Глава 4

– Трей, мне надо смазать твои ноги. Ты же весь изранился, – я шепчу Трею в макушку, потому что он продолжает вылизывать мою шею. Его руки уже спустились к моим ягодицам, и он сжимает их своими сильными пальцами, вжимая в себя, как последнее спасение. – Трей, я не убегу, просто дай мне заняться твоими ногами. – Кара… И снова этот болезненный шепот. Меня разрывает изнутри от вибрации этой бездны боли. Я сжимаю челюсть, чтобы не заплакать. Слезы сейчас опасны – Трей точно не так бы меня понял, решив, что я боюсь его, боюсь его уродливых шрамов. Но я никогда не возносила внешность, а Трей после плена превратился в самого настоящего опасного альфу. Я запускаю пальцы в его волосы. И снова сглатываю, потому что чувствую под волосами слева шрам. Его резали и били, но не давали умереть. – Ты дрожишь? – настороженно спрашивает Трей, поднимаясь во весь свой рост и нависая надо мной. Я пытаюсь сдержаться. Пытаюсь медленно вдыхать влажный воздух с крупицами аромата геля для душа. Но не могу. Слезы льются солеными дорожками. Трей замирает. Отодвигается от меня. В его глазах гаснет желание, которое горело там ночным костром. Одна секунда – и внутри Трея все потухает. Даже его альфий природный аромат ослабевает. Он сжимает челюсть до желваков и усмехается. – Так противно? – Трей, это не то, о чем ты подумал, – мой голос предательски дрожит. Волки небесные, ну нашла время дрожать и заикаться! – Да ну? – оскаливается он, показывая свои резцы. А потом берет и ударяет около моей головы кулаком от ярости, которая сразу же выплескивается и на меня удушливым потоком неприятной дымной ноты в его аромате. Я опять сглатываю. А он еще больше звереет. Хватает мои волосы, заставляя откинуть голову и заглянуть в глаза. – Даже не надейся, что я буду драть тебя, уткнув лицом в подушку и в полной темноте. Ты будешь облизывать каждый мой шрам, Кара, будешь обслуживать меня только при свете, чтобы видеть все мои изъяны, и я не дам тебе от этого закрыться. И… – протягивает он, наклоняясь еще ближе, – ты будешь рожать от меня столько, сколько я захочу. Никакой работы, никакого свободного времени. Ничего. У тебя не будет ничего, кроме меня и моих желаний. Поняла? Я киваю, несмотря на боль – Трей держит мои волосы крепко. Он отшатывается от меня, как прокаженный. Оборачивает полотенце вокруг бедер и выходит из ванны, открыв дверь с такой силой, что та отлетает к стене. Я слышу, как к нему обратился Зерд, но почти сразу замолк. Видимо, впечатлился яростью Трея. Я тоже ею впечатлилась. Съезжаю по стене и начинаю тихо реветь. Надежд особо нет, но в голове я себе представляла, что мы все-таки сможем достичь хоть маломальского нейтралитета после инициации и рождения наследника. Теперь же я понимаю, что его злость на меня подобна настоящему урагану. Он меня никогда не простит, и никогда не забудет того, что я отложила эту дурацкую инициацию из-за учебы, которую я так и не закончила. Эта ошибка будет стоять между нами вечно. А значит, надо думать о своем спасении. – Инициируй его и беги. Альфы после обретения полного контура могут иметь детей и не от своих омег. Это до инициации проблематично, а потом – чем больше сила альфы, тем он плодовитее. Если я правильно помню историю, – шепчу я себе под нос, утирая слезы. В Средние века у вожака всегда было несколько жен и достаточно волчат, чтобы продолжать контролировать клан. Конечно, самый сильный и ценный был от избранной омеги, но бывало, что сильнейшим становился и обычный волчонок. Я медленно встаю на ноги и подхожу к раковине, чтобы умыть лицо и привести себя в приличный вид. Из зеркала на меня смотрит уставшая и зареванная девица. Да, я устала! Устала за этот чертов год, пока пыталась найти его и спасти. Устала прятаться. Устала лишать себя будущего. Я хотела учиться, а потом работать! Съездить в соседние страны. Пожить хоть немного без забот. А главное, иметь детей и супруга, который будет меня любить и беречь. Не как альфа, который бережет свою омегу, как собственность. А как это бывает у бет. Со взаимным уважением и нежностью. Ради этого я готова сбежать от Тревора Тэна второй раз. Из ванной комнаты я выхожу на цыпочках, чтобы никто не обратил внимания. Но на самом деле тут и некому обращать на меня внимание – в эллинге никого нет. Я подхожу к окну, чтобы выглянуть наружу, и понимаю, что машины исчезли. Я дергаю замок на створке