Глава 11

Колонна шла уже два часа. Семен вел броневик, я сидел рядом с ним, а Мила устроилась у бокового окна. С утра она почти не разговаривала и отворачивалась, стоило мне посмотреть в ее сторону. Я не приставал: после вчерашнего нам обоим было о чем подумать.

Туман держался на зеленом уровне. Сквозь дымку было видно дорогу, вдоль которой тянулась золотая нить. Пока она никуда не сворачивала, и я лишь изредка просил Семена сбавить скорость. За окнами проходили поля, перемежавшиеся лесом. Попадались и деревни, но ни людей, ни скотины возле домов я не заметил. У одной избы провалилась крыша, у другой поперек ворот лежала береза. Здесь давно никто не жил.

Около полудня Семен свернул к заброшенной заправке. На площадке перед колонками хватило места всему каравану, а впереди хорошо просматривалась дорога.

— Двадцать минут стоим, — объявил он, выключая двигатель. — Далеко не расходиться. Кому надо размять ноги, гуляйте возле машин.

Охранники заняли места по краям площадки. Я сел на бетонный блок и достал галеты. Есть не хотелось, но желудок с утра был пустой, а до следующей остановки еще неизвестно сколько ехать. Галеты оказались такими сухими, что каждый кусок приходилось запивать. Пока я возился с флягой, Костя собрал возле себя нескольких бойцов и принялся показывать фокусы. Голубой огонек бегал между его пальцами, исчезал в кулаке и вспыхивал уже в другой руке.

— Ты бы лучше поел, — посоветовал Дмитрий Палыч, сидевший у колеса грузовика. — Вчера едва откачали, а сегодня опять за свое. Голова не болит?

— Уже нет, — Костя показал ему огонек. — Я же понемногу. Тут силы почти не надо.

— Вот это «почти» к вечеру и вспомнишь. Убери, пока я сам не встал.

Костя посмотрел на слушателей, но поддержки не нашел и погасил огонь.

— Ничем у вас заняться нельзя.

— Отдыхать можно. Даже нужно, — ответил лекарь и прикрыл глаза, прислонившись затылком к колесу.

Сам он выглядел не лучше вчерашних раненых.

Замяцкий сидел на подножке грузовика, держа портфель на коленях. После нападения волколаков он стал еще тише и от машины почти не отходил. Когда охранник хлопнул дверью броневика, ученый вздрогнул и прижал портфель к животу. Я невольно посмотрел на грузовой кузов. Что же мы везли, если ради этих ящиков стоило рисковать столькими людьми?

Мила подошла, когда я доедал последнюю галету. Села рядом, оставив между нами немного места, и начала снимать перчатку. Пальцы почему-то не слушались, она раздраженно потянула за ткань.

— Миш, я с утра хочу с тобой поговорить, — наконец сказала она. — За вчерашнее извиниться. Подойти все никак не решалась.

— Да брось. Я не обиделся, если ты об этом.

— А я обидела бы на твоем месте, — Мила убрала перчатку в карман и посмотрела на меня. — Сам едва на ногах держался, а тут еще я напилась и полезла выяснять отношения. Нашла время.

Я закрутил флягу и поставил ее на бетон рядом с собой.

— После такого дня многие пьют. И разговаривают не всегда о том, о чем собирались. Не вижу смысла тебя за это ругать.

— Ты сейчас так говоришь, а потом при случае напомнишь, что я там несла.

— Вообще-то я хотел все записать и зачитывать на каждом привале. Но раз тебе не нравится, придется придумать другое развлечение.

Она фыркнула и толкнула меня плечом.

— Дурак ты, Мишань. Я серьезно.

— И я серьезно. Ничего припоминать не собираюсь. Захочешь еще поговорить — скажешь, не захочешь — тоже переживу.

Мила опустила взгляд и провела каблуком по земле. Некоторое время мы молчали, слушая, как охранники спорят возле грузовика.

— Другой бы воспользовался тем, что я пьяная, — негромко сказала она.

— Ну, рядом был я. Зачем нам сейчас обсуждать какого-то другого?

Она повернулась ко мне и впервые за утро улыбнулась без неловкости.

