готов, — ответила медсестра. — Можете забирать.

Семен кивнул мне.

— Пойдем. Нужно договориться насчет… — он не договорил, но я понял, что это насчет похорон.

Мы вышли в коридор. Госпиталь изнутри выглядел весьма своеобразно. Обычные двери и окна, но со светящимися рунами на стенах, а запах антисептика смешивался с чем-то травяным.

Семен нашел главврача — пожилого мужчину с седой бородой и очками в золотой оправе. Пока они переговаривались вполголоса, я стоял в стороне.

— Утром, в восемь, — сообщил Семен, вернувшись ко мне. — Кладбище находится за госпиталем. Могилы подготовят к этому времени.

— А тяжелораненые?

— К утру обещают поставить на ноги. Костю тоже подлатают, ребра срастят. В этом городе лекари уже руку набили на таких, как мы. Ну а сейчас в гостиницу, — Семен потер переносицу, — всем нам нужно отдохнуть. Завтра тяжелый день.

Гостиница «Заря» располагалась в центре Михайлова — трехэтажное здание из красного кирпича, с вывеской, на которой половина букв не горела. На ресепшене сидела полная женщина в цветастом халате, которая при виде грязных, уставших мужиков с оружием даже бровью не повела. Видимо, привыкла к такому контингенту.

Семен оплатил одноместные номера на всех. Нам повезло, что гостиница оказалась полупустой, так как, по словам моего спутника, обычно с номерами бывает сложнее. На вопрос, а почему нельзя было забронировать их, Семен посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Так не принято, Койот, ты же должен это знать. Не первый раз в Туман ходишь.

Я ничего не ответил, просто пожал плечами, а мой собеседник только покачал головой, не став больше задавать вопросов.

Нас расселили на втором этаже. Мне достался четырнадцатый номер.

Комната была, мягко говоря, скромной. Ну я «хилтона» и не ожидал. Метров десять, не больше. Кровать с продавленным матрасом и клетчатым покрывалом, тумбочка со стоящей на ней лампой. Старый полированный шкаф с мутным зеркалом на дверце. Единственное окно выходило во внутренний двор, где на веревках сушилось чье-то белье.

Удобства были общие, в конце коридора — душ, туалет. Но, честно говоря, мне уже было все равно. Я скинул рюкзак, снял куртку и сапоги, плюхнулся на кровать. Пружины жалобно скрипнули под моим весом.

Несколько минут просто лежал, глядя в потолок с трещинами. Тело гудело от усталости, но сон не шел. Перед глазами стояла оскаленная пасть волколака и кровь на асфальте.

Пятеро погибших. Люди, которые были подготовлены лучше меня. Да я их не знал, но… теперь они лежат в морге госпиталя, ожидая утренних похорон. А я жив. Благодаря кому? Своему везению, Системе или Миле, которая всадила болт в альфу в нужный момент? А может, всем понемногу?

Стук в дверь вырвал меня из размышлений.

— Койот! — Голос Семена. — Ужин через полчаса. Внизу, в ресторане. Не опаздывай.

На первом этаже гостиницы располагался зал, который при большом желании можно было назвать рестораном. Но как по мне, самым подходящим для него словом было «столовая». Десяток столов с клеенчатыми скатертями, барная стойка в углу, меню на доске мелом и чисто «столовские» запахи супов и жареного мяса.

Несколько ламп под потолком создавали этакий интимный полумрак. Стены украшены выцветшими фотографиями видов Михайлова, каких-то торжественных мероприятий, групповыми снимками людей в форме.

За одним из столов уже сидели наши. Семен во главе, рядом — Дмитрий Палыч, выглядевший измотанным после целительства, и один охранник, которого лечили вместе со мной, напротив — Замяцкий, сжимающий в руках стакан с чем-то прозрачным. Мила устроилась с краю, ковыряя вилкой что-то в тарелке.

Я подошел к Миле, и она устало посмотрела на меня.

— А, явился, садись, — кивнула на свободный стул. — Сейчас еду принесут.

