Глава 12

Смс Сергея — последняя капля, что переполняет мое терпение. Этому гаду нельзя прощать такие выходки!

Больше не раздумывая, я звоню тому полицейскому, которого обнаружила тогда в багажнике машины. Он появляется на пороге квартиры через пятнадцать минут.

— Говорите, Запорожский к вам на огонек заглянул? — спрашивает он, удобно устраиваясь на стуле.

— Представляете, какой нахал! — кричит мама. — Явился, не запылился.

От возмущения мама меряет шагами комнату. У меня начинает кружиться голова от ее постоянного мельтешения перед глазами.

Полицейский берет из моих рук телефон и звонит по тому номеру, с которого пришла смс. Абонент, естественно, не доступен. Тогда он докладывает о появлении Сергея в отделение и уже через пять минут получает сообщение.

— Одноразовый телефон. Преступники специально покупают такие, чтобы невозможно было отследить, — он пристально смотрит на меня, словно это я главный подозреваемый. — Ваш жених не сказал, зачем приходил?

— Не успел. Все так быстро завертелось. Абби на него бросилась…

— Молодец, собачка, отличный нюх на подонков! — мастифа поднимает голову, словно понимает, что ее хвалят. — Что ж, спасибо за сигнал. Сейчас наши сотрудники пытаются отследить маршрут Запорожского по камерам видеонаблюдения.

— Ух, ты! — всплескивает руками мама. — Как далеко техника зашла.

— Недалеко. Это только в голливудских фильмах все быстро и просто, а у нас камер ещё мало, да и висят они больше макетами для устрашения.

Мы провожаем детектива и садимся, обнявшись. Отчаяние, словно зыбучие пески, затягивает меня в глубину все ближе и ближе ко дну. Абби, понимая, как нам сейчас тяжело, подползает ближе и кладёт ушастую голову маме на колени. Ее глаза словно говорят нам: «Не дрейфите, хозяйки! У вас есть я. Глотку перегрызу, если понадобится».

— Что делать будем? — не выдерживаю молчания я.

— Жить. Крутиться. Искать деньги.

— Может, я приду в компанию и честно расскажу обо всем Владу? — спрашиваю маму я и сама не верю в такую возможность.

— Он тебя выгонит.

— Ну и пусть. А я ещё раз приду, только уже с предложением.

— Каким?

— Заключить со мной контракт на суррогатное материнство.

— Варя, — мама прижимает меня к себе, — давай немного подождём. Он приедет ещё не скоро, а пока нужно продать квартиру.

Жизнь завертелись.

Мы находим другую риелторскую контору, скидываем немного цену и с облегчением избавляемся от квартиры и одного долга. Даже дышать становится легче. Теперь на мне висят несколько кредитов и два микро-займа вместо трёх. У нас даже остались деньги, чтобы купить комнату в коммунальной квартире недалеко от маминой компании.

В то же время я меняю номер телефона, не хочу, чтобы на пороге нового дома появился Сергей и напугал нашу соседку, добрую и тихую женщину, работавшую копирайтером. Целыми днями она стучит по клавиатуре со скоростью света и выбирается в кухню для того, чтобы поесть и поболтать с нами.

Воодушевленная удачей, я принимаюсь искать работу: сижу на сайтах с объявлениями, скупаю газеты, обзваниваю приемлемые предложения, рассылаю резюме. Не очень надеюсь, что меня возьмут в хорошую фирму, но мы с мамой сейчас любой копейке рады.

Через неделю мамуля влетает в квартиру, возбужденная и взволнованная.

— Варя, есть работа!

— Где? — радуюсь я, новость действительно замечательная.

— Нашей компании требуется бухгалтер на полставки.

— Ты смеешься? — мотаю головой и даже руки выставляю вперед. Я к вам не пойду.

— Нет! Это здорово! Поисками работы можно объяснить твой визит в нашу компанию. Уже одной ложью меньше. Ну, тот случай, когда ты кофе вылила на босса.

— Мама, ты понимаешь, на что меня толкаешь? Я сбежала от Влада из Чехии, а теперь встречусь с ним в его же фирме. Да он меня со света сживет!

— Не встретишься! Тебе предлагают работу на удаленке. В офис будешь приходить редко. Компания огромная, он даже не узнает, что ты рядом с ним.