— Спасибо. И за то, что не стал расспрашивать, тоже. Я бы вчера наговорила…

— Вот и не надо продолжать, — остановил я ее. — Давай просто посидим. Сейчас Семен загонит всех обратно, еще успеем на тряске наговориться.

Мила устроилась удобнее и осталась рядом. Мне хотелось спросить, насколько серьезно она говорила вчера, но после собственных слов пришлось придержать любопытство. Да и тишина нас обоих вполне устраивала.

Вскоре Семен поднялся в кабину и позвал остальных. Я убрал флягу, помог Миле спрыгнуть с блока, и мы вернулись в броневик.

Дальше дорога стала лучше. Исчезли глубокие выбоины, местами сохранилась даже разметка. Семен прибавил скорость, и я уже начал надеяться, что оставшуюся часть пути пройдем без приключений. До города было около тридцати километров, когда золотая нить свернула с трассы и ушла вправо, через поле. Почти сразу затылок сдавило, а перед глазами появились строки:

«Чутье опасности»: угроза впереди, около 300 метров.

Тип угрозы не определен.

— Семен, тормози! Впереди что-то есть!

Он не стал переспрашивать и нажал на тормоз. Броневик повело, меня бросило вперед на ремень, а сзади взвизгнули шины грузовика. Семен выровнял машину и только после этого повернулся ко мне.

— Что увидел? Люди или твари?

— Пока не понял. Нить уходит с дороги, а впереди опасность. Примерно в трехстах метрах.

Мы всмотрелись в дымку. Постепенно на трассе обозначились два броневика, стоявшие поперек полос. Между ними мог пройти человек, но для машины места не оставили. Возле бортов двигались вооруженные люди.

— Вот же сволочи, — Семен снял с крепления возле сиденья меч и положил себе под руку.

Мила наклонилась между нами, стараясь разглядеть заслон.

— Они нас ждут? Семен, кто-нибудь еще знал, где мы выйдем?

— Сейчас узнаем, чего они хотят. Сиди пока подальше от окна.

Из-за броневика вышел мужчина в кирасе. Лицо скрывало забрало. Он остановился посреди дороги и поднял ладонь.

— Караван, глушите двигатели! — Голос, усиленный амулетом, донесся до нас так ясно, будто мужчина стоял у самой двери. — Нам нужен груз. Отдадите без драки — поедете дальше!

Семен скривился, но двигатель не выключил.

— Койот, попробуй разглядеть, сколько их. Я через эту муть вижу только тех, кто сам высунулся.

Я сосредоточился на фигурах возле машин. В висках кольнуло, и поверх заслона проступили новые сведения:

Враждебные цели: 12 человек.

Вооружение: холодное оружие и арбалеты.

Обнаружен маг. Специализация не определена.

— Двенадцать, среди них маг, — сообщил я.

Семен посмотрел на меня, затем снова на дорогу.

— Ты их за броней видишь, что ли?

— Не совсем. Чувствую. Сам пока не разобрался, как это работает.

— Койот, я сейчас на твои слова рассчитывать буду. Уверен?

— Уверен. Пока дар не подводил.

Он коротко кивнул и оглядел обочины.

— Ладно. На обычных дорожных грабителей не похожи, снаряжение слишком хорошее. И место выбрали с умом: назад уйти можем, а вот объезд только по полю.

— Маршрут знали наши, — сказала Мила уже тише.

— Значит, потом с нашими и поговорим, — ответил Семен. — Сейчас надо решить, как грузовик отсюда вытащить.

Мужчина в кирасе сделал еще несколько шагов.

— Выходите из машин! Не тяните время, и никто не пострадает!

Арбалетчики за его спиной уже положили оружие на борта. Обещание отпустить нас звучало неубедительно: стоило выйти, и отстреливаться пришлось бы посреди дороги.

— Есть мысли? — Семен повернулся к нам. — Разговор затевать или сразу пробовать прорываться?

После вчерашнего он стал относиться к нам иначе. До этого вряд ли спросил бы у проводников, как ему вести бой.

