Глава 7

Трей, выйдя из спальни, сразу становится привычным и жестким. Раздает команды, скалит клыки на тех, кто медленно соображает и делает сто дел одновременно. Он звонит моему наставнику и сообщает новый адрес, куда переезжает моя семья, естественно, не спросив меня. Потом приходит в комнату, где я играю с Диланом, и просто берет ребенка на руки. Смотрит внимательно. Его глаза загораются золотыми искрами, и я вижу впервые, как происходит волчье запечатление: глазки Дилана тоже становятся ярко-желтыми, светятся как два огонька, он смотрит ими прямо в глаза Трея. – Ты мой волк, Дилан. Я твой альфа! – Трей рычит, а не говорит, и Дилан, всегда тихий и спокойный, вдруг рычит в ответ тоненьким голоском, оголяя свои клычки. Трей смеется и подкидывает ребенка, ловит и отдает мне в руки. Его большая ладонь ласково гладит по голове маленького волчонка. – Так, с этим вопрос решили. Твоих я уже отправил в безопасное место. Теперь надо поехать к моим эскулапам. Пусть проверят щенка. И тебя, зайчонок, – последнее Трей договаривает уже мягче с урчанием. А я не могу привыкнуть к этой смене интонаций. Минуту назад он – строгий альфа, а оказавшись рядом со мной – урчащий ласковый зверь. – А меня зачем проверять? Я недавно была у врача. Все со мной хорошо. – Кара, я вчера был несдержан. Совершенно. – Трей, – я вздыхаю и улыбаюсь. – Все хорошо. Дай завязаться узелку. Осмотрим только Дилана. – Какой узелок? – не понимает альфа, а я смеюсь. Он порой такой тугодум. – Тот самый, который очень-очень ждешь. До Трея доходит. Он меняется в лице, напряженно сведенные брови опускаются, глаза начинают блестеть надеждой, а на лице появляется светлая улыбка. – Ты думаешь, у нас получилось? – Трей, прекрати! Отпусти ситуацию. Не сегодня, так завтра завяжется. Трей сразу же оказывается рядом, садится на корточки, заглядывает в глаза счастливым щенячьим взглядом. И я смотрю на совершенно другого Тревора Тэна – молодого, сильного, заботливого и влюбленного. Но я опускаю глаза – сложно поверить в его искренность, все-таки он альфа и его сексуальные аппетиты таковы, что одной жены ему будет мало. – Значит, завтра я могу… Он не договаривает, к моему удивлению. Обычно он не стесняется в выражениях. – Мы разве не семейная пара, я же теперь твоя собственность. – Кара, волчьи боги, ну какая ты у меня ядовитая. Настоящий аконит. Да, собственность, по всем законам стаи, но разве ты не видишь, как я зависим от тебя? Как нуждаюсь в твоей ласке? Как боюсь тебя потерять? И как ревную? Даже к этому щенку. Я сдерживаю улыбку и начинаю заниматься Диланом, переодеваю его для поездки. – Ты даже ничего не скажешь? Я все-таки улыбаюсь и плавно поднимаюсь, усаживаю Дилана на мягкую подушку, и сразу целую Трея. Кусаю за губу. – Вот мой ответ. И я ревную тебя, Трей. Помни об этом. Тревор Тэн лыбится, как начищенный золотой медальон. Но про свою ревность я не шучу – я не буду закрывать глаза на его измены. Через полчаса мы уже стоим в просторном медицинском кабинете с удобными креслами, книжными полками и приятным ароматом лаванды. Врач – профессор Баур – семейный доктор семьи Тан, и он не скрывает радости, когда видит Трея живым. Он цепко осматривает его глазами и щупает пальцами. – Доктор, я в полном порядке. Осмотрите мальчика. И Карину. – Меня не нужно, – улыбаюсь я и машу руками. – Пока не нужно. Я запишусь через пару недель. – Кара, – хмурится Трей, но я беру его под руку и ласково прижимаюсь. – Трей очень переживает после брачной ночи, но со мной все хорошо. Профессор Баур понятливо кивает и уверенным врачебным тоном поясняет Трею: – Тревор, я понимаю, почему ты переживаешь, но вы – истинная пара. У вас идеальны не только ментальные связи, но и физиологические аспекты тел. Если Карина не видит причин для проверки, то будущую маму лучше не беспокоить всякими женскими процедурами. Я улыбаюсь доктору и благодарю за поддержку. – Так, давайте посмотрим молодого волчонка, – доктор Баур присаживается на свое рабочее кресло, а Трей поднимает притихшего Дилана и усаживает на табурет перед