Глава 13

К восьми утра мы с Милой спустились в ресторан, заказали яичницу с беконом и крепкий чай. После вчерашнего разговора она заметно повеселела. То ли выспалась, то ли уже прикидывала куда потратит свои деньги.

— Если все пройдет нормально, после рейса хотя бы долги закрою, — сказала она, ловко цепляя вилкой кусок бекона. — Может, даже сапоги новые куплю. Эти скоро развалятся.

— Главное, чтобы заказчик не решил сэкономить на нашей оплате.

— Не каркай, Мишань. За такой караван должны платить хорошо.

Без пяти девять мы вышли из гостиницы. У входа стоял броневик, и при виде машины я невольно присвистнул. Это была не та побитая коробка на колесах, на которой мы тряслись из Рязани. Новый корпус из матовой стали, узкие бронестекла, широкие колеса и компактная турель на крыше. Мила обошла машину, провела ладонью по борту и уважительно произнесла.

— «Медведь-М». Армейская серийная модель. В частных караванах такие почти не встречаются.

Передняя дверь открылась. Из кабины вышел мужчина лет тридцати в камуфляже и с кобурой на поясе. Он улыбнулся, подошел к нам и протянул руку.

— Шелест и Койот?

— Они самые, — ответила Мила, пожимая ее.

— Николай. Мне поручили отвезти вас к месту сбора. Забирайтесь, времени не так много.

Он распахнул боковую дверь. Внутри броневик тоже выглядел новым: чистый пол, целые ремни безопасности, мягкий свет под потолком и сиденья, на которых можно было ехать без риска отбить все тело. Мы с Милой устроились сзади. Николай сел рядом с водителем — коренастым мужчиной лет сорока с бритой головой. Тот посмотрел на нас в зеркало, ничего не сказал и завел двигатель.

Машина плавно тронулась.

Первые несколько минут все шло нормально. Николай рассказывал про прошлый караван, у которого в синем Тумане сломался грузовик. По его словам, водитель два часа чинил двигатель, пока охрана отгоняла каких-то костяных собак. Мила задавала вопросы и даже смеялась. Водитель молчал, следя за дорогой.

И все же меня не отпускало чувство, что что-то не так.

Николай говорил легко, улыбался в нужных местах и выглядел человеком, которому нечего скрывать. Только его рука все время лежала слишком близко к кобуре. Водитель несколько раз смотрел на нас через зеркало, хотя дорога была почти пустой.

Перед глазами появилось сообщение:

Чутье опасности: низкий уровень угрозы.

Мы находились в городе, далеко от Тумана, но способность работала и здесь. По спине прошел холодок. Я доверял этому ощущению: оно уже не раз спасало мне жизнь.

Мила внезапно подалась вперед.

— Николай, мы ведь должны были собираться у западного выезда. Почему едем на восток?

Он обернулся, сохранив доброжелательную улыбку.

— Место поменяли утром. Заказчик решил собирать людей возле складов, чтобы сразу загрузить машины. Вас не успели предупредить.

— Кто решил?

— Маковецкий. Или его управляющий, я в подробности не вникал. Мое дело — забрать вас и привезти.

— Понятно, — протянула Мила и откинулась на спинку.

Она больше не улыбалась. Я поймал ее взгляд и едва заметно кивнул. Значит, странность почувствовал не только я.

Броневик свернул с главной улицы на дорогу между промышленными корпусами. За бетонными заборами тянулись трубы и пустые дворы. Прохожих становилось все меньше. Через несколько минут исчезли даже грузовики, которые до этого время от времени попадались навстречу.

Мила снова посмотрела в окно.

— Долго еще ехать? — спросила она уже без прежней легкости. — Мы минут десять крутимся по промзоне, а складов все нет.

— Скоро будем, — ответил Николай.

— Где именно?

Он не обернулся.

— Я же сказал, скоро.

Я опустил руку к бедру и незаметно нащупал рукоять гладиуса. Вытащить оружие в тесном салоне будет сложно, но лучше иметь хоть какой-то план.

Машина снова свернула и выехала к пустырю. Справа тянулся котлован, заваленный мусором, слева стояли недостроенные здания. Ветер гонял по дороге пакеты и куски бумаги. Ни складов, ни людей поблизости не было.

— Останови машину, — потребовала Мила. — Здесь нет места сбора. Куда вы нас везете?

Николай повернулся. В его руке уже был пистолет и теперь он уже не улыбался.

— Сядь нормально и положи руки на колени, — произнес он строго. — Ты тоже, Койот. Не делайте резких движений.