окна, но та сломана и запаяна. Я обхожу все помещение и делаю неутешительный вывод – выйти отсюда можно либо вплавь, потому что катера тоже не оказалось, но решетку хотя бы можно было как-то поднять. Либо лезть на крышу через мансардные окна. В остальном это почти крепость. И меня в ней заперли. Я начинаю метаться в поисках хоть какого-то предмета связи, но в сумках, что лежат в единственной комнате, выполняющей функции и гостиной, и кухни, ничего нет. – Черт! Черт! Черт! – злюсь я на Трея, на всех его псов разом. Их этих зверюг никто не подумал, что мне надо хотя бы сообщить семье, что я жива, и он – жив. А потом бессильно падаю на стул около старого стола и откидывая голову назад. Из груди вырывается то ли смешок, то ли всхлип. Вот она, моя новая жизнь – собственность, кукла для секса, бесправная вещь. Обо мне Трей даже не подумал. Я застываю на этом стуле на целый час. Из меня будто всю энергию выкачали, поэтому не сразу разбираю звук открывающихся замков. Прятаться тут негде. Ну только в ванной, и я на каком-то автомате бесшумно перебегаю туда, оставив лишь удобную узкую щелку, чтобы видеть комнату и успеть захлопнуть дверь. Вряд ли она меня надолго спасет, но я точно не сдамся без боя. Но на второй этаж поднимается Зерд, а за ним Говер. – Госпожа? – зовет меня наставник, и я сразу же выхожу из своего укрытия, а потом, как ребенок, бросаюсь ему на грудь. Он обнимает меня по-отечески и гладит по спине, приговаривая, что все позади. Я просто позволяю себе поверить на эти несколько минут, что все именно так и есть. Что все позади. Но Зерд быстро возвращает меня на твердую землю. – Тебя ждут в резиденции Тэнов, Карина. Обряд и инициация пройдут сегодня. Трей выделил на подготовку три часа. Я истерично смеюсь. Три часа? Да одна дорога до их загородного поместья займет час. У меня от силы два часа на то, чтобы как-то собраться и настроиться на то, отчего я так целенаправленно сбегала год назад. И два гребаных часа, чтобы окончательно похоронить себя свободную. – Обряд? Зачем обряд? Я не отказываюсь от инициации, но зачем обряд? – спрашиваю я у Зерда, который криво ухмыляется, глядя на меня. Мол, ты совсем дурочка?! – Чтобы ты стала законной супругой Трея. Зачем еще проводят обряды? Точно, Зерд говорит со мной, как с полной дурой. Только ведь ему невдомек, что это не радостное событие. Это мои похороны! – Да, конечно, глупый вопрос. Извини. Зерд прищуривается. В его взгляде появляется даже намек на сочувствие, но я делаю вид, что мне это не нужно. Не нужна их чертова жалость! – Тогда стоит поторопиться, – говорю я своему наставнику и выхожу первой из этой «крепости». Мы не едем, мы мчимся сломя голову. Даже Говер шикает на Зерда, который гонит машину, нарушая все скоростные режимы в столице. – Ты потише, парень, а то ни обряда, ни инициации сегодня не будет, – говорит он сердито, объясняя словно глупому щенку, но и Зерд не сильно-то настроен выслушивать от неизвестного старика нравоучения. Он же альфа – венец эволюции. – Моя реакция в несколько раз лучше любого альфы, не говоря уже об остальных. Так что успокойтесь и сидите молча. Я кладу на плечо Говера пальцы, и он сразу накрывает их, понимая меня без слов. Да, сейчас никому споры с волками Тэна не нужны. Да и… это просто ужасная мысль, но я не боюсь смерти, ведь мне предстоит участь куда печальнее. Благодаря скорости Зерда у меня появляется лишних полчаса, и я почти сразу скрываюсь в выделенной для меня комнате, куда меня сразу же отводит Рамона. Она служила Тэнам всю свою жизнь, и, наверное, была одной из тех, кто верил, что Тревор вернется. Иногда мы встречались с ней – я помогала женщине с деньгами и контактами для непыльной работы, поэтому сейчас она не может сдержать слез и крепко обнимает меня, прижимая к себе. – Карина, ангел мой, какое же счастье, что ты скоро станешь тут хозяйкой. Рид и Малькольм готовят обрядную арку, но тоже ждут не дождутся, когда ты дашь им первые указания как хозяйка. Это, конечно, не тот особняк семьи Тэн, который ты помнишь, но все скоро изменится к лучшему. – Я очень надеюсь, – не вру, говорю искренне, просто мои ожидания расколоты на две части: изменения в любимом городе и изменения лично мои. Ко вторым у меня меньше ожиданий. Рамона готовит ванную, суетится с организацией мест для гостей, которых будет очень скромное количество и через сорок минут вносит платье в кремовом