профессором. Доктор Баур осматривает малыша, слушает его легкие, делает экспресс-анализ крови из пальца и в конце выдает леденец как самому смелому волчонку. – Все замечательно. Отличный физический потенциал. Никаких отклонений. Но нужно будет пройти спектрально-волновой анализ, очень слабый звериный контур. Скорее всего психоблок. Трей смотрит на меня, я – на него. Все как я и сказала – Дилан закрылся. – Мы можем пройти его прямо сейчас? – спрашивает Трей, вдруг забирая ребенка на руки. Я замираю в нерешительности, потому что мне казалось, что он никогда не возьмет малыша на руки сам, по собственному желанию. – Да, конечно, я сейчас позвоню и отведу вас в отделение. Доктор Баур профессионально и без лишних слов проводит последнюю процедуру. Дилан кривит губки, и я вижу, что он готов заплакать, но его пока нельзя забирать со сканера. И только, когда он совсем громко хнычет, процедура наконец-то заканчивается. Я подлетаю к нему, но опять не успеваю забрать на руки, потому что меня опережает Трей, почти моментально выхватывая с сиденья капсулы. – Ну что ты ревешь? Ты же волк. Волк, – громче говорит Трей и утыкается своим лбом в маленький лобик Дилана. Тот моргает, смотрит огромными глазами и вдруг радостно хватается ручками за шею Трея, когда его глаза начинают отливать желтым. – Вот видишь, ничего страшного. Волки ничего не боятся! – говорит он вибрирующим, немного рычащим голосом, словно изнутри грудной клетки. Это голос не человека. Зверя. И с Диланом он общается как вожак. Альфа. И малыш его чувствует. – Спасибо, – благодарю я тихо, когда Трей передает мне Дилана и уходит с доктором Бауром в его кабинет, чтобы решить вопросы по оплате. Трей лишь подмигивает мне, скрываясь в кабинете, а я глупо улыбаюсь, прижимая Дилана. И ничего вокруг не замечаю, кроме своего альфы. Например, острый взгляд, который направлен на меня. Мы возвращаемся домой и проводим вечер, как обычная семейная пара с ребенком: ужинаем, играем, смотрим какой-то сериал на кабельном. Все так обыденно и спокойно, что это слишком сильно успокаивает меня. Расслабляет. И, аккуратно встав с постели ранним утром, я ухожу пешком в продуктовый магазин, который находится буквально за углом, чтобы купить зеленые бананы. Еще с нашего знакомства я запомнила, что Трей любит жареные бананы с мороженым. Да и запомнила это лишь потому, что такой десерт совершенно не вязался с грозным альфой. Я быстро набираю корзинку, иду на кассу и выкладываю все на ленту, которая почему-то не двигается. И за кассой тоже никого нет. Я замираю на секунду, а потом резко стартую к дверям, они разъезжаются, и я вылетаю на тротуар, несусь к дому. И мне даже кажется, что я выпрыгнула из ловушки, но шею обжигает удавка, затягивается, тащит назад. Я хватаюсь за нее и падаю, но меня волокут до содранной кожи по асфальту. Я пытаюсь кричать, но все без толку – тут бы сознание не потерять. – Кого мы отловили, – слышу я позади себя, когда меня отволакивают на задний двор магазина. Там трупы сотрудников, и меня начинает мутить от запаха крови. Мой охотник обходит и садится передо мной на корточки, скалится. – Сучка Тэна. Вот будет пирушка сегодня у ребят. Порвем твою пизденку на трех узлах. Другого я и не ожидала. Развлекутся, убьют и вышлют Трею. Волчьи боги, ну почему я так расслабилась! Но я улавливаю свист, а следом на меня брызгает кровь из горла этого урода. Болт из арбалета торчит прямо в трахее. Я ищу глазами того, кто стрелял, шарю взглядом по крыше магазина и небольшой складской пристройки. Но тот, кто спас меня, уже скрылся. К нам подбегают двое, орут, дергают своего главного, но тот мертв. – Дерьмо! Тащи ее в машину. Быстро! – Сам тащи! Я не хочу тут сдохнуть. – Трусливое говно. Думаешь, скроешься от клана Сет? – Да мне плевать. Большой вопрос, будет ли клан Сет жив. Я не вижу их лиц – они в масках, но я понимаю, что без своего вожака они лишь свора трусливых собак. Снова слышен свист арбалетного болта, который ломает кость, и один из этих уродов, взвыв на тонкой ноте, падает около меня, кряхтит, скулит. А