— Выходить точно нельзя, — Мила покачала головой. — Пока мы внутри, им еще придется постараться. А снаружи положат рядом с машинами, и все. Свидетелей своих обещаний они с собой не привезли.

— Я тоже им не верю, — поддержал я. — Груз заберут, а мы им после этого зачем?

Семен посмотрел на поле справа.

— Шелест, у тебя нить куда ведет? Есть шанс объехать?

Мила прикрыла глаза, потом нахмурилась.

— Прямо по дороге. Через заслон.

— Моя идет вон туда, к деревьям, — я показал вправо. — Для людей путь есть. Но грузовик там, боюсь, увязнет.

За обочиной стояла вода, из нее торчали прошлогодние стебли. Семен осмотрел поле и покачал головой.

— Пока будем его вытаскивать, нас и пешком догонят. Попробуем справа от заслона, у них там обочина шире. Если заденем машину, будем толкать.

Он повернулся к пассажирскому отсеку.

— Петров, занимай турель. Как двинемся, прижми арбалетчиков, чтобы головы не поднимали. Костя, их маг на тебе.

— Хоть покажите, где он сидит, — отозвался тот, пробираясь к окну.

— Сам себя выдаст. Палыч, защити машину, насколько сможешь.

Лекарь потянулся к сумке с амулетами и что-то проворчал. Семен приоткрыл окно, дождался, пока водитель грузовика выглянет из кабины, и жестами велел держаться за нами. Тот кивнул и передал приказ замыкающей машине.

— Два сигнала — начинаем движение, — предупредил Семен. — Если нас остановят, грузовик пропускаем вперед. Не загородите ему дорогу.

Главарь снова поднял руку.

— Последний раз предлагаю по-хорошему! Потом сами вас вытащим!

— Какой заботливый, — буркнул Семен, закрывая окно.

Замяцкий высунулся из-за перегородки, по-прежнему прижимая портфель к груди.

— Может, все-таки попробуем договориться? Если им нужны ящики…

— Иван Александрович, садитесь и пристегнитесь, — Семен указал на арбалетчика за заслоном. — Он нам уже в стекло целится. Я под такое оружие выходить не собираюсь и вам не советую.

Мужчина в кирасе опустил руку и отступил к своим.

— Взять их!

Семен дважды ударил по сигналу и нажал на газ. Меня вдавило в сиденье, а по лобовому стеклу почти сразу застучали болты. Наконечники вспыхивали при попадании, оставляя белые сколы.

— Болты зачарованные! — Мила отодвинулась от окна. — Стекло долго не выдержит!

Следующее попадание пришлось со стороны водителя. По стеклу разбежались трещины, и болт прошел внутрь, вонзившись в перегородку за головой Семена. Тот лишь пригнулся, не отпуская руля.

Заработала наша турель, но перед заслоном поднялся щит. Первые болты разбились о него, не долетев до людей.

— Костя, сними защиту! — крикнула Мила. — Петров их так не достанет!

Маг выставил руку из бокового окна. Молния ударила в щит, тот вспыхнул, а двое наемников за ним отшатнулись и упали. Из-за левого броневика вылетел огненный шар и разорвался на нашем капоте. Машину тряхнуло, через пробоину потянуло жаром. Я прикрыл лицо рукавом.

— Слева он! — Костя отпрянул от окна. — Сильный, зараза, еще и барьер держит!

— Не давай ему целиться! — отозвался Семен. — Палыч, нас следующий шар не прошьет?

— Ты лучше до них доедь, а с защитой я разберусь! — огрызнулся лекарь из-за перегородки.

Костя выпустил новый разряд. Огневик ответил по дороге перед нами, и асфальт занялся пламенем. Семен резко свернул на обочину. Меня бросило на Милу, она ухватилась за сиденье и выругалась мне прямо в ухо. Броневик прошел рядом с огнем и вернулся на трассу уже у заслона.

Один наемник не успел отскочить. Бампер отбросил его к чужой машине, второй поскользнулся и пропал под колесом. Я дернулся отвернуться, но сбоку уже бежали к нашим дверям другие люди.