Я немного мучаюсь сомнениями, но соглашаюсь. Сергей не показывается, я работаю на дому, а мама исправно ходит в фирму. Неделя проходит в напряжении, но постепенно чувство страха притупляется, и я привыкаю к ситуации и даже начинаю видеть впереди какие-то перспективы.

Сегодня мама прибегает домой в крайнем возбуждении.

— Варя, дочка, он вернулся, — с порога выпаливает она.

— Кто? Сергей?

Я в этот момент мою посуду. Поворачиваюсь на крик, и тарелка выскальзывает из мыльных пальцев. Она падает на пол, разбивается, и один осколок впивается мне в ногу. Но я боли не чувствую: все эмоции сейчас собираются где-то в середине груди, сдавливая мне сердце.

— Причем тут Сергей? Босс вернулся из Чехии!

Мама бросается ко мне, выдёргивает кусочек фаянса из кожи и зажимает ранку полотенцем, но я боли не чувствую.

«Влад вернулся!» — радостно поет душа.

«И что теперь будет?» — отрезвляет мозг.

«Как хочется его увидеть!»

«Нет, нельзя! И что ты ему скажешь?»

— И что говорит? — спрашиваю я, отмахиваясь от бунта в своей голове, и замираю в ожидании ответа.

— О Боже! Ничего! Тебе рану надо обработать? У нас где-то была перекись водорода.

Какое-то время мы возимся с порезом. Мама охает, а я молчу. Ощущение такое, что даже боль физическая не перекрывает боль душевную.

— Мама, со мной все в порядке. Рассказывай.

— Пока рассказывать нечего. На работу Влад пришёл раздражённый и уставший. Отменил намеченные совещания. Такое впечатление, что он расстроен.

— Почему?

— Я сначала решила, что он просто не выспался. Представляешь, заметил на счетах мою фамилию и так подозрительно спросил: «Так вы у нас тоже Парфенова? Что-то много вокруг меня однофамильцев развелось».

В голове начинается гонка среди мыслей: я пытаюсь вспомнить, говорила ли я свою фамилию Владу. Перебираю моменты наших встреч и облегченно вздыхаю: нет, он ничего не знает.

— А ты что?

— За десять лет работы в этой компании я ни разу не меняла фамилию, — ответила я. — Хотела добавить, что он уже не знает, к чему придраться, но промолчала. А потом — шок!

— О боже! Что такое?

Комок в груди еще больше сжимается. Кажется, я больше не смогу сделать ни вдоха.

— Я встретила водителя босса, и он рассказал мне любопытную вещь.

— Какую?

— Вчера из аэропорта босс не поехал домой.

Мама торжествующе смотрит на меня. Ее глаза блестят от возбуждения. Так и кажется, что она вот-вот пустится в пляс. Я не разделяю ее радость. Пока ничего, кроме проблем, мамины идеи мне не приносили.

— И мне от этого какая польза?

Я медленно хожу по пустой комнате, прикидывая, что мы можем ещё продать: надо же чем-то полезным занять свою голову!

— Знаешь, куда отправился Влад?

— О Боже! Говори уже!

— К нам на старую квартиру.

— Чт-о-о-о?

Я спотыкаюсь о диван и морщусь от боли, нечаянно зацепив ранку. Новость и правда убивает наповал.

— Вот и я в шоке.

— Но как он узнал адрес? Догадался, что ты моя мать? Спросил же о фамилии.

— Не похоже. То, что я Парфенова, он увидел утром, а в наш старый дом ездил вчера вечером. Не сходится. Может, у него свои источники. Варя, получается, он не забыл тебя за это время, раз первым делом бросился разыскивать.

Я не знаю, пугаться или радоваться. С какой целью Влад меня ищет? Влюбился и решил непременно продолжить отношения или, наоборот, хочет отомстить за обман? Первое наполняет мою душу счастьем, а второе предлагает готовиться к новым неприятностям. И если от бывшего жениха я могу избавиться, вызвав полицию, то от действий такого влиятельного человека, как Влад, сама попаду в кутузку.

Черт! Куда ни кинь, везде клин.

Да, возвращение босса ставит перед нами с мамой новые задачи.

