Глава 12

Барон Маковецкий отложил последний отчёт и потёр ладони. Груз доставили вовремя. Покупатель подтвердил приём, деньги должны были поступить на счета в ближайшие дни. На этот раз обошлось без необходимости объяснять задержки и выпрашивать отсрочку.

Потери, конечно, вышли больше расчётных, но людей можно нанять новых. С машиной придётся повозиться, но и это решаемо. Главное, товар не пострадал: ни одной нарушенной пломбы, ни одного повреждённого контейнера. За подобную сохранность покупатели платили хорошо и не слишком интересовались тем, какой ценой она обеспечена.

Он закрыл папку и только тогда заметил фотографию Замяцкого, лежавшую в углу стола. Профессор стоял на научном симпозиуме с дипломом в руках. Неудачно подобранный пиджак топорщился на плечах, волосы были зачёсаны слишком старательно. Улыбался учёный открыто и довольно. Маковецкий помрачнел и перевернул снимок.

Когда он нанимал Замяцкого, тот представлялся почти идеальным исполнителем. Талантливый специалист, которому постоянно не хватало денег на работу. Согласования, разрешения на экспедиции, закупка оборудования отнимали у профессора больше времени, чем сама наука. Барону достаточно было пообещать финансирование, чтобы получить его благодарность и согласие.

Поначалу учёный даже не спрашивал, почему часть документов оформляют через посторонние компании. Зато теперь вопросы появились.

Маковецкий вспомнил, как Замяцкий стоял перед ним после прибытия каравана и требовал доплаты. Именно требовал. Не попросил положенные средства на непредвиденные расходы, а начал объяснять барону, что тот обязан сделать.

Маковецкий тогда сдержался. При чужих людях ставить профессора на место было неудобно, да и слишком заметно тот нервничал. В конце концов Замяцкий полез за собственными деньгами, демонстративно давая понять, что расплачиваться с проводниками придётся ему.

Барон помнил взгляды присутствующих. Это раздражало сильнее самой доплаты.

Что возомнил о себе этот человек? Кто оплачивал его лабораторию, доставал редкие материалы и договаривался о разрешениях? Без помощи Маковецкого профессор до сих пор обивал бы пороги ведомств со своими заявками. Впрочем, дело было не в неблагодарности.

Замяцкий оказался слишком нервным для работы, в которую его втянули. Вздрагивал при виде вооружённой охраны, запинался, когда требовалось объяснить назначение груза. Несколько раз начинал говорить лишнее, а затем обрывал себя на полуслове, привлекая ещё больше внимания.

Сегодня его следовало успокоить и отправить отдыхать. Завтра он выспится, начнёт вспоминать дорогу и вполне может решить, что больше не желает иметь с бароном никаких дел. Отпускать его было нельзя.

Да, он не знал имён покупателей и не представлял всей схемы поставок, однако Замяцкий видел содержимое контейнеров и мог объяснить, для чего нужны находившиеся там предметы. Для заинтересованного следователя этого хватило бы. Особенно для следователя Имперской канцелярии.

От одной мысли о ней у Маковецкого неприятно стянуло живот. С торговыми нарушениями ещё можно было разобраться через знакомых. Контрабанду обычного оружия при удачном стечении обстоятельств списывали на недобросовестного подрядчика. Незаконный вывоз артефактов Тумана относился к делам, в которых знакомые внезапно переставали узнавать просителя.

А Замяцкий под давлением заговорит, тут даже угрожать всерьёз не понадобится. Достаточно посадить его напротив следователялномочиями и предложить рассказать всё ради собственного спасения.

Маковецкий постучал ручкой по закрытой папке.

Профессора следовало убрать, но не сейчас. Лучше дать ему несколько спокойных дней, выделить деньги на исследования. Пусть решит, что неприятный разговор забыт. Потом подвернётся новая экспедиция. В Тумане исчезали и более осторожные люди.

Маковецкий уже потянулся к графину с коньяком, когда на столе завибрировал телефон. Номер был незнакомым. Барон нахмурился. Личный номер знали немногие, и никто из них не стал бы звонить без предупреждения.

— Слушаю, — раздраженно произнес он, поднеся трубку к уху. — Представьтесь.

Собеседник назвал себя и Маковецкий вскочил так резко, что задел коленом край стола. Графин качнулся, но устоял.

— Ваше сиятельство! Простите, я не признал сразу… Да, это барон Маковецкий. Чем могу быть полезен?

Из трубки донесся тихий мужской голос. Собеседник говорил спокойно, но у барона сразу вспотели ладони.