футляре. Я медленно расстегиваю его и замираю – элегантное, красивое, совершенно роскошное ритуальное белое платье от самого известного у нас на материке дизайнера. Как оно вообще оказалось у меня?! Я смотрю вопросительно на Рамону, а она счастливо улыбается мне. – Тит Балерос – старый друг Трея. Это он попросил выслать для тебя лучшее. У меня екает сердце, бьется так быстро, будто хочет улететь из грудной клетки. Попросил для меня? Трей? Это на него совершенно не похоже. Я провожу руками по приятной мягкой ткани, наслаждаясь этими ощущениями, но почти сразу убираю – Трей просто возвращает долги за спасение. Не нужно расценивать это как личный жест. – Оно просто волшебное! – вздыхает Рамона, разглядывая его на вешалке, а потом сжимает руки в замок и торопит меня: – Карина, быстрее наряжайся. Скоро уже прибудет отец Петр. Отец Петр тоже старый друг семьи, почетный архиепископ Андорры. Он соединит наши жизни и наши энергии, а закончим мы все инициацией, которая намертво привяжет меня к Трею, но не его. Ладно, я переживу. Главное, чтобы Трей потерял ко мне интерес как можно быстрее. Внутри больно колет игла ревности. С новым статусом короля Андорры он утонет в женском внимании и будет притаскивать на себе чужие запахи. И именно в такие дни нельзя показывать эмоции. Внешнее безразличие – вот мой козырь. Я наряжаюсь в легчайшее воздушное платье нежного персикового цвета, и Рамона колдует над моими волосами, поднимая их в свободный узел и открывая шею. Потом помогает чуть освежить лицо, а последним штрихом становится красивая цепочка с кулоном – редкий розовый рубин в обрамлении розового золота. Драгоценная капля ложится чуть ниже ключиц, идеально подчеркивая мои черты и тонкую шею. – Это любимое украшение Мариты. Она просила сохранить его для тебя. Я сжимаю губы, чтобы не заплакать и не пустить все труды с легким макияжем под хвост. Мама Тревора всегда относилась ко мне как к своей дочери и очень радовалась тому, что судьба свела нас вместе. Ей казалось, что мы созданы друг для друга, и я до сих пор не понимаю, почему она так думала. – Я буду беречь его, Рамона. Спасибо. – Этот кулон всегда приносил удачу семье Тэн, и пока я его хранила, он действительно уберегал меня от плохого. Поэтому носи его с собой, ангел мой. Пусть все невзгоды обойдут вашу семью. У вас долгий и непростой путь. Да, наша борьба и наш путь только начинались. Я собиралась помочь Трею восстановить влияние Тэнов, а вместе с этим и память о моей семье. Из зеркала на меня смотрела молоденькая брюнетка с яркими глазами, но только я знала, какой ценой мне удалось сохранить себя. Сегодня я получу защитника, в котором так нуждалась. Трей может быть поганым мужем и бабником, но для альф защита семьи и чести на первом месте, так что хотя бы в этом плане я смогу немного расслабиться. Говер стучит три раза в дверь, и Рамона с улыбкой разрешает войти, опуская на мое лицо белую вуаль. Наставник замирает на пороге и в его глазах стоят слезы. – Вы такая хрупкая, госпожа, – говорит он тихо и боится даже подойти, разглядывая меня со стороны. Я рассмеялась и протянула руки к наставнику. – Не такая и хрупкая, наставник. Уж вам ли не знать. Он смеется, но все равно очень бережно берет меня под руку и выводит из комнаты в большую гостиную. Там никого нет, потому что через большие витражные окна я вижу красивейшую арку, украшенную белыми и персиковыми цветами. Около нее полукругом сидят гости: мои брат и сестра, Лора с малышом Диланом, вся троица Тревора, несколько известных персон, кто затаился, когда начались репрессии всех приближенных к семье Тэн, а теперь прибыли выразить свою преданность. Я никому из них не верила и не верю. Где они были, когда Тревору была нужна реальная помощь?! Говер выводит меня в сад на раскатанный ковер к арке, и я слышу, как заиграла живая музыка. Я сразу же попыталась найти музыкальный квартет, и нашла – четверо одетых во фраки молодых людей создавали потрясающую приятную мелодию, которую я любила с самого детства. Под эту же мелодию совершали ритуал мои родители. – Наставник, это вы посоветовали мелодию? Он наклоняется ближе ко мне и отвечает: – Это Тревор, госпожа. Он сам все организовал. Сам? Двуликие хранители, это слишком на него не похоже! Я заставляю себя впервые посмотреть на него. Через вуаль я видела Трея в дымке белоснежной ткани, но он выделяется на фоне цветочной