— И что делать будем?

— Ничего. Как только узнаём, беременна ты или нет, продумаем следующие шаги. Хотя… можешь утром прогуляться с Абби в тот парк, где он бегает.

— Нет, это уже пройденный этап. Давай просто подождём.

Но ждать оказывается очень трудно. Мама каждое утро уходит на работу, а я остаюсь одна, вот тут и появляется время до раздумий. Постоянно прислушиваюсь к себе, пытаясь вычислить первые признаки беременности. Вот и сейчас стою у зеркала и разглядываю свой абсолютно плоский живот. Даже не представляю, что где-то там, в глубине, может зародиться новая жизнь.

Интересно, а какой признак появится первым? Во многих любовных романах девушки падают в обморок, и таким образом узнают о беременности. Но у меня не кружится голова, не летают мушки перед глазами. Не тошнит по утрам, на солененькое не тянет и даже грудь не наливается и не болит. Ничто не указывает на то, что я залетела.

Смотрю на календарь: завтра должны прийти месячные. Уже тянет немного живот. Вздыхаю: если не везёт, то по полной программе. А тут еще и дождь льет второй день! Мокрая погода соответствует кислому настроению.

На улице плохо, но дома еще хуже. Беру сумку, зонтик и иду в магазин. Думы думами, а есть надо каждый день. Вяло брожу вдоль стеллажей. Овощи кажутся несвежими, в рыбном отделе отвратительно пахнет, а на мясо вообще смотреть невозможно. В последние дни я не могу проглотить ни кусочка.

— Владислав Павлович, — слышу мужской голос, доносящийся из соседнего ряда, и вздрагиваю от знакомого сочетания имени и отчества. — Какую воду предпочитаете?

— Возьми пару бутылочек «Perrier». Только без газа.

Знакомый баритон раздаётся чуть не над ухом. Я втягиваю голову в плечи и осторожно оглядываюсь. Влад стоит возле винного отдела и задумчиво смотрит на этикетки. Невероятно красивый и безумно родной. Он хмурит брови, отчего на лбу собираются морщинки, закусывает нижнюю губу. Сразу вспоминаю, как мы целовались в исповедальне, и жаром охватывает все тело.

Бросаю тележку и, как мотылек на огонь, иду к нему. Шаг, другой… Он меня ещё не замечает, сосредоточен на выборе дорогого вина.

И тут новые вопросы пронзают голову: «А что я ему скажу? Почему сбежала из Чехии, а сейчас кидаюсь к нему на шею?»

Эти мысли отрезвляют. Я начинаю тихо пятиться задом. Хватаю тележку, разворачиваюсь. Ура! Свободна! Можно удирать к кассе.

В этот момент колесо натыкается на стойку, полную пачек разнообразного печенья. Такие приметы агрессивного маркетинга находятся на каждом шагу. От удара печенье, наложенное с горкой, веером сыплется на пол. Я резко выдергиваю тележку, оставляю ее посередине зала, подхватываю мокрый зонтик и бросаюсь за угол.

«Только бы не заметил! Только бы не услышал!» — молюсь про себя.

— Девушка, — раздаётся сзади вкрадчивый голос Влада. — А убирать кто за вас будет?

Вот гад! Твое какое дело? Иди себе мимо! Тоже мне, нашелся гражданин с активной жизненной позицией!

Делаю вид, что эти слова меня не касаются. Несусь по соседнему ряду, поворачиваю, ныряю во второй, потом в третий. Только бы успеть скрыться! Только бы успеть! Руки дрожат, пот струйкой стекает по спине, мокрый зонтик колотит по ногам (и зачем я его взяла, идиотка!).

Не успеваю.

Перед глазами вырастает высокая фигура в черном балахоне, огромным пузом прущая прямо на меня. Везет мне на толстяков! Разглядывать препятствие некогда. Я вправо — мужик туда же. Я — влево, и он следом.

Пытаюсь избежать столкновения, отшатываюсь, но теряю равновесие и падаю прямо на конфетный ряд. Стеллаж вздрагивает от удара. Разноцветные пачки летят мне на голову. Черт! Что за невезение! То печенье, то конфеты!

Я резко приседаю, зажмуриваю глаза и прикрываюсь руками.