— Караван прибыл сегодня утром, — заторопился он. — Груз на месте, упаковка не повреждена. Отгрузку проведем по графику, можете не сомневаться, ваше сиятельство, никаких задержек не будет.

Он замолчал и несколько секунд слушал. Улыбка медленно исчезла с его лица.

— Проводники? — переспросил Маковецкий, облизнув пересохшие губы. — Обычные наемники из Гильдии. Ничего особенного… Да, понимаю. Нет, вопросов не будет. Я все устрою.

Барон снова прислушался и поспешно добавил:

— Будет исполнено, ваше сиятельство. Сегодня же займусь.

Разговор закончился.

Маковецкий еще несколько секунд стоял с телефоном в руке. Потом тяжело опустился в кресло и вытер платком лоб.

Столичные князья никогда не звонили провинциальным баронам ради пустяков. Для них он был всего лишь посредником, человеком, которому поручали грязную работу. Если наверху заинтересовались проводниками, значит, обычной проверкой дело не закончится.

Он нажал кнопку селектора.

— Наташа, срочно вызови начальника Службы безопасности, — распорядился Маковецкий, стараясь говорить ровно. — Пусть бросает все дела и немедленно идет ко мне.

* * *

Тула оказалась почти такой же, какой я ее помнил, и все же другой. Я вышел из гостиницы и пошел куда глаза глядят. После долгой тряски в броневике хотелось размять ноги и хотя бы ненадолго перестать думать о караване, погибших людях и странном грузе. Для бывшего дальнобойщика из другого мира новая жизнь получалась слишком насыщенной.

В центре стояли знакомые панельные девятиэтажки, по улицам ездили маршрутки, а над магазинами висели обычные вывески: «Продукты», «Ремонт обуви», «Ломбард». Люди торопились по делам, ругались с водителями и разговаривали по телефонам. Если не присматриваться, можно было решить, что я вернулся домой.

Другой мир выдавали мелочи. Между аптекой и магазином одежды работала лавка с вывеской: «Амулеты и обереги. Сертификат Гильдии магов».

Возле книжного магазина я остановился и посмотрел на витрину. Там стояли «История Тумана», иллюстрированный справочник по аномальным тварям и руководство по выживанию в синей зоне. Цены кусались, да и большую часть сведений можно было найти в Сети.

Тут я вспомнил о Сергее. Он обещал пробить номер, с которого мне звонили.

Я достал телефон и набрал его. Сергей ответил после первого гудка.

— Мишань, вовремя ты! — возбужденно произнес он. — Сам собирался тебе звонить. Есть новости.

— Номер нашли?

— Нашли, хотя пришлось повозиться. Защита там серьезная. Ребята сказали, что обычному человеку такую точно не поставят. Ты лучше скажи, откуда он у тебя?

— Потом, — ответил я, остановившись у края тротуара. — Сейчас назови владельца.

Сергей помолчал.

— Княжна Алена Александровна Волконская.

Я замер посреди тротуара. Женщина с сумкой недовольно обошла меня и что-то пробормотала себе под нос.

— Ты уверен? — спросил я.

— Ребята проверили дважды. Ошибки быть не должно.

Перед глазами сразу возник перстень с гербом Волконских. Значит, это не случайное совпадение. Телефонный звонок, просьба о помощи и перстень были связаны.

— Ты вообще знаешь, кто такие Волконские? — продолжил Сергей. — Такое чувство, будто ты газет не читаешь.

— Последнее время было не до газет.

— Тогда посмотри в Сети. Там материала на несколько дней. И насчет оплаты не забудь. Переведешь мне, я сам рассчитаюсь с ребятами.

Он продиктовал номер карты. Я открыл банковское приложение и отправил деньги.

— Пришли, — подтвердил Сергей. — И еще один совет, Мишань. Не лезь к этим людям без подготовки, у аристократов длинные руки.

— Учту. Спасибо.

— Бывай.

Я убрал телефон и некоторое время стоял на месте. Хотелось немедленно узнать, кто такая Алена Волконская и почему ее номер оказался связан с Койотом, но с телефона искать было неудобно. Местный мобильный интернет загружал страницы так медленно, словно передавал их с нарочным. Навигатор показал интернет-клуб в двух кварталах. Заведение называлось «Матрица», и это меня невольно рассмешило. Некоторые названия переживут любой мир.