Семен направил броневик в просвет между обочиной и краем заслона. Борт со скрежетом задел вражескую машину, затем что-то грохнуло под днищем. Нас резко затормозило.

— Цепь под колесами! С шипами! — заорал Петров из турели. — На переднюю ось намоталась!

Семен прибавил газ, но броневик только дернулся. Снаружи ударили по двери, на крыше загремели шаги. Я поднял голову к люку: ждать, пока туда сунут оружие, не хотелось.

— Выходим, держимся возле машины! — приказал Семен. — Петров, прикрой грузовик, пусть вплотную не подъезжает!

Он толкнул дверь плечом, сбив стоявшего снаружи копейщика, и выскочил с мечом. Я полез через другой борт, на ходу вытаскивая гладиус.

Едва ноги коснулись дороги, на меня бросился здоровяк с топором. Я отшатнулся к броневику, и лезвие ударило по подножке. Пока противник поднимал оружие, я рубанул его по предплечью. Клинок прошел через кольчужный рукав, мужчина вскрикнул и уронил топор.

+5 опыта.

Я отступил от него, но уйти далеко не успел. Ко мне подходил другой боец, с мечом и в кирасе. Этот не размахивал оружием, а смотрел на мою руку и не позволял сократить расстояние. Я попытался сместиться к колесу, он тут же ударил в шею. Удалось отбить меч, но от удара заболело запястье. Мой ответный выпад пришелся в нагрудник и лишь скользнул по металлу.

Тело помнило, как держать оружие, но одной памяти оказалось мало. Наемник теснил меня к борту, и я все чаще следил за его клинком, теряя из виду свободную руку. Когда он замахнулся снова, сбоку ударила Мила. Ему пришлось повернуться к ней, а я наконец смог отойти от машины.

Семен дрался возле переднего колеса. Щит, который он успел захватить из кабины, ходил у него в руке так же уверенно, как меч. Он толкнул противника краем в грудь и рубанул по открывшейся ноге. Сверху продолжал стрелять Петров, хотя теперь ему приходилось выжидать, чтобы не попасть в своих. Вражеский барьер еще держался над частью дороги, но в тесной драке возле машин уже мало помогал.

— К двери их не пускай! — крикнула Мила, оттесняя своего противника.

Я повернулся и увидел главаря. Он оттолкнул с дороги раненого подчиненного и пошел прямо ко мне. Его меч был длиннее моего гладиуса, и мужчина явно собирался этим воспользоваться.

Первый удар я отбил, но устоять на месте не смог. Главарь тут же шагнул следом, не давая выправиться. После очередного столкновения клинков пальцы едва не разжались.

— Для проводника неплохо! — донеслось из-под забрала. — Только долго ты так не продержишься!

Я и без него это понимал. Попробовал уйти вбок, но он успел отвести мой гладиус и поднял меч для удара. Закрыться я уже не успевал.

Остановить бы его. Хотя бы ненадолго.

«Парализация» активирована.

По груди прошел холод, а наемник застыл с поднятым мечом. Я шагнул вплотную и вогнал гладиус под край шлема, навалившись на рукоять. Когда выдернул оружие, мужчина тяжело упал передо мной.

+25 опыта.

«Парализация»: перезарядка.

Меня замутило. Я смотрел на кровь, стекавшую по клинку, и не мог заставить себя отвернуться. Еще мгновение назад этот человек разговаривал со мной, а теперь лежал на дороге с пробитым горлом. Я сам ему его пробил.

Рядом ударила молния, и я вздрогнул, отступив от тела. Костя уже выбрался наружу и прятался за капотом. Огневик не давал ему подняться, но и сам не рисковал выходить из-за брони. Разряды нашего мага стали заметно слабее. После каждого он опускал руку и хватал воздух ртом. Вражеский маг тоже перешел на короткие удары пламенем, больших шаров больше не бросал.

— Семен, за правой машиной проводник! — крикнула Мила. — Он там с амулетом стоит, что-то держит!

Я заметил человека в плаще. Тот не участвовал в бою и даже не смотрел на нас, лишь шевелил губами, стиснув амулет обеими руками. Что именно он делал, я не понял. Семен оттолкнул щитом очередного противника и пробился к нему вдоль борта. Проводник открыл глаза, попытался отступить, но меч уже опускался на его плечо.

