Глава 16

Неделя пролетает в каждодневных хлопотах. То в полицию приглашают для дачи показаний, то документы пришлют из офиса срочные. Только ложась в постель, я вспоминаю встречу с Владом в супермаркете и тихонько лью слёзы в подушку.

Мамин план не сработал, и как мне теперь жить с разбитым сердцем?

Каждый день я с трудом подавляю желание явиться в кабинет Влада и расставить точки над «и». Ну, и пусть я не забеременела! Но между нами родилась симпатия. Мы вполне можем развить отношения.

Об этих мыслях я говорю маме.

— Погоди, не торопись, — советует она. — Давай ещё немного подождём.

— Чего? Пока мы останемся на улице?

Сегодня меня опять приглашают в полицию. Я сразу направляюсь в кабинет к следователю.

— Варвара Петровна, вам придётся пройти через процедуру опознания.

— Зачем? Я и так знаю, что это был Сергей.

— И все же! Арестованный отрицает знакомство с вами. Да и вы видели его со спины. Мы не можем держать человека под арестом без прямых доказательств.

— Приехали! Получается, его и наказать невозможно? — возмущаюсь я и сразу представляю, как жениха выпускают из кутузки, и он идёт разыскивать меня, чтобы отомстить. Мурашки табунами бегают под кожей от такой мысли.

— Не переживайте, накажем.

Меня провожают в отдельную комнату, где через стекло с односторонней прозрачностью я должна наблюдать за арестованными. Вводят пять человек. Все они примерно одного возраста и роста. Сергея я узнаю сразу и показываю на него.

— Ну, вот и все, — говорит мне стриженый полицейский. — Надеюсь, вы не откажетесь прийти свидетелем в суд?

— Если вызовите, приду. Буду рада посмотреть на этого урода в наручниках.

Я оглядываюсь: откуда-то отвратительно несёт запахом сигарет. Неужели нельзя организовать для мужиков курилку? Странное дело, но в помещении никто не курил. Пожимаю плечами и тороплюсь к выходу: если задержусь хоть на минуту, обязательно начну искать туалет содержимое желудка так и рвалось наружу.

На улице глубоко вдыхаю свежий воздух и закашливаюсь от переизбытка кислорода. Что-то совсем слабое стало здоровье. Неужели опять придется идти к врачу?

— Девушка, вам плохо? — останавливается рядом со мной женщина в полицейской форме.

— Немного тошнит. Курят у вас в отделении много.

— Странно. У нас сигареты под запретом. Неужели кто-то нарушил? Я разберусь. А вы все же проверьтесь у врача, слишком кожа бледная, глаза провалились, синяки вокруг, словно вас только что выпустили из Освенцима.

«Вот здорово! Дожила ты, Варвара, что тебе посторонние люди подлечиться предлагают», — усмехаюсь я.

В маршрутке меня накрывает новый приступ тошноты. Приходится выйти и поискать аптеку. Не понимаю, что творится с моим организмом.

— Дайте мне что-нибудь желудочное, — прошу пожилую аптекаршу.

— Без рецепта могу предложить только суспензии. У вас изжога или боль?

— Я остро реагирую на запахи, а потом сразу приступ тошноты.

Женщина внимательно смотрит на меня и кладёт на прилавок тест на беременность.

— Не хотите для начала провериться?

— Ой, что вы, что вы! Я не…

Говорю и тут же осознаю, что я только что назвала первые признаки. Но… не может быть! У меня же месячные пришли в срок. Стоп! Они какие-то странные.

Я протягиваю руку за тестом и бегу домой. В голове проясняется, тошнота исчезает. Радостное ожидание гонит меня вперёд, я словно на воздушной подушке лечу.

«Только бы повезло! Только бы…»

Дома я прямиком направляюсь в ванную и уже через несколько минут вижу на тесте две полоски. Две! Не веря своим глазам, включаю на телефоне фонарик: точно — две. Выбегаю в кухню, кружусь, не зная, чем себя занять, и снова несусь в комнату.

— Мамочка! — звоню маме. — Ура! Получилось!

— Не может быть! — на том конце провода мама неожиданно всхлипывает.

Она тоже находится в постоянном напряжении. Ей ещё хуже, чем мне: босс всегда рядом и постоянно злой.