мне так и хочется добавить боли, вонзить пальцы в рану. Твари! – Сука, куда ты бежишь, а ну быстро поднял меня! Позади слышится скулеж и мат. Вот они, Сетовы псы во всей красе – трусы и уроды, которые мнят о своей силе лишь в кругу таких же гиен. Я не дожидаюсь, пока меня спасут, а начинаю сама ползти, пристально глядя на лежащего парня с пробитой ногой. – Дернешься и голову оторву. Или думаешь, я тебя не нагоню даже со сломанной… – начинает бравировать, но тут болт врезается в висок, и он падает замертво. Второй свист – и позади меня падает туша того бегуна. Я поворачиваю голову и вижу, как на землю спрыгивает женская фигура в черном. Она подходит ко мне и снимает маску. – Жива? Давай помогу встать. – Спасибо, спасибо тебе, – всхлипываю, когда начинает отпускать адреналин. Девушка помогает подняться на дрожащие ноги и дышит со мной, помогая прийти в себя. – Карина! – вой Тревора ни с чем не перепутаешь, и через секунду я оказываюсь у него на руках. А моя спасительница – в крепком захвате Зерда. – Нет, Трей, нет, она спасла мне жизнь. Тревор прижимает меня к себе и сверлит незнакомку глазами: – Кто ты? Она усмехается, чуть устало выдохнув и поднимает глаза на альфу клана Тэн. – Ваша головная боль, господин Тэн. Этот ублюдок Дерек так стремился обезопасить себя от любого намека на преемников, что не пожалел даже двоюродного брата Джошуа. Только вот есть одна проблемка – за собой он не сильно следил. И наследник у него есть. Мой сын. Но будьте уверены, что я и близко не подпущу его к клану, после того, через что мне пришлось пройти. Решайте все вопросы со мной. Меня зовут Ева. Все ошарашенно замирают. Первым очухивается Зерд, отпуская из захвата руки Евы. – Как такое возможно? Дерек не знал о ребенке? – Никакого ребенка он и не пытался заделать. Просто изнасиловал меня в ресторане, где я работала, а когда попыталась защититься от произвола, упрятал в тюрьму по сфабрикованному делу. Я родила мальчика уже там. Я вжимаюсь в Трея. Меня трясет от услышанного. Я всегда знала, что Сеты – ублюдки, но чтобы опуститься до такого! – Значит, у Дерека есть юридический наследник. – К сожалению, – произносит с горечью Ева. – Я люблю сына, но его генетика – это его проклятье. – Вы будете под нашей защитой, Ева. Вы и ваш сын. Единственное условие – запечатлеть на мне маленького альфу. Ева будто выдыхает. – Спасибо, это самое лучше предложение. Я ее прекрасно понимаю, ведь ребенок-альфа нуждается в сильном наставнике, а она даже не может показывать его. – А сейчас быстро обратно домой. А ты, – Трей сверлит меня взглядом, – в постель и до родов нос не высовываешь. Я обнимаю его, трусь носом о шею и тянусь, чтобы поцеловать в подбородок. Теперь этот грозный тон меня не пугает. Я знаю, что всегда смогу договориться с Тревором, ведь он любит меня. Уже дома Трей помогает мне умыться, укладывает в кровать и ждет вместе со мной доктора. Каин и Кирк на месте убийства около магазина, а Зерд беседует с Евой. – Вы же не причините ей вреда, Трей? Если бы не она, то… Тревор хватает мои руки своими дрожащими пальцами и утыкается лбом в грудь, чтобы слушать бьющееся сердце. – Кара, прошу тебя, больше никаких сюрпризов, никаких походов в одиночку, даже никаких мыслей о помощи мне. Ты берешь свою дорожную сумку и сразу же уезжаешь вместе с одним из моих волков. Я не переживу, если с тобой что-то случится. А Дерек подписал себе мучительную смертную казнь. Ты меня поняла? – Трей, – глажу его загривок, целую в лоб. – Я больше так не поступлю. Это раз. Шкуру твою больше спасать не буду. Это два. Ребенка выращу сама. Это три. – Э-э, погоди-погоди с третьим. Я еще не помер, – недовольно ворчит и выпутывается из моих рук Трей. Смотрит веселыми и счастливыми глазами. – Правда, ждешь малыша? Я насупливаюсь и стучу кулачком по его лбу. – Я жду дня, когда мы наконец-то сможешь все втроем обняться и никакие мрази нас не достанут. Трей хватает мою руку и принимается вылизывать запястье, прикрыв от удовольствия глаза. – Я все для этого сделаю, зайчонок, даже невозможное.