Почти сразу со стороны поля раздался писк. Я сперва решил, что это кричит раненый, но в кустах затрещали ветки, а Система выдала предупреждение:

Крысюки, уровень 2–3: около 20 особей.

Северо-запад, расстояние 50 метров.

— Сзади твари! — заорал кто-то из наемников.

Из дымки выскочили крысы размером с собаку. Они неслись к ближайшим людям, скаля резцы. На их мокрой шерсти висели клочки травы.

Крысюк. Аномальный хищник. Нападает стаей. Уязвим для обычного оружия.

Наемники стояли ближе к полю и приняли первый удар на себя. Один успел развернуться и сбросить прыгнувшую на него крысу, но другая тут же вцепилась ему в ногу. Он упал, и до него разом добрались несколько тварей.

Нам тоже досталось. Крысюк проскочил под грузовиком и кинулся на охранника, тот встретил его мечом. Теперь люди отбивались уже не только друг от друга, и понять, что происходит по другую сторону машин, было невозможно.

— Назад в броневик! — крикнул Семен. — Уходим, пока есть возможность!

Он подскочил к переднему колесу. Цепь тянулась из-под нашей машины к креплению у заслона. Семен несколько раз рубанул по креплению, потом ударил еще, с коротким злым выдохом. Цепь провисла.

Я побежал к двери, а Мила отходила следом, держа меч перед собой. Из-под вражеского броневика вылетел крысюк. Я ударил его на ходу, клинок прошел по плечу, и тварь покатилась по асфальту.

+5 опыта.

Забравшись внутрь, я протянул Миле руку. Она подтянулась, и мы вместе захлопнули дверь. Семен уже садился за руль, когда оглянулся в пассажирский отсек.

— Костя где? Он с вами был?

Мага не оказалось. Через разбитое стекло я увидел его у заслона: он все еще мешал огневику ударить по грузовику.

— Костя, к нам! — заорал я. — Хватит, мы уезжаем!

Он выпустил молнию и побежал к машине, придерживая бок. Огневик высунулся следом, вскинул жезл, но пламя рассыпалось, не долетев. Мы с Милой открыли дверь и втащили Костю внутрь. Тот свалился между сиденьями, даже не пытаясь подняться.

— Езжай уже, все здесь!

Броневик дернулся. Под днищем загремела цепь, колеса провернулись, и машина пошла вперед. Семен снова направил ее к обочине. Мы со скрежетом протиснулись мимо заслона, немного сдвинув чужой броневик. В образовавшийся проход полез грузовик.

— Замыкающий остался! — Мила смотрела назад через боковое окно.

Вторая машина стояла поперек дороги. Крысюки лезли на крышу и забирались в открытый люк, из которого свисало тело арбалетчика. Семен сбавил скорость.

— Петров, бей по крыше! Надо их снять, попробуем подойти!

Но из-под днища замыкающего броневика вырвалось пламя. Огонь пошел вдоль борта, крысы с писком посыпались на землю. Я ждал, что сейчас распахнется дверь, кто-нибудь выскочит наружу. Она не открывалась.

— Семен, мы не успеем, — Мила положила руку ему на плечо. — Они и нас догоняют.

Он еще немного смотрел назад, потом отвернулся и нажал на газ.

Несколько крысюков побежали следом. Петров развернул турель и выстрелил по ближайшему. Тварь перекувырнулась через голову, остальные не отстали сразу, но вскоре скорость машины стала им не по силам.

В салоне молчали. Костя сидел на полу, прислонившись к стенке, а я держал гладиус между коленями и никак не соображал, куда его деть. В ножны убирать окровавленный клинок не хотелось, искать тряпку — тоже.

— Семен, ты почему молчишь? — вдруг спросил Палыч. — У тебя сиденье в крови.

Я посмотрел на командира. Бок куртки промок, кровь стекала к поясу. Семен опустил глаза и снова уставился на дорогу.

— В городе посмотришь. Тут останавливаться нельзя.