Но мама возвращается домой с грустным лицом. Нет ее привычного возбуждения, и веселого потряхивания кудряшками. Она молча раздевается, проходит в комнату и тяжело опускается на диван. Я стою с тестом в руках не понимаю, что происходит. Моя радость теперь тоже кажется глупой и неуместной.

— Мама, что случилось? Представляешь, я беременная!

— Варя, садись. Есть серьезный разговор.

— О Боже!

Сердце начинает стучать где-то в ушах.

— Не пугайся, но… босс нас раскрыл.

— Ох! — вот теперь я боюсь по-настоящему и вижу себя в наручниках рядом с Сергеем на скамье подсудимых. Встряхиваю головой: что-то воображение разыгрывается. — Как раскрыл?

Мама рассказывает мне о дневном разговоре с Владом.

— Он меня выгнал с работы.

Я начинаю плакать. Нет, лицо само сморщивается, и слёзы текут и текут по щекам и подбородку.

— Как мы будем жить? Ещё и эта беременность!

— Варя, ты уверена?

— Да… Черт! Не знаю. Но на тесте две полоски. Надо идти к врачу за подтверждением.

— В общем, разговор с Владом получился жесткий, но результативный: мы решили заключить контракт. Как бы он ни бесновался, но наследник ему срочно нужен. Однако есть условие…

— Какое? — выдыхаю едва слышно я.

— Никакого физического контакта. Он очень зол.

— Но… погоди… он хочет наследника и не хочет контакта. И как же быть? Он предлагает суррогатное материнство?

— Да. Причём сам планирует наблюдать за процессом…

— Закладки оплодотворённого яйца? О, какой извращенец! Я не согласна! И потом… я уже ношу его ребёнка.

— Нет, он хочет наблюдать за процессом беременности. И босс не знает, что ты уже… Когда он меня поймал, пришлось выкручиваться, чтобы не потерять доверие.

— Ты ему рассказала о наших проблемах?

— Вскользь. Во всяком случае, он согласился покрыть долги у ростовщиков после того, как ты залетишь.

— А кредиты?

— С этим придётся справляться пока самим. Увы. Но ты не переживай: нам почти не понадобятся деньги на жизнь.

— Почему?

Новости сыплются одна за другой и все чудесатее, как говорил отец. А вместе с ними и я качусь в какую-то пропасть и все по вине фантазий мамы. Правда, у меня вообще никаких идей не возникает, так что выбора нет.

— Босс требует, чтобы мы переехали к нему в загородный дом и жили там до момента рождения ребёнка.

— А дальше что? — мой голос срывается до шепота.

— А дальше он заберёт своего малыша и выплатит нам ещё одну круглую сумму.

– Не согласна! Нет и нет!

Я мотаю головой и выскакиваю в кухню. Хочется выбежать на улицу и больше никогда не возвращаться в эту убогую коммуналку. А ещё хочется взять ножницы и отрезать всем мужикам яйца, чтобы они не использовали нас, женщин, по своему усмотрению. Патриархат, мать ети!

— Варя, ты чего? — соседка смотрит на меня удивленными глазами. — Тебе зачем сковородка? Убить кого-то хочешь?

— Что? Вы о чем?

Я растерянно гляжу на свои ладони. И правда, крепко сжимаю ручку сковороды и замахиваюсь.

— Таня, ты чем так дочку расстроила? — упрекает соседка маму, которая приходит следом за мной.

Она забирает сковороду у меня, обнимает за плечи и ведёт в комнату.

— Варя, не торопись с выводами. Вспомни Чехию. Влад, когда прилетел, тебя разыскивал. Мне соседки со старой квартиры рассказывали. Ты явно запала ему в душу. Ну, прости бестолковую мать! Он застал меня врасплох. Пришлось выкручиваться и наговаривать новую ложь. Нужно время, чтобы Влад успокоился. Пока он не соображал здраво. За него принимал все решения адвокат.

— И что ты предлагаешь? Скрыть мою беременность?

— Я предлагаю выждать время и поплыть по течению. Механизм нового дела запущен. Давай дадим боссу насладиться властью.

— А потом?