арки черной глыбой в дорогом костюме. Он не сбрил полностью бороду, оставив светлую щетину. Ему шло, тут я не ничего против не имела. Мне никогда не нравились слащавые слишком красивые парни-альфы. И к своему стыду я вдруг осознала, что Трей сейчас стал намного желаннее и красивее для меня, со всеми его шрамами. Тревор прожигает меня взглядом. Смотрит так, что трясутся и коленки, и пальцы, отчего я вцепляюсь в ткань пиджака наставника еще крепче. Я не могу понять, что чувствую сейчас. Мне определенно страшно. Но еще… Еще меня тянет к Трею. Я хочу вжаться в него, спрятать голову у него на груди, закрыться от мира в его объятиях. Я сглатываю. Это и есть покорность омеги перед своим альфой, который ее оберегает, как будущую мать его детей. В голове моментально появляются обрывки слов Трея про то, что он обязательно посадит меня на цепь в виде быта и своих наследников. Заберет с сегодняшнего дня право на любую свободу. Но я слишком сильно хочу отомстить Сету, слишком жажду возмездия этим ублюдкам, кто так легко решил, что может убивать. Ничего страшного. Миллионы омег живут в таких же браках. И я смогу. Зато мое сердце будет греть кара, которая обрушится на этих выродков после нашей инициации. Говер передает мою руку Трею, и он сжимает мои пальцы, а не локоть. Крепко переплетает и ведет к священнику. Он нетерпелив, но в то же время я чувствую его ускоренный пульс по бьющейся жилке на запястье. Мое сердце бьется ничуть не медленнее. – Дети мои, – обращается к нам отец Петр. – Сегодня вы создадите божественный союз, где альфа-первоначало соединится со своей истинной парой – омегой-первоконцом. Вы замкнете извечный цикл жизни и подарите этому миру любовь, надежду и новую жизнь. От лица священного дома Двуликой Луны я закрепляю ваш союз, пока смерть не разлучит вас. Отец Петр окропляет нас святой водой, которая источает приятный розовый аромат. Он берет ее из кубка Жизни, что достается из хранилища церкви только для Ритуалов. Оттуда же он достанет наши кольца: золотое и серебряное. Они лишь дань, потому мой статус будут определять не они, а метка на шее, которую сегодня ночью поставит Тревор, повязав меня для зачатия своего первенца. После нее мой природный аромат навсегда изменится, впитав в себя ноты моего альфы. И каждый будет знать, что я принадлежу Тревору Тэну. Отец Петр продолжает Ритуал, нашептывая молитву на здоровье и благость. Он достает кольца из кубка и передает их на бархатной подушечке. Я снова поражена – кольца очень красивы. Они не стандартно гладкие, а будто увитые ветвями крепкого дуба. Дуб – древний символ в гербе семьи Тэнов. Дубовая аллея высажена и в их поместье. Для Трея это важный семейный знак. Он бережно вытягивает мою руку и надевает кольцо на безымянный палец. Я чувствую, как дрожат его пальцы, и сама поддаюсь этому волнению, и пока я тяну золотой обод по пальцу Трея, кажется, что весь мир замирает, лишь мой стук сердца слышен вокруг. Отец Петр что-то говорит нам, но я уже не понимаю его слов, потому что слежу лишь за горячим, расплавленным в золоте, взглядом моего альфы. Трей медленно поднимает вуаль с лица и бережно расправляет ее по моим плечам. Руки его спускаются к моей талии и притягивают к себе, а потом жаркий рот накрывает мой, и Трей принимается поглощать меня, впитывать, забирать мою душу и свободу. Голова кружится, и я обмякаю в сильных руках. В ушах звенит, и я не ничего не слышу, лишь когда по краю сознания слышатся звуки радостных возгласов и музыки, я могу открыть глаза и опять тону в золоте глаз Трея. Он очень медленно отпускает меня, позволяя прийти в себя и выпрямиться. Я смотрю на радостных гостей и улыбаюсь, хотя почему-то не хочу больше никого видеть. Только Трея рядом с собой. «Это закрепляется ваша связь. Скоро ты станешь полностью от него зависимой», – шепчет мне внутренний голос. Обычно влюбленные только и ждут, чтобы связь душ начинала расширятся в сердце, но у нас в основе не любовь, поэтому вместо тепла я чувствую покалывание сотни иголок страха. – Не смей падать в обморок, Кара. Не позорь меня, – тихо рычит Трей и сжимает свои пальцы на талии, тем самым удерживая меня на ногах. Я молчу. Мне нечего ответить на этот укор, ведь я и правда готова отключиться прямо здесь и сейчас. – Идем, я посажу тебя на скамью. Продолжай улыбаться, – диктует мне мой муж. Да, мой муж! И я слушаюсь его, не смея перечить.