— Ты до города можешь и не довести, — лекарь потянулся к нему через проход. — Прижми хоть чем-нибудь. Надо рану закрыть.

— Отъедем еще немного, тогда…

Он не договорил. Голова опустилась, руки соскользнули с руля, и броневик потянуло к обочине. Я схватил руль, выправляя машину. Колесо прошло по краю кювета, нас качнуло обратно на дорогу.

— Мила, заберите его! Я держу!

Она с Палычем принялась вытаскивать Семена в пассажирский отсек. Получалось плохо: он был тяжелым, а нас продолжало трясти. Я одной рукой удерживал руль, другой помогал убрать его ногу от педалей. Броневик катился все медленнее. Когда место освободилось, я перебрался за руль и осторожно нажал на газ.

Машина незнакомая, грузовик сзади идет почти вплотную, а спросить, как тут что устроено, не у кого. К счастью, педали оказались на привычных местах, и руль слушался нормально. Я переключил передачу, прислушался к двигателю и немного успокоился. Водить в прежней жизни умел, оставалось привыкнуть к размерам броневика.

Следующие полчаса я следил за дорогой, стараясь не думать о том, что творится за спиной. Нить шла по трассе, указатели попадались все чаще. Палыч негромко ругался, салон временами озарялся зеленым светом. Мила помогала ему удерживать Семена, пока машина подпрыгивала на неровностях.

Когда свечение погасло, я посмотрел в зеркало.

— Ну как он?

Лекарь вытер лоб рукавом и сел, привалившись к стенке.

— Жить будет. Рана неглубокая, внутри ничего не задело. Крови потерял много, теперь лежать придется.

— Ему объясни, — отозвалась Мила. — Очнется и опять начнет командовать.

— Командовать может и лежа. А встанет — привяжу, второй раз вытаскивать его не собираюсь.

Семен молчал. В другой ситуации он бы уже ответил, а сейчас даже не пошевелился. Я отвернулся к дороге и заставил себя убрать ногу с газа: быстрее ехать хотелось, но в кювете нам точно не помогут.

Впереди показались огни въездного поста Новомосковска. Дымка поредела, стали различимы бетонные заграждения. За ними стояли многоэтажки, над крышами поднимались заводские трубы.

У шлагбаума нас встретили стражники с автоматами. Значит, из Тумана мы выбрались, здесь огнестрельное оружие работало. Я попытался опустить поврежденное стекло. Механизм заело, но щели хватило, чтобы передать жетон Семена, который нашла Мила.

— Караван Гильдии. На дороге напали, командир ранен. Подскажите, где госпиталь?

Стражник заглянул в кабину и сразу взялся за рацию. Его напарник махнул человеку у шлагбаума.

— До второго перекрестка, потом налево. Вас встретят у ворот, я передам.

У госпиталя Семена переложили на носилки. Костя попытался остаться возле броневика, но Палыч взял его за локоть и почти силой отвел к врачу. Оказалось, маг снова перенапряг каналы. Остальным тоже понадобилась помощь, хотя тяжелых ран больше ни у кого не нашли.

Савельев и Михалыч остались на дороге.

Я стоял у машины, пока из нее выгружали сумки, и пытался вспомнить имя Михалыча. Не привычное для всех обращение, а настоящее имя. Так и не вспомнил. Несколько дней ехали рядом, он прикрывал нас, а я даже толком с ним не поговорил.

На ночь мы устроились в гостинице. Я лег, но уснуть не получалось. Вспоминался то горящий броневик, то главарь с поднятым мечом. Стоило закрыть глаза, и я снова чувствовал, как клинок входит ему под шлем.

Он убил бы меня. Я видел замах и понимал, что не успеваю защититься. Только легче от этого не становилось. Раньше я дрался с тварями, а сегодня впервые сам, сознательно, ударил человека насмерть. Память тела помогла это сделать, но переживать приходилось мне.

К утру удалось немного поспать. В столовую спустился разбитым и увидел за столом Семена. Куртку он не застегнул, из-под нее выглядывала повязка. Выглядел он гораздо лучше, но чашку придвинул к себе, чтобы лишний раз не тянуться.