— Потом будем действовать по обстоятельствам. Помнишь присказку: «Муж, конечно, голова, а жена при муже шея. Если будешь ты умнее, головой вертеть сумеешь». У нас пока не муж, но мужчина. А две бабы с одним мужиком как-нибудь справятся.

Через два дня мы собираем вещи и под контролем адвоката переезжаем в особняк Захаровых, расположенный в том посёлке, куда привозил меня Влад. В новую жизнь я вступаю с опаской и не знаю, что ждёт меня впереди.

Волнение стискивает грудь, когда я вижу Влада. Он встречает нас у дверей, молча кивает и идёт в дом. На меня даже не смотрит, словно перед ним пустое место. Ни приветствия, ни улыбки. Лицо — каменная маска дьявола.

Я расстраиваюсь. Не хочет даже поздороваться. Разве я ему жизнь испортила? Ничего страшного еще не произошло. А сам-то! Хорош! На моих глазах целовал другую. Это я обижаться должна.

«У-у-у, паразит! Я тебе еще покажу! Не хочешь общаться, вперед! Не надо! Я тоже не буду», — уговариваю я себя, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции. В последние дни я то смеюсь, то плачу по пустякам. Если так будет всю беременность, рожать придется в психушке.

Влад показывает нам с мамой комнаты на втором этаже и ждёт, пока мы поставим вещи. Даже не дергается, чтобы нам помочь. Кажется, решил эмоционально отстраниться. Мне опять хочется плакать.

— Через час жду вас в кабинете на первом этаже, — наконец открывает рот хозяин дома. — Устраивайтесь.

Я оглядываюсь в своей комнате. Очень мило. Туалетный столик заполнен принадлежностями для ухода за телом и лицом. В углу — большое зеркало, поставленное под небольшим наклоном. Широкая кровать покрыта нежно-кремовым пледом, который гармонирует с цветом штор. Легкий тюль колышется под ветерком, порывы которого залетают в приоткрытую дверь балкона.

Я выхожу на него. Второй этаж. Можно спрыгнуть и убежать, не получив ни царапины. Думаю так и ловлю себя на мысли, что в последнее время постоянно измеряю расстояние до земли. Ладно, месяц назад, когда отчаяние просто валило с ног. Но сейчас-то почему? Жизнь, кажется, налаживается…

Или нет?

Спускаюсь вниз по широкой лестнице. Ноги скользят по ступеням так сильно, что я отчаянно держусь за перила. А когда будет большой живот, что мне делать? Сидеть целыми днями у комнате? Нет, этот вопрос надо решить сейчас.

В кабинете все строго, по-спартански. Вообще, складывается впечатление, что хозяин не живет в этом доме. И еще… я нигде не встречаю прислугу. Неужели такой огромный особняк обходится без нее?

Влад стоит у окна, спиной к нам. Адвокат суетливо показывает нам на диван. Он сидит в кресле у рабочего стола и перебирает бумаги.

— Итак, приступим.

— К чему? — строго спрашивает мама.

Я не вникаю в разговор и смотрю на широкую спину Влада. Он кажется совершенно безучастным, словно речь идет не о его будущем ребенке, а о рядовом и привычном строительном проекте.

— Александр Борисович, так быстро? — восклицает вдруг мама, и я прислушиваюсь.

Поворачивается лицом и Влад, но по-прежнему смотрит мимо меня.

— А чем вы недовольны?

— Погодите! О чем речь? — спрашиваю я.

— Представляешь, они предлагают с завтрашнего дня начать подготовку к процессу оплодотворения.

— Так быстро? — вырывается у меня.

— Не понимаю, в чем проблема? — Влад сурово смотрит на маму. — Вы сами предложили эту идею.

— Но я не думала…

— А со мной кто-нибудь будет разговаривать? — срываюсь я. По лицу текут слезы, но я не могу уже остановиться, словно слетевший с рельсов грузовой поезд несусь под откос. — Это мое тело вы собираетесь использовать в своих интересах! Мое!!! Это я буду вынашивать и рожать ребенка! Как вы можете…, — мой голос срывается, — как вы можете… так спокойно решать мою судьбу и судьбу малыша? Вы… вы… черствые и бездушные… я… я… ненавижу вас!

Мне не хватает воздуха. Я вскакиваю с дивана, мама бросается ко мне.