Мила замерла. Ее глаза расширились, но панику она подавила. Медленно откинулась назад и положила ладони на колени.

— Вот так? — спросила она.

— Именно. И не пытайся достать нож из сапога. Я видел его еще у гостиницы.

Я выполнил приказ, одновременно оценивая расстояние. Николай сидел впереди, развернувшись к нам боком. До него около полутора метров. Слишком далеко для надежного броска и достаточно близко, чтобы он не промахнулся. Водитель продолжал вести машину, будто ничего не происходило.

Броневик запрыгал по разбитым плитам и остановился возле полуразрушенной сторожки. Водитель заглушил двигатель.

— Сейчас выйдете по одному, — объяснил Николай. — Руки держите на виду. Не вздумайте геройствовать, а то дядя сделает вам очень больно.

Мила пробормотала себе под нос какое-то ругательство.

Николай открыл боковую дверь и первым выбрался наружу, не опуская оружия. Водитель обошел броневик с другой стороны. У него в руке тоже появился пистолет.

Мы вышли. Пустырь оказался безлюдным. За недостроенными корпусами шумела дорога, но отсюда ее не было видно. Даже если закричать, вряд ли кто-нибудь услышит.

— На колени, — приказал Николай. — Руки за голову.

— Может, сначала объяснишь, за что нас решили убить? — спросил я, стараясь не смотреть на его пистолет.

— Не объясню, потому что сам не знаю. Вставай на колени, Койот. Это последнее предупреждение.

Я медленно опустился. Мила сделала то же самое, однако ее правая рука оказалась ближе к сапогу. Водитель заметил движение и направил ствол ей в грудь.

— Даже не думай, девочка. Достанешь нож сразу выстрелю.

— Да поняла я, — процедила она.

Николай приблизился ко мне. Теперь ствол смотрел прямо в лицо.

— Ничего личного, — сказал он и поморщился, словно ему действительно было неловко. — Вы кому-то сильно помешали. Нам приказали убрать вас без шума и оставить машину здесь. Через пару дней тела найдут, если собаки раньше не доберутся.

Он стоял в полутора метрах. Этого должно было хватить и я сосредоточился.

Парализация активирована.

Николай застыл посреди движения. Его глаза расширились, когда он понял что тело перестало его слушаться.

У меня было всего несколько секунд.

Я рванулся вперед и ударил по его запястью. Пистолет вылетел из онемевшей руки, звякнул о бетон и отскочил к стене. Следом я врезал Николаю ладонью в горло. Он захрипел и начал падать.

Водитель выстрелил.

Я успел уйти в сторону. Пуля прошла мимо, а вторая ударила в бетон рядом с моей головой. Осколки хлестнули по щеке. Я перекатился, стараясь не дать ему спокойно прицелиться.

Этого хватило Миле.

Она выдернула нож из сапога и метнулась к водителю. Лезвие вошло ему в бедро над коленом. Мужчина заорал, дернулся и повел стволом в ее сторону.

Я уже поднялся. Два шага — и оказался рядом. Ударил водителя локтем в висок. Он покачнулся, попытался развернуться, но второй удар свалил его на землю.

Несколько секунд мы молчали. Я тяжело дышал, Мила стояла с окровавленным ножом, а Николай лежал на боку и хватал ртом воздух. Паралич уже отпускал его.

— Твою мать, Мишань, — выдохнула Мила, глядя на меня. — Что ты с ним сделал? Он будто окаменел.

— Потом объясню. Сейчас свяжи водителя, пока не очнулся.

— А этот?

— Его беру на себя.

В рюкзаке нашелся моток веревки. За пару минут мы стянули обоим руки за спиной и связали ноги. Узлы затянули туго, после чего оттащили пленников к бетонной стене и усадили рядом.

Николай уже пришел в себя. Дышал хрипло, на глазах выступили слезы, но смотрел он на нас с ненавистью.

Я присел перед ним.

— Давай без долгих игр. Кто вас нанял?

Он отвернулся.

— Николай, ты видел, что я могу сделать. Второй раз будет неприятнее.

— Пошел ты.

Я достал гладиус и прижал плоскую сторону клинка к его щеке. Не резал, просто дал почувствовать холод металла.

— Я не люблю пытать людей, но сегодня и без того плохое утро. Не заставляй меня придумывать, что делать дальше.

Николай несколько секунд молчал, потом сплюнул кровь.

— Барон Маковецкий.

— Тот самый заказчик каравана?

— Да. Вчера вечером вызвал нас и приказал найти вас. Сказал отвезти подальше от людей и убрать так, чтобы не осталось свидетелей.

Мила шагнула к нему.