— Поедим и выезжаем, — сообщил он. — До Тулы около сорока километров, прогноз уже проверили. Туман ушел.

Палыч отложил ложку и посмотрел на него поверх стола.

— Я тебе лежать велел, а не караван собирать. Ты каким образом из госпиталя выбрался?

— Ногами. Там хороший лекарь оказался. Магией меня подлечили. Так что я почти в порядке.

— Почти? — Нахмурился Палыч, — ну-ка дай-ка гляну что там у тебя.

Не обращая на недовольное бурчание Семена, он рялрм с ним и я увидел уже знакомое зеленоватое свечение.

— Надо же, — с уважением покачал головой наш целитель, — повезло тебе. Хороший в госпитале здешнем лекарь. Но за руль я тебя не пущу, поедешь сзади. И сумки не таскай. Попросить людей язык не отвалится. А в Туле к своем у знакомому отведу он лечение и закончит.

Семен спорить не стал.

Из Новомосковска выехали под дождем. Тумана действительно не было, вдоль дороги тянулись обычные мокрые поля. Нить исчезла, Система молчала. Первое время я ловил себя на том, что ищу золотую полоску на асфальте, хотя теперь можно было просто ехать по указателям.

До Тулы добрались чуть больше чем за час. За нашим броневиком шел только грузовик. Я по привычке поглядывал в зеркало, ожидая увидеть замыкающую машину, и каждый раз вспоминал, почему ее нет.

В центр мы не поехали. Семен сверился с адресом и показал поворот к восточной окраине. Нужный склад оказался за бетонным забором. На воротах долго проверяли документы, затем охранник отошел в сторону и разрешил въехать.

Мы остановились внутри ангара. Возле стены ждал мужчина в костюме, с серебристыми висками. Его охранники стояли поодаль и смотрели, как мы выбираемся из машин.

— Барон Андрей Маковецкий, — негромко пояснил Семен. — Наш заказчик.

Замяцкий поспешил к барону, не выпуская портфеля.

— Ваше благородие, доставили. Ящики целы, но дорога… В общем, неприятностей хватило.

Маковецкий осмотрел разбитое стекло броневика, задержался взглядом на обгоревшем капоте.

— Вижу. Что случилось?

— Сначала волколаки напали. Потом наемники дорогу перекрыли, требовали отдать груз. Пришлось прорываться.

— Много потеряли? — спросил барон, уже переводя взгляд на грузовик.

Замяцкий сглотнул.

— Семеро за весь переход. Еще броневик сгорел.

— Досадно, — Маковецкий повернулся к своему охраннику. — Рассчитайтесь с ними, как договаривались.

Я почувствовал, что начинаю злиться. Семеро погибших, а он даже имен не спросил. Интересно, если бы разбился один из ящиков, тоже отделался бы одним словом?

Охранник взял сумку с деньгами, но Замяцкий вдруг поднял руку.

— Подождите. А доплата?

Барон обернулся.

— Какая доплата, Иван Александрович?

— Люди нас довезли после всего этого, — ученый поправил очки, но руку сразу опустил: пальцы заметно дрожали. — Мы ведь не говорили им, что за грузом наемники охотятся.

— Мы нанимали охрану для опасного перехода. Они получат все, что написано в договоре.

Замяцкий покраснел и прижал портфель к боку. Я думал, что на этом он замолчит, но ученый неожиданно выпрямился.

— Тогда из моей доли удержите. По двести рублей каждому.

Мы с Милой переглянулись. Всю дорогу Замяцкий боялся лишний раз высунуться из кабины, а сейчас спорил с заказчиком у его охраны на глазах.

Маковецкий пожал плечами.

— Ваши деньги. Хотите — отдавайте. Добавьте им, — велел он охраннику.

Когда дошла моя очередь, я получил тысячу двести рублей. Пересчитал купюры, убрал в карман и подошел к ученому.

— Спасибо, Иван Александрович. Вы не обязаны были.

Он неловко поправил дужку очков.

— Знаю. Только я с вами ехал и видел все сам. Не могу делать вид, будто ничего особенного не случилось.