Наконец шоколадно-карамельный водопад заканчивается. В ушах гул от шуршания оберток. Осторожно приоткрываю один глаз, но голову поднять не смею. Вижу несколько пар ног, мужских и женских.

— Извините.

Я пытаюсь красиво встать. Не получается. Проклятые, скользкие упаковки! Они делают мои попытки комичными. Где-то над головой раздается смешок, к нему присоединяется другой, и через секунду вокруг меня хохочут все свидетели моего позора.

— Девушка, что же вы так неаккуратно?

— Простите, я сейчас уберу.

Перед носом появляется широкая ладонь, предлагая мне помощь. Цепляюсь за нее, как утопающий за соломинку, и вмиг оказываюсь на ногах. Поднимаю глаза и сжимаюсь: на меня сурово смотрит Влад.

Чувствую, как щеки заливаются краской: и смешно, и грустно. Вечно наши встречи похожи на взрывы сверхновой звезды. То Абби его с ног собьет, то я под копыта лошади попаду. А теперь он спасает меня из конфетного плена. Высокие отношения, мать ети!

Я кладу зонтик на пол и начинаю собирать пачки. Перед глазами все расплывается, не вижу, в какую ячейку должна положить те или иные конфеты. Мне бросается помогать работница магазина. Видимо, кто-то позвал на помощь. Стараюсь сосредоточиться на деле и никуда больше не смотреть, но спиной чувствую пронизывающий взгляд.

«Уходи! Уходи! Я тебя обидела в Чехии, вот и убирайся!» — молюсь про себя.

Мы заканчиваем работу быстро. Я поднимаю зонтик, еще раз извиняюсь и поворачиваюсь к выходу — Влад по-прежнему загораживает проход. Заметив мои намерения, он хватает меня за руку, не давая пройти.

— Что ты делаешь?! Люди смотрят!

— Пусть смотрят.

— Влад, не глупи!

— Пока не ответишь на мои вопросы, не отпущу.

— Тебя ждут, — я показываю глазами на его спину, где маячит долговязая фигура.

— Леш, посиди меня в машине, — поворачивается к нему Влад. — Я сейчас. Мне поговорить надо.

— Прямо здесь?

Мы стоим у ряда мясных полуфабрикатов. От одного взгляда на фарш цвета шкурки молочного поросенка к горлу подкатывает тошнота.

— И чем тебе место не нравится? — в голосе Влада звучит издевка.

— Может, сядем в кафе?

Я киваю в сторону стульев, расположенных возле салат-бара. Влад пожимает плечами и, не выпуская мою руку, тащит к прилавку. Он садится напротив так, что зажимает мои колени своими длинными ногами

«Что красавчик? Боишься, что я убегу?» — усмехаюсь я и концентрируюсь на разговоре. Первая паника проходит. Теперь можно и поговорить.

— Что ты хочешь от меня узнать? Почему я улетела, не предупредив тебя?

— Ну, для начала и это сойдет.

— А почему я должна была предупреждать? — иду я ва-банк. — Ты мне кто? Ни сват, ни брат, ни жених. А одна ночь не дает тебе права так себя вести.

Говорю, а сама пытаюсь унять дрожь в коленках, так меня трясет. Вижу, как ходят по скулам Влада желваки, как щурит он глаза, которые превращаются в черные буравчики и сверлят меня взглядом. Пауза затягивается.

— Да, согласен, — Влад неожиданно отпускает меня и встает. — Больше, чем на одну ночь, такие, как ты, не годятся.

Он поворачивается ко мне спиной и быстро идет к выходу. Я теряюсь. А потом срываюсь с места и несусь следом.

Выскакиваю на улицу. Проливной дождь стоит стеной, но мне все равно, я ищу глазами Влада и замечаю его вдалеке. Он собирается садиться в черную машину.

— Стой! Погоди!

Влад оборачивается, скользит по мне взглядом и захлопывает дверь. Машина трогается с места, делает по стоянке полукруг и медленно проезжает мимо, окатывая меня волной воды и грязи.

«Все! Конец, — приходит первая мысль. — Он больше никогда не посмотрит на меня».

Колени подгибаются, и мокрый асфальт вдруг стремительно несется навстречу.