Официантка — та самая женщина с ресепшена, только уже в переднике — принесла поднос с тарелками. Густой наваристый борщ с куском мяса, черный свежий хлеб, котлеты с картошкой. А еще на столе стояла водка. И стаканы перед каждым. Я, покосившись на полный стакан Милы, плеснул из графина в свой.

Семен поднялся, взяв свой стакан.

— Помянем ребят, — произнес он глухо. — Игорь, Степан, Федька, Николай, Артем… Хорошие были люди. Настоящие воины. Пусть земля им будет пухом.

Мы все встали и выпили молча, не чокаясь. Водка обожгла горло, прокатилась огненным шаром по пищеводу. А дальше сели, и наступила тишина. Только стук ложек о тарелки и приглушенное бормотание из кухни.

Борщ оказался вкусным. Но может, я просто проголодался после всех сумасшедших событий сегодняшнего дня, поэтому ел и не мог остановиться, пока тарелка не опустела.

— Добавки? — Официантка уже стояла рядом, с черпаком.

— Да.

Вторая порция ушла так же быстро.

После борща — котлеты с картошкой… ну и водку подливали в стаканы. Не так чтобы много, по пятьдесят граммов за раз, но регулярно. В конце концов алкоголь сделал свое дело, развязав языки.

— Я двадцать лет хожу в караванах, — Дмитрий Палыч покачал головой, глядя в свой стакан. — Думал, меня уже ничем не удивишь, а здесь… Волколаки при зеленом прогнозе? Никогда такого не видел, это ж… это ж против всех законов.

— Туман законам не подчиняется, — буркнул Семен. — Сколько раз говорил и еще раз повторю, что все прогнозы — это полная херня.

— Но статистика… — начал было Замяцкий.

— Засунь свою статистику, знаешь куда? — рыкнул Семен, и ученый съежился, замолкнув на полуслове.

Повисла тишина. Потом Петров, тот охранник, которому залечили руку, кашлянул:

— А что, правда, что Койот альфу на себя отвлек? Когда тот своим ревом всех положил?

Взгляды обратились на меня. Хм… быть в центре внимания мне не особо понравилось. Я пожал плечами.

— Кто-то должен был это сделать, — нейтрально ответил ему.

— Но рев, — не унимался Петров. — Рев ужаса! От него ноги подкашиваются, в голове каша. Я сам еле в сознании остался. А ты как-то устоял. Может, расскажешь свой секрет?

Хороший вопрос. Не рассказывать же здесь про Систему, про «частичное сопротивление»… Что бы такое придумать?

— Контузия, — нашелся я. — После удара по голове в прошлом походе. Видимо, что-то в мозгах перемкнуло. Не чувствую некоторых вещей так, как раньше.

Объяснение, конечно, звучало по-дурацки, но его приняли. Или сделали вид, что приняли.

— Везучий ты, — хмыкнул Савельев. — Или отмороженный.

— Скорей всего, и то и другое, — добавила Мила, поднимая стакан. — За Койота. Если бы не он, нас бы там всех положили.

— За Койота, — эхом откликнулись остальные.

Несмотря на чувство неловкости, все равно приятно, черт возьми.

Разговоры продолжались. Вспоминали погибших: как я понял, ни у кого из них не было семьи. Травили байки про прошлые походы, про тварей, про чудесные спасения и нелепые смерти. И много пили.

Я же старался лишь подносить к губам спиртное — не особо мне и хотелось пить, — а вот Мила… она пила, на мой взгляд, больше других. Я заметил, что она наливает себе снова и снова, и язык у нее начинает заплетаться. Хотел было посоветовать ей заканчивать с этим делом… но потом решил не вмешиваться. Хочет человек напиться… пусть напьется! Может, ей это необходимо.

Около одиннадцати часов вечера Семен поднялся.

— Все, расходимся. — Он обвел сидевших за столом строгим взглядом. — Завтра в семь подъем, в восемь — похороны, потом выдвигаемся. Всем отдыхать.

Народ начал подниматься из-за стола. Дмитрий Палыч ушел первым: он выглядел совсем измотанным после целительства. За ним Замяцкий. Затем остальные.