Больше он не сказал и направился к грузовику. Там уже начали разгрузку, и Замяцкий тут же принялся объяснять, какие ящики нужно нести вдвоем. Один грузчик поставил свой слишком резко, ученый поморщился и попросил осторожнее.

Я смотрел на груз и все меньше верил, что внутри обычное научное оборудование. Наемники знали, где нас встретить, и хорошо подготовились. Замяцкий действительно не понимал, почему за ящиками охотятся? Или понимал, но молчал?

Семен подошел, придерживая раненый бок.

— Для вас работа закончена. Мы еще разгрузку подождем, а вы можете идти отдыхать.

Он протянул мне руку.

— Спасибо, Койот. Палыч рассказал, как ты нас до Новомосковска довез. Без тебя я бы машину в кювет отправил.

— Хорошо, что успели от руля убрать.

— Хорошо, что ты рядом оказался, — поправил он. — И засаду заметил заранее. Подъехали бы вплотную, они бы нас из кабин не выпустили.

Я пожал ему руку. Семен достал визитку и передал мне.

— Тут мой номер и адрес в Туле. Понадобится что-нибудь — обращайся. Захочешь еще с нами поработать, тоже звони.

— Сохраню. Только ты теперь Палыча послушай, полежи хоть немного.

— Теперь можно, — согласился он, но не ушел сразу и понизил голос: — Ты сам осторожнее. Слишком уж удачно нас встретили. Разберусь, кто о дороге знал.

— Если что-то выяснишь, сообщи. Мне эта история тоже не нравится.

— Сообщу. Ладно, идите, вас больше не держу.

Он вернулся к своим, а мы с Милой направились к воротам. Она поправила сумку на плече и оглянулась на грузовик.

— Все-таки довезли. Я вчера уже думала, что не выберемся.

— Жаль, не все выбрались, — ответил я.

Мила кивнула, и дальше мы шли молча. Только у ворот она остановилась и повернулась ко мне.

— Ты на дороге совсем другим был, Миш. Я давно тебя знаю, а все равно удивил.

— Может, не все знала.

— Может, — она помедлила. — Только иногда кажется, что прежний Койот куда-то делся. Вроде ты передо мной, а ведешь себя иначе.

Я не нашел, что ответить. Мила посмотрела еще немного и отвела глаза.

— Ладно, сейчас не буду лезть. Семен говорил, рядом гостиница есть, «Три медведя». Давай хотя бы до вечера забудем про работу.

— Если там горячая вода есть, я согласен на все.

— Вот ее и проверим первой, — Мила наконец улыбнулась. — После такой дороги я из душа не скоро вылезу.

Гостиница нашлась в нескольких кварталах от склада. Комнаты были чистые, горячую воду хозяин обещал без перебоев. Мы взяли отдельные номера, и у лестницы Мила придержала меня за рукав.

— Вечером к ужину спустишься? Хочу поговорить нормально. Без выпивки и без того, чтобы нас через минуту в машину гнали.

Улыбки на ее лице уже не было.

— Спущусь. Давай в семь, я к этому времени точно освобожусь.

Она кивнула и ушла к себе.

В номере я долго стоял под душем, отмывая засохшую кровь. Потом переоделся и сел на кровать. Можно было наконец лечь, но отдыхать не получалось: за стеной двигали мебель, в коридоре кто-то громко разговаривал, и на каждый резкий звук я поворачивал голову.

В конце концов надел куртку и вышел. Дождь почти закончился. Я пошел вдоль улицы, разглядывая вывески, чтобы хоть чем-то занять голову.

К чужому телу я еще не привык, но уже научился доверять его памяти. Вчера она помогла мне выжить. Только вместе со мной спаслись не все, и никакие мысли о заработке этого не меняли.

Я сунул руку в карман и нащупал визитку Семена рядом с деньгами. Груз доставили, работу закончили, а кто устроил засаду, так и не узнали. Судя по предупреждению командира, он тоже не считал эту историю закрытой.

Оставалось надеяться, что хотя бы до вечера нас оставят в покое. В семь предстоял разговор с Милой, и на этот раз она явно собиралась сказать больше, чем простое «извини».