— Мы доставили его груз и никого не подвели. Зачем он решил нас убить?

— Мне не объясняли, — огрызнулся Николай. — Приказали — мы поехали. Думаешь, со мной обсуждают дела баронов?

— Врешь, — сказала она и сильнее сжала нож.

— Не вру. Маковецкий сам был на нервах. Орал на охрану и несколько раз повторил, что распоряжение пришло сверху. Больше я ничего не знаю.

— Кто именно передал распоряжение? — спросил я.

— Не слышал. Он говорил с управляющим в соседней комнате. Потом вышел и велел закончить дело до обеда. Нам дали ваши фотографии, адрес гостиницы и броневик.

Тот самый барон, который еще вчера смотрел на нас как на грязь под сапогами, оказался лишь исполнителем. Значит, за ним стоял кто-то влиятельнее.

— Телефоны где? — спросил я.

Николай молчал, зато Мила быстро обыскала его куртку и вытащила аппарат. Второй телефон нашелся у водителя.

— Уходим, — сказал я, поднимаясь. — Здесь больше ничего не узнаем.

Мила кивнула на раненого. Кровь уже пропитала его брючину и стекала по сапогу.

— С ним что?

— Перевяжем, чтобы не истек кровью.

— Пусть дохнет, — резко ответила она. — Они собирались пристрелить нас и бросить здесь.

На ее лице на мгновение появилась такая злость, что я невольно насторожился. Не обычная ярость после драки, а что-то глубже. Однако Мила почти сразу отвернулась, и выражение исчезло.

— Мы не станем такими же, — сказал я. — К тому же мертвый ничего не расскажет.

— А живой еще раз возьмет заказ на нашу голову.

— В следующий раз будем знать его в лицо.

Я разрезал штанину водителя и туго перетянул рану полосой ткани. Нож не задел артерию, так что при здешней медицине он, скорее всего, выживет.

Николай напряженно следил за мной.

— Спасибо, — пробормотал он.

— Не благодари. Просто запомни, кто оставил вас в живых.

Мила фыркнула и пошла к броневику. Я разбил оба телефона каблуком, подобрал пистолеты и догнал ее.

Она прислонилась спиной к машине. Руки все еще дрожали, хотя нож она уже вытерла и спрятала.

— Мишань, что вообще происходит? — спросила она. — Почему Маковецкий решил нас убрать? Мы ведь обычные проводники.

— Видимо, уже не совсем обычные.

— Очень смешно.

— Я не шучу. Николай сказал, что приказ пришел сверху. Маковецкий сам кого-то боялся.

У меня уже появились догадки. Номер Алены Волконской в телефоне Койота, угрозы неизвестного мужчины и теперь это покушение. Слишком много совпадений.

— Твой знакомый, который посоветовал нам караван, — сказал я. — Как его зовут?

— Сашка.

— Позвони ему.

Мила сразу помотала головой.

— Он не мог меня подставить. Мы три года знакомы. Он не раз находил мне работу и никогда не обманывал.

— Тогда пусть объяснит, откуда Маковецкий узнал, где нас искать.

Она несколько секунд смотрела на меня, потом достала телефон. Набрала номер и отошла на шаг.

— Саш, это Мила. Да, жива. Пока жива. Теперь объясни, что это была за херня с караваном.

Ответ я не слышал, но лицо Милы быстро изменилось. Сначала она нахмурилась, затем побледнела.

— Какие еще «заставили»? Кто тебя заставил?.. Подожди, не тараторь. Что они показали?.. Фотографии семьи? А в полицию ты почему не пошел?.. Понятно. Ладно, потом поговорим.

Она отключилась и долго смотрела на экран.

— Ну? — спросил я.

— Вчера вечером к нему пришли двое. Показали фотографии жены и дочери, сказали, что убьют девочку, если он не поможет заманить нас в караван. Сашка испугался.

— Его тоже использовали.

— Знаю, — глухо ответила Мила. — Но легче от этого не становится. Я ему доверяла.

Она убрала телефон и провела ладонью по лицу.

— В гостиницу возвращаться нельзя. Там нас наверняка ждут. И на настоящий караван тоже ехать глупо, если он вообще существует.

— Уедем пассажирами на Госэкспрессе.

— В Рязань?

— Да. Денег хватит.

Мила невесело усмехнулась.

— А в Рязани нас не найдут? Если за этим стоят столичные шишки, они достанут нас где угодно.

— Что ты предлагаешь?

— Не знаю, — призналась она. — В Тумане все проще. Есть маршрут, твари и люди рядом. Понимаешь, откуда ждать беды. А здесь кто угодно может улыбаться тебе в лицо и уже договариваться о твоей смерти.