Мила попыталась встать и покачнулась. Я успел подхватить ее под локоть.

— Эй, полегче.

— Я в норме. — Она мотнула головой, но при этом чуть не потеряла равновесие снова.

— Конечно в норме. Пойдем, провожу до номера.

Она хотела возразить, но передумала или не смогла.

Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Мила опиралась на мою руку, временами спотыкаясь о ступени.

— Знаешь, Мишань, — пробормотала она, пока мы шли по коридору, — ты стр… стра… странный…

Слова ей явно давались с трудом.

— Слышал уже, — ответил я.

— Нет, реально стр… стра… странный. Раньше ты был… ник… никакой. А теперь… — Она махнула рукой, чуть не заехав мне по лицу. — Теперь ты вон, волколаков валишь. Альф на себя отвле… отвлека… отвлекаешь. Че с тобой случилось?

— Контузия, — повторил я заученную фразу.

— Херня, — фыркнула она. — Н-не… втирай мне-то… Контузия людей не меняет. Не так. Ты как будто… — она замолчала, подбирая слово, — как будто проснулся. После долгого сна.

— Может, и проснулся, — уклончиво ответил.

Развивать эту тему точно не собирался.

Мы дошли до ее номера. Она порылась в карманах, достала ключ, но попасть в замочную скважину не смогла. Пришлось открывать дверь мне. Номер ее оказался таким же, как мой. Только еще зеркало на стене и засохшие цветы в горшке на подоконнике.

— Спасибо. — Мила шагнула внутрь, держась за косяк. — Ты это… нормальный. Не как другие.

— Спокойной ночи. — Я развернулся, чтобы уйти, но она схватила меня за руку.

Я обернулся. Она была близко. Глаза расширены и затуманены алкоголем, одна ее рука вцепилась в мой рукав, другая легла на грудь.

— Останься, — выдохнула она. — Не хочу быть одна.

Ее губы потянулись к моим, но я мягко взял ее за плечи и отстранил.

— Не сегодня. У нас всех был тяжелый день., тебе надо просто выспаться. К тому же не надо этого делать в таком состоянии, пожалеешь утром.

— Нормальное у меня состояние и ничего я не пожалею. — Она попыталась поцеловать меня снова.

— Пожалеешь, поверь. — Я развернул ее к кровати, мягко подтолкнул. — Ложись и отдыхай.

Она села на край кровати, глядя на меня снизу вверх.

— Ты… — Мила зевнула, заваливаясь набок, — ты реально странный, Мишаня…

Через несколько секунд она уже спала. Я накрыл ее пледом с кресла, выключил свет и тихо вышел, закрыв дверь.

В коридоре было пусто и тихо и я отправился в свой номер. Оказавшись в нем некоторое время просто стоял, прислонившись спиной к косяку.

День был тяжелым. Голова гудела, но не от алкоголя, а скорее от переизбытка впечатлений. Я сел на кровать, стянул сапоги и наконец позволил себе то, что откладывал весь вечер.

— Меню.

Уже ставшая привычной синяя табличка возникла перед глазами в полумраке комнаты.

Имя: Михаил Рощин (Койот)

Уровень: 2 (45/400 опыта)

Состояние: Здоров

Способности:

Путеводная нить (активный). Уровень 2

Дальность: 100 м. Стабильность: средняя

Чутье опасности (пассивный). Уровень 2

Радиус: 20 м. Точность: базовая

Скрытые способности:

Парализация. Уровень 1

Активируется ментальным посылом. Длительность: 3 секунды. Требует перезарядки. Время перезарядки зависит от уровня

Я уставился на последний пункт. Парализация? Что-то новое. Интересно, это открылось из-за повышения уровня? Или из-за того, что я убил альфу? Ответов Система не давала, по-прежнему оставаясь лаконичной до безобразия.

Сконцентрировался на надписи, мысленно «нажимая» на нее.

Парализация

Активный навык. Позволяет на короткое время парализовать цель ментальным воздействием. Эффективность зависит от уровня навыка и сопротивляемости цели. На текущем уровне: длительность 3 секунды, перезарядка — 10 минут. С повышением уровня увеличивается длительность, сокращается время перезарядки, расширяется количество целей.