Клуб находился в полуподвале. Внутри стояли ряды компьютеров, пахло энергетиками и разогретой едой, а подростки орали в микрофоны, споря из-за какой-то игры. Я оплатил час, выбрал свободное место и набрал в поиске: «род Волконских».

На экране появились сотни ссылок.

Князья Волконские входили в число древнейших и самых влиятельных семей Российской Империи.Так называемые Великие рода Российской империи. Подобных родов было всего двенадцать и история каждого насчитывала больше тысячи лет., но гораздо важнее были нынешние деньги и связи. Представители рода заседали в Государственном совете, занимали высокие должности и имели прямой доступ к императорскому двору.

Размер состояния впечатлял. Волконским принадлежали рудники на Урале и в Сибири, нефтяные промыслы в Баку, заводы в Донбассе и текстильные фабрики под Ивановом. К этому добавлялись сельскохозяйственные земли в Черноземье. И это были только активы, о которых писали открыто.

Я перешел к новостям.

Главой рода являлся князь Александр Сергеевич Волконский, семидесяти двух лет. В прошлом он руководил Министерством финансов, затем возглавлял Государственный совет и получил столько наград, что для их перечисления требовалась отдельная статья.

Сейчас князь тяжело болел.

«Состояние Александра Волконского вызывает опасения», — сообщал заголовок трехмесячной давности.

Более свежая статья утверждала, что целители не могут справиться с болезнью. Еще пара статей были на тему наследства и борьбе внутри семьи.

У князя имелось трое официальных детей. Его жена давно умерла. В старых заметках упоминалась женщина из небогатого рода, которая много лет была близка с Волконским, но так и не стала его супругой. Вроде бы у нее тоже были дети, однако подробностей я найти не сумел.

Если говорить об официальных детях, младшему сыну, Сергею Александровичу, исполнилось сорок. Он часто появлялся в скандальных новостях, любил приемы и актрис, несколько раз попадал в неприятные истории. Разведен, детей нет. Судя по статьям, деньги он зарабатывать умел, но тратил еще лучше.

Старший сын, Дмитрий Александрович, был на восемь лет старше. Он занимался финансами рода и выглядел серьезнее, хотя без скандалов тоже не обошлось. Пресса писала о долгах, любовницах и странной дуэли, дело о которой быстро закрыли. Дмитрий дважды разводился, а трое его детей жили с матерями.

Дочь, Екатерина Александровна, овдовела после смерти графа Орлова-Давыдова. Она воспитывала двоих детей и занималась благотворительностью. В скандальной хронике почти не появлялась, однако журналисты считали, что без своей доли наследства она не останется.

Судя по публикациям, родственники не слишком ладили. В статьях постоянно всплывали споры о семейных компаниях и борьба за влияние, но об Алене не было ни слова.

Я вводил ее имя в поисковик несколько раз, менял формулировки и добавлял отчество, бесполезно. Ни фотографий, ни еще каких-либо следов, для семьи такого уровня это выглядело странно. Каждый Волконский был публичной фигурой, а Алена словно исчезла из информационного пространства.

Тогда я решил поискать сведения о внебрачных детях князя. И не сразу, но все же нашел среди здешней желтой прессы несколько статей, посвященных этой теме. Алена была дочерью Александра Сергеевича от той самой женщины, с которой он долго жил. В статьях упоминали судебный спор, но подробности везде отличались.

Что странно, часть материалов была удалена, часть обрывалось на середине. Создавалось впечатление, что кто-то подчистил Сеть.

Я откинулся на спинку кресла и потер переносицу.

Почему номер княжны оказался в телефоне рязанского проводника? Зачем она просила о помощи? Кто ей угрожал и какое отношение ко всему этому имел Михаил Рощин?

Память Койота снова молчала.

— Очень удобно, — пробормотал я. — Как только понадобится что-нибудь важное, тебя нет.

Соседний подросток покосился на меня, но быстро вернулся к игре.

Время заканчивалось. Нужно было идти в гостиницу: Мила наверняка уже ждала на ужин. Я закрыл браузер, однако легче не стало. Теперь я точно знал лишь одно: история с Аленой Волконской не закончилась. Скорее всего, она только начиналась.

И мне совершенно не нравилось, насколько сильно хотелось узнать продолжение.

* * *

В гостиницу я вернулся, когда на улице уже зажглись фонари.

Ресторан «Три медведя» оказался просторнее михайловского: около двадцати столов, нормальный свет и тихая музыка. За соседними столиками ужинали рабочие, семьи с детьми и несколько мужчин, которые пришли явно не ради еды.