— Сначала выберемся из Тулы, а потом решим, что делать дальше.

Я нашел в телефоне расписание Госэкспресса. Ближайший рейс до Рязани отправлялся через три часа с Центральной станции. Билет стоил двести пятьдесят рублей с человека. Дорого, но экономить сейчас было глупо. Если нас уже ищут, вокзал наверняка тоже проверяют, и там мы окажемся как на ладони.

Я достал телефон, открыл контакты и нашел номер Семена. Перед расставанием он велел звонить, если понадобится помощь. Что ж, помощь понадобилась. Сейчас проверим чего стоят его слова.

Семен ответил после нескольких гудков:

— Да? — Голос у него был хриплый и недовольный. Похоже, я его разбудил.

— Это Койот. Извини, что так рано, но у нас большие проблемы. Ты говорил, что к тебе можно обратиться.

— Говорил, — сонливость сразу исчезла из его голоса. — Рассказывай, что произошло.

Я коротко рассказал про броневик, попытку убийства и признание Николая. Семен слушал молча, не перебивал и только один раз попросил повторить номер машины.

— Где вы сейчас? — спросил он, когда я закончил.

Я оглядел пустырь и описал недостроенное здание у дороги: голые бетонные стены, пустые оконные проемы и ржавый башенный кран рядом.

— Знаю это место, — ответил Семен. Судя по шуму в трубке, он уже встал и начал собираться. — Оставайтесь там. Никуда не уходите и не отвечайте на незнакомые звонки. Я буду примерно через двадцать минут. Если заметите подозрительную машину или людей, сразу набирай меня.

— Понял. Ждем.

Он отключился. Я убрал телефон и снова посмотрел на дорогу.

Время тянулось медленно. Мила курила почти без остановки, отходя от машины всего на несколько шагов. Закончив одну сигарету, она сразу доставала следующую и то и дело поглядывала в сторону поворота.

— Ты ему доверяешь? — наконец спросила она, выпуская дым.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но других людей, которым можно позвонить, у нас сейчас нет.

— Отлично. Значит, будем надеяться, что он приедет один.

— Семен редко бывает один. В нашей ситуации это скорее хорошо.

Я продолжал следить за дорогой, прислушиваясь к каждому звуку мотора. Одновременно пытался понять, что такого мог знать Койот, если его решили убрать сразу после рейса. И чем дольше я об этом думал, тем меньше верил, что нападение было случайным.

Через восемнадцать минут на пустырь въехал старый джип. За рулем сидел Семен. Выглядел он неважно: бледное лицо, темные круги под глазами и мятая рубашка. Однако двигался собранно.

Он затормозил рядом с нами, посмотрел на связанных людей и нахмурился.

— Как ты? — вырвалось у меня.

— Нормально, — буркнул он, — подлечили. Это они?

— Да, — ответил я. — Водитель ранен, но жить будет.

— Потом разберёмся. Трупов нет и то хорошо, это всегда успеется. Через пятнадцать минут ребята подъедут. Так то это их территория, поэтому не будем лишать их работы. Садитесь быстрее.

Мы забрались в джип. Семен развернулся и погнал к выезду с пустыря.

— Теперь рассказывайте подробно, — потребовал он, не отрывая взгляда от дороги. — Кто вас забрал, что говорил и в какой момент стало понятно, что это ловушка?

Я пересказал все с самого начала. Мила добавила подробности разговора с Сашкой. Про способность я говорить не стал, лишь сообщил, что сумел застать Николая врасплох.

— Маковецкий мелкая рыба, — сказал Семен, выслушав нас. — Барон, деньги есть, связи тоже, но сам такие решения принимать не станет. Особенно после успешной доставки груза. Если его дернули сверху, дело серьезное.

— Нам нужно уехать из Тулы, — сказала Мила. — Мы подумали о Госэкспрессе.

— Правильно подумали. Там военная охрана, камеры и много свидетелей. Устроить нападение труднее.

— Но возможно? — спросил я.

— Если у заказчика есть связи внутри службы, возможно все. Поэтому расслабляться не будем.

Центральная станция Госэкспресса находилась в северной части Тулы и занимала почти целый квартал. Я ожидал увидеть большой автовокзал, но комплекс больше напоминал военную базу. По периметру тянулся высокий забор с колючей проволокой. На въезде стояли шлагбаум, бронированная будка и охранники с автоматами. За оградой виднелись ангары и ряды техники.

Бронированные автобусы были вдвое больше обычных. Рядом стояли грузовики армейского образца и бронетранспортеры с имперскими гербами. Чуть дальше я заметил танк с длинным стволом.