— Варюша, не надо так. Доченька, прости, прости! Если хочешь, уйдем сейчас из этого дома и никогда не вернемся.

— Хочу. Я добуду где-нибудь деньги. Может, часть долгов полиция переложит на Сергея. Пойдем мама.

Мы, обнявшись, делаем шаг к двери, но тут ледяная статуя Влад размораживается и преграждает нам дорогу.

— Хорошо. Ваши условия, Варвара Петровна.

Наконец-то он смотрит мне прямо в лицо. В его глазах я вижу искорку сочувствия, которая тут же гаснет.

— Мне ничего не надо.

— Но договор составлен на очень выгодных для вас э-э-э…, — адвокат замирает, подбирая слова, — преференциях. Владислав Павлович оплачивает часть вашего долга, как только вы забеременеете. Как я понял, из рассказа Татьяны Николаевны, выплата по ростовщическим долгам будет уже на днях. Потому мы и торопимся.

— А что взамен?

— О, совсем немного. Владислав Павлович хочет находиться рядом от начала, до финала процесса.

— И рожать со мной пойдет?

— Если понадобится, даже буду держать вашу руку, — отвечает Влад и улыбается кончиками губ.

— Варя, мы тебя не принуждаем, — вступает мама. — Но сама видишь, обстоятельства тяжелые.

Этот разговор помогает мне немного успокоиться. И правда, чего я разбушевалась? Гормоны буквально сводят меня с ума. Я внимательно читаю договор, несколько секунд раздумываю, а потом словно бросаюсь с высокого берега в омут и подписываю его одним махом.

Кажется, все выдыхают облегченно, даже Влад светлеет лицом. Наблюдаю, как довольный адвокат складывает бумажки в папку, а ее застегивает на кнопку и прячет в портфель. Так и вспоминается сказка о Кощее Бессмертном, у которого душа прячется в игле, игла в яйце, яйцо в утке, а утка в зайце. Не достать, не добраться при всем желании.

Все! Обратной дороги нет.

— Ужин в семь часов, — говорит нам Влад. — Отдыхайте.

Мы с мамой переглядываемся, кажется, он не шутил, когда говорил, что будет жить с нами. Но кто приготовит еду? В доме по-прежнему не появляются люди.

— Ты как? — тихо спрашивает мама, когда мы поднимаемся к себе.

— Нормально. Перенервничала только.

— Ничего, потерпи еще немного. Скоро токсикоз первого триместра пройдет, и станет легче.

— Ага! Видела же, что твой босс гонит нас в клинику. И что я ему скажу? Дорогой, я уже ношу под сердцем твоего ребенка.

— Нет, пока еще рано об этом сообщать. Нужно дать ему успокоиться и привыкнуть к мысли, что ты живешь в его доме. Если ты ему нравишься, как женщина, ему должно это понравиться.

— Ну, да. Или, наоборот, он меня возненавидит, тогда через девять месяцев нас вышвырнут на улицу.

— Не надо так пессимистично, — останавливает нашу перепалку мама.

Ровно в девятнадцать ноль-ноль мы спускаемся вниз. Я принюхиваюсь: в доме нет запаха приготовленной еды. В роскошной столовой нас встречает Влад. Он сидит во главе стола и хмуро крутит в руках вилку. Больше никаких приборов нет.

— А где ужин? — глупо спрашивает мама, а мой желудок отвечает голодной песней. Я вообще есть, кажется, стала больше.

— Это я вас должен спросить: почему вы его до сих пор не приготовили?

— Но… 1439f7c

— Вы внимательно читали контракт?

И тут я с ужасом осознаю, что только пробежалась бегло по строчкам, не вникая в содержание. Опять я попалась в лапы к проходимцу! Что за идиотка!

— Варя, о чем он говорит?

— Не знаю, — отрицательно качаю головой.

— Все очень просто: теперь вы обе приняты на работу в этот дом и отвечаете за его жизнедеятельность.

— Не поняла. Мы должны убираться, готовить, стирать?

— А еще гладить, ухаживать за садом, закупать продукты и вести учет всем расходам и приходам. А хозяин я строгий, нравится вам или нет. Через час жду ужин.

Влад поднимается с места и выходит из кухни. Мы с мамой потрясенно молчим.