Мила сидела у окна. Увидев меня, она подняла руку. Выглядела она подозрительно довольной, особенно для человека, который совсем недавно выбрался из засады.

— Наконец-то, — сказала она, когда я подошел. — Садись, у меня хорошие новости.

Я устроился напротив. Мила сразу подозвала официантку.

— Два темных пива и меню, пожалуйста. Мы сегодня нормально поесть не успели.

Когда официантка ушла, я спросил:

— Что случилось?

— Я нашла нам обратный заказ до Рязани, — сообщила Мила и улыбнулась. — Завтра утром отправляемся.

— Быстро ты управилась. Мы в Туле меньше суток.

— А чего ждать? Позвонила знакомому, он как раз искал проводников. Караван идет через Скопин, поэтому придется сделать небольшой крюк. Зато пять фур со спиртным и серьезная охрана.

— Насколько серьезная?

— Около тридцати человек. Почти как у «Госэкспресса».

Принесли пиво. Мила отпила из кружки и довольно выдохнула.

— И сколько платят? — спросил я.

Она сразу оживилась.

— По две тысячи каждому.

Я поставил кружку, так и не сделав глотка.

— Две тысячи за переход до Рязани?

— Через Скопин, — напомнила она. — Но все равно хорошие деньги. Мне с тобой в последнее время везет, Мишань. Волколаков пережили, из засады выбрались, теперь такой заказ подвернулся. Надо выпить за удачу.

Она стукнула своей кружкой о мою и сделала большой глоток.

— Только ничего лишнего не придумывай, — добавила Мила, прищурившись. — В Михайлове свой шанс упустил, второго не будет.

— Я вроде ничего и не просил.

— Пока не просил. Я заранее предупредила.

Я покачал головой. Иногда понять женщин было сложнее, чем выбрать маршрут через Туман.

Официантка принесла меню. Мила заказала мясо с картошкой, я взял то же самое.

— Ты не ответила на главный вопрос, — сказал я, когда мы снова остались одни.

— На какой?

— Почему платят так много. И какие там неприятности.

Улыбка Милы стала менее уверенной.

— Никаких особых неприятностей. Просто прогноз зеленый переходный, возможно синий, но начальный.

— Вот как.

— Не смотри на меня так, — попросила она, отводя глаза. — Охраны тридцать человек. Караван большой, оружия у них хватает. Что с нами может случиться?

— Ты сейчас серьезно? -удивленно осведомился я.

Мила поставила кружку на стол.

— Серьезно. Нам все равно надо возвращаться в Рязань. Этот караван идет почти в нужную сторону и хорошо платит. Знакомый ручается за заказчика.

— Что за знакомый?

— Человек, с которым я раньше работала. Он меня никогда не подводил.

Ответ прозвучал слишком быстро. Я внимательно посмотрел на нее, но Мила уже взялась за кружку. Заказ действительно выглядел заманчиво. Две тысячи на человека, мощная охрана и дорога почти до дома. Только подобные предложения редко появлялись в первый же день. Особенно сразу после рейса, во время которого нас пытались убить.

Возможно, нам наконец повезло. А возможно, кто-то снова подталкивал нас на нужный маршрут. Хотя может это у меня уже «мания преследования» с чего-то появилась?

Принесли еду, и некоторое время мы молча ели. Мила явно не хотела продолжать разговор, а я решил не давить на нее в ресторане.

Закончив, она отодвинула тарелку и поднялась.

— Завтра встречаемся у входа в девять утра, — сказала Мила, надевая куртку. — За нами приедут.

— Кто именно?

— Люди заказчика. Отвезут к каравану и все объяснят на месте.

— Даже место стоянки не сказали? — недовольно заметил я.

— Потому что сама там еще не была. Не начинай, Мишань. Нормальная предосторожность для дорогого груза.

Она поправила воротник и посмотрела на меня уже серьезнее.

— Выспись. Завтра будет долгий день. И не накручивай себя, хорошо? Все должно пройти нормально.

— После этих слов мне почему-то стало еще тревожнее.

— Это у тебя характер такой.

Мила ушла, оставив меня с недопитым пивом.

На бумаге все выглядело отлично: две тысячи рублей, большой караван и три десятка охранников. Можно было рискнуть даже при синем прогнозе. Тем более нам требовалось вернуться в Рязань. Но слишком многое в последнее время выглядело удачным ровно до того момента, когда начиналась стрельба.

Я допил пиво и поднялся.

Завтра в девять мы узнаем, что это за караван и почему ему так срочно понадобились именно два проводника.