— Это точно пассажирская станция? — спросил я.

Семен усмехнулся.

— Госэкспресс расшифровывается как Государственный экспресс. Они проводят грузы и людей через Туман любого уровня. Поэтому здесь армейская техника и такие же правила. Дорого, зато надежнее обычного каравана.

Он посмотрел на пистолеты, которые я принес из броневика.

— Оружие похитителей у тебя?

— Да.

— Отдай мне. У вас есть разрешение на ношение оружия как у проводников, но каждый ствол на входе проверят по номеру. Эти наверняка числятся крадеными или оформлены на подставных владельцев. Получите проблемы раньше, чем купите билеты.

Я передал ему оба пистолета.

— А почему у нас своего огнестрельного оружия нет? — тихо спросил я у Милы.

— Есть, но хранится в Гильдии, — ответила она. — Проводники не таскают пистолеты по городу без необходимости. Когда вернемся, заберем.

— Если вернемся спокойно.

— Не начинай.

У входа нас остановили. Охранники проверяли документы и содержимое сумок, но Семен показал служебное удостоверение. После короткого разговора нас обыскали без особого рвения и пропустили внутрь.

Главное здание было трехэтажным, из серого камня, с большими окнами. Над входом висела вывеска: «Центральная станция Госэкспресса. Тула», а выше располагался двуглавый орел.

В зале ожидания стояли ряды кресел. На стене висело большое табло, вдоль дальней стороны работали кассы. Пассажиров оказалось немного, и почти все выглядели обеспеченными. Неудивительно: пятьсот рублей за поездку вдвоем мог позволить себе далеко не каждый.

Военные патрулировали зал, дежурили у дверей и следили за пассажирами. Под потолком я насчитал не меньше десятка камер.

— Кассы справа, — сказал Семен. — Покупайте билеты, а я пока осмотрюсь. Если заметите знакомое лицо или что-то покажется странным, сразу зовите меня.

Мы подошли к свободному окошку. За стеклом сидела молодая женщина в форме. Она подняла на нас усталый взгляд.

— Куда едете?

— До Рязани, — ответила Мила. — Два места на ближайший рейс.

Сотрудница застучала по клавишам.

— Отправление в одиннадцать сорок пять. Посадка начинается за полчаса. Пятьсот рублей за двоих. Документы, пожалуйста.

Мы передали удостоверения. Она сверила фотографии, внесла данные и протянула билеты.

— Третья платформа. Не опаздывайте, конвой ждать не будет.

— Спасибо.

Семен стоял у колонны, откуда видел вход, кассы и проход к платформам.

— Взяли? — спросил он.

— Да. До посадки почти два часа.

— Садитесь в центре зала. Там вы будете на виду, и подойти незаметно к вам не получится. Я останусь рядом.

Мы устроились среди пассажиров. Мила уткнулась в телефон, но почти ничего не читала, а лишь водила пальцем по экрану. Я следил за входом и людьми вокруг. Рядом скучала семья с двумя детьми. Чуть дальше пожилой мужчина листал газету, а женщина у окна ругалась с кем-то по телефону из-за багажа. Никто не проявлял к нам интереса.

Время тянулось медленно. Я дважды ходил за чаем, Мила выкурила еще одну сигарету в специальной комнате, а Семен почти не менял положения. Лишь время от времени переходил к другой колонне, чтобы осмотреть зал с нового угла.

Наконец из динамиков донесся женский голос:

— Объявляется посадка на рейс Тула — Рязань. Пассажирам необходимо пройти на третью платформу. Приготовьте документы для проверки.

Мы поднялись. Семен коротко кивнул и пошел следом, не приближаясь к нам.

Пройдя через стеклянные двери мы вышли на внутренний двор. На третьей платформе уже стоял конвой из бронированного автобуса, двух грузовиков и пары бронетранспортеров. Военные проверяли документы и по одному пропускали пассажиров в автобус.

Очередь двигалась быстро. Перед нами оставалось всего несколько человек, когда за спиной раздался резкий голос:

— Стоять! Михаил Рощин и Людмила Майорова, не двигаться!

Я обернулся.

К нам шли четверо мужчин в гражданской одежде, но судя по их виду, это была только маскировка. Они совсем не походили на обычных служащих, а под куртками угадывалось оружие. Старший остановился в нескольких шагах и показал удостоверение, не дав рассмотреть его как следует.

— Рощин Михаил? Майорова Людмила? — повторил он. — Вы задержаны. Следуйте за нами и не пытайтесь сопротивляться.