Три секунды паралича вроде и немного, но, с другой стороны, в бою даже три секунды могут спасти жизнь или решить исход поединка, дав нанести решающий удар.

Я обратил внимание на характеристики способностей. У путеводной нити второго уровня дальность сто метров вместо пятидесяти, стабильность повысилась до средней. Для чутья опасности, тоже второго уровня, радиус увеличился до двадцати метров.

Ощутимый прогресс. Что ж, сейчас сорок пять очков из четырехсот, которые необходимы до следующего уровня. Нужно еще триста пятьдесят пять. Если за обычного волколака давали восемьдесят пять, а за альфу — сто пятьдесят… Это еще три-четыре твари уровня волколака или десяток баргестов. Ну или один бой с чем-то покрупнее.

Перспектива не радовала. Все сурово: чтобы стать сильнее, нужно убивать. А убивать — значит, рисковать жизнью. Замкнутый круг.

Но вообще, интересная механика. Не RPG в чистом виде, где ты сам решаешь, каким хочешь быть, и сам выбираешь характеристики с повышением уровня. Здесь решают за тебя, какие способности необходимы. Пока мне выбора никто не давал, но, может, на более высоких уровнях он будет? С другой стороны, Система не доверяет мне самостоятельно распределять способности. Учитывая, что я понятия не имею о балансе этого мира — может, это и правильно.

Закрыл меню и откинулся на подушку. Сон пришел внезапно: навалился тяжелой волной и утащил в темноту.

Разбудил меня громкий и настойчивый стук в дверь. Я вскочил на кровати, рука автоматически потянулась к мечу.

— Койот! Подъем! — услышал из-за двери голос Семена. — Через полчаса выдвигаемся.

— Иду, — прохрипел я, протирая глаза.

За окном серое утро, моросящий дождь. Я быстро умылся в общем душе, и холодная вода окончательно прогнала остатки сна, потом спустился в столовую.

Завтрак был простым и коротким. Каша, хлеб и чай. Он прошел в молчании, видимо перед предстоящими похоронами ни у кого желания разговаривать не было. Мила выглядела бледной, с темными кругами под глазами и старалась на меня не смотреть. Интересно, она вообще помнила вчерашнее?

После завтрака мы загрузились в машины и поехали к госпиталю. Дождь усилился, капли барабанили по крыше броневика.

Как и говорил Семен, кладбище располагалось за госпиталем. Ряды крестов и памятников, некоторые из них совсем свежие. Могилы уже были вырыты: пять ровных прямоугольников в ряд. Рядом стояли простые сосновые гробы.

Семен стоял с каменным лицом, но желваки на скулах ходили ходуном. Замяцкий жался в стороне, явно чувствуя себя лишним.

Когда гробы опустили и могилы засыпали, Семен произнес:

— Игорь, Степан, Федька, Николай, Артем, мы вас не забудем. Спите спокойно ребята, вы были хорошими бойцами и хорошими людьми.

Никаких долгих прощаний и речей. Люди умерли, их похоронили, отправили похоронки, жизнь продолжается. Среди таких людей, как Семен и его подчиненные, смерть была слишком частым гостем, чтобы каждый раз устраивать из нее трагедию. К ней привыкли.

После похорон заехали в госпиталь — забрать выздоровевших. Костя уже стоял на ногах — бледный, но бодрый и даже пытающийся шутить. Остальные тоже оклемались. Магическая медицина творила чудеса.

В девять утра колонна тронулась в путь.

Теперь нас стало меньше. Два броневика и грузовик остались, а вот из людей… Пять бойцов если не считать Семена и двое магов. Два проводника… После вчерашнего боя на нас смотрели по-другому. Ну и плюс Замяцкий в виде балласта.

Прогноз по-прежнему был зеленым, и даже после того, что случилось вчера, очень хотелось ему верить.

Я смотрел на дорогу, уходящую в серую мглу. Золотая нить пульсировала перед глазами, указывая путь.